Когда мама сошла с ума

Глава 9

Язвик сделал так, как сказала ему бабушка. Но на следующий день ему не стало лучше. От одной мысли, что нужно будет собирать желуди, ему стало не по себе. Но он все-таки мамин помощник. И сейчас ему нужно сильно-сильно стараться. Тогда мама точно сразу вернется.

Он решительно подошел к дубу, сделал глубокий вдох и… понял, что вообще не может поднять голову. Его маленький подбородочек, наоборот, опустился вниз. Язвик еще раз попробовал запрокинуть голову, но так и не смог.

– Бабушка-а-а… – шепотом позвал барсучок. – Ба-а-а-бу-у-у-шка-а-а!..

Бабушка вышла из норки, вытирая лапки о фартучек, – она готовила осенние пирожки.

– Что случилось?

– Бабушка, я почему-то не могу поднять голову, чтобы искать желуди.

– Ну что ты опять балуешься?! Ты же знаешь, что, кроме тебя, некому сейчас собрать желуди. Они очень важны для нас. Нам нужно запасти их как можно больше. Хватит безобразничать. Принимайся за работу!

– Я не балуюсь, я правда не могу поднять голову…

– А ну-ка, – сказала бабушка, подошла к Язвику и попробовала руками поднять ему голову. Но она осталась неподвижна.

Язвик действительно не мог поднять ее.

– Кажется, у тебя температура… Только этого нам не хватало! Заболел! – запричитала бабушка. – Я же говорила тебе не сидеть долго в ручье! И вот результат! Теперь придется лечь в постель и пить микстуру.

– Не хочу микстуру, она горькая!

– Надо было раньше об этом думать, когда целый час в ручье сидел!

Бабушка еще немного поворчала, укутала Язвика в большой колючий плед, сунула в рот ложку с горькой микстурой и уложила в постель.

– Ничего, внучек. Пару дней отлежишься, и все пройдет.

Глава 10

Язвик проспал весь день, и всю ночь, и даже весь следующий день. Сквозь сон он слышал, как заходили папа и бабушка и о чем-то тихонечко между собой разговаривали. Горькая микстура помогла. Температура спала. Язвик выглядел еще, конечно, бледным, но уже вполне здоровым.

– После болезни всегда мало сил, – сказал папа. – Но температуры у тебя нет. И насморка нет. Так что можешь возвращаться к делам. Зима ждать не будет. И желуди, собственно говоря, тоже.

– Хорошо, папа, – сказал Язвик и отправился на поиски веток с желудями.

Смотреть наверх все еще не получалось. Маленький барсучонок решил, что это потому, что он несколько дней спал и просто отвык поднимать голову.

– Ну и ладно! Не буду просить дуб. Поищу желуди тут, на земле. Наверняка если хорошенько поискать – можно что-нибудь найти.

И он нашел. Один. Затем еще один. И еще. И еще. Так незаметно он заполнил желудями всю корзинку. И очень довольный вернулся домой.

Следующее его дело оказалось очень сложным. Нужно было добыть на дубе 10 зеленых листьев – это запас на зиму на случай, если у кого-нибудь заболят зубки. Ведь всем барсукам известно: пожевал кусочек зеленого листика – и зубки болеть перестали. Конечно, обычно их готовят летом. Но в этом году про них забыли и их пришлось искать уже перед самой зимой.

Для этого Язвику нужно было залезть на дуб. Но сделать это у него не получалось. Потому что шея все еще не слушалась его и голова не поднималась. А как это сделать, если не можешь посмотреть наверх? Язвик попробовал, не глядя на дерево, подпрыгнуть и ухватиться за ветку. Прыгнул несколько раз, но так и не смог зацепиться.

– Придется идти и рассказывать папе… – сказал Язвик.

– Что рассказывать? – спросил папа, который как раз в это время собирался на охоту.

– Знаешь, я не могу залезть на это дерево. У меня все еще болит шея. Я не могу поднять голову.

– Почему же ты молчал и ничего нам не рассказывал? Я сейчас же позову доктора!

Язвика опять укутали в колючий плед и уложили в постель. Пока ждали доктора, бабушка на всякий случай опять сунула Язвику в рот ложку горькой микстуры.

Доктор пришел, внимательно осмотрел маленького барсучонка. Пожал плечами, молча вышел из норки, посидел немного на корне дерева, вернулся. Осмотрел Язвика еще раз, но так ничего и не нашел.

