Всё будет хорошо! Третий выпуск

Опять весна

«Все так восхищаются весной. Ах! Ох! Ура! Весна! Да, ни-фи-га. Скользко, грязно, отвратительно. Кто придумал эту идиотскую любовь к весне?»

Я поднималась по ступеням метрополитена.

«Еще для полноты „счастья“ мама приехала. На три недели. Решила подлечиться и у дочери пожить. А как же не воспитать свою неразумную двадцатипятилетнюю дочь?»

Скрипнула зубами.

«Не имею ничего против. Но меня убивает ее любовь к весне. Она радостно распахивает окна по всей квартире, бурча при этом, что у меня: „Душно и темно как в склепе.“ Я и так мерзну, а из-за сквозняков приходится носить эти чертовы кусачие носки. Теперь ей не понравился мой внешний вид.»

Зло толкнула дверь метрополитена. Очередной шедевр завода «Хрен откроешь». Окинула взглядом серо-черные бугры снега. «Вот что тут радостного?»

Выскочила на асфальт, каблук сразу поехал влево. Замахав руками, удержала равновесие. Черт!

«Мама, будь все неладно, привязалась к моему внешнему виду. Теперь я одета как на панель.»

Распахнула голубое пальто и зло одернула юбку ниже колена. Именно в этот момент поднялся ветер, толкнул в спину и швырнул в лицо мои светлые волосы. Да блин! Я откинула их назад и парочку волосинок достала изо рта.

«Это ее вечное „ты же девочка“. На фиг нужно. Тем более, на Урале, здесь днем +4, а ночью -7. Впору ходить на коньках, а не в осенних ботинках на каблуке.»

Я поковыляла дальше. Хорошо хоть идти совсем недалеко. Сейчас узкий проулок, мимо ларьков и уже асфальт центральной дороги.

«Уборщики улиц вместе с ЖКХ явно нацелились на лето. Из дворов снег никто не собирается вывозить.»

Около одного из ларьков разгружалась газель. Подойдя ближе, скептически посмотрела на огромную лужу, разлитую по дороге. Вздохнула. Обход был за километр. А в ботинках исследовать лужу желания еще меньше.

Между газелью и ларьком было немного места. Главное ни к чему не прикасаться. Я, поддерживая низ пальто, аккуратно пошла по узкой тропинке.

Чпок, хрусть, чпок, чпок, хрусть. Ботинки прилипали к грязной жиже и проваливались в остатки снега. Несколько комков прилипли сзади к колготкам. Твою за ногу! Что за утро такое!

Я практически победила дистанцию и торопливо сделала шаг. Каблук решил, что пора мне стать уличным акробатом и поехал вперед. Руками не размахнуться и с непристойным криком, я упала на спину.

«Все, хана! Пальто теперь только на помойку.»

Зажмурилась, стараясь не сказать вслух весь нецензурный лексикон. Почувствовав ощутимый пинок по ноге, услышала:

– Черт! – и распахнула глаза.

Как раз успела прикрыться руками, от чего-то летящего на меня. Снова зажмурилась.

Больно стукнуло по рукам и просыпалось на лицо чем-то холодным и противным.

– Простите, пожалуйста. – Я приоткрыла глаз, затем второй, осмотрелась.

Холодным и противным оказались тюльпаны, много и разных цветов. Открытая коробка осталась лежать на мне сверху.

– Вам помочь? – с меня, наконец, убрали коробку, я увидела парня. Яркие голубые глаза, короткая стрижка темных волос и слегка виноватая улыбка. Он протянул руку.

– Нет. Бросьте тут. Снег растает и встану. – рыкнула я, выплескивая всю злость на первого встречного.

Парень в ответ весело рассмеялся. Сжав губы и прищурив глаза, приняла помощь. Встала, осматривая себя.

«М-да. Финиш. Голубое пальто превратилось в грязную тряпку. Мама теперь весь мозг съест, что я в приличных вещах ходить не могу.»

– Что же за день такой! – простонала вслух.

– Третье марта. – парень, продолжая улыбаться, складывал рассыпанные цветы в коробку. Я с раздражением посмотрела на еще одного любителя весны. Вон как от счастья светится в рваной-то куртке!

