Девушка полночи

Он свернул с шоссе. Дальше они ехали по узкой асфальтированной дороге, вдоль трамвайных путей и как раз обгоняли «восьмерку». С другой стороны тянулся лесной массив.

– Я знаю, на какой пляж ты меня везешь, – объявила она. – На Стоги. Это наш пляж.

– Ваш?

– Там познакомились наши родители. Видимо, Пшемек тебе показал. А романтическую историю не рассказал?

Впервые он увидел на ее лице искреннюю улыбку.

– Отец вынырнул из воды, а мама в него влюбилась. Эта любовь породила семерых детей: я, Пшемек, Арик и четыре сестры.

– Мы нашим детям будем рассказывать то же самое, только наоборот. Ты вынырнула, а я… – Он смущенно улыбнулся. – Ты же видела меня тогда, правда? Неделю назад. В душе.

Растерянность придавала ей очарования.

– Я не хочу детей.

– Я тоже, – уверил он ее. Возможность иметь детей была для него сейчас намного более абстрактной, чем возможность смерти.

– Я знаю, чего ты хочешь. – Она взглянула на него. Мартин почувствовал, что краснеет. – И не встречай меня больше у школы.

– Я и не приходил. – Он зло стиснул зубы. Сегодня ночью он устроит братику темную… Только вот он никак не мог сообразить, когда и как Войтек мог узнать о Монике. Пшемек не должен был проболтаться.

– Мне пора, – заявила она.

Он добавил газу. Двигатель зарычал сильнее.

– Останови! – Она не повысила голос, но в одном ее слове была такая сила, что Мартин немедленно выполнил команду и с трудом, но остановился. Пришлось резко свернуть на лесную дорогу. Машина заглохла. Они сидели на окраине леса.

– Осталось всего несколько минут пути, – попытался он убедить ее, но сдался.

Она была права. Ему хотелось переспать с ней. Это было первое, о чем он подумал, проснувшись сегодня утром. Но сейчас все изменилось. Она была здесь и очень ему нравилась. Ему импонировали ее пассивная сила и спокойствие. Мартин хотел, чтобы она стала его девушкой. Навсегда. Однако он понимал, что не сможет признаться ей в этом. Как же по-дурацки все вышло. Он увидел ее пару дней назад, а сегодня хочет встречаться с ней. Наконец он кое-как выдавил:

– Я не сделаю тебе ничего плохого.

Моника усмехнулась и стала смотреть куда-то вперед. Ее лицо было идеальным, кукольным. Слегка приоткрытые губы, ресницы без капли туши. Он повернул ключ в замке зажигания. Двигатель равномерно заурчал, его ритм прибавлял Мартину смелости. Он начал разворачиваться, когда на встречной полосе появилась фура. Водитель фуры громко сигналил, так как ехал с очень большой скоростью. Мартин в последнюю секунду успел рвануть назад. Ненадолго им овладел ужас. В голове пронеслись картинки того, что могло бы случиться. Моника, видимо, почувствовала то же, как-то обмякла и стала смотреть на него немного по-другому.

– Я не боюсь, – произнесла она. – Никого и ничего.

Они сидели молча. Мартин подумал, что с большим удовольствием покурил бы сейчас травки, но не решился скручивать при Монике косяк.

– Ты отвезешь меня или мне добираться автостопом? – сурово спросила она, но не вышла из машины.

– Сейчас поедем. Дай мне минуту.

Девушка отвернулась к окну и еще больше сжалась.

– Минута прошла, – вскоре объявила она, продолжая любоваться лесом, потом покрутила головой и тихо рассмеялась. – Ты все-таки странный.

Мартин и сам не понял, почему он тогда сделал это. Если бы они уехали оттуда, ничего бы не случилось. Все было бы по-другому. Не только его собственная жизнь, но и жизни множества других людей сложились бы совершенно иначе. Но в тот момент он думал только о том, что нельзя не воспользоваться представившимся случаем. Слон был прав. Парень любил жизнь и не страдал отсутствием аппетита. Сейчас он сидел в супертачке, было тепло и уютно, а Моника – совсем рядом. Сначала он дотронулся до ее безымянного пальца. Несмотря на то что она никак не отреагировала, он продолжал ощупывать ее пальцы, в конце концов сжал руку. Кисть Моники была узкой и длинной.

– Моему отцу не нравится, что Пшемек общается с тобой, – сказала она тихо, но руку не высвободила.

