Стихи на брудершафт. Книга посвящений
- -
- 100%
- +
«Анатолий Прохоров…»
Анатолий ПрохоровАнатолий Прохоров – маэстро и механик.
Атлет. Мужчина с огоньком и… угольками.
Встает, проклятьем заклеймен. Ложиться – с петухами.
Берет практический барьер умелыми руками.
Он урбанист. Он гражданин, точнее, горожанин.
Волейболист и баянист… Владеет и авто.
Стоит на том, что надо быть собою и в кожане.
Хотя иное у него, наверное, пальто…
Не те уж нравы на дворе, где вождь царил с усами,
С идеей классовой борьбы уничтожая класс.
А нынче вождь и поводырь, нам кажется, Сусанин.
– Ау! – кричим – ау, Борис! Куда ведешь ты нас?
Горит отечество, трещит, как шиферная крыша,
Горят мужчины с огоньком (и тлеют… угольками).
Народ живет, поджавши хвост, и ничего не слыша,
Хватает голову в тиски, но – голыми руками.
И Анатолий с ремеслом, а также со стихами,
Живет, проклятьем заклеймен, в чаду чужих идей.
Однажды встанет в полный рост и выйдет… с петухами
Спасать отечество свое от предавших вождей.
«Юбилейное…»
ЮбилейноеА. Прохорову
Мой друг сегодня гармоничен.Открыв года на пятьдесят,Он взрывчат, сдержан, ироничен,Горласт, как шумный детский сад.Рванет – от края и до края —«голяшку», вступится ей в лад:..«Вот мчится тройка удалая!..»«Ямщик»…«Бродяга»…«Хас-Булат»…Он пьет, пьянеет, не теряяЛица значительный фасад.Он выбирает, вместо рая,Ещё – вторые – пятьдесят!Короче, друг мой гармоничен.Как идеал – от сих до сих —Он высвечен коротким спичем,Чтоб быть отличным… от других.«К Прохорову…»
К ПрохоровуКак оказалось, мы с тобою мылисьВодой одной реки. И берега,Как оказалось позже, вилисьИз водных недр Саян до Городка…Я иногда кричал (ты, верно, слышал?)Про хомуты… Кто все же крал их, а?…А ты смотрел, возвысившись над крышей,На пароход, трубящий как архар.На белый пароход с трубой высокой,Секущий бледный малахит Тубы,На берег мой, затянутый осокой,На остров Чаишный, в излучине губы.…А мы с тобою шли, как оказалось,Домой из клуба – в сторону ковшаМедведицы Большой… Что нам мешалоТогда еще сойтись, как кореша?Река? Река! Река, как оказалось,Как вена кровеносная земли,Она ступни босые нам лизалаИ ластилась. А мы по плесам шли.Ты —там, у Шалоболино и выше,А я напротив маленькой Ильинки.Но этой теме надо много пищи.Оставим эту тему на… поминки.29.10.1999«К Анатолию Прохорову…»
К Анатолию ПрохоровуАнатолий, доставай свою «голяшку»!Анатолий, разверни её мехи…Ухнем с жаром «под Распутину, под Машку»Каламбур из всевозможной чепухи!И о том, что нам деревня наша рада,Когда вырвемся в деревню от тоски,И о том, как возвращаемся, раз надо,В гулы города… И гулы нам близки!И о том, что мы из до-ре-ми-фа-солиОбожаем самодельный винегрет…Эй, дружище, не жалей-ка солиВ этот недосоленный куплет!Анатолий, не терзай аккордом уши,Я бы душу на «голяшку» променял,И под марши околачивал бы груши,И седлал бы рифмы, как коня…Но зовет меня и манит меня поле.Что-то важное нам нужно от земли.Что-то важное… достойное и болеГорделивое, чем в поле ковыли…Анатолий, я хмелею, Анатолий!Ты мне весь словарь разбередил!И волнуюсь, и смущаюсь я, а то ли…То ли еще будет впереди?Анатолий, на хрена попу гармошка?На попа её поставь пока в углу….Выпьем, что ли? Помолчим немножко…Впрочем, и молчать я не могу…29.10.1995«А. Прохорову…»
А. ПрохоровуЯ обречен…Мы все обреченыЗа праздничным столом твоим встречаться.Твой дом – ковчег, иль стенькины челны.Нам все едино как по волнам мчаться.Я сяду, друг…Мы все, пожалуй, сядем,Теснясь плечом, дыша в меха баяна.И голосами, голыми до ссадин,Споем тебе и весело, и рьяно.29.10.1996«Года идут. Мы зреем, Анатолий…»
Года идут. Мы зреем, Анатолий.Философы сибирских деревень,Мы так трактуем тему лучшей доли:– Да будет жив мой друг. И я. Аминь.Склоняются к закату президенты,А новые хреновые вожди,В плакатные «прикиды» приодеты,Грядут, как неурочные дожди.Идут, как танки, дни очередные,Шарахая шрапнелью перемен.Но, к счастью, есть, мой друг, и дни иные…Мы в дебрях сада блудим средь камен.«Понимаешь, удивительное – рядом!..»
