Мегалит

Замеры

Абсолютно чёрный, будто целиком высеченный из обсидиана обелиск стоял ровно посередине мёртвой поляны. Когда я только увидел это, у меня холодок пробежал по спине, несмотря на тёплое таёжное лето. Да что уж там, даже после трёх дней на объекте мне не по себе от этой потусторонней картины: круглая поляна без единого деревца на ней, окружённая густым сосновым бором. Ничто, кроме жёлтой травы, здесь не растёт, не найти даже самого захудалого кустика. Только круг смерти, как успел окрестить его Борис, с загадочным мегалитом в центре.

Борису, кстати, эта обстановка очень даже подходила. Вы бы видели, как этот грузный сорокалетний археолог каждое утро, кряхтя, выбирается из палатки, по-хозяйски оглядывает поляну и, чертыхаясь, идёт брать замеры. Вчера я попробовал сказать ему, что он тут прямо как дома, на что Борис пробормотал что-то про сумасшедших геологов и отправил меня готовить кофе. Он вообще не переставал ворчать с того самого момента, как я ворвался к нему в кабинет, размахивая выпиской из архива про неизученный мегалитический комплекс странной формы. Меня зацепило описание – обсидиановая колонна высотой более тридцати метров. Откуда взяться обсидиану посреди тайги в тысячах километров от активных вулканов? И даже если предположить, что он каким-то образом туда попал, как древние люди могли высечь из такого хрупкого материала тридцатиметровую колонну? Мне стало так интересно, что я не мог уснуть, и на следующее утро сразу побежал к Борису. Тот не выказал особого энтузиазма, и мне сначала показалось, что он согласился исключительно из жалости. Но потом мы не смогли выбить бюджет. Руководство института даже запретило нам приглашать студентов в качестве добровольцев и отказалось отвечать на вопросы. Я тогда решил, что моё исследование закончилось, не успев начаться, но Борис сказал, что мы можем поехать и вдвоём, собрать первичные данные и уже с ними организовать полноценную экспедицию. Я тогда готов был его расцеловать, но Борис точно бы разбил мне нос за такое.

И вот, спустя один кредит, три месяца поиска точных координат и переговоров с местными, мы здесь. За три дня в лагере успела появиться рутина: умыться, сходить за дровами и водой, если нужно, приготовить завтрак, обязательно с кофе. Кофе вообще оказался одним из самых ценных наших припасов, только с ним получалось сохранять хоть сколько-нибудь сносное расположение духа.

Я не могу описать, какое впечатление производит это место. Особенно сильно оно ударило по мне в первый день. Последний участок пути мы проделали на квадроцикле одного из местных егерей, который за достаточно крупную сумму согласился доставить нас к мегалиту. Егеря звали Хадиуль, он был эвенком из деревни неподалёку от объекта. Хадиуль, не переставая сыпать анекдотами, в основном почему-то про чукчей, вёз нас по таёжным тропам больше двух часов, всего раз остановившись передохнуть. Мне пришлось сидеть на самом краю сиденья, позади Бориса, так что я отбил себе весь копчик и очень скоро не мог думать ни о чём другом, как о ноющей боли пониже спины. Я даже не хотел ставить палатку и был готов рухнуть на землю и спать прямо так, но стоило нам выехать на поляну, усталость как рукой сняло.

Только что мы продирались сквозь пышущую жизнью тайгу. Там, в чаще, от зелени у меня рябило в глазах, с веток постоянно срывались щебечущие птицы, а кусты вдоль дороги то и дело шевелились, как будто сквозь них кто-то пробегал. Звуки были везде, и даже за рёвом двигателя я слышал треск, шорох и клёкот. Стоило нам попасть на поляну – всё разом стихло. Стояла такая тишина, что я даже подумал, что что-то не так с моими ушами. Я так и не смог к этому привыкнуть, и когда хожу, специально стараюсь шаркать, чтобы издавать как можно больше звуков.

Возможно, дело в мёртвой траве, которая покрывала всю поляну, но и цвета здесь как будто приглушённые. Сосны, чья хвоя в лесу имела глубокий зелёный цвет, здесь казались сизыми и невзрачными. О желтизне под ногами и говорить не приходится, но даже небо казалось бледнее, чем обычно.

На фоне всего этого обелиск чуть ли не сверкал. Это был не кусок камня, а настоящая чёрная дыра, поглощавшая даже свет. Он как магнит притягивал к себе взгляды, и я, засмотревшись, упал с почти остановившегося квадроцикла. Хадиуль громко захохотал, спрыгнул на землю и помог мне подняться.