Мартин сморщил лоб, ожидая продолжения.

– Он говорит, что ты наркоман и сын преступника. Ты знал?

Моника наклонила голову, как бы проверяя, сможет ли его спровоцировать. В ответ Мартин поцеловал ее. Он был уверен, что она девственница и ранее никогда не делала этого. Ему нравилась идея быть первым. Он нежно коснулся языком ее сжатых губ и не сделал ничего больше. Она на секунду прикрыла глаза. Мартин поднял руку, чтобы коснуться ее щеки, но Моника отвернула голову.

– Родители будут искать меня. – Только сейчас она освободила руку.

– Я никакой не наркоман и, тем более, не преступник, – заверил он. – Я сделаю все, чтобы твой отец изменил мнение, и только тогда мы договоримся о встрече. А сейчас я отвезу тебя домой. Ты встретишься со мной еще?

– Отец мне не позволит. – Моника покачала головой. – Он сказал, что о свиданиях мы поговорим после моего восемнадцатилетия.

– Я подожду, – объявил Мартин торжественно. – Если ты не будешь со мной, то никакие другие мне не нужны.

– Дурак, – рассмеялась она.

По радио передавали «Шелк» «Роз Европы»[3].

– Обожаю эту песню, – прошептала Моника.

– Теперь она у меня всегда будет ассоциироваться с тобой, – произнес Мартин с нежностью.

Внезапно раздался резкий стук в стекло. За окном стоял полицейский. Мартин быстро открыл окно и удивленно оглянулся. Он не слышал подъезжающей полицейской машины.

– Старший сержант Роберт Духновский, двадцать второй участок, – представился полицейский, отдавая честь. – Предъявите, пожалуйста, водительское удостоверение и техпаспорт.

Мартин вынул из бардачка документы в пластиковой обложке.

– А права?

– Собственно говоря… – начал было он, но в голове была пустота. Спиной он чувствовал укоризненный взгляд Моники. Полицейский бесил его. Нашел время проверять документы. Мартин протянул ему удостоверение учащегося. – Дядя одолжил мне эту машину, – сказал он гордо.

– Дядя? – По губам полицейского пробежала усмешка. Он взглянул на техпаспорт. Автомобиль принадлежит некому Арнольду Мейснеру из Берна. – Это он – твой дядя?

– Мой дядя, Ежи Поплавский, сказал в случае чего вызвать вашего коллегу, пана Блавицкого, или просто Буля, – продолжал Мартин, чувствуя себя идиотом.

Человек в форме уставился на Мартина еще подозрительнее. У Мартина от волнения вспыхнула огнем кожа под коленями. Он не проверил, что за документы вручил ему дядюшка. Что ж это такое?

– Дай мне и твое удостоверение, – обратился он к Монике. Девушка натянула пониже короткую юбку и вынула документ из пенала.

– Родители знают, где ты сейчас?

Моника замялась, потом слегка покачала головой.

– Никуда не уходи. А ты пойдешь со мной, – сказал он Мартину.

Мартин вышел из машины. Он был рад, что Моника не будет свидетелем его унижения.

В полицейской машине сидел второй сотрудник в форме, явно изнывающий от скуки. Он был званием повыше. На его погонах виднелась звездочка, а не сержантские полоски. При виде Мартина он слегка оживился.

– Паспорт уже есть? – спросил он, смеясь.

Мартин покачал головой.

– Но я совершеннолетний.

– Ну, тогда есть небольшая проблема, мой мальчик. Сейчас мы проверим, не числится ли машина в угоне. Если окажется, что да, – не выйдешь из-за решетки до тридцатилетия. Пионерлагеря для несовершеннолетних уже не для тебя.

Мартин почувствовал, как по спине его стекает капля пота. Он уже представлял себе взбешенного отца и рыдающую мать. Опять он доставляет родителям лишние неприятности. Почему с Войтеком не случается ничего подобного? Его глаза опасно увлажнились, но он, хоть и с трудом, поборол себя.

– Дядя сказал, что сегодня мне можно ездить на этой машине. Он должен был все решить. Я всего лишь ехал с подругой на пляж. Ежи Поплавский. Это мой дядя, – повторил он, но не закончил, потому что слезы уже предательски плыли по его лицу. Он был ужасно зол на себя. Разрыдался, как баба.

