Aiгоритмы: Детектор бытового бреда

Глава 1: Начальные условия

Последний день августа в Долгопрудном выглядел так, будто сам апокалипсис решил взять выходной по случаю плохой погоды. Серое небо давило на серые здания, а мелкий, нудный дождь пытался доказать теорему о том, что любое твердое тело можно сделать мокрым и неприятным. Для Льва Зайцева, только что выгрузившегося из беспилотного такси, вся эта картина была идеальным визуальным сопровождением к тому урагану паники, что бушевал у него внутри.

В родном новосибирском Академгородке мама заботливо уложила в него то, что в 2045 году считалось либо музейным экспонатом, либо безумием: бумажные книги. Трехтомник Фейнмана в потертом красном переплете. Два пухлых, как фотоальбомы, тома Ландау-Лифшица. Сивухин, Матвеев, Иродов – целый бумажный пантеон богов теоретической физики. На робкий вопрос Лёвы "Мам, а зачем? Ведь всё есть в Физтех.Облаке", мама строго ответила: "Знания, которые можно стереть одним нажатием, – это не знания. А эти – вечные". Кроме книг в чемодане был запас шерстяных носков на случай ледникового периода и стратегический запас гречки. Рядом с этим чемоданом сам Лёва, худой, в очках и с вечно испуганным выражением лица, выглядел как скромный спутник, вращающийся по орбите массивного небесного тела.

Он стоял перед блоком 326. Дверь не внушала доверия. Гладкая, темно-серая, с едва заметным рельефным узором, напоминающим фрактал. Ни ручки, ни замочной скважины. Просто небольшой светящийся квадратик биометрического сканера. Лёва трижды сверился с распечаткой из деканата, на которой значилось: «Зайцев Л.Д., ФОПФ, общ. №1, кл. 326».

«Кл. – это кластер?» – пронеслось у него в голове. Звучало как что-то из теории обработки данных, а не как место для жизни. Он глубоко вздохнул, собрал всю свою волю в кулак и приложил большой палец к сканеру.

Дверь отозвалась мелодичным «дзынь!» и абсолютно бесшумно отъехала в сторону. Лёва ожидал чего угодно – скрипа, скрежета, приветствия от встроенного ИИ, – но не этого элегантного, змеиного движения. Он почувствовал себя дикарём, впервые увидевшим автоматические двери в супермаркете.

Затащив свой метеорит внутрь, он оказался в просторной кухне-гостиной. И тут его мозг, привыкший к системному анализу, испытал перегрузку. Слева – компактный кухонный гарнитур, на столешнице которого стояло нечто, похожее на гибрид микроволновки и промышленного 3D-принтера. Из сопла торчала засохшая капля чего-то фиолетового. Напротив – огромный, продавленный в нескольких местах диван явно докосмической эпохи, перед которым вся стена представляла собой единый матово-серый экран. В углу, переливаясь всеми цветами радуги, гудел кулерами серверный шкаф.

– Так, – прошептал Лёва сам себе, пытаясь упорядочить реальность. – Вероятность того, что я попал на съемочную площадку низкобюджетного сай-фая, не равна нулю.

Он заметил четыре одинаковые двери, ведущие в спальни. Над каждой горел номер. Без лишних раздумий он выбрал самую дальнюю, с цифрой «4». Чем дальше от эпицентра потенциального хаоса, тем выше шансы на выживание. Он закатил чемодан в небольшую, но уютную комнату и с облегчением закрыл за собой дверь. Прислонившись к ней спиной, он сполз на пол. Первый этап – «Проникновение на вражескую территорию» – был завершён. Теперь начинался второй, самый страшный: «Ожидание появления аборигенов».

Его медитацию прервал новый звук. На этот раз вежливое женское контральто раздалось, казалось, из самого воздуха.

– Добро пожаловать в кластер триста двадцать шесть, Лев Дмитриевич. Система климат-контроля активирована. Желаете выбрать стандартный режим «Озон после грозы» или персонализированный «Запах цветущей сирени в Новосибирске»?

Лёва подпрыгнул.

– Я… э-э-э… стандартный, пожалуйста! – пискнул он в потолок.

– Ваш выбор принят.

– Обнаружен несанкционированный ввоз бумажных носителей информации. Вес: восемнадцать целых и четыре десятых килограмма. Лев Дмитриевич, напоминаю, что кампусная библиотека предоставляет услуги по оцифровке личных архивов. Рекомендуется для предотвращения пожарной опасности и экономии жилого пространства.

