Сказки Освии. Подвиг на троих

Болотная флора, фауна и нечисть

Воздух дрожал от звона комариного племени. Крылатые кровососы донимали, не оставляя попыток добраться до моей молодой крови. Я стояла по колено в мутной воде. Высокие сапоги, перчатки, мокрая одежда и растрепанные волосы придавали мне жалкий и убогий вид.

Рядом со мной ходили еще пятнадцать таких же грязных и несчастных студентов с сочками в руках. Все мы очень устали, хотели уйти с ненавистного болота, отмыться, переодеться в сухое, но впереди было целых три часа практики, и это только на сегодня. Всего оставалось еще три недели, и конца-края этому мокро-комариному кошмару не было видно.

Второй год обучения в академии магии, неизбежно заканчивался тем, что учителя называли «болотной практикой». Они безжалостно отправляли студентов на болото искать важные ингредиенты для зелий. Зрелым и опытным магам не хотелось пополнять запасы, лазя по грязи и подставляя шеи кровопийцам. Вот они и придумали приносить в жертву комарам нас, ссылая на болото под видом учебной практики. Маги надеялись, что мы раздобудем хоть что-нибудь полезное, ну или хотя бы просто не будем мозолить им глаза.

Выбранное учителями болото за многие поколения студентов, совершенно опустело. Студенческими усилиями ему был причинен непоправимый ущерб, в нем давно ничего не водилось, кроме болотниц, которых в этой местности было меньше, чем комаров, но больше, чем хотелось бы. В отличие от нас, болотницы были счастливы. Их не донимали насекомые, за них не бралась болотная грязь, вода стекала, оставляя сухими, чистыми и прекрасными.

Я была уверена, что их способности этим не ограничивались, иначе они не вели бы себя так нагло при целом курсе магов-недоучек, способных в порыве вдохновения или глупости спалить даже болото. Болотницы удобно устраивались на сваленных деревьях, пнях и кочках, плели друг другу косы, и издевательски смеялись каждый раз, когда кто-то из нас падал или проваливался в трясину. Блестящая ткань их платьев, будто случайно, время от времени соскальзывала, чтобы обнажить белые изящные плечики. Они были хороши и знали это. Невысокие, светловолосые, болотницы дразнили своей яркой красотой и всегда выходили сухими из воды в прямом и переносном смысле.

Я в очередной раз зачерпнула мутную воду сачком и потянула его на себя. Сачок зацепился за что-то под водой. Я попробовала высвободить его другой рукой. Ничего не получилось. Тогда я дернула посильней, сачок легко вышел и обрызгал мне лицо грязью. Болотницы захихикали. Я со злостью посмотрела на них. Мое терпение лопнуло. Я бросила сачок в воду, решив, что на сегодня, а скорее всего, навсегда, – с меня хватит, вытерла лицо рукавом и уверенным шагом вышла из воды на твердую землю.

– Ну и правильно, – сказала Ягода, болотница с очень серьезным лицом и большими глазами. – Здесь уже давно ничего не водится.

Говорила она со мной, а сама неотрывно глядела на Берута – аспиранта, который присматривал за нами во время практики. Он засуетился, отступил назад, споткнулся, обрызгав и без того уже мокрую куртку.

– Сгинь, нечисть болотная! – взвизгнул он.

Студенты разом выдохнули. Учебники учили обращаться с болотницами очень осторожно. Их способности были до конца не изучены. Наверняка было известно только то, что они устойчивы к любой магии, могут влюбить в себя и сделать так, что жертва проведет всю жизнь в трясине среди лягушек по собственной воле.

– Ну какая же я нечисть? – рассмеялась Ягода. – Посмотри, какая я чистая. – Она встала и пошла к Беруту легкой поступью, едва касаясь воды. Аспирант занервничал еще больше и попробовал бежать, но оступился и провалился в трясину по пояс. Берут оказался в ловушке.

Болотница присела на воду, как на что-то твердое, обняла согнутые в коленях ножки и снова беззастенчиво уперлась в него взглядом. Аспирант, медленно и плавно погружался в грязь, старательно не поднимая глаз, как и рекомендовали учебные пособия. Когда вода стала доставать ему до плеч, болотница поцеловала беднягу в лоб. Берут сразу перестал тонуть.

