Цикл «Просветители». Серия «Заповедник человечества». Книга первая: Стороны монеты

Потратив остаток дня на блуждания по городу, Святогор, выбравшись к бывшему выставочному центру, решил устроиться на ночлег. В качестве ночлега Святогор избрал павильон станции метро, которая хоть и пострадала, но в виду своей конструкции и малых габаритов, не рассыпалась как здание гостиницы «Космос». Павильон больше пострадал от падения памятника «Покорителям космоса», который пробил крышу и забаррикадировал вход к платформе. Павильон никем не был занят и потому Святогор расположился со всем возможным для себя комфортом. Ужин был скуден, ибо в черте города найти что-то, что мог бы съесть Святогор, не отравившись при этом, было трудно. Однако, он был не плохим охотником, так как за годы жизни в Белореченске, помогая охотникам и многому научился. Мяса в городе было вволю, а потому главное – это изловить.

Святогор не любил спать, но спать было необходимо. Сон был неприятен из-за сновидений, в которых Святогор часто видел неприятные вещи. Сны будоражили и вызывали не страх, а неприязнь. Сознание можно приучить не бояться, но тело, сломанное когда-то множеством психологических травм, словно склеенная ваза, вроде и все в порядке, но хрупкость не стала меньше. Порой, Святогор спал, не видя снов, что доставляло удовольствие, но чаще сны были и очередной сон был не исключением. Однако сейчас сон был «сном мысли». Когда-то говорили, что перед сном и во время сна голову посещают гениальные или просто интересные мысли, но стоит поспать, проснуться и все забывается. Но в этот раз, Святогор запомнил, нет, не сам сон, но его суть! Интересная мысль, которая заставила Святогора задуматься.

Проснувшись посреди ночи от мучавшего его сна, Святогор вышел по нужде, перебирая в голове сон. Среди вороха мыслей Святогор выловил одну: «Где все?». Метро – это кладбище, но на этом кладбище Святогор не встретил ни единого призрака, хотя их там должно быть целое столпотворение. Метро оказалось просто подвалом с костями и не более.

– Где же тогда они? – произнес Святогор, справляя нужду.

Сколько бы Святогор не перебирал этот вопрос, а ответа не находил. Очевидно, что это был один из вопросов, ответ, на который Святогору не суждено найти, но факт осознания этого все равно не давал покоя.

Закончив с житейской потребностью, мучая себя вопросом о призраках, Святогор вернулся обратно и, укладываясь на свою лежанку, отвлекся от вопроса на небо, которое было видно сквозь пробитую дыру. Небо было таким же, как и всегда, но с каждым годом для Святогора оно было все богаче и богаче на цвета. Черное, с мазками синего и фиолетового, усеянное мириадами сияющих точек с невообразимой палитрой цветов и широкая полоса млечного пути. Млечный путь разделял небо, словно поток реки, в которую пролили тонны краски. Разглядывая небо, Святогор заметил надпись, которую кто-то нацарапал на фрагменте памятника: «Здесь был А.Н. Ренгарт. 03.05.2049. Однажды, красота неба станет на вес золота…».

– Однажды… – прошептал Святогор.

Святогор вернул свой взгляд на небо и испытал некое чувство жадности. Эта надпись, сделанная неким Ренгартом, вызвала у Святогора желание впитать в себя образ неба. Странно… Святогор ни разу не испытывал этого чувства. Вроде и простое небо, что в нем такого? Но что-то было! Что-то, что хотелось запомнить.

Небесный калейдоскоп баюкал и Святогор, погруженный в размышления, потерял нить реальности и погрузился в сон, из которого его вырвал глухой и протяжный звук. Подорвавшись, Святогор выбежал наружу, почему-то думая, что это памятник над его головой вот-вот упадет. Спросонья Святогор не сразу понял, что его ночлег хоть и неказист, но крепок и обрушиться просто так не может. Адреналин смешивал сон и реальность, заставляя видеть не то, что есть на самом деле, но повторившийся звук отрезвлял. Звук доносился со стороны не то ВДНХ, не то Ботанического сада. Понимая, что на открытой местности лучше долго не стоять, Святогор вернулся обратно. Звук доносился с некоей периодичностью и почему-то вызывал панический страх. Святогор не понимал, почему от этого звука так страшно, но с каждым разом хотелось забиться в какую-нибудь щель. Кроме этого глухого и протяжного звука доносились и крики, визг, рычания, лай, рев и что-то еще, словно кто-то кого-то бил, кромсал, грыз и рвал на части. Святогору даже показалось, что он услышал неразборчивую человеческую речь. Но если то и была человеческая речь, то она казалась дико искаженной и скорее даже имитацией, нежели полноценной речью. Ни один из звуков не внушал страха, кроме глухого и протяжного вперемешку с неразборчивой речью. Лишь от них все тело цепенело. Все это продолжалось пару часов, а после стихло. Спать не хотелось. Святогор чувствовал себя словно выжатый лимон и потому, когда Солнце взошло, с трудом перебирая ноги, он поспешил покинуть ночлег от греха подальше.

