Юрий Дроздов

© Бондаренко А. Ю., 2020

© Издательство АО «Молодая гвардия», художественное оформление, 2020

К читателю

«Судьба Дроздова – это как непрочитанная и даже нераскрытая книга. Он очень недооценён – как руководством внешней разведки и властью нашей страны, так и нами, сотрудниками, людьми, которые работали и под его руководством, и рядом с ним. Но также и теми, кто когда-то им руководил, – сказал мне полковник Валерий Владимирович Попов, ветеран спецподразделения «Вымпел», один из друзей и сподвижников Юрия Ивановича. – Мне кажется, в его судьбе и характере осталось ещё очень много нераскрытого. Это был уникальный человек – с точки зрения своих человеческих качеств, с точки зрения профессиональной. Удивительный руководитель, даже – Учитель, мы так называли Юрия Ивановича в конце его жизни».

Биографическая книга должна быть основана на документах, однако большая часть официальных материалов, касающихся жизни и службы генерал-майора Юрия Ивановича Дроздова, не будет открыта никогда. Их публикация могла бы нанести серьёзнейший ущерб интересам не только Службы внешней разведки России, но и всего нашего государства, а также, в полном смысле слова, сломать судьбы многих людей, кого-то из них даже погубить. Но разведка умеет хранить свои тайны, и потому документы, о которых идёт речь, так и останутся навсегда нерассекреченными. А значит, очень многое из того, что сделал герой нашей книги, никогда не станет известно, что называется, широкому кругу читателей. Если же говорить точнее, то почти ничего открыто не будет. Ведь разведка, в отличие от любой профессии – любого рода человеческой деятельности, – хранит свои достижения в тайне. Чем больше успех – тем о нём меньше известно, ну а о путях его достижения вообще говорить не приходится. Впрочем, не только успехи: разведка тщательно скрывает от посторонних (тем паче – от профессионально заинтересованных) глаз формы, методы и цели своей работы, и даже сами её смысл и суть. В общем, абсолютно всё то, что с ней в той или иной степени связано. Особо охраняемым секретом являются кадры этой Службы, а в результате этого подавляющее большинство людей, так или иначе к ней причастных, до конца жизни сохраняют свою причастность в тайне. (Кстати, тайну эту охраняет также и соответствующий закон нашего государства.) Недаром девизом нелегальной разведки являются слова: «Без права на славу – во славу Державы».

И всё-таки я, как автор тогда ещё будущей книги, получил счастливую возможность обратиться с вопросами к некоторым из сослуживцев и подчинённых Юрия Ивановича Дроздова, к его коллегам и друзьям – благо что эти люди находятся среди нас – и привести в своём повествовании их воистину уникальные свидетельства о личности этого замечательного человека. Хотя, предупреждаю сразу, в этих доверительных рассказах не окажется ничего секретного – зато всё-таки будет открыто немало неизвестных ранее страниц, будут даны ответы на кое-какие из вопросов, что неизбежно задают многие читатели, знакомясь с биографией нашего героя.

Но при этом наша книга – никак не целостная картина, что положено для добросовестного издания «ЖЗЛ», где вся биография героя описана и осмыслена от и до – буквально с первого и уж точно до последнего дня. Нет, как уже сказано, написать такой труд не представляется возможным. Скорее, это некое мозаичное полотно, составленное из многоразличных фактов, случаев и свидетельств. Представляется, что если бы такой информации было немного больше или несколько меньше, это не слишком повлияло бы на общую картину восприятия. Надеемся, что основное из того, что можно было сказать, нами всё-таки сказано.