– Я тут бессилен, – сказал доктор. – Мне кажется, что ваш малыш совершенно здоров. Но у него правда почему-то не поднимается голова. Поищите Злую Змею. У нее есть специальная мазь, которая лечит все на свете.

С этими словами доктор вылез из норки и не спеша зашагал по тропинке.

– Не было печали! – снова запричитала бабушка. – Вот где нам теперь искать Злую Змею? Совсем не хочется иметь с ней дело: она такая злая!

– Ну ничего не поделаешь. Надо – значит надо. Только Коршун знает, где ее искать. Придется лезть на дуб, спрашивать у него совета, – сказал папа и полез на дерево.

Глава 11

Ловко перебираясь с ветки на ветку, совсем скоро он оказался на самой вершине и постучал в гнездо Коршуна.

– Многоуважаемый Коршун, могли бы вы быть столь любезны, потратить на меня буквально несколько мгновений своего драгоценного времени и подсказать, где мне найти Злую Змею…

Коршун дремал, поэтому не сразу ответил.

– Зачем тебе понадобилась Злая Змея?

– Видели ли, у меня сынишка заболел, и доктор сказал, что помочь может специальная мазь, которая есть только у Злой Змеи. Я я вот ума не приложу, где ее искать… Вы тут высоко сидите, далеко глядите, все знаете, все понимаете, – подскажите, где мне ее искать?

– Сынишка, говоришь, заболел? Знаю, знаю твоего сынишку. Отличный малый. Все лето резвился тут с Летягой, развлекал меня. Давай-ка я погляжу, что с ним стряслось.

– Конечно-конечно, – сказал папа.

Коршун посадил его себе на спину, и уже через пару мгновений они оказались на земле.

Глава 12

Язвик, обмотанный шарфом, сидел на крылечке. Маленькие редкие слезки стекали по его щекам.

– Сын, Коршун хочет с тобой поговорить. Будь вежлив и обходителен, – попросил папа Броч.

– Здравствуйте, – сказал Язвик.

– Здравствуй, малыш. Папа сказал, что ты заболел. Я пришел справиться о твоем здоровье. Расскажи, что случилось.

– Ничего не случилось, – ответил маленький барсучонок. – Бабушка сказала, что это потому, что я долго в ручье купался.

– Ясно, – ответил Коршун и внимательно посмотрел на папу.

Коршун хотел, чтобы папа на время оставил их вдвоем с Язвиком. Но папа никуда не собирался уходить. Он уже удобно разместился на небольшом корне дуба и внимательно следил за разговором. Папа волновался, что его сынок будет недостаточно вежлив и обходителен с таким высоким гостем. Поэтому остался проследить и, если нужно будет, подсказать правильные, вежливые ответы на вопросы Коршуна. Но Коршун не хотел говорить с Язвиком в присутствии папы. Поэтому он подошел к папе поближе и что-то шепнул ему на ухо. Папа тут же встал. Немного потоптался на месте, еще раз внимательно посмотрел и на Язвика, и на Коршуна и молча пошел в норку. Коршун знал, что и папа и бабушка, затаившись в домике, будут подслушивать их разговор.

– Пойдем, я тебя покатаю немного, – сказал Коршун.

– Нет-нет! – испуганно ответил Язвик. – Я же барсук, а барсуки не летают.

– Конечно, не летают, поэтому я и предлагаю тебя покатать…

– Я не хочу, – немного громче сказал Язвик и горько заплакал.

Коршун подошел поближе, обнял Язвика своим большим крылом и сказал:

– Не плачь. Не хочешь летать – не будем. Тогда пойдем пешком. Это, конечно, займет больше времени. Но мне торопиться некуда. К зиме я уже давно подготовился. Да и тебе, пока ты болеешь, тоже спешить не надо. Так что пойдем.

– Куда?

– Твой папа сказал, что тебе нужна мазь, которая есть только у Змеи. Мы дойдем до нее, и я попрошу у нее немного мази для тебя.

– Ладно, – согласился Язвик, – пойдем.

Глава 13

Коршун помог Язвику снять огромный шарф, который заботливо повязала малышу бабушка, но в котором совершенно невозможно было ходить, обнял малыша своим большим крылом, и они пошли. Сначала они молчали, но Коршун заметил, как по щекам барсучонка опять начали течь слезинки, и спросил:

– Что с тобой? Почему ты плачешь? У тебя что-нибудь болит?

– Ничего не болит, – сказал Язвик, стараясь остановить слезинки, которые снова и снова вырывались из глаз и капали на землю.