Понимаешь, удивительное – рядом!Чудеса нас окружают, чудеса…Чудеса идут торжественным парадом,Как Летучего Голландца паруса.Чудесно просыпаться.Чудесно выпить кофе.Чудесно прокатиться в чудесный Абакан.Чудесного чудесней —Своей любимой профильВоображать по мирно бредущим облакам.Чудесно жить в России.Чудесно быть мужчиной.Чудесно дом построить в отеческом краю.Чудесного чудесней березы и осиныВоспринимать, как будто находишься в раю.Чудесно сомневаться,Чудесно верить в дружбу.Чудесно доверяться теплу чужих ладош.Чудесного чудесней, когда ты сам, мой милый.Среди чудес известных кудесником слывешь.Понимаешь, удивительное – рядом!Чудеса нас окружают, чудеса…Чудеса идут торжественным парадом,Как Летучего Голландца паруса.«А. Прохорову…»
А. ПрохоровуСпич на Юбилей
Я пишу тебе под… огурец.Под картошку думается слаще.А ведь мог бы под лимон, стервец!Под лимон писалось бы изящней…Вот арбуз зеленый… Желтый бок.Недозрелый, знать, не настоящий.Неужели же, японский бог,Под рассол поэзия не тащит?Я пищу тебе под Юбилей,Загодя готовлю спич под пищу.Пиццу с перцем. С перцем, вроде, злей.Вроде, спич дороже аж на тыщу!Юбилей, как вирус, я поймал.Прописал его под толстой шубой.…Вот стервец, и сельдь зарифмовалВ форме поэтической, но грубой…Я пишу, пишу тебе под… соль,Квашу мою оду, оду квашу!Будто бы моей строки посолВписывает в эпопею нашуЮбилей, друзей, и этот стол,И застолье, вписанное в чашиПо сто грамм. А, может, и не сто,Но под звон стопы моей, звучащей.«Мой друг преодолел себя…»
Мой друг преодолел себя.И превзошел рубеж кандальный.Он вполз на пик того столба,Где приз его висел медалью.Вокруг сияли небеса.Внизу народ земной толпился.А на столбе и со столбаВид перспективы расступился.Глядишь направо – песнь заводят.Налево – сказку говорят.На водах на тебя наводятБинокль. И даже фотоаппарат.Мой друг блаженством охватился.Преодолел хмельной азарт.Потом устал. Потом смутился.И со столба спустился… взад.Ну, здравствуй, друг мой олимпийский!Рассказывай: как там сидят?А мы пока пригубим виски.Наш столб пока ещё не взят.«По теории экстраполяции…»
«А теперь начинаем спускаться.
Каждый шаг с осторожностью взвеся,
Пятьдесят – это так же, как двадцать,
Ну а семьдесят, так же, как десять…» (из песни)
По теории экстраполяцииСтало быть, тебе, друг мой, пятнадцать…Стало быть, ещё рано бояться,Мол, за юбкой уже не угнаться…Стало быть, ещё будут погони…Перспективы любить и стреляться…Свежий хлеб… восхожденья… погоны…Поздравляю тебя! Так держаться!29.11.2009«Спич к Нику Бородину…»
Спич к Нику БородинуПростолюдин и господин,
Без тостов и патетик
Возьмем стаканы,
Воздадим всем истинам на свете!
Ах, бородатый Бородин! Иди сюда, дружище,
Возьми гитару; посидим и истины поищем.
И бородатый Бородин в прообразе Иисуса
Идет со сцены, не один идет, – несет искусство.
Ах, борода! Ах, Бородин! Сними венец терновый,
Сними с лица печальный грим и фрак с плеча не новый.
Договорим… Ах, извини, к столу подсуетимся.
«Все жомини, да жомини…«В борделях не постимся…
Вечор, ты помнишь, Бородин, патетику в октаве
Коммунистический годин: «…о добрести, о славе»…?
