Да, орки мы!

Глава 1

Помнишь, брат, как давили эльфийскую мразь…

Тягучее, злобное, тошнотворное похмелье вбивало клин прямо в темечко, раскалывая мою несчастную голову пополам. Хотелось поклясться, что больше и капли в рот не возьму, но я знал, что это неправда. Это был уже не первый раз.

Глаза никак не удавалось разлепить, всё лицо опухло, глотка дико пересохла, будто я всю ночь храпел, разинув рот, но челюсти почему-то не удавалось сомкнуть, будто что-то мешало. Я, конечно, иногда получал в морду на наших общажных пьянках, но вчера всё вроде бы начиналось хорошо и ничего не предвещало.

Просто отмечали всей компанией окончание нашего заборостроительного, основательно прогулявшись по всем городским злачным местам. Ну я, кажется, и перебрал малость. Настолько, что сейчас даже не мог понять, где нахожусь.

Обычно автопилот неизменно приводил меня домой, а если я не мог идти, то друзья вызывали мне такси, но сейчас я проснулся где-то в незнакомом месте. Пахло дымом, как от костра, да и лежал я не на своём родном диване, а на какой-то вонючей шкуре. Решили спьяну выбраться на природу? И такое бывало, но подобных пробуждений я не припомню.

Наконец, я сумел поднять руку и ладонью коснулся лица, ощущение было такое, будто всё онемело, и я касаюсь чьего-то чужого лица, а вместо моих тонких и ловких пальцев – толстые сосиски. Я раскрыл один глаз. Пальцы были зелёными. Чего?!

Я вскрикнул от неожиданности, но из пересохшей глотки вырвался только странный хриплый рык, а голова начала болеть с удвоенной силой. Это какая-то шутка? Фестиваль косплея? Не похоже. Может, мне это мерещится по пьяни? Я ущипнул себя желтоватыми острыми ногтями. Больно. Ощупал лицо полностью. Лицо было не моё. Вместо моего, довольно красивого и правильного лица, от которого млели все девочки на потоке, теперь находилось плоское и скуластое рыло. Что хуже всего, неправильный прикус и торчащие клыки не давали закрыть рот полностью, и, похоже, именно поэтому меня мучил такой сушняк. Водички бы…

Насколько я мог видеть, оглядевшись по сторонам, я находился в какой-то тёмной палатке навроде чукотского чума, в центре которой догорали угольки в очаге, а вдоль стен были развешаны шкуры животных. Те же самые шкуры валялись и на полу, а на одной из этих шкур лежал я.

Я поднялся и сел, меня снова замутило, а головная боль накатила, будто морская волна на скалы. У очага стояло несколько глиняных горшков, больше похожих на первые детские попытки лепить из пластилина. Я заглянул в первый попавшийся, там находилось какое-то неаппетитное варево. В другом, слава яйцам, плескалась вода, и я незамедлительно выпил всё, будто это была живительная амброзия, а не тёплая застоявшаяся мутная водица. Мне даже чуть полегчало.

Значит, надо подвести итог, что мы имеем. Грубо говоря, мы в жопе. Настолько глубокой, что и междужопия не видать. Я сидел и глядел на свои руки, зелёные и чумазые, на своё тело, прежде укрытое шкурой, но когда я из-под неё вылез, то во всей красе увидел зелёную кожу на широкой груди и толстые ноги с огромными ступнями. Причинное место, слава Азатоту, оказалось прикрыто какими-то лохмотьями навроде набедренной повязки, вида зелёной анаконды я бы не вынес. Попал, значит.

И ладно бы если просто попал, прорвались бы как-нибудь, сориентировались, даром, что ли, столько книг прочитано, но нет же! Я попал в грязного, вонючего орка. И ничего из памяти прошлого владельца этого тела не сохранилось. Даже имени. Своё-то имя я помнил прекрасно, Александр Серов, одна тысяча девятьсот девяносто девятого года рождения, студент. Нет, всё-таки бывший студент. Ну, теперь это всё, похоже, не имеет никакого значения. Теперь я в теле мерзкого зелёного существа, которое по всем знакомым мне фольклорным источникам из фантастики и фэнтези является исключительно злом. Етижи-пассатижи.

