- -
- 100%
- +
Глава первая
Межпланетный перелет близился к концу. «Водолей 731», пилотируемый пилотом Международного класса Хорстом Хаммером завершал свой путь; астронавт мысленно уже видел себя дома, в родной Австрии.
Если опустить специальные термины и выразиться «земным» языком, то лететь оставалось около трех недель. Хаммер испытывал смешанное чувство: во-первых, позади почти девять месяцев полета и напряженной работы и осталась сущая ерунда; во-вторых, то, что подразумевалось под «ерундой» — это три недели. А здесь каждая минута идет за десять - следовательно, остаток пути не покажется таким уж коротким. Это что-то сродни поездке на поезде — последняя пара часов самая утомительная и тягостная.
Как ни крути, но всё к лучшему. Нужно просто немного подождать, набравшись терпения. Ну что такое три недели? Сущий пустяк, просто чепуха.
Хорст вздохнув, окинув глазами пульт управления. Вроде бы все нормально. Впрочем, другого и быть не должно — хоть и старая модель «Водолей731», но надежная. Этот корабль продолжают выпускать уже не первый год, потому как зарекомендовал он себя прекрасно. Конечно, время от времени инженеры вносили свои коррективы, шагая в ногу со временем, что улучшало комфорт полёта, управляемость и многое другое. Но модель всё же по-прежнему оставалась всё тем же «Водолеем» с прекрасными базовыми характеристиками.
Огромный пульт управления пестрил разноцветными лампочками, каждая из которых свидетельствовала о техническом состоянии того или иного узла в системе «Водолея».
- Тормозная система в порядке… Связь с Землёй отличная…
Все огоньки на пульте были зелёного, синего, розового, голубого цвета. В общем, полный набор полутонов пастельных красок. Сделано было это с единственной благой целью: не нервировать понапрасну пилота. «Правильные» лампочки радуют глаз, но и не расслабляют. Создатели корабля жёлтый и красный цвета использовали в качестве «Внимание!» и «Аварийная ситуация!» Одним словом, ни убавить, ни прибавить и всё вполне логично и продумано в старых добрых международных традициях по технике безопасности.
Хаммер любил этот корабль больше других, даже куда более совершенных.
- Та-а-а-к… Все три двигателя работает в штатном режиме. Кислорода в воздухе – норма…
Рядом с ним бесшумно летала «муха» - микроскопическая камера слежения. Таких на корабле было несколько и у каждой была свою довольно узкая функция – отслеживать вверенный им участок. Вещь необходимая для ЦУП, да и своеобразный «чёрный ящик», не приведи господи, конечно… Хорст мысленно перекрестился. Всякое случалось в полётах, но слава богу, не с ним. Хотя трагических примеров было немало, Хаммер всегда совершал полёты в бодром, приподнятом настроении, веря в собственное мастерство, везение и божью волю, которая к нему благосклонна – он всегда, с самого детства был везунчиком, в большом и малом.
«Мухи» летали повсюду, даже в санузле была своя штатная наблюдательница. Ну вдруг астронавту станет плохо в сортире? Тут уж не до реверансов. В ЦУПе его приведут в чувство всеми доступными им способами. Небольшой дежурный робот-санитар по имени Джон доставит ему нужное лекарство, поставит укол или просто потрясёт за плечо, похлопает по щекам… Если пилот вдруг вздумал подремать в уютном месте… Слава богу, Джон всегда простаивал без надобности. Его проверяли на исправность перед полётами – этого требовала инструкция и здравый смысл.
Простота и надежность, проверенная временем тому причина, а, как известно, все гениальное просто – это снова о корабле. Хорст еще раз пробежал глазами по многочисленным приборам и спросил у Главного Компьютера:
— У нас все в порядке?
— Все в порядке, командир.
Вопрос был задан больше для проформы — и без того все ясно. Просто компьютер отвечал голосом, а ощущать рядом с собой что-то говорящее по-человечески просто приятно — вроде бы ты и не один во Вселенной. Создатели корабля позаботились и об этом — голос имел приятный тембр и был женским.