Притом, к своему стыду, я, как автор, вынужден сразу же покаяться в двух своих недостатках (разумеется, таковых гораздо больше, но к данной книге они непосредственного отношения не имеют, а потому и говорить о них сейчас не будем). Так вот, во-первых, у меня очень плохая память на имена. Только по этой причине и получилось: в начале разговора мои собеседники называли себя, но потом, в процессе беседы, имена и отчества, а тем более фамилии кого-то из них вылетали из моей памяти. Переспрашивать же или уточнять впоследствии было неудобно… Поэтому не нужно удивляться, что кое-кто из моих собеседников останется на страницах этой книги безымянным или с искажённой по чистой случайности фамилией, за что я приношу искренние извинения и им самим, и всем читателям. Во-вторых, у меня есть некоторые проблемы с географией. Несмотря на то что когда-то, при поступлении в военное училище, сдал этот предмет на «отлично», я, в частности, до сих не могу отыскать на карте Народную Республику Алвазию (против её коварной спецслужбы, помнится, работал герой моей любимой французской комедии «Великолепный» – секретный агент Боб Сен-Клер) и, к своему стыду, напрочь позабыл, столицей какого государства является прекрасный город Манкитаун. Ну и так далее… Поэтому, если читатель вдруг обнаружит какие-то географические погрешности или поймёт, что я забыл, перепутал, исказил названия каких-то стран или городов – просьба быть снисходительными к автору. В конце концов, как некогда писал про географию в своём бессмертном «Недоросле» Денис Иванович Фонвизин, «это таки и наука-то не дворянская». Мол, к чему она, если извозчики довезут? А сегодня вообще – навигаторы! Оно как-то утешает!

Зато говорю честно и откровенно, что никому из моих собеседников я не приписываю ничего лишнего, ими не сказанного, – и это может подтвердить любой из них. То же, что когда-то ранее рассказывали мне люди, уже ушедшие, в большинстве случаев было зафиксировано в некоторых моих предыдущих книгах и газетных публикациях, я делаю на них ссылки, и по ним, при желании, всё можно проверить. Точно так же зафиксировано и то, что говорил мне сам Юрий Иванович Дроздов, – с ним мне не раз довелось встречаться с начала 2000-х годов.

Предупреждаю также, что в книге напрочь отсутствуют какие-то версии, домыслы и авторские догадки, характерные для многих произведений современной «исторической» литературы, зато есть обоснованные предположения, сделанные сотрудниками Службы. Но это – точка зрения профессионалов, людей, не привыкших бросать слов на ветер, и потому сказанное по крайней мере достаточно близко к истине, известной далеко не каждому.

Понятно, что идея написать книгу «Юрий Дроздов» для серии «Жизнь замечательных людей», поддержанная руководством Службы внешней разведки России, возникла после ухода Юрия Ивановича из жизни, а потому нет смысла объяснять, что конкретный, целевой сбор материалов для этой биографии был начат мною сравнительно недавно. По этой причине остаётся только жалеть, что во время своих давнишних встреч с такими интересными и весьма осведомлёнными людьми, как председатель КГБ СССР Владимир Александрович Крючков, начальник Первого главного управления КГБ СССР Леонид Владимирович Шебаршин, первый заместитель начальника ПГУ КГБ СССР Вадим Алексеевич Кирпиченко, Постоянный представитель СССР при ООН Олег Александрович Трояновский, легендарный руководитель восточногерманской разведки Маркус Вольф, а также с некоторыми другими товарищами, имена которых встретятся на страницах этой книги, я ничего у них про Юрия Ивановича не спрашивал. К чему тогда мне это было? Дроздов ведь сам описал свою жизнь в книге «Вымысел исключён», как тогда казалось – максимально подробно. А какого-то повода – типа юбилейной даты, когда можно опубликовать в газете этакий «коллективный портрет» «виновника торжества», составленный из рассказов его коллег, друзей и знакомых, не было… Вот и не возникало подобных вопросов, ибо «на пустом месте», заданные без реальной необходимости, они порой кажутся просто бестактными: мол, скажите, а что вы думаете относительно имярек? Ответ тут мог оказаться достаточно жёстким: «Что думаю, то и думаю, вам какое дело? Если хотите что-то о нём узнать, так у него самого и спрашивайте!»

Теперь-то мне известно, что эти давние мои собеседники могли не только рассказать много-много интересного именно для этой книги, но даже (если бы, конечно, захотели!) честно и объективно ответить на те непростые вопросы, что не раз возникают при обращении к биографии Дроздова, помочь «расставить» столь необходимые точки над «i». Какие именно это вопросы – читатель скоро узнает и поймёт. Если, разумеется, сам над ними не задумывался.