– Нечисть здесь вы, – насмешливо сказала Ягода, поправив длинные вьющиеся волосы. – Ходите, воду мутите, топаете, покоя не даете, грязные, как поросята. Ну посмотри на себя, на кого ты похож, – она изящно прилегла на воду так, чтобы ее лицо оказалось напротив его, и вытянула руку с зеркалом.

Аспирант перевел взгляд сначала на зеркало, а потом, не сумев удержаться, на его хозяйку. Глаза его остекленели. Он перестал трепыхаться, в попытках выбраться из воды.

– Ну вот и молодец! – улыбнулась Ягода, обвила его руками и поцеловала на этот раз в губы.

Я подняла ком грязи и швырнула в болотницу. Хоть Берут мне и не нравился, нельзя было допускать, чтобы болотная нечисть позволяла себе такое поведение безнаказанно.

Липкий ком грязи попал Ягоде прямо в ухо, немедленно скатился, оставив ее идеально чистой и даже не примяв локоны, но болотница все-равно осталась недовольной. Все ее магическое кокетство исчезло, она с каменным лицом повернулась и посмотрела на меня, пытаясь прожечь взглядом. К счастью, я была взглядоустойчива. Другие болотницы недовольно зашептались.

– Нечисть болотная, ступай к себе в трясину, а нас, нечисть земную, не трогай, – уверенно сказала я. – Думаете, нам тут в радость воду мутить?

– Да, – одобрили остальные практиканты. – Лучше бы помогли! Мы вторую неделю тут лазим, никак не поймаем все необходимое.

– И не поймаете, – сказала Ягода. – Можете хоть целую вечность воду цедить – ничего не найдете. А мы, за умеренную плату, сможем вам предоставить все из стандартного списка, – перешла она на деловой тон.

– Главное, в цене сойтись, – осторожно сказала я. – Вы же не за бесплатно помощь нам предлагаете, верно?

– Конечно же, нет, – презрительно сказала Ягода. – Отдайте нам одного мальчика и получите все, что захотите.

– Что? – не поверила я своим ушам.

– Верно, сестра, верно! Мальчика! – воодушевленно зашумели остальные болотницы.

Студенты внимательно вслушивались в разговор. Все как один, они посмотрели на торчащего из воды Берута. Именно он сделал нашу практику особенно невыносимой. Вместо того чтобы признать бесполезность поисков, он без устали повторял, что мы на верном пути, что если учитель сказал, значит, так и надо, что тяжело в учении, легко в бою, и со своим слепым энтузиазмом не давал нам даже пообедать как следует. Это сделало его очень непопулярным среди студентов. Я малодушно подумала, что, отдав его болотницам, мы решили бы сразу две проблемы. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы не пожертвовать Берутом во имя общего блага.

– И что, кто-то до нас на такие условия соглашался? – недоуменно спросила я.

– Нет, – надула губки болотница, – всегда на бусах останавливались.

– Ну так давайте и мы вам бусы принесем, – предложила я. – Каждой.

– Надоело нам каждый год бусы брать. Нам их уже складывать некуда. И они давно вышли из моды. Нам не бусы нужны, а веселье. На болоте так скучно! – пожаловалась она, и ее родственницы закивали.

Между нами разгорелся спор. Мы торговались так, что вода вокруг почти закипела. Болотницы никак не хотели уступить, а нам совесть не позволяла пойти на их условия. Так ни до чего и не договорившись, мы отправились в студенческий дом, сойдясь на том, что продолжим переговоры завтра.

Берута после долгих сомнений и споров практиканты решили достать из топи, но остались при мнении, что с него за это причитается.

Гость

Шестнадцать пар грязных сапог, хлюпающих при каждом шаге, оставляли свой след в истории академии, отпечатывая его на ворсе нового ковра. Мои мысли были заняты болотницами и бусами. Нужно было придумать, что предложить нечисти, чтобы она согласилась помочь. Из-за этого я только в самый последний момент заметила, что дверь в мою комнату не заперта.

Я помнила наверняка, что закрывала ее, уходя. Моя задумчивость моментально сменилась настороженностью. Прошлый год в академии научил меня не оставлять без внимания подобные детали. Один раз спишешь открытую дверь на собственную забывчивость, и уже никто не успеет тебя спасти. Освальд, мой верный друг и помощник, за морем, и не прибежит на выручку, размахивая серебряным мечом, даже если я буду кричать очень громко.