Он ещё раз пристально всмотрелся в ледяную синь Вселенной. Множество иллюминаторов тому способствовали, чтобы пилот видел почти все в разных ракурсах. По сути, весь нос корабля был застеклён. Ну большая его часть. Торжественный мрак и холод Космоса давно уж не наводил на пилота жути, что иногда происходило в первых полётах – чего уж греха таить… Теперь бесконечность Вселенной его не пугала, наоборот, манила. Причём с младых ногтей, что называется. Ни о чём другом он и думать не хотел уже с подросткового возраста.
Кто-то из его сверстников рвался в науку, кто-то в политику, в надежде пользоваться благами, что предоставляет им государство, полагая что для этого достаточно просто протирать штаны в постоянном ожидании манны небесной и «жирной» пенсии в перспективе. Ведь многие люди, как это принято говорить, не сеют и не пашут, не потеют и не надрывают ни тело, ни мозг, но… имеют всё. Такое случается сплошь и рядом во всех сферах и отраслях. Просто они умеют адаптироваться к нужной и выгодной среде, выставляя себя в выгодном свете.
Некоторые его сверстники и друзья нашли себя в полиции, армии и других структурах – всего и всех не перечислить, да и не вспомнить сразу. Но что касается Хорста…
«Пора перекусить», — подумал Хаммер и включил искусственную силу тяжести. Тело астронавта враз потяжелело и вдавилось в кресло. Тоже новшество конструкторов.
Раньше пилота вытаскивали из капсулы или многоразового корабля люди, встречающие его. Теперь этого нет, потому как пилот в состоянии передвигаться без посторонней помощи, не отвыкнув окончательно от силы тяжести, то есть от условий Земли, привычных для него с момента рождения. Правда, из-за этого новшества значительно подорожал корабль, следовательно, это ударяло по карманам налогоплательщиков, но создатели «Водолея» просто плюнули на это обстоятельство, да и все. В конце концов, пилот работает на интересы государства, следовательно, и государство должно заботиться о пилоте. Путь астронавта не усеян розами, а его работа входит в пятерку самых опасных. Поэтому комфорт в этой профессии не просто чья-то блажь, а позитив, при котором и работать веселее и результативнее.
К великому сожалению, многие его товарищи, классные пилоты, погибли в рассвете лет и сил по разным причинам. Это было больно вспоминать, поскольку от многих кораблей, а уж от тел тем более ничего не осталось. Одни сгорели в плотных слоях атмосферы, другие вообще пропали с радаров, вероятно превратившись в спутники Земли, третьи стали космическим мусором. Не хотелось бы Хорсту оказаться на их месте, хотя его фантазия не раз и не два давала себе волю и он представлял себя в качестве спутника Земли… Нет, эти мысли он тут же отгонял от себя, словно назойливых мух в летний зной.
Хаммер иногда пытался вспомнить всех… Это оказалось не так и просто. Нет, нельзя сказать, что аварии случались везде и всюду. К тому же мелкие неисправности астронавты устраняли на месте, ведь они не просто пилоты, а инженеры-технари со светлыми головами и умелыми руками.
Хаммер зябко повёл плечами, хотя внутри корабля температура была идеальной для нормальной работы и проживания. Да и нервная система у него не страдала износом – ежегодные медицинские комиссии со свойственным им пристрастием тому свидетельствовали. О пенсии Хорст пока не думал. Очевидно, по причине молодости, готовности работать и отсутствие негативного опыта. Нет, нештатные ситуации с ним случались, и не раз, куда же от них деться, но, чтобы совсем уж совсем до холодного, липкого пота, седых волос, сосания под ложечкой и животного ужаса – такого точно не было. Во всяком случае, пока. И слава Богу.
Хаммер было хотел перекреститься, как подобает истому католику, но сделал этого по двум причинам: во-первых, не хотелось пугать Центр Управления Полётом – а они люди очень суеверные, а во-вторых, католиком он хоть и был, но не истым. И тем более не неистовым. В церковь он, конечно, ходил, этого требовал этикет. А кому нужны косые взгляды соседей?