Держа путь на север, минуя выставочный центр, Святогор прошел через Останкино. Телебашня лежала поперек дороги, а ее верхняя часть, словно набалдашник на длинной палке, где была смотровая площадка, лежала в пруду. Башня была изрядно заросшей, а смотровая площадка превратилась в птичье гнездо, которое больше напоминало осиный улей. Из этого улья вылетали птицы, а сам улей галдел, словно от десятков голодных ртов. Несмотря на то, что башня лежала поперек дороги, которая напоминала скорее брусчатку из асфальта, проход все же был.

Святогор чувствовал себя Дороти из сказки «Страна Оз». Вот только не то Дороти, не то Элли направлялась в Изумрудный город и шла она по дороге из желтого кирпича, тогда как Святогор пытался покинуть этот город, да и дорога была не из желтого кирпича, а из битого черного асфальта. Черная дорога Святогора, петлями и кривыми, вывела его на финишную прямую – трасса М-10. Какие-то семьсот, может чуть больше, километров отделяют Святогора от его родины.

– Эх, жрать охота… – глубоко вздыхая, произнес Святогор.

Поправив ношу, он ступил на путь и двинул в сторону Химок, надеясь на то, что хоть там ему удастся найти еды.

***

Святогор, жуя какой-то сочный фрукт, стоял у лежащего на земле дорожного знака, на котором было написано «Безбородово». Машинально прочтя выцветшую надпись, Святогор погладил свою растительность на лице и усмехнулся. Переведя взгляд, Святогор уставился в туман, что был впереди его пути. Если верить навигатору, который в Москве отказывался адекватно работать, от чего приходилось полагаться на бумажную карту, то впереди должен быть мост. Но было одно большое «но» – мост этот длинный и существует шанс, что он может быть разрушен. Если так, то придется делать неимоверно огромный крюк. Святогор, несмотря на то, что не является суеверным, даже сплюнул на всякий случай. Если мост разрушен, то лезть в воду не хотелось. Черт его знает, что там может водиться, однако крюк делать не хотелось еще больше. Да еще и туман… Густой как молоко, метров тридцать и все, дальше одна лишь дымка. Но делать нечего – только вперед.

Святогор достал еще один фрукт, который больше походил на детскую игрушку «неваляшка», но цветом и вкусом как груша. Рюкзак был набит этими грушами, но среди фруктов было и жареное мясо, которое Святогору удалось добыть и приготовить на пути между Зеленоградом и Химками. Но мяса не хотелось, ибо от него уже изрядно воротило, а хотелось сладкого, потому Святогор с аппетитом налегал на добытые фрукты. Сочно хрустя фруктом, он последний раз посмотрел в навигатор. Навигатор этот не показывал истинной картины, как в прочем и бумажная карта, но Святогору хотелось надеяться, что это маленькая черточка на экране, будет такой же прямой и целой в действительности. Убирая прибор, Святогор зашагал вперед, погружаясь в густой туман.

