Не время для человечности

Не-интерлюдия четвертая. Элвис в космосе

Более всего прочего в сценарном искусстве мне мил момент, когда вещи, казалось бы, друг с другом никак не связанные, вдруг оказываются частями одной головоломки.

В космосе не идет снег. В космосе, вопреки устоявшимся стереотипам, вообще мало интересного: вакуум и мертвые камни. В какой-то его части наверняка происходило что-нибудь любопытное, но эта его часть, судя по всему, была очень далеко от одинокой станции, где работал Адам.

Предназначение этого огромного и древнего сооружения, парящего в пустоте на орбите Нептуна, заключалось в том, чтобы принимать поступающие сигналы, обрабатывать информацию и отправлять в ответ другие сигналы. Если говорить конкретнее, то станция была ключевым элементом системы перерождения, созданной довольно давно (по человеческим меркам) в рамках программы реструктуризации вселенной.

На станции работало восемь человек, и этого было более чем достаточно для поддержания ее в функционирующем состоянии. Но все сооружение было настолько велико, что люди, работавшие в разных его частях, пересекались довольно редко – обычно по предварительному уговору, чтобы удовлетворить потребность в общении, сыграть в карты или вместе выпить. Работникам станции позволялось многое, от них требовалось лишь оперативно устранять неполадки и вообще поддерживать порядок и бесперебойную работу всех систем. По большей части это означало просто не вмешиваться ни во что, в нужный момент дернуть нужный рычаг и каждый день совершать обход своего участка станции.

Сегодня на участке Адама все утро звучала какая-то рождественская песня Элвиса Пресли, а в помещении, служившем кухней, готовился пирог. Станция была оборудована системой искусственной гравитации, но стандартные земные 9.8g эта система не обеспечивала должным образом, и тесто поднималось как сумасшедшее. Я был бы не прочь еще немного рассказать о том, как Адам собирался провести свое шестое Рождество в космосе, но сейчас этот рассказ прервут форс-мажорные обстоятельства в виде жуткого, заполняющего пространство звука сирены. Лампочки, о наличии которых в интерьере Адам даже не подозревал, принялись мигать оранжевым и изображать стробоскоп под барбитуратами. Вслед за сиреной из скрытых динамиков раздался громкий голос, который призывал всех сотрудников станции немедленно собраться в помещении К-109 для прохождения срочного брифинга.

Через несколько минут все были на месте, и на стене вышеупомянутого помещения появилось изображение. Человек на нем объяснил работникам станции, что случилось непредвиденное, и им срочно нужно заблокировать сигнал, который с минуты на минуту поступит в систему. Любой ценой они должны были предотвратить возвращение сигнала обратно. Ничего больше не объясняя, это неожиданно объявившееся начальство кратко рассказало о механизме блокировки сигналов и пропало. Все восемь человек заняли нужные места и замерли в ожидании.

Долго ждать не пришлось, и через минуту-две они увидели в обзорном окне серебристый луч света, очень быстро приближающийся к станции. Еще несколько секунд – и он попал в специальный приемник. Теперь нужно было всего лишь заблокировать его там, не позволив системе обработать информацию в луче и вернуть душу обратно.

Все восемь человек стояли за терминалами и вводили коды доступа для получения функции блокировки.

Все, кроме Адама.

Адам не двигался с места, с удивлением прислушиваясь к тому, что слышал. А слышал он печальную мелодию, источник которой затруднялся определить. Где-то рыдала скрипка, недалеко от нее обреченно звучало пианино, а сквозь музыку раздавался голос – совсем не похожий на пение, вкрадчивый, тихий и властный. Адам не знал, почему, но ему казалось, что голос звучал откуда-то очень издалека – возможно, из другого мира. Не могу с точностью определить, что же голос сказал Адаму, но уже через минуту тот достал из-за пояса табельный пистолет и поочередно расстрелял четверых своих коллег. Он успел бы расправиться еще как минимум с одним, но тот уже тоже был с оружием в руках и открыл по Адаму огонь, и нашему герою пришлось срочно занять укрытие. Теперь он был в положении один против троих. В принципе, шансы были неплохие.

Голос все еще звучал в голове, подсказывая Адаму маневры и действия оставшихся членов экипажа, поэтому им несколько минут не удавалось ни окружить мятежного коллегу, ни застать его врасплох. Зато еще один из них внезапно для себя обнаружил, что подходить слишком близко к защищенному весьма тонким стеклом резервуару с миниатюрными искусственными молниями – плохая идея, когда где-то рядом есть человек, стремящийся тебя убить.

Молнии носились по огромному помещению, иногда попадая в оборудование и выводя его из строя. Одна из них практически полностью вырубила освещение, что сделало летающие под потолком разряды электричества единственным источником света – причем источником не самым лучшим и стабильным. В этот раз форс-мажорные обстоятельства выступили на стороне противников Адама – один из них успел заметить силуэт в двадцати метрах впереди и довольно точно выстрелил три раза. Адам рухнул на пол, стараясь не терять сознание и придумать, как довести начатое до конца. Дуэт скрипки – хотя теперь это была уже скорее виолончель – и пианино звучал все громче, как и голос. Собравшись с силами, Адам начал ползти, бесшумно и незаметно, выбирая для передвижения те моменты, когда молнии не подсвечивали помещение К-109, ставшее танцполом на этой дискотеке смерти.