– Нравится, да? – с опаской покосился он на мегалит. – Хочешь, забирай!

Я неловко усмехнулся. Хадиуль в свои пятьдесят с лишним лет был просто огромен и внешне напоминал медведя в камуфляже. Образ дополняло ружьё, которое висело у эвенка за спиной и превращало его внушительный образ в довольно угрожающий. Из-за этого над его шутками получалось смеяться больше из осторожности.

– Связи нет, – Борис уже успел выудить из рюкзака телефон. – Хадиуль, можно тебя ещё об одной услуге попросить?

– Заезжать проверять вас, да? – он понимающе кивнул. – Если бензин покроешь, всё можно.

Борис что-то пробормотал себе под нос, вытащил из внутреннего кармана пакет с деньгами и принялся отсчитывать нужную сумму. Хадиуль внимательно следил за руками.

– Столько хватит? – Борис протянул ему внушительный веер из тысячных купюр.

– Хватит родной, хватит, – Хадиуль со смешком взял деньги и принялся пересчитывать. – Кстати, по еде у вас как?

– Сухпайки, дегидрированная… – начал было я, но Хадиуль замахал руками.

– Ясно всё, сплошная хрень. Оленина интересует? В основном сушёная, ягоды могу ещё привезти, травы какие, если приправ охота. Недорого, для вас даже скидку сделаю. Надо?

Борис закатил глаза, но потом кивнул.

– Конечно надо, – он взвалил рюкзак на плечи. – Кому охота недели сухомяткой давиться?

Хадиуль довольно ухмыльнулся.

– Я тогда привезу всего понемногу, вы сами выберите, ладно? Через три дня где-то, – он снова покосился на мегалит. Каждый раз, когда он смотрел на него, широкая улыбка сходила с лица Хадиуля.

– Нам надо о чём-то знать? – Борис помог мне со вторым рюкзаком. – Какие-то обычаи, правила безопасности?

– Не думаю, – Хадиуль покачал головой. – Зверь сюда не ходит, а обычаев столько, что и не перечесть. Просто делайте свою работу, – он поджал губы, – и лучше побыстрее.

Он подождал, пока мы разгрузимся, и тут же уехал. Его явно напрягала мысль оставаться на поляне дольше необходимого.

Место под лагерь мы выбрали на поляне, у самой её границы. Вдвоём мы всё равно не смогли бы организовать нормальные раскопки, а искать подходящее место в буреломе мы не стали. Палатку я поставил кое-как: она сразу покосилась, не успел я вбить в землю колышки. Меня это мало волновало, да и сейчас не заботит, я до сих пор сплю в кривой палатке. Все мои мысли занимал мегалит.

Он действительно походил на огромную колонну обсидиана. Поверхность блестела в солнечных лучах и на ощупь напоминала стекло. Но мне с первого взгляда было видно, что материал был совсем другой. На поверхности я заметил следы грубой обработки, которую никак нельзя было сделать с обсидианом, к тому же, колонна таких размеров просто рухнула бы под собственным весом, будь она из вулканического стекла. Я хотел попробовать отколоть небольшой кусочек, чтобы убедиться точно, но что-то меня остановило.

– Женя! Обед!

Этот крик вовсе не означал, что пора идти есть. Так Борис давал понять, что чего-то не хватало, обычно хвороста для костра. Вздохнув, я развернулся, сделал два шага в сторону лагеря и замер.

Что-то смотрело мне прямо в затылок. Не знаю как, но я чувствовал, как что-то замерло позади меня и едва слышно сопело. Кожа на моей шее стала немного влажной, как будто кто-то дышал прямо на неё. Я закусил губу. Сердце забилось чаще. Кроме каменной колонны там ничего не было, я только что видел это собственными глазами. Но там кто-то стоял и смотрел прямо на меня. Нужно было повернуться, чтобы проверить. Но если там кто-то был, то он набросился бы на меня. Но если я просто уйду, то не буду знать, есть ли там кто-то. Но…

– Жень! Ну ты хочешь до вечера голодным сидеть?!

Крик Бори вернул меня в реальность. Я заморгал и обернулся. За моей спиной был только мегалит и примятая трава от моих собственных шагов, больше ничего. Страх потихоньку отступал, оставляя неприятное ощущение в животе.