Конечно, многие задачи и эксперименты выполняются именно в состоянии невесомости, но существует такое понятие, как нормальный быт. Включив систему искусственной тяжести, астронавт имеет возможность принимать нормальную «земную» еду, не опасаясь, что хлебная или какая-либо другая крошка застрянет в горле. Да и вообще совсем нелишне почувствовать себя хотя бы на время среднестатистическим землянином, а не пилотом Международного класса, хоть это и почётно.
Он, не торопясь подошёл к продуктовому отсеку. Пару раз присел по дороге, желая разогнать кровь в застоявшихся мышцах. Сделал несколько серий ударов по воздуху. Всем известный «бой с тенью» отлично помогает от застоя в мышцах из-за долгой неподвижности. Открыл огромную дверь. Космический пищеблок изобиловал самой разнообразной снедью, которая хранилась не только в тубах. Здесь были консервы с подогревом, быстрорастворимая лапша семнадцати видов, необыкновенно вкусная, какую не купишь ни в одном супермаркете. Всевозможные холодные закуски от сельди до винегрета и многое, многое другое. Продуктов было не просто достаточно, но и с большим запасом на непредвиденные обстоятельства.
Было бы ошибочным полагать что всё хранилось только в пищеблоке. Существовала ещё и комната, точнее, оранжерея, где произрастала зелень, разная – от зеленого лука до салата, от укропа до щавеля. Всего понемногу, но это всё же присутствовало. Хорсту всего хватало с лихвой по той простой причине, что одному не так уж много надо, да и невесомость вносила свою вескую лепту в процесс ускоренного роста всяческих растений. Всё росло, что называется, как на дрожжах. Кроме всего перечисленного здесь произрастали помидоры, огурцы, клубника, перец, и многое другое, но, как уже упоминалось, всего понемногу из-за дефицита площади – корабль всё-таки не резиновый.
— Командир, мы входим в пояс астероидов, — сообщил Главный
компьютер.
Хорст в это время извлек из продуктового отсека бутылочку йогурта, булочку с маком, печенье. Положил всё это на панель возле пульта управления, что совсем не поощрялось его начальством. Впрочем, учитывая то, что хоть мало-мальски домашняя обстановка не только не повредит астронавту, но и внесёт некоторый позитив в его серые рабочие будни, никогда не устраивала по этому поводу разносов из-за нарушения техники безопасности. Хотя и питаться было предписано в пищеблоке.
Однако, трапеза не состоялась. «Ни раньше, ни позже», - досадой подумал он.
Хаммер вздохнул, отодвинул еду в сторону. Конечно, лазерные пушки в состоянии справиться со своей задачей сами, но береженого, как говориться Бог бережет. Хаммер привел в действие ручную пушку, куда более мощную, чем автоматические самонаводящиеся. Ручное орудие управлялась самым обыкновенным джойстиком. Чем-то все это напоминало игру «Космические баталии», в которую Хорст любил играть в детстве в зале игровых автоматов. Он невольно улыбнулся. Детство кончилось, а игры остались. Смешно …
Тем временем показались астероиды. Автоматические семиствольные самонаводящиеся пушки с вращающимися стволами, выпускающими из своих жерл разрывные снаряды, разбивали упомянутые небесные тела чуть ли не в пыль. Впрочем, их структура не была однородной, во-первых, во-вторых, некоторые из них обладали очень высокой плотностью и прочностью. Когда через десять минут пальбы астероидов, мешающих безопасному продвижению «Водолея», явно поубавилось, а плотность их размещения тоже значительно уменьшилась, вдруг, откуда ни возьмись, материализовались пять огромных небесных тел.
Итак, Хорсту пришлось привести в действие ручное орудие, расстреливая самый крупный из них. Астероид, приближаясь, устрашающе быстро увеличивался в размерах. Хаммер продолжал расстреливать небесное тело, одновременно пытаясь изменить курс корабля, уклоняясь влево. Наконец, так называемая малая планета раскололась надвое, находясь в опасной близости от корабля. Больший кусок ушел куда-то выше, а меньший, вращаясь волчком, демонстрируя неровные края, загрохотал по обшивке корабля. «Водолей» сильно залихорадило.