Я поставила над собой невидимый щит, медленно приоткрыла дверь и заглянула внутрь, заготавливая простое, но мощное боевое заклинание.

На этот раз моя предосторожность оказалась излишней. Отрывшаяся картина, была такой мирной, что я сразу расслабилась. На кровати, заложив руки за голову, спокойно спал Рональд. Его ноги в высоких сапогах были спущены на пол, а дорожный костюм казался таким пыльным, будто пролежал несколько веков в чьем-то склепе.

Услышав мои шаги, Рональд проснулся и сел. Что-то было в нем не так, нечто неуловимо-неправильное, в повороте головы, во взгляде, в небрежно зачесанных волосах.

– Я уж думал, никогда тебя не дождусь, – сказал Рональд, вставая ко мне навстречу. – Поцелуй же меня, моя любимая! – пафосно сказал он, раскрывая объятья.

Рональд был моим женихом, но даже когда его кольцо с голубым камнем оказалось на моем пальце, он не говорил со мной так. Я подозрительно уставилась на гостя, пытаясь понять, почему он так странно себя ведет. Рональд воспользовался моим замешательством, поймал в свои объятья и смачно чмокнул в щеку, не боясь намокнуть или испачкаться. Его лицо расплылось в очень знакомой хитрой улыбке, выдававшей в нем совсем другого человека. У меня появилась смутная догадка насчет происходящего, но приобрести ясные очертания она так и не успела. Меня отвлекли шаги и голоса за дверью.

Рональд тоже услышал их, и отчаянно струсил. Он нервно глянул на дверь, выругался, и с некоторой досадой выпустил меня из объятий. Реакция у него была превосходная, и он успел выпрыгнуть в окно прежде, чем ко мне постучали. Я задумчиво посмотрела на качающиеся занавески. Кусты, растущие под окном, обиженно дрожали листьями. Кем бы ни был беглец – это точно не Рональд. Моего жениха не заставил бы выпрыгнуть в окно даже дракон.

В дверь постучали снова. Я не спеша пошла открывать. Дракон снаружи был уверенным и спокойным. Мне положительно нравилось легкое нетерпение, с которым он ждал, когда его впустят. Я решительно толкнула дверь. Рональд, собственной персоной, стоял за ней и улыбался, радуясь, что ему довелось меня увидеть раньше запланированного. Этот Рональд был привычным, родным и желанным.

– Больше не сбежишь? – поинтересовалась я.

– Странное приветствие, – заметил он. – Я тоже очень рад тебя видеть.

– Виделись минуту назад, и даже обнимались, но это все до того, как ты выпрыгнул в окно.

– Правда? – удивился он, и, немного ревниво уставился на тот же куст, что и я минуту назад. Листья на нем уже не дрожали.

– Опять сбежал, значит, – заключил он.

– Кто? – уточнила я. – Ты сам от себя?

– Нет. Альберт.

Так я и думала! Альберт однажды рассказывал о своем маленьком секрете. Хитрый и беспринципный, когда он еще не был королем, Альберт пользовался сходством с братом, перекрашивал свои рыжие волосы в черный, и занимал место брата на советах и собраниях, если ему нужно было повлиять на какое-нибудь решение.

– Он сбежал сегодня утром из замка, – совершенно спокойно стал пояснять настоящий Рональд. – Я так и подумал, что он поедет к тебе.

– Даже не могу предположить, что нужно было сделать с Альбертом, чтобы он начал прятаться от тебя по кустам, – хихикнула я.

– На этот раз я совершенно ни при чем, – оправдался Рональд.

Я поняла, что быстро тут разобраться не получится. Выгнала жениха в коридор, закрыла окно и задернула шторы. Их проблемы – это, конечно, очень интересно, но больше стоять в мокрой одежде я была не намерена. Благородным господам пришлось ждать, пока я решу свои бытовые вопросы.

Одетая в чистое и сухое, умытая и более или менее расчесанная, я снова впустила Рональда и открыла окно, Альберта в кустах уже не было. Я устроилась удобно в кресле и приготовилась слушать. Рональд начал рассказ.

Два дня назад в Альмагард прибыл корабль с аскарскими послами. Альберт принял их достойно, как и подобает королю. Послы привезли из-за моря хорошие подарки и плохие новости. Первой из них была об исчезновение короля. Послы сокрушенно рассказывали, как бедный король Вальг однажды ночью просто исчез из своей спальни, и министрам ничего не оставалось, кроме как срочно искать ему замену. У короля была единственная дочь, юная принцесса Амель. На нее и обратились хищные взгляды министров.