Стражи порядка и на этот раз не отреагировали на фамилию Слона. Они передали по рации регистрационные номера и молча записывали данные в своих блокнотах. Мартину казалось, что все это тянется слишком долго.

– Не могли бы вы связаться с заместителем начальника Блавицким? – Мартин все еще пытался не всхлипывать, но они игнорировали его. Сейчас они сидели без движения и вслушивались в сообщения по рации. Духновский вынул сигарету, но высший по званию сделал запрещающий знак рукой.

– Смердит тут, как в сортире, – резко поморщил он нос.

Духновский обреченно вышел из машины.

– Ты совершеннолетний, поэтому отвечать будешь как взрослый, – сказал скучающий полицейский начальник, когда они остались одни. – Посидишь в СИЗО, заведем дело. Нужно будет вызвать родителей той мелкой, а пока поместить ее в приемник-распределитель. Если ты что-то с ней сделал, добавится еще одна статья.

– Ничего не было, – прошептал Мартин.

– Я увидел достаточно! – крикнул из-за окна Духновский.

– Да ладно, Дух, обычные обжимания. Ты ведь тоже был когда-то молодым. А ноги все-таки классные у этой лани. – Тот второй, повыше чином, встал на защиту Мартина.

Парень посмотрел на него с надеждой. Духновский промолчал. Он выкурил сигарету до самого фильтра, открыл дверь со стороны Мартина, желая обратить на себя внимание.

– Вылезай, – бросил он. – Если это тачка Слона, может, и призы какие-нибудь будут.

Мартин смотрел на него, ничего не понимая.

– Давай, давай. Не изображай идиота. – Полицейский грубо толкнул его.

Мартин чуть не упал от неожиданности.

Моника сидела на своем месте. Когда они проходили мимо нее, она следила за ними взглядом полным ужаса. Мартин не знал, как открывается багажник. Полицейскому пришлось помочь ему. Парень облегченно вздохнул, когда оказалось, что багажник пуст. Духновский не спеша, с дотошностью часового мастера проверял огнетушитель, аварийный знак. Открыл аптечку, оглядел ее содержимое. Велел поднять коврик, вынуть запаску. Мартин подумал, что полицейский тянет время, но не знал, как предложить взятку. Вдруг в углублении для запасного колеса Духновский что-то нашел.

– Открой, – вручил он Мартину помятый конверт.

Тот выполнил приказ. Внутри был пакетик с белым порошком. Сержант швырнул парня на капот, надел на него наручники и отвел в полицейскую машину.

– Вызываем подмогу. Запрещенные вещества. Надо еще разобраться с мелкой, – бросил он скучающему коллеге. А Мартину: – Ну и дела, да, Старонь? Папочке придется слать посылки на зону. Вся жизнь впереди, а ты лезешь в дерьмо из-за Слона.

Пока полицейские заполняли документы в ожидании патруля, который должен был заняться эвакуацией «ламборгини», в лесополосу со стороны пляжа въехала черная БМВ. Из машины вышли двое крепких мужчин в плотно сидящих кожаных куртках и одинаковых черных трикотажных шапках. Водитель остался в машине, двигатель мерно шумел. Лица водителя не было видно из-за тонированных стекол. В одном из приближающихся Мартин узнал Буля. Вздох облегчения. Он спасен. Блавицкий подошел к патрулю, показал полицейский жетон.

– Капитан Павел Блавицкий, оперативный отдел, Гданьск-Центр. Мы забираем молодца, он наш. Так же как и тачка, – объявил он и, не дожидаясь ответа, подошел к полицейской машине, дернул дверь, вытащил Мартина за руку.

Тут Духновский преградил ему путь.

– Что значит – ваш? Левая тачка, запрещенные вещества, пацан без паспорта, прав и документов на машину. Еще и похищение малолетней. Не говоря уже о сексуальных домогательствах.

Буль громко рассмеялся, услышав все это. Другой оперативник, уменьшенная копия Буля, с пренебрежением сплюнул на землю. В это же самое время по рации ответили, что автомобиль не фигурирует в списке разыскиваемых. Документы в процессе оформления. Владелец – Яцек Вальдемар, город Вжешч, улица Халлера, дом 3, квартира 2.

– Слышал, Дух? Тачка чистая. – Буль упер руки в бока. – Сними с ребенка браслеты.

Духновский кипел от злости.

– Мы с тобой в одном дерьме не полоскались. Пока я для тебя – пан Духновский.