«Этого только не хватало», — только и успел подумать Хорст. «Не было печали»
— У нас проблемы, командир. Повреждена основная тормозная система, рулевое управление и обе антенны связи с Центром Управления Полетом, — ровным голосом сообщил Главный Компьютер.
— Спасибо, утешила, — Хорст судорожно сглотнул.
— Командир, мы падаем.
— С какой стати?! Так не бывает! Здесь нет гравитации! В худшем
случае мы превратимся в вечный спутник ближайшей планеты! Какого черта ты молчишь!
Ответа не последовало.
«Ну вот, компьютер отрубился, — с тревогой подумал Хаммер. «Связи с Землей нет. Важнейшие системы повреждены. И на что мне уповать? Раз семь прочесть «Отче наш» или просто упасть на пол — и будь, что будет? Господи, помоги мне и прости меня, бедного грешника за святотатство и все грехи прожитых лет!»
Корабль тем временем действительно медленно, но уверенно, все-таки
терял высоту.
Хорст включил аварийные системы — без толку, они тоже не работали. Не помогло и ручное управление. Впрочем, помогло, но не очень. Корабль почти не реагировал на него. Тем не менее пилот не опустил руки, а пытался хоть как-то стабилизировать ситуацию.
«Так. Приехали. Такого в моей тринадцатилетней практике не было. Как все глупо… Не дрейфь, Хаммер, может всё и обойдётся ещё. Ведь чудеса случаются? Боже, соверши чудо, тебе ведь ничего не стоит это сделать»
Хорст достал из своего тайника бутылочку виски, почти залпом, не морщась, осушил до дна жгучий напиток. В этот момент отключилась искусственная сила тяжести. Хорст оказался под потолком. Или полом. Понять было сложно, потому, как корабль начал вращаться сразу в нескольких осях. Тут уж даже его годами проверенный вестибулярный аппарат не спасал. Лёгкое головокружение сменилось рвотными позывами. Потекла кровь из носа.
На панели приборов творилось чёрт знает что: лампы то беспорядочно моргали, то горели ярче, то вовсе гасли. Куда там городской Рождественской ёлке! Пульт превратился то ли в световое оформление какой-то музыкальной какофонии, то ли в чудовищно огромный и причудливый разнообразием цветов, детский калейдоскоп, где при повороте тубуса внутри устройства перемещались разноцветные стёклышки, а то и вовсе в какую-то бесовскую хаотично мигающую аварийно-световую сигнализацию.
Несмотря на то, что удивить-то Хорста было практически нечем, поскольку на тренировках что только не давали в качестве вводной, открылось новое пополнение к этому техническому бедламу: включились все виды звуковой и световой сигнализации. Это одновременно ударило и по ушам, и по глазам. И конечно по психике. Проблема заключалась в том, что отключение подобного светозвукового бедлама не предусматривалось по причине отсутствия такого явления во всех инструкциях и методичках.
Тошнотворно-натужно завывало звуковое оповещение неисправной тормозной системы; пикало ему почти в унисон устройство, отвечающее за исправность связи с Землёй; по-своему вторила им аварийка отвечающая за навигацию. Остальные неисправные системы тоже вносили свою лепту в общий хаос леденящих кровь звуков, от которых не только человек, не связанный никоим образом с Космосом, то есть самый что ни на есть простой обыватель – от фермера до академика точно бы свихнулся, но и закалённый многими полётами астронавт, который на своём веку повидал немало нештатных ситуаций не был лишён вероятности потерять самообладание. Одно дело тренировки, а другое – реальная аварийная ситуация.
Даже «мухи» жужжали громче обычного, иногда легонько сталкиваясь друг с другом.
Мимо Хорста медленно проплыла в воздухе булочка с маком. Бутылочка с йогуртом столкнулась с пустой бутылочкой из-под виски, изобразив символическое «чоканье» (читай – братания) алкоголя с кисломолочным продуктом. Разливаемый йогурт запачкал Хорста. Пара «мух», основательно перепачканных в йогурте, угрожающе жужжали. Одна из них, в конце концов пару раз ударившись об внутреннюю обшивку корабля с шипением пустила голубоватый едкий дым и стала уже не самостоятельным и необходимым в полёте устройством, а простым мусором, который вносит свою лепту в общий беспорядок.
