Аяна. Путешествие к центру земли
- -
- 100%
- +
– Ну и чего ты встала? Пора обед готовить. Иди за водой – колодец в другом конце огорода.
Девочка вновь вышла во двор, нашла чуть покосившийся колодец, открыла дверцу и бросила вниз прикованное к цепи ведро. Через секунду раздался всплеск. Аяна заглянула внутрь – ведро плавало на поверхности как лодка. Пришлось вытаскивать и кидать его еще раз, вверх дном. Теперь ведро зачерпнуло воду, но вытащить его оказалось трудно. Аяна стерла ладони о ручку ворота, пока наконец не подняла его наружу. Осторожно перелив воду в эмалированное ведро, она понесла его домой. Ледяные капли падали ей на ноги, она чувствовала, как стремительно намокали ее кроссовки.
В юрте бабушка вновь принялась командовать внучкой с сундука. Похоже, это было ее любимое место в доме, вроде капитанского мостика. Теперь Аяне предстояло перелить воду в большую кастрюлю и вскипятить. Услышав вопрос внучки про плиту, холодильник и стиральную машину, Анжилма расхохоталась так, что казалось – еще немного, и она упадет с насиженного места и будет кататься по полу.
– Машины свои забудь, пока у меня живешь. Тут электричества нет, – сказала она, вытерев слезы. – Продукты в погребе храним, а захочешь постираться – так же себе воду вскипятишь на огне. Мыло на полке у входа, я брусок в тряпочку завернула, чтобы мыши не сгрызли.
Мыши?! Ну уж нет, теперь она здесь точно не останется. Скорее бы приехали родители и забрали ее отсюда! Стараясь не думать о возможной встрече с мышами, Аяна стала таскать дрова из поленницы в юрту, потом сложила их домиком, как когда-то учил папа, и, переведя полкоробка отсыревших спичек под едкие замечания Анжилмы, смогла-таки развести огонь. Пока варилась гречка, Аяна помыла и нехитрую керамическую посуду. Когда крупа почти доварилась, Аяна вытрясла в кастрюлю банку жирной тушенки. Через минуту ужин был готов.
К этому моменту Аяна так устала и проголодалась, что готова была проглотить все варево вместе с тарелкой. Ужинали молча. Бабушка громко чавкала и кряхтела от удовольствия. Тем не менее благодарности за ужин Аяна не дождалась. Как только ее тарелка опустела, Анжилма встала из-за стола и приказала внучке почистить кастрюлю. Сама же она, переваливаясь, как гусыня, добрела до своего угла, упала на кровать и спустя пару минут захрапела.
Обессиленная от непривычного труда Аяна терла и терла кастрюлю, а та все равно оставалась жирной. «Да ну ее!» – подумала Аяна и решила оставить, как есть, даже если бабушка с утра будет ругаться. Аяна умылась холодной водой из рукомойника, переоделась в пижаму и улеглась на свою новую кровать в обнимку с одноногой куклой.
Все тело болело, голова налилась свинцом, руки по-прежнему пахли тушеночным жиром. Аяна жутко хотела спать, но сон не шел. Ее буквально трясло от бессильной злобы на бабушку.
«Это невозможно! Нет никаких сил! – думала она. – Завтра же сяду на первый автобус, или вообще автостопом уеду, пусть родителям будет стыдно, что меня сюда отправили!»
«Не кипятись», – вдруг раздался в голове голос Дамдинцэрэна.
«Дамдин! Родимый! Как же мне тебя не хватало!» – едва не закричала от восторга Аяна.
«А я всегда рядом с тобой. Просто ты пока толком не умеешь меня звать, но не волнуйся, этому ты тоже скоро научишься».
«Обязательно расскажи мне потом, как это сделать. А сейчас мне срочно надо в город. Скажи, где здесь станция? Я еще успею на автобус?»
«Аяна, успокойся, никуда не нужно уезжать. Бабушка на самом деле не злая, просто грубоватая. Она тебе желает добра, поверь».
«Какая же она добрая?! Только и делает, что надо мной издевается!»
«Это просто у нее манера такая, деревенская. Потерпи немного, ты к ней привыкнешь и даже полюбишь. Я надеялся, что у тебя будет чуть больше времени в городе, чтобы ты окрепла внутри… Но, значит, так суждено».
«И что же мне теперь делать?» – недовольно спросила Аяна.
«Смирись и выполняй все, что говорит тебе Анжилма, даже если поначалу будет трудно. Так нужно. Поверь, то, что ты оказалась здесь, – большая удача, твое спасение. Ты поймешь это, просто нужно время».