Туман заволакивал все, так что и вытянутой руки было не видно. Дорога была покрыта мхом и травой, а редкие остовы машин были словно единым целым с дорогой. Машины были словно стальными валунами на этой равнине. Святогор шел медленно, ощупывая каждый шаг. Туман пожирал любые звуки и порой Святогору казалось, что он не шел, а плыл под водой. Он попытался взглянуть на туман своим взором, но картина была такой же, как и без него. Туман чувствовался кожей и чувство это было похоже на давление, словно бы действительно вокруг толща воды. Святогор шел так час или два, а мост все не кончался. Машины уже не попадались, а растительности словно бы становилось меньше. Через какое-то время дорога словно преобразилась и если бы не туман, то она могла показаться в отличном состоянии. В тумане начали слышаться глухие звуки, что-то вроде протяжного «блоб», «блуб» или «булфф». Звуки эти были и как будто привычны и в тоже время, словно слышимые впервые. Звуки не вызывали никаких тревожных чувств, но слышать их не хотелось. Иногда в тумане что-то мелькало, словно бы медленно проплывало над головой, накрывая туман своей тенью и раздавался прерывистый, словно многократно отраженное эхо, глухой и протяжный звук. В этом звуке были металлические и стеклянные нотки, словно скрежет или звон. Чем дальше продвигался Святогор, тем чаще и громче были звуки, а мелькающая тень начинала появляться все чаще. В какой-то момент впереди пути появилась тень, которая просто зависла над дорогой и никуда не исчезала. Эта тень не становилась меньше или больше, но она издавала те глухие звуки. В чертах той тени Святогор разглядел некий образ огромного кита, который словно повис в тумане и ждал. Святогор даже не заметил, что давно уже идет к этой тени завороженно, словно мотылек летящий на свет. Дорога уже не казалась чем-то важным, хотелось просто дойти и прикоснуться к этому неведомому. Окружение постепенно начинало контрастировать. Туман начинал становиться ярче, а тень все темнее. Дорога превратилась в длинный туннель и под неведомо чьи звуки Святогор шел, теряя волю. Туман начинал звенеть и сиять. Все окружение словно бы трансформировалось, но Святогор не обращал на это внимания. Воля и внимание Святогора были захвачены тенью, которая тоже начала преображаться. Все окружение начало походить на длинный туннель со светом в конце, но Святогор видел все словно бы в негативе. Светлый туннель с мраком в конце. Все вокруг звенело и шелестело металлическими и стеклянными звуками. Святогор шел, полностью потеряв волю. Тьма впереди завораживала и гипнотизировала! Сознание постепенно заполнялось светом и звуками и все вокруг словно бы сливалось в безумный круговорот. Святогор потерял чувство твердости под ногами. Все вокруг кружилось, закручиваясь в водоворот, набирая обороты. В какой-то момент окружение озарила вспышка и! Все внезапно оборвалось.

Сознание вернулось внезапно. Что произошло, Святогор не помнил. Не понимая где он оказался, Святогор, ориентируясь на навигатор, понял, что миновал Тверь и прошел Заволжский поселок. Как он умудрился пройти шестьдесят километров, миновав при этом целый город, Святогор не понимал. Память об этом просто исчезла из его памяти. Возвращаться назад, чтобы узнать, Святогору не хотелось ни за какие богатства мира. Единственное, что пришло на ум – аномалия.

Аномалии – это действительно странные вещи. До войн в мире хватало своих аномалий и словечко далеко не новое. В старом мире были свои аномалии, которые никто не мог объяснить, как пример: дорога вниз, а мячи, машины и даже вода катились вверх; долины и равнины где постоянно что-то издает звуки; леса, руины, реки и что там еще, где все поголовно мрут и так далее в том же духе. Но аномалии нового мира – это вот настоящая чертовщина! Летающие города, поющие леса, живые болота, застывшие во времени степи, леса без времени года, живые-мертвые города (нет, тут это не тавтология) и это далеко не все. Что это?! Откуда такие выверты? Дать ответ на хотя бы один вопрос было не кому. Видимо и это место – это тоже какая-нибудь аномалия. Главное – не погубила и ладно.

Двигаясь дальше, размышляя об аномалиях, Святогора вновь вернуться к мысли о Московском метро. А что если и в мире призраков есть свои аномалии? Ведь как иначе объяснить то, что это огромное хранилище людских душ пусто. Только кости и не более того.

– Да что же это такое… – недовольно произнес Святогор. – Какого черта меня так волнует этот вопрос?!

А потом, его словно бы осенило. Кости! Их позы говорили о том, что все они умерли, словно бы по своей воле. Да и метро! Оно же было открыто! Словно люди и не хотели спасаться. Словно все пришли в надежде, но поняли, что тут они и погибнут, а потому и не стали сопротивляться. А ведь призраки, которых видит Святогор – это люди, которые умерли в муках или не желавшие умирать, а тут ЦЕЛЫЙ ГОРОД! Тысячи людей, которые просто взяли и смирились с неизбежным… Как такое возможно?

Эта мысль пронзила Святогора, словно раскаленная игла. На мгновение Святогор испытал боль, от которой он даже остановился.

