Хыка

Несколько лет назад мы всей семьёй переехали жить за город. "Туда, где воздух чище и речка за домом", – говорила моя мама.

Речка имелась, но не совсем за домом, а за через три улицы. И речка эта выдавала в июне столько комаров, что выйти из дома утром или вечером просто было невозможно. Как только человек появлялся на улице, дивизия кровососов тут же атаковала свою жертву. И ни размахивание руками, ни спреи от комаров, не помогали их отпугнуть. Несколько раз я, конечно, совершил вылазку в тыл врага, мне тогда нужно было собрать слизняков рано утром, чтобы устроить забег по прямой. Но, как оказалось, это была плохая идея. Слизняки расползались по самодельным дорожкам в разные стороны, а я был награжден десятком комариных укусов, которые мама прижигала потом зеленкой. Даже вечером, вооружившись водным пистолетом и надев длинные штаны с кофтой, чтобы отправиться на поиски светлячков, я опять-таки был искусан и раскрашен зеленой жидкостью. Поэтому появляться в шортах и майке можно было только днем, и длилось это с начала и до самого конца июня. А потом начиналась мошкара. И от неё не спасало ни солнце, ни одежда. Особо опытные соседи покупали противомоскитные костюмы, чтобы в любое время работать на улице. И из-за этого они были похожи на людей, покоряющие просторы космоса, так как этот костюм начинался от самой макушки и покрывал полностью всё тело. Даже походка у них менялась, становилась более медленной и плавной. Будто ходили они не по огороду, а по Луне. Так как видимость окружающего мира в этом костюме сильно портилась.

Зато в июле начиналась благодать. Можно было ездить на речку с соседскими мальчишками, и выходить на улицу в одних шортах, подставлять летнему солнцу девятилетнюю мордашку. В ответ солнечные лучи награждали мой нос и щеки редкими веснушками. Как говорит моя мама – " Солнышком целованный". После её слов, я потом всегда поднимал голову вверх, сильно щурился и улыбался, смотря через тёмное стёклышко на солнце.

"Ладно уж, пусть целует", – думал я про себя.

Дорога на речку лежала мимо странного старого дома. В котором жили три совершенно разные кошки и старушка, которая, как говорит мой папа, – " Совершенно не умеет одеваться по погоде ". Даже если на улице стоит жаркая пора, эта старушка всё равно сидит на улице в тёплой кофте, прижимая к себе всех трёх кошек.

Её дом сильно выделяется на фоне всех остальных, и скорее похож на сказочную избу, со скрипучими дверями и заросшей мхом крышей. И очень смахивает то ли на домик лесника, то ли Бабы-Яги, на чердаке которого по легенде сельских пацанов жил Хыка – мелкая нечисть, появляющаяся только по ночам.

Обычно старушка сидела на ступеньках своего домика и сильно щурила глаза, если мимо пробегали или проезжали дети на велосипедах.

Между ребятней всегда ходили страшные истории про этот дом и его хозяйку. Особенно ужасной была легенда про пропавших детей, когда один мальчик зашёл за калитку этого страшного дома, чтобы погладить кошку, но так и не вернулся. И больше его никто не видел. Даже ходили слухи, что именно кошки заманивают туда детей. Маленькие мальчики и девочки, не справившись со своим любопытством, поднимались на чердак, где их и поджидал Хыка.

Наслушавшись страшных рассказов, я всегда старался как можно быстрее проехать мимо этого домика, даже не смотря в его сторону. Как-то раз так разогнался, что подлетел на кочке и пропахал носом полметра, тормозя коленками и локтями. До дома шёл горько рыдая. Было, конечно, больно, но обидно было на много больше, так как переднее колесо теперь было не в форме круга, а цифрой восемь. И как это недоразумение чинить, а точнее кто будет это делать – неизвестно. Папа сразу сказал, что выпрямить не получится и придётся ехать в город за новым колесом. А пока я либо пешеход, либо пассажир на багажнике велосипеда у соседских ребят. Даже путь до магазина за хлебом, куда меня посылали практически каждое утро, был на много длиннее и скучнее.