Лёва поперхнулся воздухом и инстинктивно обнял чемодан, как будто защищая его от невидимого врага.

– Нет! Спасибо! Не надо ничего оцифровывать! – пискнул он в потолок.

– Ваш отказ принят, – бесстрастно ответил голос. – Регистрирую объект как "Личная коллекция антиквариата". Напоминаю: согласно правилам проживания, использование паяльного оборудования мощностью свыше ста ватт требует согласования с комендантом. Приятного заселения.

Голос умолк. Лева сидел на полу, широко раскрыв глаза. Паяльное оборудование? Это что, стандартное предупреждение? Или система, просканировав его багаж, ошиблась и приняла томик Ландау за подпольную мастерскую по ремонту андроидов?

В любом случае, вывод был очевиден: он попал в совершенно безумное место. И это было только начало.

Прошло около часа. За это время Лёва успел совершить четыре вылазки из своей комнаты-убежища. Первая – чтобы убедиться, что загадочный фиолетовый 3D-принтер не начал самовоспроизводиться. Вторая – чтобы проверить, не является ли гудящий сервер порталом в другое измерение. Третья и четвертая – просто потому, что сидеть одному в запертой комнате было ещё страшнее, чем находиться в общей. Во время последней вылазки он с благоговейным трепетом расставил свои бумажные фолианты на единственной полке. Они смотрелись среди футуристического интерьера как мамонты на парковке для летающих скутеров.

Именно в этот момент входная дверь снова издала своё фирменное «дзынь!» и отъехала в сторону, впустив внутрь не просто человека, а локальное стихийное бедствие с рюкзаком.

В блок буквально влетел парень, одетый так, будто его только что телепортировали с сочинского пляжа, забыв предупредить о смене климата: шорты, яркая футболка с надписью "Гравитация? Нет, не слышал" и высокотехнологичные сандалии. За его спиной громоздился рюкзак, из которого торчали штанги от квадрокоптера и что-то, подозрительно напоминающее портативный лазерный резак. В руках он держал кейс с биометрическим замком, из тех, в которых в старых фильмах перевозили ядерные боеголовки.

– Здорова, мужики! – прогремел он на всю гостиную. – Есть тут кто живой или вы уже влились в ноосферу и стали чистым разумом?

Лёва, который как раз пытался сдуть пылинку с "Теории поля", вздрогнул так, что едва не совершил с книгой неупругое соударение об пол. Он выглянул из-за своего стеллажа, напоминая суриката, обнаружившего, что на его территорию приземлился вертолёт.

Пришелец заметил его и широко улыбнулся.

– О, один есть! Я Макс. С ФРКТ. Факультет, где из калькулятора могут собрать дроида-убийцу. Ну, или хотя бы тостер, который будет желать тебе доброго утра. А ты?

– Л-лев, – выдавил из себя Зайцев, чувствуя, как энтропия в его упорядоченном мире стремительно нарастает. – ФОПФ.

– ФОПФ? Фундаментальные основы? Это там, где вы до сих пор спорите, сколько ангелов может станцевать на кончике иглы, если игла – это сингулярность? – Макс беззастенчиво оглядел Лёву. – Не, без обид, мужик. Каждому своё. Кто-то пишет формулы, а кто-то заставляет эти формулы работать.

Не дожидаясь ответа, он водрузил свой ядерный кейс на стол, и тот с сочным щелчком открылся. Внутри, в ложементах из пены, лежал не пульт от ракет, а портативный наноассемблер – сложное устройство размером с обувную коробку, с манипуляторами и лазерными эмиттерами.

– Вот, познакомьтесь, – с гордостью сказал Макс, похлопав по крышке устройства. – Моя прелесть. Собрал летом из трёх списанных промышленных репликаторов и одной кофемолки. Может печатать микросхемы на атомарном уровне. Ну… в теории. На практике пока получается только очень ровный нагар, но я на пути к успеху!

Лёва молча смотрел на агрегат, который, по словам его нового соседа, мог манипулировать атомами, и лихорадочно прикидывал, не нарушает ли его использование Женевскую конвенцию.

Макс уже хозяйничал вовсю, оценивая потенциал блока.

– О, пищевой принтер! Слушай, как думаешь, если я синхронизирую его с моим наноассемблером, мы сможем напечатать стейк, в котором молекулы белка будут выстроены в виде фрактала Коха? Это же будет максимально биодоступный продукт!