– Столько людей… Просто взяли и приняли смерть. – сокрушенно произнес Святогор.

«Уж лучше бы я не обращал на такое внимание» – думал Святогор, возобновляя свой путь.

С трудом ему все же удалось прогнать мысли, а не возвращаться к ним помогла короткая дорога, трасса М-11, которая огибала такие города как Торжок и Вышний Волочёк.

Несколько дней пути по трассе, что шла подобно Великой Китайской стене, разделяя болота и леса, прошли в тишине и покое. Такое не редко, чтобы путь был простым и скучным, словно мир такой же, как и прежде, как и до всех этих войн. Такие дни были самыми хорошими. Скука – это не плохо, скука – это знак того, что все хорошо, что бед нет и нет нужды чего-то опасаться.

Болота вокруг трассы не были пустыми. Болота были богаты на грибы, ягоды и фрукты. Хоть эти богатства были и не слишком приятны на вид, но на вкус были вполне сносными. Однако Святогор рисковал, когда пробовал эти богатства болот, ибо не знал съедобны они или нет. Но раз он все еще жив, то все же вполне съедобны. Вот только с мясом тут было туго. Закусить земноводными Святогор не рискнул, а птиц и зверей, даже мелких, почти не водилось. Зато водилось множество насекомых, а аромат гнилой растительности бил в нос, словно профессиональный боксер.

Трасса вывела Святогора на прежний путь и впереди ждал город Валдай, который Святогор хотел так же обойти. Он бы и обошел город, но в Новой Ситенке, где Святогор устроил привал, его потревожили гости.

Святогор расположился в одном из придорожных сооружений, избрав для ночлега здание старого местного магазин. На окнах здания сохранились решетки, но начисто выбиты двери и стекла. Вывеска «магазин», все еще была на своем месте, но начисто выцвела. Магазин давным-давно неведомо кем разграблен, а растительность, пользуясь свободным входом, нагло присваивала свободные помещения.

Святогор, используя имевшуюся мебель, забаррикадировал двери, оставив лишь входную. Сам же Святогор расположился ногами к двери, дабы незваные гости, не застали врасплох. День был ветреным, а набежавшие серые облака словно бы намекали на близящиеся дожди. Однако вечер и ночь были хоть и такими же пасмурными, что делало их невероятно темными, но совершенно тихими и лишь легкий бриз приятно уху шелестел листвой деревьев. Но безмятежный сон Святогора потревожил посторонний шум. Звуки шаркающих шагов и тихое перешептывание заставили Святогора проснуться. Кто-то шел по дороге. Судя по звукам, то были люди, пара человек, не больше. Эти люди что-то обсуждали, но их речь была невнятной и тихой. Святогор, встрепенувшись, осторожно, но очень шустро подобрался к окну и выглянул наружу, надеясь разглядеть незваных гостей. Но на дороге их уже не было, а были они уже у входа и когда те, крайне неуклюже, вошли внутрь помещения, то удивлены были абсолютно все. Люди, увидев могучую громаду Святогора, разинули рты, а Святогор, от неожиданности, уставился на гостей с выпученными глазами. Повисла тишина. Люди таращились на Святогора, а Святогор на людей. Из-за темноты, Святогор больше походил на страшное чудовище, от чего люди потеряли дар речи. Выходя из ступора, Святогор метнулся на незваных гостей и, схватив их за горло, пригвоздил обоих к стенке, одаривая их испуганные лица видом своих золотых глаз. Люди завопили от ужаса и боли, а Святогор гневно выпалил, не придумав ничего кроме:

– Вы еще кто такие?!

– Люди! Люди! Мы люди! – вопил человек в левой руке. – Алексей, прошу! Не убивай нас!

Святогор на мгновение оцепенел, услышав свое имя.

– Откуда ты знаешь мое имя?! – орал Святогор, сильнее сдавливая горло второго, заставляя его кряхтеть от боли.

– Я все скажу! Все! – истерично вопил человек зажатый в левой руке. – Но умоляю – успокойся! Господи! Христом Богом прошу!

Святогор ослабил хватку, но не отпустил людей. Он приблизил свое лицо к лицу человека в левой руке, заглядывая своими золотыми глазами в глаза совершенно ошалевшего человечка.

Люди видели лишь глаза Святогора и его могучий силуэт, в то время как сам Святогор видел людей во всех подробностях. Оба человечка были закутаны в тряпки, а открытые участки тела покрывали шрамы от ожогов, рубцы и следы старых язв. Люди были совершенно лысыми, а их глаза бесцветными.