«Я думала, ты мне поможешь отсюда сбежать, а ты меня только успокаиваешь», – обиженно подумала Аяна. Она ждала, что Дамдинцэрэн станет ее переубеждать, но он молчал.
«Дамдин? Дамдинцэрэн? – позвала она его. Но тот не откликался. – Эх, надо было сразу спросить, как его вызывать. Теперь неизвестно, когда вернется. А мне тут и поговорить-то не с кем».
Аяна тихонько заплакала от обиды на Дамдинцэрэна и жалости к себе. Странным образом это помогло ей расслабиться. В печи потрескивали угли, тяжелое ватное одеяло обнимало ее своим весом. В темноте казалось, что и не было вовсе сегодняшних переживаний и приключений. Будто она просто приехала с родителями погостить к бабушке на дачу. Завтра Аяна проснется, родители погрузят вещи в машину, и они все вместе поедут домой. Убаюкивая себя этими мыслями, Аяна вскоре погрузилась в сон.
Глава 3
«До Норильска группа Кочетова добиралась по воздуху. Ли-2 высадил их на полосе и уехал на дозаправку перед следующим рейсом. Вокруг простиралась бескрайняя плоская тундра, покрытая скромной северной растительностью. Вдалеке чернели низкие сопки. Геологи разминали затекшие спины, предвкушая ночлег в гостинице после нескольких суток в пути.
– Постарайтесь как следует выспаться, – сказал Кочетов, закидывая на спину станковый рюкзак. – Завтра рано утром выдвигаемся на Гидропорт, оттуда на лодке до озера Лама, дальше пешком. В следующий раз мы кровати увидим через пару месяцев, не раньше. А сейчас – пойдемте, нас уже ждет Карманов…»
А. Шаров. Страна девяти рек.
Иркутск: Вост. – Сиб. кн. изд-во, 1963
Реальность ворвалась в ее жизнь с первыми лучами солнца. Не успел допеть свою песню соседский петух, как бабушка с ворчанием начала крутиться возле Аяны. У нее для внучки был расписан фронт работ на несколько недель вперед, нельзя было терять ни минуты. И когда только она успела столько всего придумать? Ведь еще вчера не знала, что приедет к ней такая помощница.
После завтрака, состоявшего из чая с сахаром и колбасы с нашедшимися в доме старыми галетами, бабушка наказала девочке сходить в поселковую лавку за продуктами, а на обратном пути зайти к некой соседке, тете Наде, взять молока и яиц. Анжилма вручила Аяне деньги, старую кожаную индийскую сумку, железный бидон и жестом обозначила примерное направление пути.
– Тут улица считай одна, не заблудишься, – сказала она и улеглась на сундуке.
Аяна никогда раньше не ходила так далеко одна. Только в школу и продуктовый, который был в соседнем доме. Да и где этот магазин и тетя Надя? Аяна смутно помнила, как накануне они проезжали мимо продуктового на машине, но это было так быстро, к тому же мысли у нее были заняты совсем другим…
Набравшись смелости, она вышла на неасфальтированную дорогу, упиравшуюся в бабушкин дом. По выцветшей табличке Аяна узнала, что улица называлась Лесной. Над головой висело тяжелое, затянутое серыми тучами небо. На улице, как назло, не было ни души, только низкие домики разной сохранности, с наглухо зашторенными окнами да поросшие крапивой заборы. Аяна чувствовала себя неуютно, то и дело озиралась. На всякий случай тихонько воззвала про себя к Дамдинцэрэну и не получила ответа. В непривычной глухой тишине принимались было лаять собаки, но быстро замолкали, словно им уже давно не о чем было друг с другом говорить и уж тем более – ругаться.
Минут через пятнадцать ходьбы бабушкина улица влилась в другую улицу, побольше, здесь уже стояли основательные дома с палисадниками. За ними, чуть в стороне, виднелся район двухэтажных панелек. В этой части поселка звуков было гораздо больше, до Аяны доносились обрывки чьих-то разговоров, играющих по радио песен и глухого телевизионного бубнежа. Кое-где в огородах виднелись копающиеся в земле люди. У домов стояли «Нивы», «Лады» и даже один джип-иномарка. Эти признаки окружающей жизни немного успокоили Аяну, она пошла дальше быстрее и увереннее.
