Пока луна не погасла

Эпилог

Вы когда-нибудь задумывались, как выглядит смерть после жизни? Вот и я никогда об этом не думала. Ну, точнее, не настолько, чтобы понять сразу: я уже мертва.

Это знание приходит не как озарение, а как запах — сначала ты чувствуешь его краешком сознания, но прогоняешь, потому что он мешает делать вид, будто всё по-прежнему.Раньше я видела сны. Они всегда были довольно мрачными, липкими, как паутина в сыром подвале. В них не было чудовищ с клыками или кровавых рек — нет, всё гораздо хуже. Мне снились бесконечные коридоры без дверей, которые вели в такие же коридоры, или лица людей, которых я знать не знала, но почему-то оплакивала, стоя над их могилами.

Просыпаясь, я хваталась за блокнот на тумбочке — у меня была привычка записывать сны, чтобы поймать ускользающую мысль. Я исписала уже три толстых тетради, и они всегда лежали у изголовья, как талисманы. Но сейчас, оглядываясь назад, я не могу вспомнить ни одной записи. Ни буквы. Ни слова. Только чувство, что там было что-то важное, что-то, что могло бы меня спасти.А ещё я помню странный звук. Как будто где-то за стеной без остановки перелистывают страницы. Тихо, настойчиво, без конца.И вот я стою здесь. В этом месте, где нет ни стен, ни горизонта, только серый свет, льющийся непонятно откуда. И чувствую кожей то, что раньше чувствовала только во сне — чужое присутствие. Оно дышит мне в затылок, но стоит обернуться — там лишь пустота, которая знает моё имя.

Я мертва.

Но разве у смерти есть право быть настолько реальной? Ведь если я чувствую этот сырой холод на щеках, если я всё ещё могу ненавидеть тусклый свет за то, что он не даёт мне увидеть лица, значит, я всё ещё есть. Вопрос лишь в том — что именно есть.

Где-то в глубине сознания, там, где раньше прятались мои сны, щёлкает замок. Мне кажется, или за той дверью, которую я не могу открыть, кто-то ждал меня всё это время? И блокноты, которые я не помню, были не просто записями. Они были ключами. Но сейчас у меня в кармане лишь пустой конверт без адреса и монета с неизвестным гербом.

Не густо для первой минуты вечности.

Глава 1. Город между мирами

Наш городок называется Альмовен. Если вы когда-нибудь видели старый Лондон в тумане, когда готические шпили касаются серого неба, а мостовые блестят от вечной мороси — вы поймете, о чем я. Но нет, Альмовен — не Лондон. Лондон хотя бы пытается казаться современным. А мы… мы застыли в средневековье, и ей-богу, иначе не выразиться.Здесь нет стеклянных небоскребов, нет ярких вывесок, от которых рябит в глазах. Наши улицы вымощены булыжником, который помнит подковы лошадей и тяжелые шаги рыцарей. Фонари — кованые, с мутными стеклянными плафонами, и они зажигаются ровно в сумерки, распугивая тени, которые любят собираться у стен. Дома стоят так тесно, что с балкона можно передать соседке солонку. Углы зданий украшены горгульями — и они смотрят на прохожих так, будто знают то, что мы не смеем даже прошептать.И самое смешное — технологический прогресс добрался и до нас. Пять вышек сотовой связи. Всего пять. Но если взглянуть на город с высоты птичьего полета (или, скажем, с холма Мёртвого Дубравника), эти вышки выстраиваются в отчетливую фигуру. Звезда. Не пятиконечная — с шестью лучами, переплетенными в сложный узор. В школе на уроках истории нам говорили, что это пентограмма — древний символ защиты. Но от чего нас защищают эти вышки? Или что они удерживают внутри?

Мне нравится наш город. Со всеми его странностями. Есть в этом какая-то честность, что ли. Альмовен не притворяется тем, чем не является. Он мрачный, он сырой, он пахнет старым камнем и мокрой листвой — и именно это делает его настоящим.Но есть вещи, которые я замечала с детства и которые никто не объясняНапример, собак. У нас нет ни одной. Я абсолютно серьезно. Никто из жителей никогда не выгуливал пса, нигде не слышно лая, на заборах не висят таблички «Осторожно, злая собака». Будто их вычеркнули из самой идеи нашего города. А вот кошки — везде. Они сидят на подоконниках, греются на крышах, бесшумно перебегают дорогу в сумерках. И знаете, какая у них масть? Черная. Подавляющее большинство.

Я пересчитала как-то за месяц — из тридцати четырех встреченных котов тридцать два были черными, как ночь без луны. Местные говорят, что это к удаче. Но я не думаю, что удача любит темноту настолько сильно.

Мой кот — исключение. Его подарили мне на шестой день рождения. Крошечный комочек, который в первый раз открыл глаза и посмотрел на меня. Он был альбиносом — белая, почти прозрачная шерсть, розовая кожа на подушечках лап и глаза цвета бледного неба. Я назвала его Люкс. Свет на латыни. Потому что в самые мрачные дни, когда я просыпалась в слезах от очередного кошмара, он приходил и ложился мне на грудь. Его урчание звучало как тихое заклинание. Он прогонял тьму, которая цеплялась за меня липкими пальцами. Я верила, что Люкс — мой талисман. Я верила, что с ним мне ничего не грозит.

Но кошмары, в отличие от котов, не проходят.

Я помню свой первый сон так, будто он случился вчера.