Проходя мимо страшного дома, я заметил ещё одну странность – на забор были надеты большие стеклянные банки и чугунки. "Может это ритуал такой?" – выдал мой детский мозг. Это уже потом, принеся домой, как обычно, обгрызанную буханку белого хлеба и рассказав про увиденное, мама объяснила, что банки просто сохли после мытья. И ничего в этом страшного или странного нет.

Новое колесо папа привёз через неделю, как оказалось в наличии таких не было, и пришлось ждать под заказ. Зато потом мы вместе его меняли, как самые настоящие автомеханики. И как самый настоящий автомеханик, папа каждый раз ругался не понятными словами, пока на крыльце дома не появлялась мама, которая грозно смотрела в его сторону. В тот день я так и не узнал, что значит "ёкарный бабай". Но, точно ничего хорошего.

Лучше гонок на велосипеде, может быть только футбол, разжигание костра и ловля майских жуков веников. Костры жечь запретили, так как лето стояло жаркое и сухое, а сезон майских жуков прошёл. Значит остался футбол. Поля у нас, конечно, не было, поэтому играли в проулках, или у соседних домов. Но, не долго. Обычно в середине первого матча, на улицу выбегал хозяин дома и прогонял нас подальше от его окон, в которые могу попасть мяч перепутав с воротами.

 В тот раз у нас был суперматч. Играли командами три на три, а так как Ванька, который должен был быть судьёй подхватил где-то вшей и сидел второй день дома, то пришлось взять в судьи его младшую сестру, которая совершенно ничего не понимала в футболе. Посадив Машку на судейский стул и вручив ей желто-красные карточки, Колька свистнул и обозначил начало игры. Мяч летал по проулку, как пули в степи. Один раз даже попали Мишке в лоб. Пришлось кричать нашему судье в юбке, чтобы показала красную карточку. Убедившись, что Мишка твёрдо стоит на ногах, а шишка не выросла до размера спичечного коробка, игра продолжилась. Нужно было бить пенальти. Эту часть игры доверили мне. Разбежавшись и как следует засадив по мячу, он со свистом перемахнул через забор страшного дома. Половина пацанов тут же разбежались кто куда. Остался только я, Мишка с шишкой и хозяин мяча Артём. Машка то же кинулась на утек с другими мальчишками. И было у нас не гласное правило, кто мяч запульнул, тот и достает. Так, в том году Артёму пришлось лезть в крапиву, когда он отбил мяч для лапты в огромные кусты этой жгучей травы. Делать было нечего, нужно идти за мячом. Оглядевши полностью заросший двор, мяч нашёлся у старого колодца. Оставалось только прошмыгнуть в калитку, пройти мимо дремавших кошек, обойти несколько яблонь, миновать кусты малины и схватить быстро мяч. Друзья вздохнули и поддерживающе похлопали по плечу.

Подойдя к скрипучей калитке, нужно было оценить ситуацию, не идёт ли нам на встречу разъяренная старушка с палкой, и не следит ли за нами из своего окна.

– Всё чисто, – прошептал Мишка.

Сердце колотилось, а вдоль спины ползла холодная капля пота.

"Нужно сделать всё очень быстро. Хоп и я там. Хоп и я уже здесь", – думал я про себя.

Толкнув калитку, я уже бежал за мячом. Кошки, почуяв на своей территории чужака, начали истошно мяукать. Схватив мяч, и погрозив мяукавшим кулаком, я вскользь увидел, что в дверную щель на меня смотрит глаз старушки. То ли мне это от страха показалось, то ли на самом деле за мной следили, но в любом случае выбежав за пределы участка я не мог выговорить и слова.

– Ну ты даёшь Санек! Первый раз вижу, чтобы ты так быстро бегал! – забирая у меня мяч присвистнул Артём.

" Шурааа!!! Шура!!! Давай домой!" – это кричала мама.