– Давайте я вас отвезу домой? – спросил он. – В качестве компенсации. Меня Владимир зовут, можно просто Вова.

Он еще раз протянул большую мозолистую ладонь.

– А я соглашусь. Только ехать в Берёзу. Я там живу. – сложила руки на груди и недовольно дернула головой.

– Нина, вот последняя коробка. – парень заглянул в ларек и поставил туда коробку. Потом повернулся ко мне. – Садись.

Я осторожно дошла до кабины, сняла грязное пальто и села. В машине было холодно, и я почувствовала, что примерзла к сиденью. Вова расположился рядом. Запахло цветами и мужским одеколоном с чем-то морским. Он завел огромную машину, включил радио.

– Подари мне весну, подари! – запел приемник.

– Поехали? – спросил он меня, не переставая улыбаться.

– Поехали. – хмыкнула я и улыбнулась. Слишком счастливым выглядел Вова.

Коробка передач протяжно захрустела, не соглашаясь ехать.

На следующий день в привычных уггах и зимней куртке выскочила из метро. Сразу посмотрела на ларек, ожидая увидеть рядом газель. Но было пусто. Хорошее настроение, не покидавшее меня с поездки на огромной машине, затухло, как огонек на ветру.

Я плотнее застегнулась и побрела на работу.

Дзынь – дзынь – дзынь. Вова отбивал лед возле входа в ларек. Сердце подпрыгнуло и ускорилось, я непроизвольно улыбнулась.

– Значит, вчера был грузчик, а сегодня дворник? – с вызовом спросила я.

– Но это же не помешает нам сходить на свидание? – он улыбнулся, а я утонула в голубых глазах.

– Хорошо тебе Катька. Муж цветами занимается. Поди дарит тебе их каждый день. – Лизка мечтательно посмотрела в окно.

Я промолчала, вспоминая то самое первое свидание. Кафе, танец под музыку на выходе из метро. Как он робко поцеловал меня на прощание.

С тех пор еще один человек любит весну, особенно март. Несмотря на грязь, скользкие улицы и распахнутые окна. А самое чудесное, что Вова любит кусачие носки связанные мамой.

Цена

– Достала, – крикнул он в сердцах, когда мама снова заглянула в комнату и попросила убраться, – глаза бы мои вас не видели. Достала!

– Как ты можешь со мной так говорить?! – она влетела в комнату и клацнула кнопкой на удлинителе.

Монстр, отрывал человеку голову и пропал. Со звуком «Упс» погас экран.

– Пока не научишься нормально разговаривать, не увидишь своих игр. – тяжело дыша, она уперла руки в бока. В комнате воцарилась тишина.

– Не-у-ви-жу. – по слогам произнес Костик и изобразил, как достает левый глаз. – Я ушел. Пока.

Он схватил куртку и направился к выходу. Его в этом доме не любят и не ценят. Он на фиг никому не сдался. Только и могут, что за чистотой следить. А вот поговорить – никогда.

– Если ты уйдешь, то я перестану с тобой разговаривать. – мама была спокойная, как змея перед броском. Только подрагивающие руки, как хвост у гремучки, выдавали ее чувства.

Наутро глаз слезился, мутная пелена закрыла его. Конечно, он сказал матери, но та, помня вчерашнюю ссору просто проигнорировала.

Через несколько дней учительница литературы вызвала его в свой кабинет. Тамара Сергеевна, посадила его перед учительским столом.

– Константин, ты же понимаешь, что это никуда не годится? – она открыла перед ним его же сочинение. – Ты пишешь о том, что старуха-процентщица сама виновата, что ее убил Раскольников? Ты действительно так считаешь?

– Ну, да. – Костик замялся под строгим взглядом. – Просто она же делала фиговые вещи.

– Так, не выражайся. – Тамара Сергеевна опустила очки на кончик носа. – Перепиши, иначе на олимпиаду не поедешь.

Костя кивнул и схватил тетрадь в охапку, смяв несколько листков. Он уже не слышал, что говорила ему учительница. Зачем решил сказать свое мнение? Всем нужны стандарты, а он захотел.

– Лучше бы руки отсохли! – бросил тетрадь как зловонную тряпку в урну. – К черту олимпиаду.

Утром левый глаз погряз в темноте. Пустая паника затекала в мозг и оставляла там липкие холодные следы.