– Сними наручники, Дух, – повторил Буль. – И лучше заткнись, не усугубляй ситуацию. Или, может, желаешь переквалифицироваться в кладовщики?

Духновский не испугался угрозы.

– Садись, – приказал он Мартину, а Булю рявкнул: – У себя можешь делать что хочешь, а здесь моя территория. Вали отсюда.

– Слушай, этот гном тебе тут приказывает, – рассмеялся напарник.

Буль взбесился, под носом проступила капля пота.

– Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь. Это пацан Слона.

– Иди отсюда, я сказал, – Духновский прищурился, – да хоть самого Господа Бога. Скажи спасибо, что я не записываю этот разговор.

– Считай, что больше не работаешь в конторе, – пригрозил Блавицкий, после чего повернулся к напарнику, который потянулся к кобуре: – Майами, берем его!

Из полицейской машины вылез второй, скучавший до сих пор патрульный, который услужливо извинился перед Булем и его напарником.

– Мы все решим. Я главный в этой патрульной бригаде. – Он откашлялся и продолжил: – Ребята, вы нас тоже поймите. Мы торчим здесь из-за пацана уже больше двух часов, был сигнал в центральную базу. Нам нужна отмазка, что не ходили в это время по бабам.

Он театрально рассмеялся.

– Сколько? – бросил Буль.

Начальник патруля отошел немного в сторону, потянув за собой Духновского. Двое в черном слышали, как он уговаривал подчиненного не нарываться и немедленно отпустить пацана.

– Не о чем спорить, Конрад. Я напишу рапорт начальнику, – упирался Духновский.

– Делай, как считаешь нужным, – спокойно ответил начальник патруля. – Но знай, что рискуешь своей задницей, это во-первых. А во-вторых, вся эта бумажная канитель займет немало времени. Если тебе захотелось в герои – то давай-ка сам, без меня. Мечтаешь стать сторожем – иди, если примут еще. Или все-таки хоть одна извилина осталась в твоей башке? Предлагаю по два лимона[4] на брата. Устроит?

– Отвали. – Духновский повернулся спиной к товарищу, но ясно было, что он дал себя уговорить.

Повеселевший Буль закурил, оперся о капот полицейской машины и записал в блокнот ее номер, после чего дал знак водителю БМВ. Из машины вышел Вальдемар. Несмотря на дрянную погоду, на нем был голубой костюм в тонкую полоску и кашемировое пальто. Он двинулся к своей машине, посмотрел на сидящую внутри девушку. Моника удивленно взглянула на него и слегка отодвинулась.

– Привет, принцесса! – Он занял водительское место. Потом повернулся и с издевкой улыбнулся Староню.

Тут до Мартина дошло, что все это подстава. Куда бы он ни поехал, его все равно бы взяли. Роль полиции была в том, чтобы найти подброшенные наркотики и тем самым впутать Мартина в серьезные неприятности. То, что он выехал за город, только ухудшило ситуацию. Однако его явно хотели спасти от этих самых серьезных неприятностей. Может, они устроили это все без разрешения Слона? Мартин был уверен, что дядюшка не даст его в обиду. В его венах текла кровь Поплавских, его кровь. Все просто: сейчас ему помогут, и он будет должен им до конца жизни. Потом начнут помыкать им, как собакой. Придется плясать под их дудку. Он порылся в карманах, где-то точно еще были доллары, которые дал ему дядюшка. План созрел в одну секунду. Мартин вышел из машины, подошел к препирающимся стражам порядка и молча протянул им свернутые рулоном деньги. Те остолбенели от удивления. Даже Буль с компаньоном не решались открыть рот.

– Это все, что есть, – сказал он уже без тени страха. – Достаточно?

Начальник патруля схватил наличные и сунул в карман, не считая. Подошел к Булю, вернул документы.

– Забирайте тачку. Всего хорошего, капитан Блавицкий. – Отдал честь, снял с Мартина наручники. Сунул ему в руку ученические билеты, его и Моники. Бумажку с записями порвал и сунул в карман.

– Правильное решение, коллега. – Буль угостил его сигаретой. Полицейский взял одну, но не прикурил. Но когда напарник Буля протянул ему зажженную зажигалку, он показательно затянулся пару раз, а потом просто держал недокуренную сигарету в руке. – А как, собственно, ваша фамилия? – спросил Блавицкий с полуулыбкой на губах. Казалось, ситуация его забавляла. – Я не расслышал.