Несли со сцены молодым, что «…будет людям счастье…»,
Что, вот, построим Машхимдым… И по колхозной части…
На Марсе, помнишь, Бородин?.. – мы яблони сажали!
«Мечтать не вредно, господа!» – сквозило со скрижали.
Мечтать о плотском и святом, петь в некотором роде
Мечту заглавную, фантом о том, что призрак бродит…
Без головы, без рук и ног, занюхан, иль залапан,
Но он явился нам – легко! Вещественней, чем атом…
Он к каждой нынешней семье, как крыса, подселился:
И в старом облике возник – подпольщиком явился!
Мы так скулили о себе в скабрезном анекдоте
И в грустных повестях «Любэ», и в сказках «о Федоте-
стрельце, удалом молодце», прообразце народа,
Что вдруг открылось нам в конце, что – сукиного рода…
Мы снова, вышли, как один, и – видишь! – в Новом Свете…
Ну а теперь?.. А, Бородин?.. Какие песни пети?!…
Заря, как кровь на рукаве, алеет на рассвете…
Шуршит молва в сухой траве… И гул глухой… И ветер…
Эй, господин, простолюдин,
Без тостов и патетик,
Возьмем стаканы, воздадим
Всем истинам на свете!
«Экспромт Наташечке…»
Экспромт НаташечкеНаташечка из всех царицМоей империи забытойМоим величеством царит,Короной сброшенной и битой.Наташечка, в опалу что ль,Молчит дорогою трамвайнойПод монотонный скрип качельО днях низложенных тирана.Наташечка пером скрипит,Писец свободы монастырской,То мадригал, то манускриптМеланхолический и дерзкий…Наташечка грустит, ну что ж —Ниспровержение монархий —Огнем, иль ряской уничтожь —Мостит кандальный путь в монахиДля императоров былых,Утраченных для пользы трона……Лишь пыль, как порох из патрона.Ютится на висках седых«Ещё Наташе…»
Ещё НаташеНапиши мне, напиши,Уляшина Наташа,Приветливо ли помашиФлажками для отмашки.Вжик-вжик, мол, нету ни душиНа палубе и юте.Вжик-вжик… хоть неглиже сушиНа нашем перепутье.И напиши ещё… вжик-вжик…Ласкающие кожу,Слова о том, как жизнь бежитИ тень кладет к подножьюМоих несделанных шагов.А волновой барашек —Как ритуальный дар боговУляшиной Наташе.Вжик-вжик… вжик-вжик…Но застит глаз соленой пеленою,Иль, может, зябкий март пуржитМетельно надо мною,Иль белоснежное руно,Как сети из Байкала,Легло на траулере… Но…Отмашка отмахала.Напиши мне, напиши,Уляшина Наташа,Свой ровный слог на букву «ши»(иссякли рифмы наши).И канул траулер ко днуС уловом однодневным.Остались лишь стихи ко днюЭвтерпы… Иль Минервы?..«Борису Панкину, моему поэту…»
Борису Панкину, моему поэту…спасибо, что зашел.Сюда поэт не ходит.Ночь, улица, фонарь…Мертвили и мертвят.Спасибо, что зашел,Как в бухту пароходыС куделей и пенькойТвоих базаров, брат.Я выложу на столИзделья скобяные.Вот ковшик, вот ухват…Ты будешь из ковша?И уж потом, когдаБезумные, хмельные,Мы выйдем в океан,Признаюсь:" Я пират».Там, в бухте привидений,Я наловчился грабитьЗашедших наугадПоэтов и бродяг.«Ночь, улица, фонарь…»О, мы, пираты, рады!..Спасибо, что зашел.Теперь и ты – мой стяг.«Валерию Плехову…»
Валерию ПлеховуМой друг, ты перекати-полемСкакал по Азии степной,Её полынным духом полон,Её испытывавший зной,Кристаллизованный под кожей,Как соль солончаков земли…Слезят погодой непогожейЗемные замыслы твои.Нет, друг, ты до смерти не умер.Здесь, в атмосфере без отдушин,Осталась совесть… Словно зуммер,Тревожит климат малодушный.Как странно: совесть да надежда —Сведенные судьбой сестрицы —Смешны, как клоуны манежа,Обязанные повториться.Но, как ни странно, не хохочетНарод. Безмолвствует. Дивиться.Он, как нахохлившийся кочет,Боится смехом подавиться.Мой друг, ты перекати-полемСкакал по Азии степной.И я недугом этим болен.Теперь и очередь – за мной.«К художнику…»