– Иду! – крикнул я и наконец заставил себя пойти к лагерю. Стоило мне снова повернуться к мегалиту спиной, как ощущение, что за мной наблюдают, вернулось. Пускай и не такое сильное, оно свернулось узлом у меня в груди, заставляя оборачиваться каждые несколько метров. Каждый раз там не было ничего, и вид одинокого чёрного столба приносил мне странное облегчение.

Это чувство не исчезло ни на второй день, ни на третий. Даже сейчас, когда я сижу в палатке и заполняю журнал, мне кажется, что прямо снаружи стоит человек и наблюдает за мной. Я пробовал поговорить об этом с Борей, но он только отмахнулся:

– Это не первый раз, когда у тебя разыгрывается паранойя. Помнишь, года три назад ты вбил себе в голову, что твой научный руководитель хочет тебя отчислить и специально заставляет тебя писать статьи по не популярным темам? У тебя просто чересчур богатое воображение.

В чём-то он, конечно, прав. Меня можно назвать мнительным человеком, а местная обстановка только распаляла мою тревожность. Дело было даже не в невозможном мегалите, и не в мёртвой поляне, а в тайге вокруг. Я полжизни провёл рядом с лесом, и привык к его живости. Деревья должны качаться на ветру, шелестеть, трещать и скрипеть. Но здесь ветер как будто не дул. Сосны стояли, как вкопанные, и казалось, что поляна была обнесена огромным частоколом. Из-за этого на казалось бы открытой местности у меня нет-нет да просыпалось чувство клаустрофобии.

Сегодняшний день начался как обычно. После порции кофе мы сразу начали работать: я взял пробы почвы из пяти точек на поляне, показал Боре, как проводить химический анализ, потом пошёл к мегалиту. Борис уже начинал ворчать, что я слишком много кручусь вокруг этого столба, но я ничего не мог с собой поделать. Мегалит так и притягивал к себе взгляд, к тому же, рядом с ним я чувствовал себя спокойнее.

В этот раз я взял с собой лупу. Я тщательно осматривал неровную поверхность, пытаясь высмотреть хотя бы одну трещинку, но тщетно. Столб был монолитным, по крайней мере его первые два метра. Так я провозился аж до полудня, пока Боря не позвал меня готовить обед.

– Ну как? – в его голосе звучал явный сарказм. – Нашёл что-то новое?

– В том-то и дело, что нет, – я устало уселся напротив него. – Думал, что получится найти стыки. Если бы колонна состояла из отдельных блоков, было бы понятно, как её сделали.

– Раз нет стыков, значит, её вытесали, – пожал плечами Борис. – Нашли с тобой доисторическую Александровскую колонну.

– Ты вообще представляешь, сколько эта штука весит? – иногда я его не понимал. Он ведь археолог, его такие вещи должны были волновать гораздо больше, чем меня. – Подобного материала в округе и близко нет, скорее всего, он был взят где-то в горах. Люди эпохи неолита не могли просто протащить эту громадину сотни километров по тайге.

– Может, сплавляли по рекам? – предположил Боря, разбирая котелки. – Остальное волоком, на брёвнах, или с помощью животных. Как Стоунхендж?

– Вряд ли, – я покачал головой. – Камни Стоунхенджа гораздо меньше. К тому же, здесь всё таки не равнины. Древним людям пришлось бы вырубить тысячи деревьев, чтобы доставить его сюда. Знать бы, из чего он, можно было хотя бы прикинуть, как они его двигали.

– У тебя не получилось определить материал? – Боря поднял на меня глаза.

– Нет, – вздохнул я. – Никогда не видел ничего подобного. Нужно будет проводить анализ в Москве.

Боря кивнул и бросил взгляд на мегалит.

– Как бы то ни было, эта штука точно перевернёт наше представление о жизни людей в этих краях.

– Если на тебя смотреть, можно подумать, что вместо этого мы тут три черепка нашли, – скривился я. Апатичный вид Бори раздражал. – Где твой энтузиазм?

– Без нормальной экспедиции я всё равно мало что могу сделать, – он, кряхтя, встал. – Будь с нами человек десять, можно было бы организовать раскопки, посмотреть, есть ли здесь захоронения или остатки древних ритуалов. А вдвоём мы немного что можем сделать, – он вдруг подтолкнул меня. – Например, собрать хворост. Нам не на чем разводить костёр.

Я хмыкнул и поплёлся к краю поляны. Боря же, гремя пустыми канистрами для воды, зашагал в противоположную сторону.