– Малыш, я с самой весны наблюдаю за тобой. Я знаю, что ты очень любишь бегать, очень любишь смеяться, играть и всем помогать. За все лето ты ни разу не плакал, даже когда полез за бабочкой на березу и шмякнулся с ветки. А теперь вот еле лапки переставляешь, грустишь и плачешь. Расскажи, что с тобой приключилось?

– Я хочу к маме, – сказал Язвик. – Никто не говорит, когда мама вернется. И меня к ней тоже почему-то не пускают и вообще мне ничего не рассказывают. Папа сказал, что мама заболела. Это все из-за меня. Это я виноват. Потому что это же я попросил маму, чтобы она полетала с Летягой. Бабушка говорит, что это Летяга виновата… Но это же я все придумал, это из-за меня мы теперь не успеваем подготовиться к зиме, это из-за меня мы все будем голодными и зимой нам будет холодно спать…

Язвик горько и громко заплакал. Коршун остановился, обнял барсучонка своими большими крыльями и сказал:

– Да ты что, малыш! Ты не виноват! Каждый из нас может чем-нибудь заболеть. И в этом никто не виноват. Просто так случается. Вот и ты сейчас тоже заболел. И в этом тоже никто не виноват.

– Но ведь я же и правда долго сидел в ручье…

– Да, но ты и раньше подолгу сидел в ручье и вылезал из него абсолютно здоровым. Было такое?

– Да, много раз.

– Вот видишь! И мама твоя просто заболела. И в этом тоже никто не виноват, ни белка Летяга, ни ты. Давай вытрем слезки и лучше подумаем, как мы можем помочь и тебе, и твоей маме, чтобы вы быстрее поправились. Начнем с тебя. Полетели к Змее, попросим у нее мазь, чтобы ты опять стал здоров.

– Нет, я не хочу лететь! Я боюсь, что буду летать и тоже заболею, как мама.

– Ну ладно. Не полетим. Пойдем пешком. Главное успеть, пока Змея спать не легла.

И они пошли по лесной тропинке до старого болота, повернули направо, обошли большой муравейник, проползли под упавшей сосной и вышли на небольшую полянку. Там у Змеи был любимый бугорок, на котором можно очень уютно греться на солнышке, а внутри этого бугорка – небольшая норка, отлично защищающая от холода и дождя.

Барсучонок не рискнул близко подходить к Змее. Поэтому Коршун оставил его на краю опушки и сам полетел к Змее попросить немного мази. Язвик слышал, как они о чем-то переговаривались, и Змея передала Коршуну маленький сверточек – это и была специальная мазь.

– Ура! – тихонько сказал Язвик. – Теперь я буду здоров.

Глава 14

По дороге домой Коршун и Язвин говорили о маме. Язвик рассказывал, как здорово его мама умеет подбирать травы для подстилки – кроватка получается такая мягкая и ароматная, что на най снятся только хорошие сны, и что мама вкусно готовит и всегда-всегда играет с ним, когда он просит. И что он не может дождаться момента, когда мама вернется, но никто не знает, когда это случится. И от этого Язвику все время грустно. За разговорами время пролетело незаметно, хотя путь был неблизкий и вернулись к родному дубу они уже на закате.

– Ты еще прилетишь ко мне? – спросил Язвик.

– Непременно, – ответил Коршун, отдал Язвику мазь и улетел домой, в свое гнездо.

Язвик залез в норку, отдал бабушке мазь и, пока она делала компресс, взахлеб рассказывал о Коршуне, об их небольшом путешествии и о том, что Коршун сказал, что каждый может заболеть и никто в этом не виноват. Бабушка делала компресс, слушала малыша и была рада тому, что эта прогулка явно пошла Язвику на пользу.

Первый раз за несколько последних недель Язвик спал крепко до самого утра. Чуть свет его разбудил папа.

– Язвик, вставай, к тебе Коршун пришел.

Язвик нехотя встал. Он бы хотел поспать еще, но папа сказал, что дурно заставлять гостя ждать, и попросил поторопиться. Маленький барсучок вылез из норки и увидел Коршуна, который сидел на нижней ветке соседнего дерева.

– Здравствуй, малыш! – сказал Коршун и спустился с ветки на землю. – Змея вчера мне рассказала, что в дальнем лесу есть кое-что, что может тебе пригодиться. Я сегодня слетал туда и нашел то, о чем мне рассказывала Змея. Вот, держи.

– Что это за маленькая черная штучка?