Но только вот сейчас эти люди уже никому ничего не расскажут. Обидно, но что поделаешь? Такова жизнь! Разумеется, ничего за этих давних своих собеседников додумывать, досказывать, а затем лукаво писать «из неопубликованного» я не буду. (Насколько известно, один из именитых старых большевиков, близко знавших В. И. Ленина, подобным образом срезал своих оппонентов, безапелляционно заявляя: «Владимир Ильич по этому поводу говорил вот так!» – «Откуда вам это известно? Ленин так не говорил!» – «Это вам он так не говорил – а мне говорил!» И попробуй возрази, учитывая авторитет того самого «сподвижника вождя мирового пролетариата». Но, как говорится, «мы пойдём другим путём».)

Ранее я упомянул книгу Юрия Ивановича «Вымысел исключён: Записки начальника нелегальной разведки»; первое издание вышло в 1997 году, сначала, в 1994 году, она вышла под названием «Нужная работа». Конечно, к этим воспоминаниям я обращался постоянно, не забывая при этом, что мемуары – это всё-таки литературный жанр, хотя и весьма специфический. Во-первых, они всегда хоть сколько-то, но субъективны; во-вторых, за давностью прошедших лет автор нередко может что-то позабыть или перепутать, а то и намеренно ввести читателя в заблуждение. Поэтому в той же Службе внешней разведки никакие воспоминания официальными документами не считаются. К тому же даже самый честный и откровенный мемуарист никогда не напишет «всё обо всём». Ведь, как рекомендовал когда-то начальник прусского генштаба и выдающий военный теоретик граф Хельмут фон Мольтке[1]: «Господа, пишите правду и только правду! Но не всю правду».

Так что, не раз ссылаясь на книгу «Вымысел исключён», я всё-таки не стану считать её истиной в последней инстанции и даже рискну подвергнуть обоснованному сомнению кое-что из сказанного.

Прошу также читателя не сетовать на обилие цитат – по моему мнению, гораздо лучше что-то повторить, сославшись на первоисточник, нежели пересказывать чужие тексты своими словами. Или же добавлять свои якобы заданные вопросы в воспоминания самого Юрия Ивановича либо кого-то из его соратников, чтобы представить это «творение» в качестве «эксклюзивного интервью». К сожалению, в процессе изучения материалов для книги мне пришлось встретиться и с подобными не совсем добросовестными «приёмчиками». Я пошёл более простым путём: ничего не пересказывая и не трансформируя тексты, адресую читателя к оригиналам, а то, что говорили мне различные люди, – стараюсь передать как можно точнее, чтобы интонации были «слышны».

Заканчивая это предисловие, выражаю искреннюю благодарность руководству Службы внешней разведки Российской Федерации и ряда её подразделений, бывшим и действующим сотрудникам Первого главного управления КГБ СССР и СВР России, ветеранам специальных подразделений, сотрудникам агентства «НАМАКОН», друзьям и знакомым Юрия Ивановича Дроздова – названным и неназванным, в общем, всем тем уважаемым людям, кто помог мне в сборе материалов и работе над этой книгой.

Особая признательность – моим друзьям из Пресс-бюро СВР России, которым руководит Сергей Николаевич Иванов, за их всегдашние помощь, поддержку, внимание и заботу, а Николаю Вячеславовичу Морозову – за предоставленные фотографии.

Вот, в принципе, всё то немногое, о чём автору хочется предупредить читателя, начиная рассказ о замечательном человеке, легендарном советском разведчике генерал-майоре Юрии Ивановиче Дроздове, а также – об очень непростом периоде жизни нашей великой страны.

P. S.

В научной литературе авторы обычно заменяют местоимения «я» на «мы», и в данном случае я прибегаю к тому же приёму. Опыт подсказывает, что слишком частое упоминание автором «себя любимого» (а в данной книге оно неизбежно: «мне рассказали, «я встречался» и т. д.) утомляет и раздражает читателя. Скромное «мы» будет гораздо лучше.

Глава 1. Всё впереди

Известно, что главное в разведке – это связь. Какой бы важнейший и суперсекретный материал ни удалось заполучить разведчику, но если не удастся своевременно передать информацию в Центр, то в итоге грош ей окажется цена. Разумеется, что разведывательное сообщение должно быть написано предельно чётко и ясно: любая неточность может вызвать сомнение в достоверности всего материала.