Стоило зайти в лес, как у меня сразу заложило уши. Мир наполнился звуками, а вместе с ними – жизнью. Мы с Борей так и не смогли объяснить, почему так происходит, и я решил просто не задумываться об этом. Как только мы вернёмся сюда с большой экспедицией, все местные аномалии можно будет исследовать вдоль и поперёк.

Подбирая небольшие ветки, я заходил всё глубже и глубже в лес. Деревья здесь росли густо, так что между некоторыми мне пришлось протискиваться. Единственная тропа змеёй петляла между непроходимыми зарослями, и я представлял себе, как древние люди тащили сюда этот чёрный обелиск. Если Боря прав, то для них эта была стройка тысячелетия. Я воображал, как сотни племён собрались ради выполнения одной, только им известной цели. Пока избранные мастера отправились в далёкий поход, обрабатывать священный обелиск, тысячи мужчин, одетых в куртки из оленьих шкур, рубили сосны каменными топорами. Когда деревья стояли слишком плотно, под мрачный стук бубнов шаманов древние выпускали на волю огонь, чтобы тот пожрал лес и дал дорогу загадочному ритуалу. Тропа была готова наполовину, а в горах наверняка уже закончили придавать чёрной глыбе нужную форму. Под тщательным присмотром вождей, после того, как духам были сделаны все подношения, монолит погрузили на лодки и отправили вниз по течению. Потом началась самая сложная часть. На срубленных соснах гиганта волокли, день за днём, ночь за ночью. Может, это делали только люди, может, запрягали оленей. Моё воображение упорно пыталось добавить в эту картину мамонтов, но я гнал глупые мысли прочь. Как бы то ни было, путь по земле должен был занять даже не месяцы. Люди работали по сменам, пока одни тащили, вторые отдыхали, а третьи – охотились, добывая невиданное количество зверя, чтобы прокормить огромную толпу. Так прошла осень, зима, за ней весна с летом, и ещё одна осень. Может, древние управились за год или два. Может, им понадобилось не одно поколение, но так или иначе, великий труд был завершён. Мегалит устремился в небеса.

Такое событие просто обязано было стать большим праздником. Вокруг мегалита обязательно разожгли большие костры, воздух наполнился звуками варганов, бубнов, погремушек, оленьих манков, конковуров и человеческих голосов. Вокруг столба танцевала огромная толпа, а на его вершине, воздев руки к небу, пел свою песню шаман.

Картина возникла у меня перед глазами, как будто я смотрел на неё прямо сейчас. Как будто я был частью этой толпы. А шаман вдруг опустил голову и посмотрел мне прямо в глаза.

Я остановился. Что-то сидело в кустах, справа от меня. Я бы и не заметил, если бы ветки не зашуршали. Может, ящерица или ёж? Я постоял немного, а потом сделал пару шагов вперёд.

То, что сидело в кустах, пошло за мной.

Сердце пропустило удар. Что бы это ни было, оно пыталось идти в такт моим шагам, чтобы не выдавать себя. Разница была в долю секунды, но всё равно заметной. Я покрепче сжал охапку веток, которую успел насобирать. Может, кинуть их в кусты и побежать, подумал я? Или просто пойти обратно? Если бы мой преследователь хотел на меня напасть, то уже сделал бы это. Я был один в глухом лесу – лучшей возможности не представится. Я с шумом выдохнул, развернулся. Кусты молчали. Я осторожно шагнул. Послышался звук, но в этот раз с двух сторон!

Я тут же сорвался с места. Мои теперь уже преследователи побежали за мной, ломая ветки. Гул за мной становился всё громче, теперь неизвестных было трое… Нет, четверо! Пятеро!

Я бросил взгляд назад. Мне показалось, или среди деревьев промелькнула человеческая фигура?! У меня не было времени разбираться. Я бежал так быстро, как только мог, собранный хворост валился у меня из рук. Шорох за спиной становился всё ближе, ближе. Мои преследователи были уже у меня за спиной! Им нужно было только протянуть руку…

Лес вдруг кончился. Я с криком выбежал на поляну, запнулся и кубарем покатился по земле. Краем глаза я заметил, как ко мне бежал обеспокоенный Боря, но я к нему даже не повернулся. Я даже не посмотрел назад, чтобы понять, выбежали ли мои преследователи за мной. Всё, что занимало моё внимание – это мегалит.

Тогда он казался мне тёплым и даже домашним. Не осталось и следа от тревожности, которая донимала меня трое суток подряд, чёрный обелиск дарил спокойствие и защиту. Я почему-то был уверен, что рядом с ним мне ничего не угрожало.

– Что случилось? В лесу кто-то был? Медведь? – Боря, наконец, добежал до меня.