Ему повезло найти их первым. Оба стояли спиной к нему, но стоит выстрелить в одного – и второй успеет развернуться и убить Адама, прежде чем сам получит пулю. Сделав чудовищное усилие, Адам встал, поднял с пола толстый и острый осколок стекла и одним бесшумным прыжком оказался рядом с одним из оставшихся бедолаг. Еще секунда – и осколок вспорол горло человека, с которым Адам еще несколько дней назад играл в подкидного дурака, обмениваясь шутливыми колкостями об успехах их любимых регбийных клубов в новом сезоне. Стоявший в трех метрах от них начальник станции что-то все же услышал и уже начал было оборачиваться, но Адам успел выпустить в него остаток обоймы.

Переступив через еще слегка подергивающееся тело зарезанного, Адам приблизился к терминалу и, внимательно слушая указания голоса, ввел комбинацию цифр и еще некоторое время работал с системой захвата и перенаправления. Через пару минут он ввел последнюю необходимую команду и подошел к обзорному окну, сквозь которое увидел, как станцию покидает все тот же серебристый луч, сумевший – благодаря его, Адама, пособничеству – вырваться из поля захвата и устремиться туда, откуда он пришел.

Адам не знал точно, как все это устроено, но ему отчего-то казалось, что он только что поучаствовал в воскрешении человека.

Так он и остался стоять – единственный на миллиарды километров в любую сторону человек посреди равнодушного космоса. Звезды светили все так же ярко, но в пространстве чувствовалось напряжение, как будто какая-то невидимая пружина перестает сжиматься и готовится выстрелить.

Не-глава третья

Что может быть сюрреальнее, чем книга о сюжете сна? Или чем сон, в котором ты пишешь книгу?

Под светом мертвой луны стояли три человека и горячо обсуждали судьбу четвертого, сидевшего неподалеку на капоте машины рядом с пятым. Пятый был похож на призрак девушки, четвертый неотрывно смотрел на нее, о чем-то напряженно думая, третий презрительно щурился, глядя на второго и первого, которые даже между собой еще не договорились, а уже собирались заставить его что-то там переписать.

Питер подобрал с земли ноутбук бога и с любопытством принялся читать. Это напоминало подробный сценарий фильма, вот только действие этой картины разворачивалось в реальности, какой ее знал Питер последние несколько часов. Он попробовал написать что-нибудь, и это у него даже получилось, но рядом не появилось подноса с двумя чашками горячего чая, в небе не расцвел салют, и шапки на голове как не было, так и не возникло, так что Питер разочарованно вздохнул и снова посмотрел на слегка светящуюся и слегка прозрачную девушку. Ему надоело думать о ней обезличено, и он набрал в блокноте такую фразу: “Девушку, на которую я смотрел, звали…”

Она слегка улыбнулась, и, чуть наклонившись к Питеру (что заставило его внутренности сжаться и подпрыгнуть куда-то к горлу), закончила предложение. Вот что получилось: “Девушку, на которую я смотрел, звали Мэри-Кейт”.

Питер улыбнулся, как ему показалось, слишком радостно, и ему пришлось прятать улыбку в высоком воротнике зимней куртки. Вдруг на капоте между Мэри-Кейт и Питером появилась чашка. Она была с отколотой ручкой, одна и без подноса, но в ней действительно был чай. И даже вполне горячий. Где-то неподалеку хлопнула петарда. А вот шапка себя не проявила даже в усеченном виде.

Тем временем отношения внутри тройки всемогущих продолжали накаляться. Бог считал, что дьяволу следует расторгнуть подписанный Питером контракт, потому что это слишком – пытать человека столетиями, раз за разом возвращая его к тому, с чего он начинал. Дьявол насмешливо отвечал, что никаких “слишком” для него не существует, и пытка будет продолжаться до тех пор, пока это будет весело. Или пока бог не сумеет провести Питера своим праведным путем. На этом месте сатана не выдержал и расхохотался. Странник полагал, что они оба нарушают законы вселенной, и перерожденца следует освободить от необходимости повторять в каждой жизни одно и то же путем уничтожения его как сущности. Они все спорили, спорили и спорили, время уже перевалило за полночь, но никакого четкого решения пока принято не было.

Предмету их спора все давно надоело. Теперь у него были дела и заботы поважнее и поинтереснее, чем слушать сверхъестественные байки высших существ, так что в какой-то момент времени они с Мэри-Кейт незаметно встали с капота, что-то быстро обсудили и спешно покинули переулок.