Мне было четыре года. Я заснула в своей розовой комнате, пахнущей плюшевыми мишками и мамиными духами. А проснулась — в коридоре. Длинном, бесконечном, с низким потолком, который давил на плечи. Стены из старого серого камня, покрытого липкой плесенью. Кое-где камни выпали, оставив черные дыры, из которых тянуло сквозняком. Я не могла пошевелиться. Вместо ног — свинцовая тяжесть. Но я слышала. И чувствовала.

Запах. Мой самый ненавистный запах — сырость. Не та, что бывает в подвале после дождя. Нет. Это была сырость мертвая. Каменная, холодная, вечная. Она просачивалась в легкие, и я задыхалась, не в силах закричать.

А еще был звук. Словно кто-то волочил тяжелую цепь по полу. Медленно. С остановками. Будто прислушивался.

Я просыпалась в крике. С мокрой подушкой и чувством, что кто-то только что стоял надо мной. Родители прибегали мгновенно — в шелковых халатах, с растрепанными волосами. Они гладили меня по голове, пили валерьянку и говорили, что это просто детские страхи, что я перерасту.

Не переросла.

За эти годы я сменила больше психологов, чем платьев. Все они

задавали одни и те же вопросы: "Что ты видишь?", "Что чувствуешь?", "Было ли в твоей жизни что-то травматичное?" Я честно им отвечала: ничего не было. У меня идеальная семья. Любящие родители. Уютный дом. Красивая жизнь. Меня кормили, одевали, водили в лучшие школы, покупали книги и давали столько свободы, сколько возможно дать девушке в таком старом городе. И тем не менее каждую ночь я возвращалась в каменный коридор.

Они пытались гипнозом. Трансом. Даже экстрасенсов приглашали — тайком от отца, разумеется. Те кивали на "родовое проклятие", "сглаз" или "открытый портал". Мама платила и просила их уйти. Мы больше никогда не говорили об этом.

Но я знала правду. Коридоры во сне были реальны. Я чувствовала их на вкус, на ощупь. И самое страшное — иногда мне казалось, что кто-то ждет меня в конце. Кто-то, кто знает мое имя и зовет, но я не хочу отвечать.

Мне девятнадцать. И если бы не моя внешность, я была бы самой обычной девушкой в Альмовене.

Я высокая — рост метр семьдесят три, и в моем возрасте это делает меня выше большинства парней в городе. У меня миловидное лицо: точеный нос, высокие скулы, губы, которые мама называла "вишневыми", несмотря на бледность кожи. Волосы — моя гордость и моя беда. Пепельные, почти белые, как у старух, но живые и шелковистые. Они доставали мне до колен. Я отращивала их с двенадцати лет, и теперь это была тяжелая, красивая грива, которую я заплетала то в две длинные косы, то в высокий хвост, чтобы не мешались.

Но главное — глаза. Малиново-сиреневые, с фиолетовым отливом, будто в них разбавили чернила и кровь. Врачи разводили руками: "Приближенная степень альбинизма, редкий генетический сбой, не волнуйтесь, девочка видит нормально". Только вот люди боялись. В детстве дети из школы перешептывались за моей спиной: "ведьма", "подкидыш", "проклятая". Мне было больно, но я научилась улыбаться в ответ. Красивая улыбка обезоруживает гораздо лучше грубости.

В нашем городке даже ходили слухи, что меня подменили в роддоме. Что у таких бледных волос и фиолетовых глаз не могут быть родители с каштановыми шевелюрами и карими зрачками. Но я точно знаю, что я их дочь.

Во-первых, у нас с мамой одинаковые родинки — аккуратные полумесяцы на левых ключицах. Совпадают до миллиметра. Я проверяла. Во-вторых, я унаследовала папин ум. Он математик, преподает в университете соседнего города, и я всегда легко щелкала задачи, от которых взрослые морщили лбы.

А в-третьих... я не чувствую боли. Никакой.

Отец говорил, что это фамильная особенность по его линии. Мужчины в их роду не ощущали физической боли — ни от порезов, ни от ожогов, ни от переломов. Очень полезное свойство для средневековых воинов, как он шутил. Но я единственная девочка, которая унаследовала эту черту. Когда я упала с велосипеда в восемь лет и рассекла колено до кости, я не заплакала. Я просто смотрела, как течет кровь, и думала: "Надо же, как странно". Врачи тогда побледнели. Родители запретили мне когда-либо рассказывать об этом посторонним. Семейный секрет, сказали они.

Так что да, я красивая, умная, не чувствую боли и вижу сны про темные коридоры. Как вам такой набор для обычной девятнадцатилетней девушки из средневекового города с вышками в форме пентограммы?

Сегодня я проснулась особенно рано.

В окно уже сочился молочный рассвет. Люкс спал у меня на подушке, свернувшись белым клубком. Я провела пальцем по его уху — он дернул лапой, но не проснулся. На тумбочке лежал раскрытый блокнот, на котором я нацарапала что-то ночью, просыпаясь от очередного сна. Строки дрожали: "Он придет не из коридора. Он уже здесь. Ищи ключ на дне. Не смотри в глаза".

Я перечитала это трижды, и по спине пробежал холод. Я не помнила, как писала. Вообще. Но почерк был мой.

А внизу, из кухни, уже доносился запах свежих булочек и мамин голос, напевающий старую балладу. Наш город, наш дом, моя жизнь — всё на своих местах. Но внутри меня медленно, но верно росло чувство, что очень скоро всё это рухнет.

Люкс открыл один глаз. Молочный, ясный. И мяукнул.

Я улыбнулась. Но улыбка вышла грустной.

— Знаешь, Люкс, — прошептала я, — мне кажется, что в этой жизни я просто жду. И сама не знаю чего. Или кого.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.