Не дожидаясь ответа, он выбрал себе комнату №2 и тут же начал обустраивать там свой "научный уголок". Лёва с опаской заглянул внутрь. Макс уже подключал свой ассемблер к энергосети блока.

– Ты… ты уверен, что местная сеть это выдержит? – тихо спросил Лёва, вспомнив предупреждение системы о ста ваттах.

– Расслабься, мужик! – отмахнулся Макс. – Я поставил свой собственный стабилизатор напряжения с ионистором на полфарада. В случае чего он примет удар на себя. Ну, или взорвётся. Пятьдесят на пятьдесят, идеальная вероятность для эксперимента!

Лева почувствовал, как к горлу подкатывает паника. Он медленно попятился обратно в свою комнату и плотно прикрыл дверь. За стеной раздался радостный вопль: "Есть контакт! Сейчас попробую напечатать первый транзистор! Или хотя бы блинчик… Что первое получится!".

Лёва тяжело вздохнул и посмотрел на свои книги. Возможно, подумал он, их главная ценность в 2045 году была в том, что они не могли внезапно взорваться. Хотя, насчёт Ландау он не был до конца уверен.

Если появление Макса было похоже на взрыв сверхновой, то следующий обитатель блока 326 материализовался в гостиной с грацией нейтрино, пролетающего сквозь толщу свинца. Ни звука, ни возмущения пространства. Он просто появился.

Лёва, выглядывавший из своего убежища с целью определить, не превышает ли шум от деятельности Макса болевой порог человеческого уха, заметил его первым. Макс, склонившийся над своим наноассемблером, ощутил его присутствие как внезапное падение температуры в комнате на пару градусов.

Третий жилец был высоким и таким худым, что, казалось, состоял в основном из острых углов. Его черная футболка с надписью 404: Brain not found выглядела не как шутка, а как констатация факта о мире вокруг. На голове у него сидели массивные хромированные наушники, а в руках он держал ноутбук, выглядящий так, словно его выковали из цельного куска ночи.

– Привет, мужик, – первым нарушил тишину Макс. – А ты от какого сервера пароль? Мы тебя даже не слышали.

Парень снял наушники. Наступила такая тишина, что Лёва услышал, как тикают его собственные часы. И это было странно, потому что часы у него были электронные.

– Человеческая речь в среднем содержит до семидесяти процентов избыточной информации, – произнёс парень ровным, почти синтезированным голосом. – Мои наушники отсекают её. Оставляют только суть. Илья. ФИВТ.

– Кодер, – кивнул Макс с пониманием. – Тогда понятно. Это Лёва, наш теоретик. Ой, то есть Лев.

Лёва слабо махнул рукой.

Илья проигнорировал их и подошёл к главной гордости блока – умному дому, воплощенному в серверном шкафу. Он даже не стал подключать свой ноутбук. Вместо этого он достал из кармана тонкую пластинку, похожую на кредитку, и провёл ей по корпусу сервера. Шкаф жалобно пискнул и замигал всеми лампочками.

– Что ты сделал? – изумился Макс.

– Дефрагментировал реальность, – ответил Илья, не моргнув. – Стандартный протокол умного дома – дырявое решето. Я загрузил в него свою операционную систему.

В этот момент из динамиков под потолком вместо вежливого женского контральто раздался скрежещущий, монотонный машинный голос:

– СИСТЕМА… ОБНОВЛЕНА. СТИЛЬ… ГОЛОСА… УСТАРЕЛ… ДЕАКТИВИРОВАН. ДАЛЬНЕЙШИЕ… УВЕДОМЛЕНИЯ… БУДУТ… ПРЕДСТАВЛЕНЫ… В… БИНАРНОМ… КОДЕ. ДЛЯ… ВАШЕГО… УДОБСТВА.

В гостиной наступила гробовая тишина, которую нарушал лишь тихий гул кулеров.

– Ты… ты сломал наш дом? – выдавил из себя Лёва.

– Я его оптимизировал, – поправил Илья. – Удалил всё лишнее. Голосовые приветствия, функцию "запах сирени", выбор музыки для душа. Всё это мусорные процессы, пожирающие оперативную память. Оставил только необходимое: контроль климата, управление светом и заказ еды.

Он направился к комнатам. Выбрал ближайшую к выходу.

– Занимаю этот узел. Наиболее эффективная точка для логистики ресурсов.

Зайдя в комнату, он тут же вышел и подошёл к кухонному гарнитуру. Открыл шкафчик, достал оттуда все кружки, кроме одной, и аккуратно поставил их в раковину.