Я ненавидел, когда меня называли Шурой. Это же сквозь землю провалится от такого имечка. Помню ещё в городе, возле Универсама у нашего дома, была одна баба Шура, которая торговала семечками. На высоком пьедестале у неё стоял вывернутый мешок жареных семечек и три разных стаканчика. Совсем маленький – самый дешёвый, средний, и большой граненный стакан – самый дорогой. И вот сколько я себя помню эта баба Шура всегда там стояла. В любую погоду, в любое время дня. И постоянно ей докучали то голуби, то воробьи, которые так и норовили схватить немного семечек из её мешка. Баб Шура при этом громко на них шикала и размахивала руками. С тех пор, я и не взлюбил эту форму своего имени. Мама об этом то же знала, но иногда забывалась и весь посёлок слышал, как Шуру зовут домой. Мальчишки по началу смеялись. Но потом как-то привыкли, и перестали обращать внимания на редкие провалы памяти моей мамы, которая в очередной забывала про мою нелюбовь к имени Шура.

Перед сном я всё думал про сегодняшнюю историю с мячом, а точнее про старушку, которая смотрела на меня сквозь дверную щель.

"Почему она не вышла, и не стала меня прогонять? Ну или хотя бы кричать?" – эти мысли не давали мне покоя, пока я совсем не заснул.

Той ночью мне снились кошки. Очень много разных кошек – рыжие, чёрные, белые, разноцветные. И все они за мной бежали, издавая воинственный клич. Я старался бежать всё быстрее и быстрее, но ноги казались ватными, и еле-еле передвигались.

"Шура, у тебя просто сильно развита фантазия. Вот и снятся, то бегающие кошки, то говорящие вороны" – объясняла мой ночной кошмар мама.

Встретив по дороге за хлебом Мишку, я чуть не подавился от смеха. Во лбу, ровно на том месте, где вчера выросла шишка, сияла зелёная звезда. Мама Миши почему-то решила, что этот боевой раскрас и зеленка, помогут скорейшему выздоровлению его лба. Мишка, конечно, был против такой медицины и настаивал на том, чтобы его голову просто забинтовали. Тогда хотя бы его несчастного будут угощать конфетами, встречающиеся на его пути сердобольные старушки. У которых всегда в кармане на такой случай находилась Ириска или какая-нибудь другая шоколадная конфета, немного подтаявшая, но всё равно довольно вкусная. Но, Мишка удостоился только зелёного пятна на лбу.

Папа Миши увлекался астрономией, и имел в своём арсенале пару телескопов и бинокль. Это увлечение и стало главной причиной переезда за город. Его не интересовала речка или свежий воздух, но вот звёзды… звёзды здесь сияли на много ярче, чем в городе. И по ночам их было так много на небе, что если запрокинуть голову и смотреть вверх, то от этого звёздного калейдоскопа может закружится легко голова. Поэтому смотреть на звезды мы любили лёжа, постелив на земле пледы, запрокинув руки под голову. А ещё мы иногда брали у Мишиного папы бинокль. Настоящий, железный и тяжёлый. Для игры в пиратов, конечно, нам бы его никто не дал, но мы смекнули, и пообещали, что будем наблюдать за птицами. Естественно, ни один дятел, и ни одна кукушка не были обнаружены, зато бинокль отлично помог в поисках динозавров, отслеживанию пиратского корабля и в поиске сокровищ.

– Мишка, бинокль сможешь притащить?

– Смогу наверно. А зачем? – заинтересованно спросил Мишка.

– Будем шпионами, – прошептал я.

– Что-то мне подсказывает, что с этим домом нечисто.

– С каким домом? – не сразу понял Мишка.

– Миш, ну ты как здрасти. Тут единственный дом на весь посёлок, с которым точно что-то не так – страшный дом. – уже повысил я голос.

– С тебя бинокль, с меня место и время. Начнём завтра вечером, засядем на абрикосине возле моего дома. Договор?

– Договор, – согласился Мишка и протянул руку, дабы по-мужски скрепить наше соглашение.

Мишка прибыл в назначенное время и место, с гордо висевшим на шее биноклем. Приспособление было нелегким, поэтому ему приходилось совершать некие усилия, чтобы шея не прогнулась вперёд. Выглядело это довольно смешно, так как Мишка чем-то напоминал голубя. Забравшись на большое старое абрикосовое дерево, двое шпионов жестами дали друг другу сигнал, что разговоры закончены и теперь смотрим в оба. Долгое время ничего интересного не происходило, кроме того, что пятая точка затекла, а острые сучки больно впивались в мальчишечьи ноги.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.