Правая рука сжалась в кулак. Пальцы срослись, указательный прирос к ладони.

Костя рванул к родителям. Глотая слезы и удушающую истерику.

Начался ад.

Хирургии пытались разъединить пальцы, но безуспешно. Любые надрезы и швы наутро зарастали еще более толстым слоем кожи вперемежку с уродливыми шрамами.

Окулисты разводили руками и говорили, что левый глаз не спасти.

Мама постоянно созванивалась с врачами, отправляла документы, уточняла. А ночами плакала. Костя прекрасно это слышал, из-за зуда в руках не мог спать. Зрение в здоровом глазу постепенно затухало и начала срастаться вторая рука.

Вчера Костя пожелал исчезнуть. И к утру он стал практически прозрачным. Одеяло едва хранило намеки на присутствие его в комнате.

Парень культяпками кое-как отворил окно и сел на подоконник, свесив на улицу ноги. Пахло свежестью.

Интересно, если он совсем раствориться, то сможет летать по свету? Радом что-то зашуршало. Прозрачный парень обернулся и слепо прищурился. На подоконнике сидел кто-то с большими крыльями за спиной.

Это за ним? Они его заберут?

– Смотри, что ты сотворил. – нежно пронеслось у него в голове.

– Я этого не хотел, это просто… – всхлипнул парень и разрыдался. Отчаянно и вот весь голос. Как женщина, потерявшая ребенка.

– Просто ничего не бывает. Злые слова больно вспарывают души других людей. А злые мысли вспарывают твою. – существо повернулось к нему.

– И все? На этом конец? – парень утер нос тыльной стороной ладони.

– Все зависит от тебя и твоих мыслей. – рядом стало пусто.

Парень это скорее почувствовал, чем увидел. Это обняла темнота, черная, вязкая и липкая. Несколько секунд парень размышлял, а потом крикнул:

– Я вижу, слышу, чувствую и могу сделать многое! – звук отражался от домов и деревьев, увеличиваясь и разрастаясь подобно фейерверку.

Парень открыл глаза и сощурился. Напротив, вставало огненное солнце.

Он обернулся. Его комната с разбросанными вещами, в комки сбитой постелью и тремя грязными тарелками.

– Костик, пошли завтракать. – крикнула мама с кухни. – Потом свое сочинение напишешь.

– Бегу. – Он спрыгнул с подоконника в комнату. Закинул покрывалом кровать пытаясь руками разгладить комки, схватил тарелки.

Довольно хмыкнул – практически чистота.

Он видел, слышал, мог взять ручку. Он чувствовал! Он жил! И он мог творить!

Предназначение

Ленка топала на работу. Вчера в который раз решила – пора уволиться. Надоело вечное «это надо было сделать вчера», «почему ты это не сделала» и «давай ты на себя вот это возьмешь». Полночи в вакансии залипала, но менять шило на мыло не хотелось. Сунув телефон под подушку оставшуюся ночь, провертелась без сна.

Вздохнула, пнула камешек, который закатился в неприметный переулок. Оттуда раздался грохот. Состроив кислую гримасу, поспешила оценить причиненный ущерб. Вроде все цело, только на земле лежал баннер. Она нагнулась и перевернула его. На черном фоне проявилась большая надпись «Путь».

Девушка почувствовала толчок в спину и непроизвольно шагнула в переулок. Стены обступили, отрезая внешний мир. Стало немного сумрачно и тихо. Повинуясь порыву, она, пошла дальше.

Шаг, еще несколько. Она заметила, что идет по горной расщелине. Подняла голову, вершины терялись в сероватом мареве облаков.

Впереди забрезжил свет, как бабочка на огонь, Ленка рванула к нему. Но у самой границы, где тень от скал превращается в залитую солнцем тропу, она остановилась.

Не решаясь сделать шаг вперед девушка осматривалась. С одной стороны, горы закончились и начинался лес. С другой – была небольшая выстриженная полянка, на удивление не заросшая травой.

Между ними продолжалась дорога, на которой и замерла Ленка.

Деревья справа почтенно огибали поляну. Затем подступали ближе и ближе к тропинке практически зажимая в тиски. Некоторые, осмелев, даже протягивали над ней свои руки-ветви и создавали подобие живой арки.