– Нас сюда прислал Горец, он все знает! – лепетал человек в левой луке.

– Он сказал нам, прийти сюда в определенный день, – продолжил человек в правой руке.

– Он сказал, что тут будет человек по имени Алексей-Святогор, рассказал, что у Вас золотые глаза, что Вы идете в Санкт-Петербург и…

– Откуда он все это знает? – перебил Святогор.

– Он все знает! Он умеет предсказывать будущее и он хочет с Вами поговорить, потому он нас и послал за Вами, – произнес человек в правой руке, криво ухмыляясь.

Лица людей начинали затекать и Святогор отпустил их, дабы те ненароком не потеряли сознание. Освободившись от хватки Святогора, люди принялись кашлять и тяжело дышать.

– Допустим, – произнес Святогор. – Допустим, вы говорите правду. Но я и склоняюсь верить в то, что вы просто очень долго идете за мной. Все это время вы за мной следили, отсюда и ваши знания. С чего же тогда мне верить вам на слово и где гарантии, что вы не парочка людоедов?

– Да упаси Боже! – произнес человек справа, неуклюже крестясь. – Какие же мы людоеды, мы просто старые и больные люди, у нас и в мыслях такого нет. Господи… Людоеды…

– Да, Вы правы, – продолжил человек слева. – Гарантий у нас нет и все наши доказательства можно объяснить иначе, но уважаемый Горец, зная, что вы не поверите, заставил заучить для Вас следующее послание: «Алексей. Тебя так назвала твоя мать в честь своего дедушки. Но твое второе имя ты получил от отца, который назвал тебя в честь могучего и крепкого, словно гора, богатыря, за твою волю к жизни. Ибо родился ты на пятом месяце и, несмотря ни на что, выжил».

Святогор стоял совершенно ошеломленный. Это никто не мог знать, да даже сам Святогор слышал это от отца лишь раз в своей жизни и никогда и никому, даже в бреду, этого не рассказывал.

Какое-то время Святогор стоял, переваривая услышанное. Объяснить это он не мог. Эти слова просто не укладывались в голове.

– Где этот ваш Горец? – тяжело произнес Святогор.

***

Троица переступила черту города Валдай. Валдай является один из древнейших городов, который в прошлом славился своими колоколами. Сейчас же город был пристанищем убогих и юродивых. Каждый житель этого места, включая детей, имел страшный вид, словно местные жители жили на могильнике радиоактивных отходов. Все взрослые и старики были искалечены и изуродованы, а немногочисленные дети, имея схожий с взрослыми вид, помимо всего прочего, нередко имели лишние конечности, органы или что-то, что не принадлежит человеческому организму.

День близился к полудню и потому улицы были полны людей. Когда в городе показался Святогор, всякий обитатель, бросая взгляд на идущую троицу, коротко удивлялся, но тут же возвращался к своим делам. Внешность Святогора не вызывала бурю эмоций и удивлений. Так, лишь короткое удивление, какое бывает при виде нового лица. Святогор в компании этой парочки был словно очередным юродивым, которого привели в это место как очередного бедолагу.

Троица прошла к причалу и села в лодку, с помощью которой они добрались до острова в озере Валдайское и уже по нему добрались до старинного монастыря. Монастырь был окружен стенами и имел обширный двор, в глубине которого стоял собор, из центрального купола которого возвышалось внушительное дерево. Пара человек, которые представились Святогору пока они шли в город как Михаил и Вячеслав, проводили к собору, где, уже внутри, довели до двери в недрах подвала. У этой двери Михаил и Вячеслав оставили Святогора, сказав напоследок, что за дверью покои Горца.

Михаил и Вячеслав покинули Святогора, оставив его наедине с дверью. Дверь была самой обыкновенной, не старинной, а обычной, с металлической круглой ручкой. Святогор приблизился к двери и заколебался. Он размышлял: «Войти или сперва постучать?» Но его размышления прервал голос, раздавшийся из недр помещения, скрытого дверью.

– Ты войдешь сюда в любом случае, независимо от того постучишь ты или нет. Но от этой банальности зависит то, кем именно ты войдешь сюда: воспитанным человеком или невоспитанным животным.

Святогор оторопел, но определился с решением в пользу предварительного стука.

– Входи, – благодушно раздался голос из-за двери.