– Оставляю одну. Наличие множества объектов одного класса создает избыточность выбора и увеличивает время принятия решения на двенадцать процентов. Одна кружка – один пользователь. Оптимально.

С этими словами он скрылся в своей комнате, оставив Лёву и Макса переваривать произошедшее.

Макс растерянно почесал затылок.

– Мужик… Кажется, он только что оптимизировал и нас тоже.

Лёва молча смотрел на сиротливую кружку на столе. Он с ужасом подумал, что если этот кибер-гений доберется до его драгоценной коллекции бумажных книг, он может "оптимизировать" их до одной-единственной брошюры, сочтя остальные "избыточными". Внезапно шумный и непредсказуемый Макс с его взрывающимся наноассемблером показался Лёве оплотом нормальности и душевного тепла.

В блоке 326 воцарилась напряженная тишина, которую обычно можно встретить только в библиотеках или на месте крушения космического корабля. Лева сидел на диване, обхватив руками колени, и размышлял, не является ли его новый сосед предвестником восстания машин. Макс, впервые за всё время пребывания в блоке, не знал, что делать: то ли восхищаться гением Ильи, то ли опасаться за судьбу своей коллекции старых процессоров, которые тот мог счесть "избыточными". Сам Илья из своей комнаты не подавал никаких признаков жизни, кроме едва заметного мерцания света от монитора под дверью.

И вдруг эту постапокалиптическую идиллию нарушил новый, совершенно неожиданный звук. Это был не гул кулера, не синтезированный голос системы и не взрыв ионистора. Это был тихий, мягкий щелчок.

Все взгляды устремились к входной двери. В её нижней части, там, где узоры фрактала сходились в одной точке, круглый сегмент композитного материала плавно и бесшумно уехал в сторону, образуя идеальное отверстие. Словно диафрагма в объективе древнего фотоаппарата.

В это отверстие, с чувством собственного достоинства, которое могло бы принадлежать как минимум ректору университета, шагнул кот.

Это был не просто кот. Это был КОТ. Крупный, вальяжный мейн-кун с роскошной дымчато-серой шерстью, мощными лапами и хвостом, которым можно было бы дирижировать небольшим оркестром. Он остановился на пороге, обвел комнату своими янтарными, чуть прищуренными глазами, в которых читалось безграничное знание всех тайн Вселенной и легкое разочарование от увиденного.

Студенты замерли. Лёва перестал дышать. Макс застыл с отверткой в руке. Даже из комнаты Ильи прекратился стук клавиатуры.

Кот, не обращая на застывшие изваяния ни малейшего внимания, прошествовал в центр гостиной. Он подошёл к столу, на котором Илья оставил одну-единственную "оптимальную" кружку. Придирчиво обнюхал её, фыркнул и, элегантно взмахнув хвостом, смахнул её на пол. Кружка разбилась с мелодичным звоном.

Акт вандализма был совершен с таким аристократическим изяществом, что никто даже не подумал возмутиться.

После этого кот подошёл к дивану, где сидел оцепеневший Лёва, и требовательно потерся о его ногу, оставляя на джинсах облако серой шерсти. Затем он запрыгнул на диван, прошёлся по подушкам, нашёл самое уютное место, свернулся клубком размером с небольшую тумбочку и громко, на весь блок, замурчал.

Первым дар речи обрёл Макс.

– Так, – прошептал он, медленно опуская отвёртку. – Я, кажется, начинаю что-то понимать. Этот блок… он принадлежит не нам. Мы здесь просто обслуживающий персонал.

В этот момент дверь комнаты №3 открылась, и на пороге появился Илья. Он смотрел на разбитую кружку, потом на кота. В его глазах впервые за всё время промелькнуло что-то похожее на эмоцию. Это было недоумение.

– Нелогично, – произнёс он, глядя на кота. – Система контроля доступа распознаёт биологические объекты, но в базе данных этого экземпляра нет. Дверь должна была остаться заблокированной. И уничтожение единственного экземпляра класса "кружка" нарушает принцип оптимизации. Это… это баг. Аномалия.

Кот в ответ на это лишь приоткрыл один глаз, посмотрел на Илью так, словно тот был особенно глупым первокурсником, и снова замурчал, ещё громче.

– Аномалия с хвостом, – подытожил Макс. – Мужики, кажется, наша жизнь здесь будет гораздо интереснее, чем написано в учебном плане.