Вскоре улица закончилась, и она оказалась на небольшой площади, ограниченной с двух сторон магазином и Домом культуры, похожим на чью-то большую дачу: первый его этаж был кирпичным, отделанным бежевой штукатуркой, а второй деревянным, с небольшим заколоченным окном. Рядом с магазином крутилась стайка ребят на велосипедах, но они так быстро собрались и уехали, что Аяна не успела толком разглядеть, были ли среди них ее вчерашние знакомцы. Она не знала, связано ли стремительное бегство детей с ее появлением, но все равно расстроилась – еще один день без общения со сверстниками. Правда, почти тут же она заметила кое-что, быстро отогнавшее тягостные мысли об одиночестве – чуть в стороне от ДК стоял покосившийся столб автобусной остановки. Возле него на скамейке сидела очень старая бабушка в выцветшем ситцевом платье и бесшумно шевелила нижней беззубой челюстью, словно перетирала деснами хлебный мякиш. Аяна поспешила к остановке. Щит с расписанием был разрисован, расцарапан и закопчен зажигалками, так что невозможно было прочитать, что написано.
– Вы ждете автобус? – спросила она у бабушки.
– Нет, не жду, – прошамкала старушка.
– А не знаете, когда он ходит?
– Тебе зачем, девочка?
– Мама просила узнать, ей в Улан-Удэ нужно, – мгновенно соврала Аяна.
– В пять вечера будет.
– А утром тоже ходит?
– Утром в семь. Это что же за мама у тебя такая, не знает, когда ей в город нужно? – удивилась старушка.
– Да нет, знает. Она просто у меня рассеянная, я на всякий случай спросила, вдруг вечерний автобус пропустит. Спасибо большое!
Аяна поспешила отойти от старушки, чтобы избежать дополнительных вопросов.
«Два раза в день, ну что же, совсем неплохо! – подумала она, и на сердце как-то сразу полегчало. По крайней мере, теперь у нее был четкий план, на случай если понадобится сбежать. – Вечером можно выйти за водой или за дровами и добежать до остановки, бабушка вряд ли за мной угонится, она из дому-то толком не выходит».
В приподнятом настроении Аяна зашла в магазин. Несмотря на скромный по городским меркам размер, в нем было все, что нужно. По завету бабушки, она купила батон белого хлеба, килограмм макарон, муку, по пачке гречки и перловки, две банки тушенки, колбасу и упаковку комсомольских пряников. Все это добро едва уместилось в сумку, которая стала неподъемной. Продавщица пересчитала выданные Анжилмой купюры, высыпала Аяне в ладонь сдачу и сочувственно поинтересовалась, унесет ли она все самостоятельно. Аяна ответила, что справится, и хотела уже уйти, но потом остановилась и попросила дать ей в довесок эскимо. Изначально она собиралась припрятать сдачу, чтобы заплатить за автобус, но теперь решила, что оставшейся небольшой суммы все равно не хватит на билет, а значит, лучше уж порадовать себя чем-нибудь вкусным. К тому же в такой хороший день идти обратно в юрту к ворчливой бабушке Анжилме совсем не хотелось.
Аяна спрятала мороженое в бидон, вышла на площадь и пошла в сторону Байкала, призывно синевшего в конце соседней улицы. Озеро оказалось дальше, чем она предполагала. Когда Аяна наконец дошла до пляжа, рука, в которой она тащила сумку, буквально отваливалась, а вся одежда была мокрой от пота. На берегу было довольно людно – несколько компаний жарило шашлыки, сопровождая свой отдых веселым матерком и музыкой из припаркованных рядом автомобилей. Неподалеку в кустах отдыхал мужчина с морщинистым темным лицом, одетый в засаленный и помятый серый костюм. Рядом с ним аккуратно стояли стоптанные кеды. Аяна подумала, что наверняка он лежит так еще с субботнего вечера и, возможно, ему нужна помощь, но побоялась подойти. Впрочем, мужчина вдруг резко повернулся на другой бок и захрапел, так что стало понятно, что о его здоровье можно не беспокоиться.
Аяна прошла дальше и, обнаружив на пляже относительно уединенное, тихое место, села на песок и открыла мороженое. Оно успело немного подтаять, поэтому девочка сначала аккуратно выпила жидкость из пакетика, а потом, пачкая пальцы, доела оставшуюся прохладную массу из сливок и шоколада.
Чуть в стороне противно кричали чайки, дерущиеся за рыбу и объедки шашлыков. Аяна лежала на песке и грелась в лучах солнца. Под расчистившимся синим небом Байкал казался теперь добрым другом, а не угрюмым стариком, как еще пару минут назад. Бескрайняя водная гладь ослепительно блестела, мягкие волны наползали на песок и уползали обратно. Аяна никогда не была на море, но ей казалось, что оно выглядит именно так. Хотелось искупаться, но вода еще слишком холодная. Хорошо, если прогреется хотя бы на пару недель в июле.