Сказанное поясним на примере той самой книги Дроздова «Вымысел исключён» (подчёркиваем: не примером из книги, а на её примере!). Юрий Иванович, в частности, писал так:

«Отец мой, Иван Дмитриевич Дроздов, был офицером Русской армии. Участвовал в Первой мировой войне, воевал на Юго-Западном фронте. За храбрость получил Георгиевский крест и удар широким австрийским штыком в грудь. Но остался жив. После 1917 года служил в Красной Армии»1.

Вот и в телефильме, недавно с успехом показанном на одном из центральных каналов, говорится без всяких сомнений: «Его отец – офицер Русской армии, Георгиевский кавалер».

Ну что ж, для нас это прекрасная возможность получить сведения о боевой биографии Дроздова-старшего. Если офицер был награждён орденом Святого Георгия (применительно к нему название «Георгиевский крест» является просторечным, зато официальным – для солдатской награды четырёх степеней, изначально именовавшейся «Знаком отличия Военного ордена»), то следует обратиться к авторитетному биобиблиографическому справочнику «Военный орден Святого Великомученика и Победоносца Георгия»2, в котором представлены списки всех кавалеров ордена. Указано не только, кто именно и когда награждён, но и то, в каком полку и в каком чине офицер в это самое время служил.

Открываем раздел книги, посвящённый Первой мировой войне.

Фамилия «Дроздов» не слишком редкая, но мы находим лишь одного её представителя: на 501-й странице указано, что 5 октября 1917 года подпоручик 42-го пехотного Якутского полка Андрей Фёдорович Дроздов был награждён Георгиевским оружием. Перед ним, на той же странице, значится подпоручик 102-го пехотного Вятского полка Тимофей Иванович Дрозд, убитый 22 июня 1916 года и посмертно награждённый орденом Святого Георгия 4-й степени, после А. Ф. Дроздова – полковник Генерального штаба Михаил Гордеевич Дроздовский, будущий белый генерал, награждённый в мае 1916 года Георгиевским оружием, а 26 ноября 1917-го (бюрократическая машина ещё работала!) – орденом 4-й степени. И всё!

А где Иван Дмитриевич Дроздов? Неужели информация про «Георгия» – всего лишь семейная легенда? Не станем же мы думать, что Юрий Иванович решил приукрасить отцовскую биографию.

По счастью, из Архива Службы внешней разведки нам передали копию чего-то типа «листка по учёту кадров» – названия нет. Датирован документ 28 декабря 1936 года – указано, что в этот день Ивану Дмитриевичу присвоено воинское звание «капитан». Потом «капитан» зачёркнут, написано «майор», но дата присвоения этого звания не обозначена.

Здесь же указано – перечисляем по порядку, – что Дроздов был беспартийный, происходил «из крестьян», «служил в РККА на должностях командного состава» с 1920 года, но имел перерыв с 1924-го по 1930-й. В Гражданской войне участвовал с 1919 по 1922 год. Разумеется – в рядах Красной армии. И, наконец, графа: «Служба в старой армии и последний чин». Записано: «1916—17, подпоручик». При этом в графе «Общее образование» указано: «низшее», а в качестве «военного образования» значатся «Химические курсы командного состава (КУКС) РККА в 1933 году».

И вот теперь, на основе этого документа, можно, пускай и не без труда, но приблизительно выстроить боевую биографию Ивана Дмитриевича Дроздова.

Почему «не без труда и приблизительно»? Поясняем.

К началу мировой войны ему исполнилось 20 лет: он родился в 1894-м, – а призывали тогда с двадцати одного года, так что его и призвали. Вот только почему-то совсем не скоро: в «листке» значится, что он служил с 1916-го. А ведь в том году, 24 мая, ему уже исполнилось 22 года. Нет, конечно, могли призвать и зимой или в начале весны, то есть ещё в 21 год, но вот будущего маршала Жукова, 1896 года рождения, «забрили» в девятнадцатилетнем возрасте, в августе 1915-го, потому как в связи с большими потерями на фронте в мае был объявлен досрочный призыв.