И вот здесь начиналась вторая новость, смутившая Альберта куда больше первой. По аскарской традиции, принцесса может править страной сама сколько ей угодно, вот только на практике и народ, и совет хотели, чтобы рядом с неискушенной в политических играх принцессой, был надежный союзник. Министры вынудили Амель искать союзника, и из всех возможных претендентов она выбрала Альберта.

– Ну, пока ничего страшного. Союз – это не война. Даже хорошо, – влезла я.

– Ты не до конца поняла, Александра. Аскарская принцесса избрала Альберта себе в женихи.

– А разве так можно?

– Для Асакары такая инициативность – это более, чем обычное явление. Подобно великой богине, выбравшей себе в возлюбленные Солнце, аскарки сами решают, с кем хотят жить. Отказать избранник может только если у него есть на это очень серьезная причина. А если такое предложение поступает от принцессы, достаточно веской причиной будет только смерть жениха.

Альберт вчера устроил большой праздник по поводу великой чести, оказанной ему заморской принцессой, веселился на нем больше всех и усыпил даже мою бдительность. Теперь я понимаю, почему он так щедро угощал вином гостей – сегодня никто не заподозрил, что короля нет во дворце, до самого обеда.

– Это в духе Альберта, – рассмеялась я.

– Ты такая же легкомысленная, как и он. Своим побегом он оскорбляет принцессу и портит наши отношения с Аскарой. Такое поведение правителя может окончиться войной и навредить обоим королевствам.

– Бедняга, – посочувствовала я Альберту. – А что бы ты сделал на его месте? – осторожно спросила я.

– То, что должен, конечно! – без колебаний и лишних подробностей сказал он.

Я пожалела, что спросила. Мы отправились вместе искать Альберта, но из головы никак не выходила звонкая фраза: «То, что должен, конечно!». Если бы Рональд был королем, он забыл бы про данное мне слово и женился на аскарской принцессе, которую никогда не видел. Потом делал бы все, чтобы оказаться хорошим мужем, и прожил бы с ней долгую, и даже счастливую жизнь, вычеркнув меня навсегда из своей памяти. Если бы ему пришлось выбирать между верностью мне и верностью королевству – он выбрал бы второе не колеблясь.

Я мельком взглянула на Рональда. Он хорошо знал, что я сейчас чувствую, но ничего не говорил, предоставив мне самой разбираться со своими переживаниями, и я в них тонула, становясь все мрачнее.

Молчаливые поиски затянулись до темноты. В итоге каким-то чудом нам удалось найти пропавшего короля. Он был на том самом болоте. Нас навели на мысль зайти туда заливистый женский смех, который обычно на болотах не звучит, и уныние, которое расцветало синим, выдавая Альберта.

Альберт устроился на сваленном дереве, в полумраке он как две капли воды был похожий на Рональда. На коленях у него сидела Ягода. Одной рукой она обнимала Альберта, второй гладила по волосам и влюбленно смотрела ему в глаза. Рядом расселись и другие болотные красавицы.

– Мать Хранительница! – вырвалось у меня от такого зрелища. Рональд чувствовал то же. Альберт между тем не обращал на нас никакого внимания, он поглаживал длинными пальцами гладкую ткань платья на спине болотницы.

– Эй, нечисть болотная, оставьте короля в покое! – возмутилась я.

– Аля, ты что, король? – притворно удивилась Ягода. – Не может быть! Наш король рыженький, а ты черный. Кому в здравом уме придет мысль перекрасить рыжие волосы в черные?

– Я король, – гордо сказал Альберт.

– Так ты рыженький! – расплылась в улыбке Ягода, и положила голову ему на грудь.

– А мы думали, тебя студенты по уговору прислали, – сказала другая болотница, та, что сидела подальше и с завистью наблюдала за Ягодой. – Мы для вас уже даже пиявок наловили. Последние, редкость, можно сказать.

– Оставьте меня, – сказал нам Альберт. – Я буду жить здесь, на болоте. Передайте послам, что я перепил вина и умер.

В этот момент Рональд взорвался негодованием. Он побледнел так, что было видно даже в сгущающихся сумерках.