Дорога пугала и привлекала одновременно. Хоть и уходила в глубь леса, но там виднелся ее конец. И казалось, там шумит, плещется и зовет к себе море. А может Ленке просто хотелось увидеть море? Донесся запах цветов, знакомых еще с детства. Но сейчас девушка едва ли могла вспомнить их название.

Хоть все вокруг было прекрасно и тихо, сердце сжималось от предчувствия, что, сделав шаг Ленка уже не станет прежней.

Повернуть назад и побежать без оглядки. Промелькнула первая мысль. Потом тихими вечерами уговаривать себя: Я пыталась. Лучше жить как прежде и ничего не менять.

– Может, хоть в этот раз сделаешь шаг? – спросил Ленку внутренний голос.

Она ступила на освещенную дорогу. Как ушат ледяной воды озноб пробрал до костей. Обдало жаром, а через секунду нахлынул холод. Глубоко внутри сжался тугой комок. Несмотря на это девушка сделала еще несколько шагов по тропинке. Краем глаза заметила движение и резко обернулась.

На полянке стояла девушка. Темные волосы прикрывали лицо, простое белое платье скрывало силуэт.

– Привет. – робко поздоровалась Лена уже жалея, что зашла сюда.

Незнакомка рывком подняла голову и подлетела к ней кажется даже не двигаясь. Буквально секунда. Ленка попыталась вскрикнуть и отпрянуть, но не получилось. Их лица оказались буквально в нескольких миллиметрах друг от друга.

Лена попыталась зажмуриться, но не смогла. Незнакомка заглядывала ей в душу своими страшными двухцветными глазами. Один черный, как мгла, отчаяние и утрата. Второй белый, как спасение, смех и счастье.

– Привет. – произнесла незнакомка тихо. – Меня зовут Путь. Раньше каждый хотел знать его предназначение. А теперь редко дойдут. Ну что, мне все понятно.

Незнакомка усмехнулась. Ленка наконец шумно вздохнула, обессиленно упала на колени. Путь отвернулась и отошла от девушки. А когда повернулась у нее в руке была любимая Ленкина кружка. С единорогами и сколом на дне. Все еще непонимающая ничего девушка продолжала ловить ртом воздух.

– Готова узнать предназначение? Иди по дороге, в конце твоей тропы оно тебя ждет. – Путь сделала глоток – Вчера вот парень забрел. Художник от слова худо. Отец, дед был художник, прадед, прапра и так далее. И вот он пытается быть, но не выходит. А потому что возможности у него в другом. Реализуется и дочь будет великой художницей. А если нет, то никого не будет. Всем нам предназначен путь, по которому нужно пройти. В этой или следующей жизни, но ты его пройдешь.

Ленка покосилась на проход, через который зашла сюда. Сомнения одолевали: работа, которая не приносит удовольствия или неизвестность и страх. А вдруг не получится? Ей уже не двадцать, чтобы что-то менять! Но топа в лесу была заманчивой.

Лена скинула с себя путы страха и не веря своей решимости побежала по дороге.

– Ну, вот. Ещё один человек будет счастлив. Да, его предназначение не в офисе сидеть с цифрами, а делать прекрасные парки и клумбы. Хорошо, что она не испугалась. – Путь довольно зажмурилась и заснула до следующего случайного.

Ленка прижимая к груди стопку с яркими журналами бежала вверх по лестнице. «Школа ландшафтного дизайна» было написано крупными буквами над входом. Уже два месяца прошло, как девушка уволилась и начала учиться. Родители, на удивление, поддержали ее и помогли. А молоденький преподаватель по дизайну пригласил ее сегодня вечером на свидание.

Жизнь круто изменилась. Иногда Ленка пугалась этих изменений, но не останавливаясь шла вперед за своим предназначением.

⠀

Познакомиться поближе с творчеством автора, можно набрав его ник в соцсетях: @ira_abasheva или перейти по ссылке vk.com/id42032168 vk.com/ public216979721.

Ты подарил мне весну

Последние пять лет Лоретта провела в ожидании жизни, которая протекала сквозь нее. Перелом позвоночника надолго сковал ее тело и душу. Бесконечный страх за свою жизнь, снимки, врачи, намеки на пожизненную инвалидность. И как только одно хрупкое тело и голова прекрасной Лоретты выдерживали весь накал страстей?