Я молча посмотрел на него и протянул ему то, что осталось от охапки хвороста. После моего забега там осталось от силы палок шесть. Боря непонимающе глядел то на охапку, то на меня. Я понял, что мне надо что-то ему сказать.

– Давай обедать, – больше я ничего не смог из себя выдавить.

Когда я немного поел и пришёл в себя, то, конечно, рассказал Боре всё. Тот даже не стал меня расспрашивать, только поинтересовался, как я себя чувствовал. Мне даже обидно стало. Со мной могло случиться всё что угодно, а ему как будто и дела особого нет. Зато когда чуть позже приехал Хадиуль с обещанным мясом, Боря сразу побежал к нему и стал о чём-то негромко говорить. Стоило мне подойти, как он тут же замолк, а Хадиуль настороженно посмотрел на меня.

– Что? – я подошёл прямо к эвенку.

– Боря жалуется, что ты плохо кушаешь, – Хадиуль, поколебавшись, расплылся в привычной улыбке. – А я говорю, бери оленя! Такой вкусный, тебя потом за уши не оттащишь.

– Да нормально я ем, – я сначала непонимающе посмотрел на Борю, но потом потряс головой. Мысли начали уходить куда-то не туда. – Можно у тебя кое-что спросить?

– Конечно, родной. Что такое?

– Что ты знаешь об этом? – я показал рукой на мегалит. – Мне сейчас всё интересно: легенды, мифы, сказки, анекдоты…

– Понял, понял, – перебил он меня и почесал затылок. – Ну, всё я тебе не расскажу, больно много… Но если вкратце, то это палец.

– Палец? – Борины брови взметнулись вверх.

– Угу. Палец Таёжного деда.

Заметив мой непонимающий взгляд, он продолжил.

– Тут ведь как. Бабка рассказывала, что Сэвэки, наша богиня, создала землю и людей на ней, а её брат Харги ей мешал, так? Из-за него человек болеет и умирает, а в тайге летают комары. Но Сэвэки всё равно сделала мир прекрасным и полным жизни. Харги злился, и тогда к нему пришёл старик. Он еду воровал, за что его люди и прогнали. Дед-то вместо того, чтобы прощения попросить, озлобился на весь мир и пообещал Харги сгрызть всё, что только есть на этом свете. Злой дух обрадовался и подарил ему волчьи зубы, а потом спрятал его от Сэвэки у себя в подземном мире. Там он и начал камень пожирать, выполнять обещание. Как догрызёт корни гор – вылезет наружу, съест тайгу и всё, что в ней. Так и настанет конец света.

– То есть, вот эта колонна – палец старика? – на всякий случай уточнил Боря. – Какого же он тогда размера?

– О, Таёжный дед большой, – закивал Хадиуль. – Он же тысячу лет камень ел, тысячу лет рос.

– Значит, конец света уже близко? – я хотел сказать это с усмешкой, но по спине пробежали мурашки.

– Дед ещё долго лезть будет, – нахмурился он. – Не год и не два. Но, может, будет несчастье – посмотрим на него и на нашем веку.

– Слушай, я ведь знаю легенды вашего народа, – в отличие от меня, Борю эта история вообще не впечатлила. – Ни один эвенк до тебя не рассказывал мне про этого Таёжного деда. Да и в архивах о нём я записей не припомню.

– Так а где другие эвенки живут? – развёл руками Хадиуль. – Далеко отсюда, в своих становищах и больших городах. Конечно, ты раньше не слышал, палец-то только мы видели. Моя деревня рядом стоит, в ней всю правду знают.

Я ещё раз посмотрел на мегалит. Почему-то в голове снова появился образ шамана на вершине столба.

– А захоронения тут есть? – всё ещё представляя сгорбленную фигуру, спросил я. – Может, вождей или шаманов?

– Что ты, родной? – грустно протянул Хадиуль. – Здесь давно уже никого не хоронят. Все помосты мы в другой стороне ставим.

– Почему? – нахмурился Боря. – Разве это не священное место? Где ещё шамана хоронить?

– Священное, – кивнул эвенк. – Бабка говорит, что в глубокую старину пробовали. Только я ж сказал вам, Таёжный дед наружу выбирается. Он в Нижний мир дырку проделал и через неё мертвецов съедает. Если на поляне или рядом тело оставить – к утру пропадёт, только гроб развороченный останется.