– Ты знал, чем жертвуют короли ради своего положения! Твой побег постыден и возмутителен, он позорит и тебя самого, и меня, и все наше королевство. Я разочарован в тебе! Все люди делают ошибки, но ошибки, сделанные королями, имеют последствия в размере королевства!

Рональд с трудом сдерживался, чтобы не сорваться на крик.

– Тебе надо – ты на ней и женись! – возмутился Альберт в ответ. – Мы тебя в рыжий перекрасим, никто от меня не отличит.

Рональд на секунду задумался, будто рассматривая этот вариант. Я возмущенно и обиженно на него посмотрела.

– Я бы женился, потому что всегда исполняю свой долг, и даже готов взять часть твоего на себя, чтобы спасти Освию от войны, но этот обман раскроется, и только сделает хуже. Это твоя ответственность, и тебе следовало бы думать о ней, а не о толпе своих воздыхательниц!

Насчет воздыхательниц Рональд был прав. Альберт и раньше был популярен и всеми любим, а теперь, когда стал королем, причем не просто королем, а молодым, очень красивым и неженатым, девушки просто сходили с ума. Они искали всевозможные способы, чтобы попасть во дворец, наряжались в лучшие платья, падали в обморок, когда он проходил мимо или проезжал верхом. Я благодарила великую богиню за то, что Рональд не привлекал к себе столько внимания, иначе мне пришлось бы подтвердить общее мнение и доказать всем, что я – ведьма.

Сейчас меня так обижали слова Рональда, что я забыла, с каким трудом когда-то его спасла, и готова была утопить прямо здесь.

– Я, конечно, восхищена твоей готовностью жениться на другой женщине, несмотря на то что ты помолвлен со мной, но ты не имеешь права решать за Альберта!

Прямо в своем сухом платье я снова полезла в ненавистное болото, привычно обходя топкие места, посмотрела в глаза Альберту и сказала:

– Альберт, бегством ты проблему не решишь, а только ее усугубишь. Тебе надо вернуться во дворец, извиниться перед послами, потом поехать к аскарской принцессе, познакомиться с ней и произвести на нее жутчайшее впечатление, чтобы она сама передумала выходить за тебя замуж.

Во взгляде Альберта появилась осмысленность. Он сфокусировался на мне, ссадил с колен Ягоду и встал, тут же провалившись по пояс в воду.

– Ты права, Лисичка, еще не все потеряно! – воспрянул он духом. – Я поеду в Аскару и сам разберусь с этой принцессой.

– Даже если нет – жизнь после брака не заканчивается, вон, кто-то даже не отказался бы жениться на принцессе, – осторожно добавила я, косо глянув на Рональда.

Альберт это отступление будто не заметил. Он воодушевленно и решительно пошел к твердой земле и потянул меня за собой. Болотницы разочарованно смотрели вслед. Самой разочарованной из них была Ягода.

– Эй, студентка, – сказала она, – пиявок забери, нам эта гадость здесь все равно не нужна.

Еще утром для меня это было бы лучшим подарком, но сейчас я просто хотела, чтобы Рональд не говорил всего того, что сказал. Наше с ним прощание и вовсе обернулось скандалом. Рональд стыдил меня, говоря едва слышно, чтобы чересчур любопытные студенты не могли расслышать:

– Я люблю тебя, и могу сделать многое, лишь бы ты была счастлива. Я могу тебе отдать все, что у меня есть, даже свою жизнь. Но я не имею права рисковать чужими жизнями, понимаешь? Прости, но, если бы аскарская принцесса посваталась ко мне, я бы согласился. Ты не должна обижаться на меня за правду.

– Тебя надо было прозвать не герцог Страх, а герцог Жестокость, потому что ты проявляешь сейчас именно ее! – сказала я громче, чем следовало бы, теряя над собой контроль от обиды.

– Может быть, я и жесток, но до лжи не опущусь никогда! Тебе следует либо принять это, либо искать себе другого жениха.

– В таком случае, Рональд, я освобождаю тебя от твоего слова, – дрожащей рукой я стянула с пальца кольцо с голубым камнем и отдала ему. – Ты говорил, что я могу оставить это кольцо себе либо вернуть в твою семью через два года. Два года прошли, и я его тебе возвращаю! Можешь искать себе другую невесту! Женись на ком хочешь, хоть на болотнице! Или попроси Альберта вернуть тебе титул и предложи свою кандидатуру аскарской принцессе, сразу двойная выгода – и Альберту поможешь, и выполнишь свой долг! – И я ушла жалеть себя, не дав ему возможности ответить.