Когда триумвират все же сумел прийти к какому-то подобию консенсуса и вернулся к реальности, в реальности они увидели только стоящую на капоте чашку без ручки. Бог подошел и заглянул в нее. Остаток чая на дне уже успел превратиться в желтоватый лед. Странник прикрыл глаза и взглянул на город с высоты птичьего полета, но среди миллионов движущихся и неподвижных, одиноких и скученных, мертвых и живых точек не сумел найти те две, что их сейчас интересовали. Похоже, Питер каким-то образом сумел скрыть себя и призрака от надзора. Странник повернулся к двум другим и недоуменно пожал плечами. Бог нахмурился, достал трубку и впервые за несколько дней закурил. Дьявол лишь слегка усмехнулся каким-то своим мыслям, нервно чертя что-то хвостом на снегу.

А снегопад наконец перестал, поутихли звуки праздника, и вообще ночь стала спокойнее. Людей на улице почти не осталось, кроме немногочисленных бредущих в темноте фигурок, которым, похоже, было некуда вернуться этой ночью.

Две такие фигурки медленно брели вперед, и снег поскрипывал под ногами одной из них – и лишь слегка приминался, когда на него наступала другая. Куда они шли и зачем? Как все это началось и чем все оно закончится? Миллионы вариантов продолжения истории в растерянности парили в воздухе и перемешивались, переплетались. Будущее еще никогда не было так туманно. Но в нем до сих пор было место надежде, а что еще нужно человеку, кроме надежды?

Короткий промежуточный эпилог. Монстр на последней странице

…А бывает такое, что человеческое в человеке умирает. Нет, не в том смысле, что дурны становятся его помыслы и дела, но пропадает в нем жизнь, гаснет огонь. Всегда разные причины это вызывают, но такому человеку больше нет места в жизни, хотя и открываются ему некие, скажем, откровения, однако же у него не остается даже тени желания ими делиться с иными.

В тот самый момент, когда странник пытался найти в городе следы исчезнувшего Питера, дьявол взял все под контроль. Ему не составило труда сломать завесу, которой перерожденец прикрылся от ищущих его внимательных глаз, и хвостатый в один миг оказался за спинами беглецов. Время в который уже раз за ночь остановилось, и дьявол неторопливо обошел Питера и Мэри-Кейт, встав напротив них. Несколько секунд он с любопытством разглядывал девушку, затем попытался коснуться ее, но не сумел. Разочарованный, он перевел взгляд на Питера, и за вуалью седых волос блеснуло что-то вроде торжествующей усмешки. Дьявол протянул когтистую руку и достал из груди проклятого человека что-то небольшое и тускло светящееся в ночи. Когда он разжал кулак, на снег упал сгусток света, который начал стремительно увеличиваться и принимать форму человеческого тела. Дьявол подошел к Питеру вплотную и прошептал ему что-то на ухо. Насколько я сумел разобрать, он сказал вот что:

– Не все так просто, мальчик. Ты рано радуешься. Все, что происходит этой ночью, не имеет никакого значения, потому что ты до сих пор в моей власти, потому что все твои метафоры тебе не помогут, потому что это злой, злой мир, чуждый справедливости. Рождество пройдет, пройдет еще несколько месяцев, пройдут годы, но для тебя ничего не изменится. Каждый раз, когда ты будешь моргать, мимо будут проходить сотни тысяч лет. Блуждающее сердце. Спишь на полу напротив сломанного телевизора. “Не забывай обо мне”. Дети выросли, питомцы умерли. Осталась лишь боль в затылке. Рой свои могилы и пей свой джин. Друзья ушли уже давно, вера мертва. Трава пожухла, усталость и жажда наваливаются, как лавина. Трещина в полу. Вот для чего нужно жить и для чего нужно умирать. Покрытый шрамами, хохочешь в пыльном зале, сидя на троне из черепов. Когда тебя освежуют, путь домой будет все так же бесконечно долог. Мотив фальшивый, слова забыты. Гниешь на солнце и рыдаешь в темноте. Сядь у окна и смотри на птиц, ударься в слезы, когда слова закончатся. Тень от свечи, число, которое нельзя назвать. Тащи на горбу вину и пытайся похоронить боль в забытьи прихода. Тебе некуда, некуда, некуда идти, мальчик. Ты чужой самому себе и всем призракам, в которых ты ищешь свою потерю. Любовь разорвет тебя на части, блуждающее сердце. Так-с или не так-с? Я покажу тебе, что такое отчаяние, и у твоей истории уже не будет счастливого финала.

Дьявол снова улыбнулся и положил Питеру что-то в карман. Затем взял за руку мальчика, в которого превратился сгусток света на земле, и они направились прочь. Время дрожало, а в небе стонал ветер – казалось, ему больно видеть то, что должно было вскоре произойти.

Часть третья. Одиссея продолжается

Номер пятый. Код – 221. Классификация: похищение, реален-нереален, последовательно. Понимание основано на идее о том, что происходит похищение с целью извлечь некое воспоминание. Сначала проводится подготовка к операции, затем действие происходит уже внутри симуляции с ретроактивным воспроизведением недавнего прошлого. Конечность циклов – не определена. Порядок прямой и обратный.