– Конрад Валигура.

– Я буду наблюдать за вами, прапорщик Валигура. Мало кто мечтает провести всю свою жизнь, патрулируя окрестности. До встречи.

Буль потянул Мартина за собой и, когда они проходили мимо оранжевой «ламборгини», сильно сдавил ему плечо, не позволяя повернуться в ту сторону. Буль ослабил хватку, только когда они приблизились к черной БМВ.

– Если бы не я, то твоя сытая жизнь закончилась бы уже сегодня, Старонь. Надеюсь, ты понимаешь, насколько ты должен быть мне благодарен?

Мартин не ответил. Он смотрел на полицейских. Тот, что взял взятку, уже садился в машину. Духновский по-прежнему стоял прямо и следил за удаляющимся взглядом правителя, только что объявившего войну. Первая битва проиграна, но все еще может измениться. Мартин чувствовал, что с ним еще будут проблемы. Этот человек не забывает обид.

Тем не менее сейчас его заботило совсем другое. Его девушка сидит в машине с бандитом, а он ничего не может сделать, чтобы защитить ее. Он видел, как оранжевая «ламборгини» буксует в грязи и трогается. Моника испуганно смотрела на него. До сих пор, видимо, она верила, что Мартин как-то все решит, спасет ее, но надежда испарилась. Буль сунул его в машину, наклоняя ему голову, как преступнику. Рядом сидел Вой тек. На голове его были наушники от плеера, он переключал портативную радиостанцию на полицейский канал. Вскоре они услышали сообщение о том, что патруль вернулся на базу.

– Вуйтик, не сбегаешь за хлебом? Полбуханки. – Они услышали искаженный голос Валигуры. – Есть охота.

Буль рассмеялся:

– Честно заработали, пусть теперь отдохнут. Чувствую, на поллитре дело не закончится. Ты, Старонь, перестарался. Одной купюры бы хватило. – Он указал на близнеца: – Поблагодари брательника. Если бы не он, обязательно остался бы след в бумагах и вытащить тебя было бы сложно. Я приехал в последнюю секунду.

Войтек поднял руку, давая понять, что не нужно ничего говорить, они с Мартином сами рассчитаются.

– Вот же немой, святые угодники, – взорвался смехом Буль. – За все время сказал слова три, не больше.

Войтек раскраснелся, как будто услышал комплимент.

– А она? – выдавил Мартин.

– Вальдемар займется твоей цыпой, – успокоил его Буль. – Ни один волосок не упадет с ее головы. Будем надеяться, во всяком случае. Главное, что тачка цела и вернулась к хозяину.

Они тронулись. Мартин смотрел на удаляющийся спортивный автомобиль. Не похоже было, чтобы он разворачивался в сторону шоссе. Вскоре он превратился в оранжевое пятнышко на фоне зелени леса.

– Скажи спасибо, что девка ему понравилась. Это его немного задобрит. Он уже собирался сделать из твоей задницы осень Средневековья. Подфартило тебе, фраер. В рубашке родился. – Он повернулся и бросил Мартину на колени пакетик с белым порошком. Тот самый, который ему подбросили. – Супертовар, только появился на рынке. Слон расплачется от радости, когда узнает, какой ты герой. Конечно, я промолчу о некоторых подробностях.

Войтек схватил пакетик первым и сунул его в карман.

– Сначала деньги, потом товар, – буркнул он.

Буль взглянул на братьев и тяжело вздохнул.

– О, смотрите-ка, голос есть, оказывается! Блин, за что мне это? Нашли няньку! – После чего он потерял интерес к братьям и обратился к напарнику: – Слушай, Майами, я был вчера в прокуратуре и заодно посмотрел на противопаводковый вал в порту. Там открылся вдруг старый канал, не обозначенный ни на одной карте. Земля провалилась, и вода из Мотлавы пошла в этот канал, а вышла на верхушке вала в Теплеве, знаешь, там, где дачный поселок. Ну и на одном участке пол-огорода накрылось медным тазом. Прибежала хозяйка, когда мы это все там огораживали, и спрашивает, много ли земли пропало. А кто-то из наших сказал: «Будете платить половину налога за недвижимость».

Майами взорвался смехом. Пока они веселились, Войтек нагнулся к брату:

– Ты должен мне двести пятьдесят баксов. Дядюшка половину дал мне, а ты, как всегда, неудачно вложился. Плюс проценты, братишка.