Грязно и очень вычурно выругавшись, Хаммер пытался вытереть лицо. Несмотря на трагичность ситуации он продолжал оставаться аккуратным, чистоплотным человеком, как это не странно.
В этот момент он ощутил неожиданную доселе тяжесть в теле и глухой удар сокрушительной силы. Затем последовал звук сминаемого металла обшивки, в жутком, леденящим кровь в жилах скрежетом, звоном и хрустом. Вспышку в глазах. Темноту…
Глава вторая
Пилот очнулся. С трудом разлепил пересохший рот. Ломило поясницу. Болела правая нога. В голове шумело и его слегка подташнивало. Хаммер лежал на полу. Значит, корабль каким-то образом все-таки совершил посадку, коль находится в почти правильном положении.
Открыл глаза. Сразу же замелькали не то зайчики, не то электросварка. Иногда он чувствовал себя калейдоскопом, иногда – астрономом, обозревающим лунное небо. В любом случае словосочетание «жизненный комфорт» начисто теряло свою актуальность при таком искажённом восприятии действительности.
Хаммер попытался встать. Тщетно. Во-первых, всё болело, что могло болеть и даже, казалось там, где и болеть не должно; во-вторых, сильно кружилась голова, отчего его слегка мутило.
Рядом с ним валялось то, что осталось от бутылочки из-под виски. Хорст потрогал ноющую от боли голову. На ладони —следы почти засохшей крови.
«Значит, давно в отключке, — подумал пилот. «Интересно, как долго?»
Машинально он произнёс этот вопрос вслух.
— Сколько времени я был без сознания? — Хорст забыл о том, что компьютер не работает
Неожиданно последовал ответ:
— Три часа семнадцать минут тридцать четыре секунды.
Неожиданная радость от того обстоятельства, что Главный Компьютер всё же работал, сменилась ужасом — взгляд Хорста буквально застыл на разбитом иллюминаторе.
Хаммер, забыв об ушибах, метнулся в сторону отсека со скафандрами. Сразу же прошло и головокружение, и головная боль. В глазах больше ничего не переливалось, не мелькало и не рябило. Вскрикнул от боли — всё же дала о себе знать ушибленная нога, доковыляв до отсека, открыл дверцы.
Много раз Хаммер выходил в открытый космос, много раз надевал скафандр на тренировках, но сейчас… Одно дело тренинг, а другое – реальная нештатная ситуация. Путаясь в шлангах, проводах, он пытался надеть снаряжение.
Вдруг замер в раздумье.
А зачем? Медленно, очень аккуратно пилот повесил скафандр на место. Аккуратно расправил его, даже бережно. Закрыл отсек.
Уж если он, Хорст Хаммер, провалялся более трех часов и остался жив…Чушь собачья…Мистика… Ни в какие ворота не лезет…Бред, да и только. Хорст захохотал.
Что ж, истерика была вполне естественным следствием перенесенного стресса. Перестав хохотать минут через пять, он вытер слезы, перевёл дух и совершенно спокойно спросил у Главного Компьютера:
— Где мы?
— Точных сведений в базе данных нет, — последовал ответ.
- А неточных?
- Возможно, это вновь открытая Планета Аданицкого. Которая совершенно не изучена. Сплошная теория, никакой практики.
- А почему, позволь узнать?
- Группе учёных не дали грант для исследований, хотя они настойчиво его просили.
— Понятно. – его сейчас меньше всего интересовали обиженные учёные мужи и сёстры, не получившие грантов. - А что за бортом?
— Влажность семьдесят пять целых пятьдесят две сотых процента,
атмосферное давление семьсот пятьдесят миллиметров ртутного столба, температура воздуха двадцать семь целых одна десятая градуса по Цельсию, содержание кислорода в воздухе двадцать процентов ровно.
— Ты не бредишь? — спросил Хорст.
— Простите?
— Мы что, на Земле?
— Нелогично, командир.
— Сам знаю, что нелогично, железяка. Ответь тогда, в каком состоянии мой организм.
— Вам необходимо пройти в осмотровую кабину. Для установления точного диагноза. Вы же в курсе, командир…
— Ну да, конечно…Башка вообще не варит.