Понятно, что крестьянин с «низшим образованием» (значит, читать-писать умел, но с грехом пополам) изначально служил солдатом. Между прочим, в семье Дроздовых бытует версия – вроде кто-то что-то когда-то говорил, – что отец Ивана Дмитриевича был учителем, так что и образование у него могло быть не совсем «низшим», но ни подтверждения тому, ни опровержения нет, оставляем утверждение без внимания.

Война между тем вносила в жизнь свои коррективы. Армия, как мы только что сказали, несла огромные потери, в первую очередь офицерского состава, потому как русские пехотные офицеры, по традиции, ходили в атаку впереди своих подразделений – с шашкой в руке и с папиросой в зубах. Высший шик! Но зато их и выбивали первыми. Нехватку офицерских кадров нужно было срочно пополнять.

«Во время Мировой войны для восполнения больших потерь офицерского состава армии открыты краткосрочные военно-учебные заведения офицеров военного времени – прапорщиков. К концу 1914 г. уже насчитывалось 11 таких школ с 3—4-месячным сроком обучения… Комплектовались школы прапорщиков лицами с высшим и средним образованием, годными к военной службе, студентами и вообще любыми лицами, имевшими образование хотя бы в объёме уездного или высшего начального училища, а также отличившимися на фронте солдатами и унтер-офицерами»3.

Обратите внимание на последнюю строку – про отличившихся на фронте. Таковых в школы прапорщиков брали и с «низшим образованием». Максимально возможной военной карьерой для выпускников этих школ – так называемых офицеров военного времени – был капитанский чин, а далёкой перспективой – увольнение в запас по окончании боевых действий. Хотя более реальной перспективой для них было погибнуть в бою… Понятно, что обстрелянные фронтовики, пусть и малограмотные, погибали меньше, нежели их образованные товарищи, не имевшие по выпуску из школы боевого опыта.

Что ж, теперь у нас практически нет никаких сомнений. Иван Дмитриевич действительно был удостоен Георгиевского креста – именно солдатской награды! – и вполне возможно, получил за храбрость лычки унтер-офицера. А может и нет, не обязательно. Зато потом, очевидно, он окончил школу прапорщиков и получил офицерские погоны.

Ничего более подробного узнать не удалось, хотя Юрий Иванович и писал, что отец его начинал армейскую службу в Казани, но что там найдёшь? Перед мировой войной в городе стоял штаб 41-й пехотной дивизии, в неё входили четыре полка – и где сейчас архивы этих полков? Существовали также 1-я и 2-я Казанские школы прапорщиков, но, скорее всего, Иван Дроздов окончил подобную школу уже на театре военных действий, при своём Юго-Западном фронте…

Зато можно с уверенностью сказать, что офицером он был хорошим – как-никак, за короткое время (солдатская служба – учёба – офицерская служба, сколько её там было?) получил очередной чин подпоручика, не всем это удавалось, многие так и застревали в «прапорах» навечно. Но, как мы видим, в книге «Вымысел исключён» очерёдность событий оказалась нарушена («был офицером – получил “Георгия”», хотя оказалось наоборот), что, безусловно, может вызвать сомнение у какой-нибудь зануды, нам подобной. Вот и пришлось, чтобы докопаться до истины, провести небольшое исследование.

А теперь представьте: если примерно так же что-то окажется не совсем ясно в разведывательном сообщении? То есть допустим, что было сначала и что произошло потом – то есть нарушена причинно-временная связь. Но тут уже попросить человека, работающего «в поле» – то есть на чужой территории, – уточнить или хотя бы подредактировать свой текст далеко не всегда представляется возможным.

Кстати, в биографии Дроздова-старшего имеются и другие загадки. Как мы уже указывали выше, он «служил в РККА на должностях командного состава» с 1920 года, при том что участвовал в Гражданской войне с 1919-го. Возникают сразу два вопроса. Прежде всего, чем же занимался Иван Дмитриевич в том самом году, что даже в песне был обозначен как «боевой восемнадцатый», и когда в ряды противоборствующих армий не только приглашали и зазывали, но и забирали вне зависимости от прошлого и политических убеждений всех и каждого, так что избежать этой самой мобилизации было весьма проблематично? И что, разве в 1919 году он служил в качестве рядового, если был причислен – как это называлось – к «комначсоставу» только в 1920-м?