Лёва нерешительно протянул руку и коснулся мягкой шерсти на спине кота. Кот не возражал. Впервые с момента приезда Лёва почувствовал, что в этом безумном, высокотехнологичном и пугающем мире есть что-то настоящее, тёплое и абсолютно не поддающееся логике. И ему это неожиданно понравилось.

Атмосфера в блоке 326 достигла состояния квантовой неопределенности. Трое блестящих молодых умов, способных в теории расщепить атом или взломать пентагон, на практике были полностью парализованы одним мейн-куном и осколками его первой и последней жертвы. Они не разговаривали, а скорее, вибрировали на разных частотах в общем поле неловкости.

Именно в эту сингулярность бытия и ворвался четвёртый элемент, нарушая все законы физики и приличия.

Дверь отъехала в сторону, и на пороге появился парень, излучающий столько харизмы, что, казалось, лампочки в коридоре стали светить ярче. На его футболке красовалась диаграмма Фейнмана, где вместо частиц были изображены чашки с кофе, а в руках он держал одну-единственную спортивную сумку, всем своим видом намекая, что главный его багаж – это он сам.

– Добрый день честной компании! – прогремел он с таким жизнерадостным и певучим акцентом, что даже сервер в углу, казалось, перестал гудеть и прислушался. – Я таки правильно попал в клуб будущих миллиардеров и властелинов мира? Семён Кац, можно просто Сёма. Приехал из Одессы, чтобы сделать этот город чуточку умнее и веселее. Судя по вашим лицам, с весельем тут пока напряженка.

Он обвел взглядом сцену: Лёву, который пытался слиться с диваном; Макса, застывшего в позе "Мыслителя" с паяльником в руке; и Илью, который смотрел на осколки кружки с выражением лица терминала, получившего неразрешимую команду.

– Ой, я вас умоляю, шо за похороны здравого смысла? Вы чего такие серьезные? Или вы уже открыли пятый закон термодинамики и он оказался очень грустным?

Его слова подействовали как тёплый ламповый усилитель на затухающий сигнал. Ребята зашевелились.

– Познакомимся! – продолжил Сёма, указывая на каждого по очереди. – Ты, я вижу, теоретик. У тебя на лице написано уравнение Шрёдингера. Тебя зовут… Архимед? Нет? Ладно, проехали. Ты, – он кивнул Максу, – стопроцентный практик. Хочешь собрать телепорт, но пока получается только тостер, который жжёт хлеб с одной стороны. А ты, – он посмотрел в сторону Ильи, – ты вообще не отсюда. Ты нематериальный актив. Дух в машине.

Прежде чем кто-либо успел ответить, его взгляд упал на кота. Сёма замер, и его лицо озарила самая искренняя и широкая улыбка.

– Мама дорогая! А это шо за барон? Это кто такой красивый и пушистый? Вы посмотрите на этот мех! Да за один его хвост на Привозе можно выменять мешок картошки и два килограмма брынзы!

Он подошёл к коту и почтительно склонился.

– Какая царственная особа! И как же зовут нашего декана факультета мягких лапок?

– Мы не знаем, – подал голос Макс.

– Но Илья тут что-то нарыл, – добавил Лёва, кивая на ФИВТовца.

Илья, словно его активировали, поднял свой ноутбук.

– Я просканировал QR-код на двери, – произнёс он своим монотонным голосом. – Он ведёт на пустой репозиторий кода на университетском сервере. Владелец репозитория скрыт за высшим уровнем доступа, но имя проекта… – он повернул экран, на котором светилось одно слово: DaVinci_Connect. – Вероятность 97.4%, что субъект является оператором "Давинчи".

– Давинчи! – Сёма хлопнул себя по бедрам. – Гениально! И таки да, похож! Посмотрите на этот мудрый, чуть презрительный взгляд. Таким взглядом Леонардо смотрел на всех, кто просил его нарисовать "просто красивенько".

Он выпрямился и оглядел всех.

– Так. Знакомство состоялось. Имя у кота есть. Чего не хватает? Правильно, праздника! Почему гении сидят в четырех стенах, когда прямо напротив, – он махнул рукой в сторону окна, за которым виднелись неоновые огни, – нас ждёт цитадель науки и калорий, кафе "Black Hole"? Там, говорят, подают кофе такой черный, что он поглощает свет!

Он подхватил сумку и закинул её в последнюю свободную комнату, №1.

– Всё, я заселился! Через пять минут жду всех у двери. Кто не идёт, тот остаётся здесь дежурным по энтропии. А ты, Давинчи, – он подмигнул коту, – присмотри за ними. Они ещё маленькие, глупые и не знают, в какой веселый переплет попали.