Хорст вошел в специальную кабину и взялся за поручни.
—Температура тела тридцать семь и две десятых градуса, — констатировал Главный Компьютер, — ушиб правой голени без ущерба здоровью; легкое сотрясение мозга без ущерба здоровью. Шок средней степени. Состояние психики — удовлетворительное. Оказать себе первую медицинскую помощь вы можете самостоятельно. Необходимые материалы находятся…
— Сам знаю, — перебил Хаммер. — Не умничай. Скажи, пожалуйста, а если бы я не был в состоянии оказать себе первую медицинскую помощь, кто бы мне ее оказал? Ты?
— Я не…
— Ну, хватит. Заткнись, высшее достижение человеческой мысли. Знаю, что ты «не». Тоже мне, не могли паршивым роботом-санитаром корабль укомплектовать. Жадность, как говорил мой отец, граничащая с глупостью. Сам справлюсь. Что со связью с Землей?
— Без изменений.
— Ну правильно…. То, что сломано само по себе не ремонтируется. А резервная? Восстановить-то можно?
После небольшой паузы Главный Компьютер ответил:
— В наших условиях не представляется возможным.
— Хотя о чём я… Всё к одному: антенны тоже повреждены. Что посоветуешь?
— Принять успокоительное…
— Тоже мне, Ильф и Петров…
— …отдохнуть пару часов, затем обследовать местность, взять пробы грунта и воды.
— Здесь есть вода?
— Разумеется, учитывая влажность.
— Спасибо, Главный Компьютер.
— Пожалуйста, командир.
Хорст принял успокоительное, сел в рабочее кресло, откинул спинку, улегся поудобнее и быстро уснул.
***
Проснувшись через пару часов от не очень удобной позы – нормальную не было возможности принять из-за ушибов, которые вновь напомнили о себе, пилот решит пообедать. Или позавтракать. Или… Впрочем, это не столь важно после всего, что произошло.
Еда часто спасает от стресса, помогает решить умственные задачи, которые на голодный желудок не всегда решаемы.
- Главный компьютер! Подскажи мне, убогому землянину, что лучше есть в моей ситуации? С учётом перенесённого стресса, травм и несколько завышенной температуры моего грешного тела?
Его несло от всего пережитого сразу. Было желание с кем-то поговорить, пошутить…
- Какой-то особенной диеты на этот случай наукой не предусмотрено, командир. Не рекомендую специи, острое, солёное, алкоголь…
- Откуда у меня алкоголь? Это строжайше запрещено инструкцией.
- Но датчики улавливают слабое содержание спирта в воздухе… следовательно…
- Ага, напиши ещё на меня жалобу в Космическое Сообщество. Пусть меня разжалуют в дворники. Буду подметать космодром, если после всего случившегося мне это доверят. А знаешь, ведь это куда безопаснее. По выслуге лет я уже давно мог стать пенсионером, несмотря на молодой возраст.
- Вашей вины, полагаю, в этой аварии нет.
- Аварии?! Да это просто катастрофа! Которая, надеюсь, хорошо ещё завершилась. Хотя…
Пилоту вдруг стало не по себе. Он спасся – это плюс, разумеется, который перевесит все минусы – нет ничего важнее жизни. Но что же дальше? Запасы воды и провизии ограничены. Нет, он, конечно, при надлежащей экономии сможет протянуть пару месяцев… Раз тут есть вода – а он это скоро выяснит, то ещё проще. Но ещё неизвестно, можно ли её пить?
«Я бегу впереди паровоза. Обычно мне это несвойственно. Но ведь таких ситуаций у меня никогда не было, и это многое оправдывает. Дай бог и не будет в будущем. Если выживу, конечно. Нужно поесть и выйти наружу. Страшновато… А вдруг Главный Компьютер ошибся? После этого падения у него тоже могли замкнуть проводки, и всякие там примочки… Нет смысла их перечислять сейчас. Просто тебе, Хаммер, сейчас не только страшно выходить наружу, а хочется подольше не получать отрицательной информации… Мечтатель. Пока всё идёт относительно нормально, не хочется разочарований в ближайшее время»