И далее. В книге у Юрия Ивановича этого нет, но в ряде его интервью и материалов о нём говорится, что отец его был офицером-артиллеристом. Причём как бы и на высокой должности.

Вот что писал об этом очень уважаемый нами ветеран внешней разведки и писатель Владимир Сергеевич Антонов[2]:

«Он [Ю. И. Дроздов] родился… в семье профессионального военного, офицера-артиллериста царской и Красной армии… <…>

В Гражданскую войну перешёл на сторону красных, командовал артиллерией в дивизии Чапаева»4.

По-современному, начальник артиллерии дивизии – полковничья должность. Как известно, в Красной армии «бывших офицеров» хватало с избытком, так что вряд ли начальником артиллерии дивизии поставили бы абы кого, исходя из одной только «революционной необходимости». Но почему-то потом артиллерист обратился в химика, закончил, как мы помним, «химические КУКС», а в 1939 году занимал должность начальника штаба Харьковской школы ПВХО – противовоздушной и противохимической обороны.

Ну ладно, об отце пока достаточно, поговорим теперь о начале биографии самого Юрия Дроздова, о его семье. Рассказ будет недолгим по двум причинам. Во-первых, интересно написать о судьбах большинства людей не так-то и просто: «жил там-то, учился, работал там-то». И в общем-то всё… Во-вторых, всё-таки читатель ожидает от нашей книги отнюдь не воспоминаний о «босоногом детстве» нашего героя.

Впрочем, и без таких воспоминаний в биографической книге обойтись нельзя.

Итак, родился Юрий Дроздов 19 сентября 1925 года в Минске, где в ту пору служил его отец.

«Я помню отца только военным, всегда в форме. Иван Дмитриевич происходил из зажиточного рода, жившего в Покровской Слободе (ныне Энгельс), – рассказывал Юрий Иванович корреспонденту журнала «VIP-Premier». – Мой отец, царский офицер, перешёл на сторону большевиков и отправился воевать в составе дивизии Чапаева, а его брат сражался по другую сторону баррикад – гражданская война в отдельно взятой семье! Отца мотало по подразделениям в Сибири, Белоруссии, в конце концов он осел в районе Борисова. У мамы – Анастасии Кузьминичны – тоже интересная биография. Она выросла в семье охранника помещичьего сада. Хозяин сдуру выучил её в гимназии – отдал туда вместе со своей дочерью. Потом устроил работать машинисткой на английскую фабрику в Переславле-Залесском. Вернулась в отчий дом моя мама с хорошей специальностью и получила место машинистки в НКВД»5.

Известно также, что Иван Дмитриевич, дослужившийся перед войной до майора, с первых дней Великой Отечественной убыл на фронт, был тяжело ранен в боях под городом Старая Русса, тогда это была Ленинградская область. Полтора года госпиталей, потом – служба в тылу, начальником штаба военного училища. Закончил службу старший Дроздов там же, где и начинал, – в Казани. Ну, если такой вариант вполне можно было предполагать при призыве или мобилизации в далёком 1916 году, то думать о том, что он будет служить на военной кафедре Казанского университета, тогда было совершенно невозможно…

Из тех родственников, кого Юрий Иванович когда-то знал, остался в его памяти дед – Кузьма Панкевич, тот самый, который некогда служил садовником (так пишет Дроздов в своей книге «Вымысел исключён») у помещика под Лепелем. Карьеры в результате Октябрьской революции дед не сделал и трудился сторожем на кладбище в том же Лепеле.

«Дед был молчалив, по-настоящему стар. Он строгал для меня из тонких жердинок удочки и уводил ловить рыбу в одном из затончиков старой Мариинской системы… В период Гражданской войны в Лепеле были поляки. Поляков дед не любил. Он не мог им простить, что польский жолнер тогда уволок у него оловянную мыльницу»6.

Как это здорово, если в детстве у тебя был дед, водивший тебя на рыбалку! Такое действительно забыть невозможно…