Он ещё немного поторговался с Борей, оставил мясо и перед отъездом зачем-то зашёл в лес, туда, где за мной гнались. Я так и не узнал, что он там искал и нашёл ли. Больше ничего интересного не происходило, и до самого захода солнца я занимался лагерем и записывал результаты наших наблюдений.

Перед сном Боря спросил у меня, нормально ли я себя чувствую. Я только кивнул в ответ, и тот, вздохнув, отправился в свою палатку. Пока я ворочался и думал, чего это он вдруг забеспокоился о моём здоровье, мне и правда стало хуже. Может, дело было в оленине, но я никак не мог уснуть и больше часа лежал, уставившись в синюю ткань палатки.

А потом я услышал стук.

Мерный, глубокий и немного глухой, он вторил биению моего сердца. Звук казался мне странно знакомым, пока я не понял, что это был бубен. Кто-то посреди ночи пришёл к мегалиту и стал играть на бубне! Первым и единственным подозреваемым был Хадиуль. Почему-то я не подумал про деревенских или загадочных преследователей. Нет, я моментально убедил себя, что это Хадиуль приехал попугать нас, чтобы потом содрать денег за какой-нибудь оберег или заговор.

Я, готовый ругаться, высунул голову из палатки и замер от ужаса.

На поляне прямо у подножья мегалита горел большой костёр. Рыжие блики отражались в зеркальной поверхности, и мне казалось, что внутри чёрного обелиска прыгала хищная лиса. Всполохи доставали почти до самой верхушки, и там, на фоне звёздного полотна, стоял человек.

Я, не веря своим глазам, выбрался наружу. Это был шаман, в точности такой, каким я его представлял днём. Он распростёр руки и задрал голову, обращаясь к Млечному пути, и что-то пел далёким звёздам. Внизу, не отрывая взгяд от шамана, бесновалось не меньше дюжины фигур. Все голые, ужасно тощие, как больные анорексией, измазанные землёй с ног до головы. В руках у каждого был бубен, по-разному украшенный. Фигуры в унисон били по ним, то ускоряясь, то замедляясь, подыгрывая песне шамана наверху. Я подошёл чуть ближе.

Песня смолкла. Бубны, как по команде, тоже. Даже огонь перестал трещать ветками и немного утих.

Тощие фигуры, все, как один, повернулись ко мне. Их глаза, как две полные луны, горели белым огнём, и это единственное, что я видел на их лицах. Шаман на вершине мегалита ткнул в меня пальцем и что-то прокричал на неизвестном мне языке.

Звёзды наверху пришли в движение. Они закружились, сначала медленно, потом быстрее и быстрее, пока они не превратились в белые кольца, центр которых был точно над мегалитом. Шаман продолжал что-то кричать, всё громче и громче, а я, завороженный небесным танцем, даже не слушал его. От звёзд закружилась и моя голова, и я сам не заметил, как начал терять сознание. Крик шамана сорвался в визг – и вдруг весь мир завалился набок. Я упал на мёртвую траву, и всё поглотила чернота.

Когда я проснулся в своей палатке, звёздный круг всё ещё стоял у меня перед глазами.

Замеры. Примечание редактора

Изначально я планировал издать этот полевой журнал в том виде, в котором его написал Евгений, разве что после исправления совсем уж детских ошибок. Но, учитывая то, что произошло дальше, я решил добавить свои записи и размышления. Моего друга и коллегу не будут считать сумасшедшим, который пропал посреди тайги ни за что.

Положа руку на сердце, первые дни экспедиции мне вспоминать особенно тяжело, в основном из-за того, какими беззаботными они были. Я много чего сделал неправильно, и, знай я, как всё обернётся, тут же бы отправился обратно в Москву, пешком, если понадобилось бы.

Евгений с первого дня был очарован этим мегалитом, если не сказать что одержим. Он правильно пишет, что получалось странно – он, геолог, был заинтересован в нём гораздо больше меня, археолога. На самом деле я был в восторге от объекта. Уже к концу первого дня я был готов идти искать какой-нибудь холм, где можно было бы поймать связь, звонить в институт и требовать отправить к нам полноценную экспедицию. Но Евгений… Он начинал и заканчивал свой день у мегалита. Сейчас я думаю, что это должно было меня насторожить. Да много что должно было, на самом деле. Странное нежелание института согласовывать экспедицию, поведение местных, круг смерти вокруг объекта. Вот только мой упрямый мозг всему нашёл объяснение: идиоты-бюрократы, дремучие отшельники, особенности местности. И главное, в чём-то я даже оказался прав! Вот только от этого не легче.