– Это уголек. Когда дерево сгорает, от него остаются вот эти маленькие штучки.

– Зачем мне уголек?

– Ты вчера говорил, что хочешь сделать что-нибудь для своей мамы. Уголек тебе в этом поможет. Возьми кусочек коры и нарисуй для мамы картинку.

– А как это поможет? А что мне надо нарисовать? А какую кору можно взять? А я потом отмою лапки от этого уголька?

– От такого количества вопросов у меня начинает болеть голова. Вот смотри, прямо тут лежит кусочек коры. Возьми его. Нарисуй что хочешь. Нарисуй маму. Или себя. Просто попробуй. А мне пора. В гнезде меня совсем заждались.

– Но как это поможет?

– Мы передадим эти рисунки твоей маме, она будет смотреть на них и поправляться. До встречи.

Глава 15

Коршун улетел. Язвик уселся на землю с угольком и кусочком коры, на секундочку задумался и начал рисовать маму. Он уже почти закончил свой рисунок, как ему стало опять очень грустно оттого, что прямо сейчас рядом с ним нету мамы. Он заплакал. Слезки попадали на кору и смывали угольный рисунок. Язвик заметил это только когда от рисунка уже почти ничего не осталось.

– Глупый уголь! Дурацкая идея! – крикнул Язвик и отшвырнул кору в сторону.

Из норы показался папа.

– Сын, что ты тут расшумелся? Надеюсь, ты не обидел нашего гостя? Кстати, где он?

– Коршун дал мне уголек, чтобы я нарисовал картинку для мамы, и улетел. Я нарисовал, а рисунок растворился, – всхлипывая, сказал Язвик.

– Это потому, что ты на него поплакал. Прекращай плакать. Вытри слезы и нарисуй еще раз. Раз Коршун сказал рисовать – надо рисовать.

– Не хочу! Вообще ничего не хочу! Никогда больше не буду ничего рисовать!

Язвик совсем расплакался, убежал в норку и забрался в свою кроватку под колючий плед. Долго он лежал, плакал, уснул и проспал до утра. Когда Язвик открыл глаза, то увидел около своей кровати сверток, перевязанный разноцветными травинками. Он потянул за желтую травинку, сверток раскрылся, и Язвик увидел маленькую свеколку, несколько кусочков бересты и записочку: «Рисуй еще! Свекла слезок не боится!»

Язвик любил свеклу. Сладкая, сочная – семья лакомилась ею только по праздникам. И вот сейчас перед ним лежала целая настоящая свекла!

Он никогда не думал, что ею можно рисовать. Зачем рисовать, если можно съесть?! Он покрутил свеколку в лапках, понюхал, лизнул и сказал сам себе:

– Я чуть-чуть попробую порисовать свеклой, а потом сразу ее съем.

Он взял кусочек бересты и тихонечко провел по нему свеколкой. Получилась бледно-розовая полоска.

– Ух ты! Вот это да! Свеклой и правда можно рисовать!

Незаметно сам для себя Язвик изрисовал все кусочки бересты, которые были в свертке. У него получилось несколько красивых рисунков. На одном он нарисовал маму, на другом – ручей и рыбок, на третьем – всю свою семью. И побежал показывать свои рисунки бабушке.

– Бабушка! Смотри! Я нарисовал маму! И рыбок! И ручей! И тебя! И папу! Бабушка, я хочу всех-всех нарисовать!

– Ты мой хороший внучек, как красиво у тебя получилось! Рисуй, конечно!

– Бабушка, а чем еще можно рисовать, чтобы рисунки были не только розовыми?

– Я не знаю, это надо у Коршуна спросить. Это же он тебе уголек принес. И свеколку тоже. Он все знает и сможет подсказать, где взять другие краски.

– Бабушка, а ты можешь позвать сюда Коршуна?

– Нет, конечно! Как же я его позову? Он так высоко на дереве – он меня не услышит, а лазить так высоко я тоже не умею. А ты сам позови.

– Как же я позову, если я голову поднять не могу?!

– Ну тогда придется ждать, пока папа вернется с охоты.

Язвик знал, что папа вернется после захода солнца, а значит придется ждать следующего дня. Ждать не хотелось. Хотелось еще рисовать. Поэтому он тихонечко вышел из норки и пошел искать уголек, который вчера выбросил. Долго искал. Нашел. Заодно собрал кусочки коры. Вернулся в норку. Теперь у него уже было 2 цвета: розовый и черный. Язвик был доволен.