Святогор отпер дверь и вошел. Его взору предстал фантастический вид. Все помещение покрывали сплетения древесных корней, а в центре всего сплетения находилась верхняя половина седовласого старца, кожа которого больше походила на древесную кору. Старец пил бурую жидкость из граненого стакана и прищурено смотрел на вошедшего Святогора.

– Присаживайся, – любезно предложил старец сухим голосом, указывая на стоящий рядом стул.

Святогор прошел в помещение, направляясь к стулу, настороженно оглядывая окружение.

– Да не бойся ты так, есть тебя никто не собирается, – усмехаясь произнес старец. – Я Горец, – представился старец. – И нет, меня прозвали так не потому, что я житель гор или какая-нибудь бессмертная сущность. Горец, в моем случае – это игра слов, то есть «горестный старец» или просто «Горец». А ты значит Святогор – утвердительно произнес Горец.

– Откуда?..

– Откуда я все о тебе знаю? – перебил Горец. – Что же, я отвечу. Но прежде, уважь старика. Я стар, а для этих людей я чуть ли не Бог. Общение с ними сводится к моему созерцанию. Я давно ни с кем не общался. Мне не хочется разговаривать с человеком, давая ответ прежде вопроса. Хочется самого обыкновенного общения, по которому я истосковался. Я многое тебе расскажу, но прежде предостерегу. Не торопись с выводами, не повышай голос, даже если возникнет желание и принимай мои слова на веру.

Повисла тишина.

– Что же, спрашивай, – произнес Горец, отхлебывая из стакана.

– Откуда Вы все знаете? – несколько безразличным голосом спросил Святогор.

– Я умею предсказывать, – слегка улыбаясь ответил Горец.

– Вы типа экстрасенса что ли? – скептически произнес Святогор.

– Нет, – шире улыбаясь ответил Горец. – Я вроде тебя, но гораздо сильнее.

– Что? – не понял Святогор.

– Твои глаза, – старец указал на Святогора. – Ты умеешь видеть призраков, я тоже. Но ты обрел свой дар, а я с ним родился. Твой дар ограничился лишь глазами, а мой пошел дальше.

– Значит, – задумался Святогор. – И я могу видеть будущее?

– Нет, – как-то равнодушно ответил Горец.

– Тогда как глаза и возможность предсказывать вообще связаны?

Горец допил содержимое стакана и протянул его к Святогору.

– Гляди, – произнес Горец, обращая внимание Святогора на стакан. – Это граненый стакан. Что будет, если я разожму пальцы?

– Он упадет, – ответил Святогор, подумав.

– Верно! – воскликнул Горец. – А дальше что?

– Ну… Скорее всего, – Святогор подумал. – Разобьется.

– А я так не думаю, – произнес Горец, выпуская стакан из рук.

Стакан со звоном упал на каменный пол, описал небольшой круг и остался лежать.

– Видишь, – улыбаясь, ответил Горец. – Ты предсказал половину будущего этого стакана, а я предсказал все будущее, а знаешь, как?

– И как же?

– С помощью физики! – воскликнул Горец.

– Что? – совершенно не понимая ответил Святогор.

– Держа в руке стакан, именно Я решал его судьбу, а значит, я точно мог знать – упадет он или нет. Это, во-первых. Во-вторых, чтобы знать разобьется стакан или нет, надо знать сколько нужно приложить энергии, чтобы он разбился. Энергия – это произведение массы на скорость. Я знаю массу стакана и знаю какую скорость он разовьет при падении, а значит я знаю и с какой силой он ударится об пол. Я знаю сколько нужно энергии, чтобы он разбился и знаю, что при падении ее будет недостаточно. Если энергия меньше той, что требуется для того, чтобы он разбился, очевидно, что он уцелеет. Все просто.

– А глаза то тут причем? – недоумевая произнес Святогор.

– Глаза – это инструмент, – начал пояснять Горец. – Ты видишь больше, чем простые люди, а значит ты можешь знать больше, чем простые люди. Но представь себе, что у тебя все тело – это инструмент по сбору информации. Свой дар ты приобрел после войны, мой был дарован мне до. Твой дар ограничился возможностью видеть призраков, а мой дар развился в умении экстраполировать настоящее в будущее, поскольку у меня были развиты все органы чувств, а не только один. Мое тело собирало информацию, а мозг обрабатывал ее. Я не вижу решения уравнений будущего, но я вижу ответ этого решения.