К художникуСаше Терентьеву
Итак, художник, ты не стар.Тебя судьба еще пожучит,И свой заемный капиталОна с тебя ещё получит.Какие клятвы ей давал!Какие ей писал пастели…Какие глупые шепталСлова, как женщине в постели.Всё – суета. Судьба канючит.Ведет то в суд тебя, то в сад…Она портрет с тебя получит,Его пора уже писать.Бери мольберт и красок ящик,И напиши её, судьбу,Среди садов плодоносящих,На процветающем лугу.На фоне осени багрянойСудьбы откроешь вернисаж.И это будет труд твой главный.Итак, твори, художник наш!15.09.«К художнику Сергею Бондину…»
К художнику Сергею БондинуТы, Бондин, как с гуся водою —Пресветлой какой-то тоскою —Течешь на холсты: к водопою,К закату, к мирскому покою.Слегка заложивши за ворот,Ты с кисти рассеяно кинешь, —Не Новгород белый, не Китеж, —А наш покосившийся город.Заборы и трубы печные,Домишки, проулки и парки…Построишь ты, Бондин, иные,Свои колокольни и арки,Пришьешь на воротах калитки,На окнах – ажурные доски.Знакомые вдруг, словно ликиДрузей, завалившихся в гости.Ты, Бондин, как бондарь – кадушки,Дворы закрепив обручами,Себя разместишь у избушкиВсе в той же пресветлой печали.21.04.2000«Любаше Титовой…»
Любаше ТитовойЯ рад тому, что ты мне рада,И напишу тебе стихиО том, как в пору листопадаВ садах мужают женихи.Под сенью зреющего садаНа вкус опробуют невест:Какая на губах услада?Какая… яблоки не ест?Какая мед не жрет, шалеяОт поцелуев на меду.Какая в пору юбилея,Благоухая, ждет в саду…Пишу! Не о стихах радею.В любовный яблоневый спасНалевным яблочком упастьВынашиваю я идею.Паденье! Вот ведь где отрада!Вот что возносит нас к богам.Я рад тому, что ты мне рада.И… падаю к твоим ногам.15.09.«Пете Терентьеву…»
Пете ТерентьевуДай мне руку, Петя.Дай мне пятьПальцев, снятых с клавишей баяна.Браво песня спета!И опятьЯ к тебе со здравицей Бояна……песня – песней, парень,Песни петьМы не прытче ль Пятницкого хора?А как станем петухом сипеть?В пляс пойдем,Как девка Терпсихора?!Что за радость нынче?Что за грусть —Умиляться за столом обжорством?Нынче сердце в клинче.Ну и пусть!Пусть забьется в приступе мажорном.Нынче – праздник друга.Дружба – естьСпособ раскошелиться душою.Дайте, люди, круга,Наконец!Выкину коленце с антрашою!Ай-да, выйду ль я даВ перепляс…И под озорнущий пересвистПокажу крестьянский свой заквас!– Тетя Надя, береги сервиз!Три девахи до утраКолошматили Петра,А хватились поутру —Все поддалися Петру!«П. Терентьеву…»
П. ТерентьевуНу что, мой малоинский друг,Мой друг подсинский Петр?Совсем отбился ты от рук,В объятьях не заперт.Бежишь, как Байрон говорил,Объятий дружеских?Ужель в теченье сей порыОбъятия жестки?Но не хочу тебе пенять,Когда ты есть мне друг,Когда могу ещё понятьО власти женских рук,Когда, как Пушкин говорил,Волнуется душаВо власти сладостных ветрил,Как Вакх на дне ковша!Оставим раз и навсегдаПретенциозный пыл(тележный скрып, когда ездаПредполагает пыль).Мы снова вместе и остримПо поводу и без.И, словно Тютчев, говоримО грохоте небес.О сотрясении земли,О перестройке масс,О том, что мы б ещё могли…Хотя могли б и нас…Вот стол – опора живота.И дом – оплот семьи.И суета, и маята,Зароки от сумы,И всех закатов красота —Житейский колорит,В котором даже жизнь,И та, как кажется, горит!Горит неоновым огнем,Спиралью и кольцом,Горит! И мы сгораем в немС восторженным лицом.И что способно поразить:Гореть – душа лежит!Но жлобское желанье житьНам головы кружит,Колышет нас бравада – петь,Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.