– Раз у меня теперь есть и черный, и розовый – я могу нарисовать своего друга Розового Скворца.

И он Язвик нарисовал Скворца. А потом еще и ежика с яблоком на спинке. А потом розовый цветок, выросший посреди черной земли.

Язвик хотел дождаться папу с охоты, но очень устал и уснул.

Глава 16

Утром, когда еще было темно, он пробрался к папе в норку, залез на его подстилку и стал тихонечко будить:

– Папа, проснись. Очень надо позвать Коршуна. Мне нужны другие краски. Пап, проснись, пожалуйста…

– Сын, рано еще. Какие краски?! Спи.

– Нет, я не хочу спать. Я хочу нарисовать много рисунков для мамы.

– Ну раз для мамы, тогда ладно. Только, наверное, рано еще. Коршун еще спит. Ну, как говорится, не залезешь – не проверишь. Пойду доберусь до высокого гнезда.

Папа вылез из норки. Солнце только начинало первыми лучиками освещать лес, когда папа полез к высокому гнезду, крепко хватаясь за ветки дуба. Коршун не спал. Он почти сразу заметил карабкающегося барсука, не стал дожидаться, пока Броч доползет до вершины, и сам спустился на ветку.

– Куда ползете, папаша?

– К вам, многоуважаемый Коршун. Моему сынишке понравилось рисовать. И он просил узнать, где взять еще красок других цветов.

– Передайте Язвику, что другие цвета – вокруг вас. А еще лучше – соберитесь всем семейством, сходите на ближайший луг, пока зима не пришла, и все вместе поищите.

– О-хо-хо! Да некогда нам по лугам ходить, цвета искать, мы еще к зиме до конца не приготовились.

– Такая прогулка – лучшее лекарство для вашего малыша. Если хотите, чтобы он опять стал здоров, – отправляйтесь на луг.

Коршун улетел. Папа еще некоторое время просидел в задумчивости на ветке. Спустился в нору, молча прошел к себе, через некоторое время вышел, подошел к бабушке и Язвику и сказал:

– Собирайтесь.

– Куда? – спросил Язвик

– Пойдем на луг искать для тебя краски.

– Но мне некогда по лугам расхаживать, – ответила бабушка.

– Это не обсуждается. Мы идем все вместе.

Бабушке не понравилось, что папа командует. Папе не понравилось, что вместо охоты придется идти на луг. Язвику не понравилось, что все ругаются и это, кажется, опять из-за него.

На луг шли молча. Шли-шли и наконец пришли.

– И что нужно делать? – спросила бабушка.

– Я не знаю, – признался папа. – Нужно каким-то образом найти краски.

– А как мы их будем искать? – спросил Язвик.

– Давайте пробовать все подряд. Что-то из того, что есть на лугу, будет оставлять полосочки на коре, а что-то нет. Вот то, что оставит след, – и есть краска.

Так они и сделали. Сначала они нашли зеленый цвет – им оказалась почти любая травинка. Потом несколько часов они вообще не могли ничего найти. Язвик уже было собрался плакать, потому что папа с бабушкой засобирались домой, как вдруг заметили торчащий из земли корешок – он явно шел от ближайшего куста барбариса. Дружно потянули за него, вытащили, чиркнули по коре, и корешок оставил красивый, яркий желтый цвет.

– Красота! – все вместе сказали барсуки.

– Давайте все-таки еще немного поищем, – сказал папа, обрадованный отличной находкой. – Наша мама же очень любит все синее: и небо, и незабудки, и чернику. Так что надо обязательно найти синий цвет, чтобы картина, которую мы ей нарисуем и отвезем, ей бы точно понравилась.

– Папа, мы будем рисовать все вместе?

– Ну если синий найдем, то да.

И они продолжали поиск. Целый день до самого заката они бродили по полянке и по лесу и даже сходили на берег ручья. В итоге нашли коричневый цвет – его им подарил грецкий орех, неизвестно откуда проплывающий мимо них по ручью. Корешок марены оказался красным карандашом, а синий цвет им подарили стебли гречихи. Довольные, но очень уставшие, с полными лапками корешков, травинок, стеблей, цветков и кусочков бересты Язвик, бабушка и папа пришли в свою норку, зажгли фонарик, перекусили вкуснейшими тушеными желудями и сели рисовать картинку для мама. Они рисовали все, что мама любит: и голубое небо, и незабудки, и чернику, и их большую, уютную нору, и, конечно, все их небольшое, но дружное семейство.

Глава 17