Они уехали, а я осталась умирать от горя, потому что разрушила собственную жизнь.

Следующий день прошел, как в тумане. Вместо отработки практики я простояла, прислонясь спиной к дереву и глядя в одну точку. По колено в воде ходили слегка приободренные студенты. У них случились сразу две радости – пиявки были вычеркнуты из списка, а Берут сосредоточил все внимание на мне. Он носился вокруг, возмущенно махал руками, сильно напоминая при этом огромную облезлую птицу.

Мне было все равно. С прошлого вечера уже ничто не имело значения. Поглощенная собственными переживаниями, я успешно игнорировала Берута. Другие студенты, которые были поумнее, меня не трогали.

Стало темнеть, студенты засобирались и дружным строем потянулись в сторону академического городка. Я пошла следом, став последней в цепи, и едва глядя по сторонам. Но уже не подходе, еще до того, как мы вошли под магический купол академии, стало ясно, что что-то не так. Во дворе толпились учителя, переговариваясь, как сплетничающие на базаре кумушки. Это было на них не похоже. Обычно они ходили по одному, важно и неспешно, протирая время от времени лысины платочками.

Студентов, наоборот, не было видно. Это значило, что они собрались у кого-то в комнате и там обсуждали ту же самую новость, только не шепотом, а в полный голос. Было ясно, что пока мы мокли на болоте, случилось что-то значимое, заставившее всех выпасть из привычного уклада жизни.

Меня кольнуло дурное предчувствие. Когда я решительным шагом пошла к одной из компаний ученых магов, все разом смолкли.

– Что случилось? – с нарастающей тревогой спросила я.

Учителя долго мялись и пытались уйти от ответа. Никто не хотел оказаться тем самым дурным вестником. В конце концов, после их немой гневной игры в гляделки и моего повторного вопроса «что случилось?», который на этот раз я прорычала очень убедительно, один из них, икнув, решился рассказать.

Утром, когда мы уже гордо стояли с сачками на болоте, вместе с почтовой каретой к нам в академию приехала плохая новость. Король и его первый советник пропали, и никто не знал, где они. Получалось, что Альберт и Рональд уехали вчера отсюда, но до города не добрались, и я была последней, кто их видел.

– Ты ссорилась с первым советником Рональдом перед его отъездом. Вот мы и думаем, уж не ты ли виновата в его исчезновении. Как-никак ты неплохая ведьма и уже кое-что умеешь.

Учителя, молча, с подозрением смотрели на меня, достаточно глупые, чтобы сделать такое предположение, но недостаточно смелые, чтобы что-то предпринять. К моей растерянности и тревоге добавилась еще обида за несправедливое обвинение.

Я даже не стала заходить в свою комнату за вещами, а сразу пошла на конюшню. Что-то мне подсказывало, что уезжать надо тихо, быстро и незаметно.

Холодец из кобылы

Взошла луна. Пустая и тихая дорога извивалась под нетвердыми ногами доходяги, которую наглый конюх академии гордо называл скакуном, набивая цену. Я ехала не спеша, стараясь лишний раз не понукать животное, у меня были подозрения, что это его последний путь, и он может закончиться раньше, чем я доберусь до города. Кроме того, такая скорость позволяла всматриваться в следы в дорожной пыли. Я старалась понять по ним хоть что-нибудь, но это было безнадежно.

Герои старых сказок по следам трехдневной давности определяли, в какую сторону шморки потащили моммбатов, где останавливались и какими словами при этом выражались. Я за дорогу поняла, что способна потерять следы целой кареты.

Кляча подо мной тяжело и осуждающе вздохнула. Наш путь подходил к концу, впереди показались светящиеся купола Альмагарда. Чуда не случилось, братья не отыскались, что делать дальше – я не представляла.

Хотелось обмануть себя мыслью, что Рональд с Альбертом решили устроить отпуск и отправились куда-нибудь в тихое местечко половить рыбку, погреться на солнышке. Но я их обоих слишком хорошо знала. Рональд никогда не ушел бы от ответственности, и не дал бы это сделать Альберту. Они ехали в город, и кто-то им помешал до него добраться. Мне пришлось собрать все силы чтобы отогнать мысль, что братьев уже может не быть в живых.