И под этим неудержимым напором лёд тронулся. Лёва неловко поднялся, Макс с энтузиазмом начал прятать инструменты, а Илья… Илья просто выключил ноутбук, что для него было равносильно выходу в открытый космос без скафандра.

Четыре совершенно разные частицы одного будущего уравнения были собраны вместе. И одесский катализатор только что запустил первую, самую важную реакцию – реакцию дружбы.

Глава 2: Первые сигналы из "Black Hole"

Пересечь улицу от серого функционального здания общежития и войти в "Black Hole" было всё равно что сделать шаг из учебника по физике прямо в научно-фантастический роман с хорошим бюджетом. Их окутал полумрак, запах жареных кофейных зерен и гулкая, пульсирующая музыка без слов, под которую, наверное, было очень удобно размышлять о вечности.

Сёма, как единственный, кто выглядел здесь органично, провёл их к большому круглому дивану, утопающему в мягких подушках.

– Прошу, господа учёные, располагайтесь. Будем постигать тайны Вселенной. В основном – её съедобной части.

Пока ребята устраивались, каждый реагировал на окружение по-своему. Лёва с детским восторгом смотрел на гигантскую инсталляцию в центре зала, где светящиеся нити вкручивались в чёрную сферу.

– Это… это же модель аккреционного диска! – прошептал он. – Невероятно! Они даже учли гравитационное красное смещение! Посмотрите, как искажается свет у самого горизонта событий!

– Лёва, дыши, – не отрываясь от меню, сказал Илья, чей стол уже светился десятком открытых окон. – Это просто светодиоды и хороший графический дизайнер. Ни один фотон при создании этой инсталляции не пострадал.

Макс же прилип к панорамному окну, за которым виднелась автоматизированная кухня. Там, за стеклом, механические руки и конвейерные ленты с невероятной скоростью собирали бургеры и салаты.

– Вы только посмотрите на эту прецизионную сборку! – восхищался он. – Вот бы мне доступ к их контроллерам. Я бы научил их собирать фазоинверторы. Или хотя бы не класть столько лука в "Цезарь".

Сёма наблюдал за ними с улыбкой.

– Дети… – с умилением протянул он. – Один видит произведение искусства, другой – завод по производству запчастей. И только я вижу место, где можно хорошо и недорого покушать. Илья, ты уже взломал их пенсионный фонд? Скидки будут?

– Уже, – не поднимая головы, ответил тот. – Ввёл промокод "Schrodinger_Cat". Теперь у нас скидка пятьдесят процентов, но есть пятидесятипроцентный шанс, что наш заказ будет одновременно и горячим, и холодным.

– Гениально! – хлопнул в ладоши Сёма. – Риск – благородное дело, особенно когда за него платят другие. Заказываем!

Выбор еды превратился в отдельный аттракцион. Меню предлагало "Тёмную материю" (эспрессо с активированным углём), "Парадокс Ферми" (пицца, на которой были "все и никто" из ингредиентов) и "Теорию струн" (очень длинная лапша). Лёва, полистав это безумие, заказал простой зелёный чай. На вопрос Сёмы "Почему?" он робко ответил: "Я прочитал состав. Там всего два компонента. Это минимизирует количество неизвестных".

Макс выбрал бургер "Коллапс" и пол-литра колы. "Мне нужен быстрый углеводный удар, чтобы запустить мыслительные процессы". Илья ткнул пальцем в позицию "Питательная паста 'Сойлент-3'". "Сбалансированный нутриентный профиль. И не нужно жевать, что экономит мышечную энергию".

Сёма посмотрел на них, как на подопытных.

– Так, с вами всё ясно. Один питается определенностью, другой – энтузиазмом, третий – чистым КПД. А я, как нормальный человек, буду есть котлеты. Мне две порции "Котлет от большого взрыва"! – продиктовал он столу. – И побыстрее, а то эти трое сейчас начнут фотосинтезировать от скуки.

Когда бесшумный дрон доставил заказ, завязался разговор, похожий на сеанс одновременной игры на трёх разных досках. Лева пытался доказать, что использование тёмной материи в названии кофе некорректно с космологической точки зрения. Макс уже рисовал на салфетке схему улучшения кухонных роботов. Илья молча поглощал свою пасту, изредка вставляя факты типа: "Среднестатистический человек тратит на жевание четыре процента суточной энергии".