Она проводила свои дни, недели, месяцы, годы в окружении близких людей. На что жаловаться, если ты любима своей родней? Ты не одна.

Не одна, но одинока. Эта мысль, как термит проникла в ее сознание и медленно разъедала.

– Почему, почему, почему я одна? Я так устала! – немым хрипом вырывались каждый раз из груди Лоретты вопросы, остававшиеся без ответа.

Под Новый год она брела по заснеженной улице вдоль подъездов своего дома. Мысли о предстоящих праздниках каруселью вертелись в ее голове. Она совершенно не заметила островок наледи у тротуара и машину…

– О Боже! Скажите хоть слово. Что болит, чем вы ударились? Посмотреть на меня можете? – Какой-то бородатый мужчина бережно держал голову Лоретты и болтал без умолку.

– Что стряслось? Тише, – только и смогла вымолвить она.

– Я ехал, никуда не торопясь, а вы возьми, поскользнись и упади мне прямо под колёса, – выдал как на духу бородач.

– Простите, я не заметила, увлеклась своими мыслями. Ууууууууууммммм. – промычала Лоретта, пытаясь приподнять голову и тело.

– Тихо, тихо, фигуристка. Головой вы ударились знатно, я вам скажу. Так, сейчас пробуйте пошевелить всеми частями тела, только медленно и осторожно, а затем покажите ваш дом, и я помогу вам добраться. Или же поедем в больницу, – Бородач выглядел спокойным и уверенным.

Лоретта закопошилась, как неуклюжая черепаха. Руки, ноги гнутся и двигаются. Спина! Она осторожно повернулась на бок. Тоже всё хорошо. Выдохнув свой испуг, ответила:

– Я определенно в порядке.

Бородач наклонился, подал левую руку, а правой бережно попытался поддержать спину.

– Вставай, фигуристка! – его глаза искрились, как два синих огонька.

Лоретта улыбнулась и послушно оперлась на спасителя. Проводив её до квартиры, он спросил:

– Фигуристка, а могу я еще раз увидеть твои прекрасные глаза, только на этот раз без стресса?

Лоретта кивнула и быстро продиктовала номер своего телефона.

Юджин, так его звали, ворвался в её жизнь, как удар головой о тротуар. Встретили вместе Новый год. Устроили себе маленький отпуск в Альпах. Взахлёб читали книги, смотрели фильмы и не могли насытиться разговорами друг с другом.

Так пролетела зима, апрель сменил март.

Юджин примчался с работы одним неправдоподобно солнечным днем, но Лоретты не оказалось дома. Он звонил, но она не отвечала. Он бегал по залитой солнцем квартире и нервно похлопывал себя по карману своего пиджака.

Она брела по улице Сен Фран. Солнце освещало её ярко-желтое платье, а на лице играла улыбка. Вдруг на другом конце тротуара она заприметила Юджина. Он размахивал руками и что-то кричал. Издалека было не разобрать.

– Юджин, беги скорее ко мне, – крикнула Лоретта.

Юджин летел сломя голову навстречу своему яркому солнцу.

Лоретта достала из сумочки снимок с чем-то напоминающим треугольный черно-белый пирожок с точечкой посередине.

Пирожок сроком в 5 недель.

– Выходи за меня, – прорычал счастливый и запыхавшийся Юджин, протягивая маленькую красную коробочку Лоретте.

– Ты подарил мне весну, – просияла счастливая невеста.

Ветер в голове

Беги, беги, беги, пока есть силы и мысли. Остановка тебя убьёт. Управляй своей жизнью, подчинись своей смерти.

Шон двигался по Денвер-стрит, боясь сбавить темп. Машины проносились потоком, сигналя нерадивым пешеходам.

– Стой, мой маленький друг из плоти и крови, – проговорил голос за плечом Шона. Высокий, статный и довольно привлекательный мужчина в костюме от Хьюго Босс стоял и смотрел в упор на никчемного кудрявого парнишку в рваных джинсах и мятой футболке.

– Ты этого хотел, ты просил легкой жизни, ты уповал на высшие силы, бездумно полагая, что нам живётся легко.