Над водой низко летела белая птица. Казалось, что никто из отдыхающих у озера не обращал на нее внимания. Аяна же, наоборот, застыла, завороженная грациозностью птичьего полета. Когда птица подлетела ближе, она смогла разглядеть, что это лебедь. Он бесшумно парил над Байкалом, плавно взмахивая крыльями в такт волнам. Поравнявшись с Аяной, лебедь вдруг повернул голову в ее сторону. Их разделяло несколько десятков метров, но девочка почувствовала, что птица пристально смотрит на нее. Аяне стало неуютно. Наверняка Анжилма уже ее заждалась. Может быть, даже отправилась искать. Аяна посмотрела на свои розовые электронные часики – с момента ее ухода прошло уже почти два часа. А ведь ей еще предстояло зайти за молоком к соседке! Аяна быстро вскочила на ноги, отряхнула песок с одежды, схватила сумку с бидоном и поспешила в сторону дома. Если она быстро найдет соседку и все у нее купит, возможно, получится избежать бабушкиного гнева. В конце концов, она всегда может сказать, что заблудилась по дороге.
Нужный дом никак не хотел показываться ей на глаза. Правая рука онемела от тяжести трещавшей по швам индийской сумки. Вдруг в зарослях смородины и рябины возник одноэтажный зеленый домик. Аяна осторожно приоткрыла калитку и вошла на участок. К дому вела тропинка, вымощенная разномастными плитами, камнями, предметами – словом, всем, что попалось под руку. В одном месте даже был закопан старый противень из духовки. Аяна направилась дальше вглубь сада. Здесь чахли низкие яблони, а сразу за ними начинались грядки. В конце участка было что-то вроде большого, криво сколоченного сарая.
«Там, наверное, живут козы», – подумала Аяна.
– Девочка, тебе чего? – окликнул вдруг ее голос из-за спины.
Аяна от неожиданности даже выронила бидон, он со звоном покатился по земле. Она обернулась – на скамейке, приделанной к задней стене дома, сидела босая женщина лет пятидесяти в грязных джинсах и темном свитере с горлом. На голове у нее был повязан мужской носовой платок. Женщина выглядела очень уставшей, Аяна подумала, что наверняка прервала ее дневной сон.
– Тебя за молоком, что ли, послали? – спросила хозяйка дома, не дождавшись ответа. – Поздно зашла, я уже все продала. Приходи завтра с утра пораньше.
«Похоже, взбучки все-таки не миновать…» – с грустью подумала Аяна. Она молча подняла бидон и собиралась было уйти, когда Надежда вновь окликнула ее.
– А ты чьих вообще будешь? Я тебя здесь раньше не видела. На лето к кому-то приехала?
– Да, к бабушке Анжилме. Это она меня к вам послала.
Женщина мигом очнулась от дневной дремоты.
– В смысле Анжилма? Та самая? – спросила она тихо. На лице ее застыло выражение удивления и испуга.
Аяна замялась, не зная, что ответить.
– Ну, которая живет здесь, неподалеку, у леса. У нее еще дом такой, то ли изба, то ли юрта, может, знаете?
– Знаю, конечно… Кто же Анжилму не знает. Погоди-ка чуток.
Надежда вскочила со скамейки, взяла у Аяны бидон и быстро юркнула в дом. Через пару минут она вернула его уже наполненным, а заодно протянула Аяне пакетик с десятком яиц и каким-то брусочком, завернутым в льняную тряпочку.
– Это масло, – сказала она. – Постарайся поскорее до дома донести, чтобы не растаяло.
Аяна удивилась такому внезапному появлению продуктов, но ничего не сказала. Она поблагодарила Надежду и протянула ей две сотенных купюры. Однако женщина отказалась брать деньги.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Имя переводится как «путешествие» или «путешественница» (бурят.).
2
Т. е. Улан-Удэ.
3
Традиционное блюдо бурятской, монгольской и тувинской кухни. Мясной фарш либо рубленое мясо, завернутое в пресное тесто и приготовленное на пару. По форме буузы схожи с хинкали или мантами.
4
Имя переводится как «долгая жизнь имеющего шею лошади» (бурят.).
5
Упрощенная версия имени Дамдинцэрэн.
6
Буддистский храмовый комплекс, монастырь.
7
Деревянный столб-коновязь, служащий символом рода у бурят.
8
Ритуальный длинный шарф.
9
Традиционный костюм монголов и бурят. Летний кафтан с высоким стоячим воротником.
10
Белый старец (бур. Сагаан үбгэн) – глава духов – хозяев земли. Также включен в буддистский пантеон. У бурят Белый старец также иногда ассоциируется с Николаем Чудотворцем.
11
Тринадцать северных божеств (небесных ханов), по легенде спустившихся с небес по повелению высших небесных божеств тэнгэри.
12
Дымовое отверстие в юрте.
13
Имя переводится как «владычица» (бурят.).