Оставалось только горько вздохнуть, допить тёплую водичку и подниматься. Падал не тот, кто силён, а кто волк, это не физика, это характер, и всё тому подобное, так что надо было брать себя в руки. Зелёные и грязные руки, которые в этом вонючем чуме даже и помыть было негде.

Я кое-как поднялся на ноги, морщась от боли, поправил набедренную повязку, неприятно давящую на мои чресла, покрутил шеей, разминая мышцы. Голодное орочье брюхо громко заурчало, но я понимал, что жрать то варево из горшка я попросту не смогу, и просто откинул полог, отделяющий мой чум от внешнего мира.

Бледно-жёлтое неласковое Солнце ударило по глазам, я прикрыл их широкой ладонью. Перед моим взором открылось невзрачная панорама горной орочьей деревушки из пары десятков таких же юрт, стоящих в грязи. Мы находились в какой-то долине, повсюду были лужи и грязь, в которой копошились маленькие орчата, похожие на тёмно-зелёных поросят, только если поросята бывают довольно милыми, то орочьи детёныши были уродливыми и сморщенными. Меня едва не стошнило, когда я увидел, чем именно они занимаются, орчата выковыривали из грязи жучков и личинок и тут же их поедали. Прямо как куры у бабушки в деревне.

– Ха! Проснулся наконец! – чей-то хриплый голос послышался из-за юрты, и я обернулся.

За юртой на корточках сидел орк (кто же ещё-то), обтёсывая каменным ножом какую-то палку. Одет он был чуть лучше меня, в такую же набедренную повязку, но на плечах покоилась цельная шкура, похожая на собачью. Квадратная голова была абсолютно лысой, зубы так же торчали изо рта, будто кабаньи клыки. Он посмотрел на меня и оскалил зубы в мерзкой ухмылке. Такое у них, видимо, проявление вежливости. Я отзеркалил ухмылку.

– Ну ты и урод, Ундзог, – хрипло засмеялся орк. – А я думал, башку пробили тебе, нет, крепкая башка! Я думал, ты вообще сдох!

Я промолчал. Я, значит, Ундзог. Ладно, могло быть и хуже.

– Сам ты урод, – просипел я таким же хриплым чужим голосом.

Зубы, не помещающиеся во рту, мешали разговаривать внятно, а голосовые связки были скорее заточены под рычание и хрип, а не под обычную речь.

– Ты кто вообще такой? – спросил я.

Орк поднял на меня удивлённый взгляд.

– Баздук тебе башку-то отбил всё-таки, – хмыкнул он.

– Кто? – фыркнул я.

– Чё, и это не помнишь? – спросил он.

Я помотал головой.

– Моя твоя брат! – сопровождая каждое слово жестом, произнёс орк. Ткнул пальцем сначала себе в грудь, потом указал на меня, потом показал кулак. – Дургуз!

– Дургуз? – переспросил я, чтобы убедиться, имя это или просто какое-нибудь ругательство.

– Дургуз! – повторил орк, для пущей наглядности снова тыкая себя пальцем в грудь. – Брат!

Видимо, отбитые бошки здесь совсем не редкость, и он по стойкой привычке общался со мной, как с ребёнком или умалишённым. Ну, в какой-то степени я тут и был умалишённым.

– А Баздук это кто? – спросил я.

– Баздук – вождь! – подняв кривой палец кверху, пояснил Дургуз.

Ясно, как божий день. Ундзог покатил бочку на вождя, за что и получил по глупой башке. Возможно даже, что от удара душа Ундзога отлетела в лучший мир. А мне теперь это расхлёбывать. Ну и говно. Я почувствовал, что начинаю злиться, кулаки сами собой сжались, превращаясь в пудовые кувалды, из глотки сам собой вырвался тихий злобный рык. Перед глазами всё начало краснеть, я чувствовал, что теряю самообладание.

– Ундзог! Брат! Тише! – Дургуз вскочил на ноги, подбежал ко мне, помахал рукой перед лицом, видимо, пытаясь отвлечь внимание.

Я шумно выдохнул, со скрипом стискивая зубы. Ноздри продолжали раздуваться, лёгкие работали, как кузнечные меха, но я сумел успокоиться. Странно, раньше я так легко не заводился, да и вообще был не из драчливых, предпочитая решать всё миром и первым в драку никогда не лез. Возможно, особенности орочьей психики или физиологии. Выяснять это даже не хотелось.

– Не лезь на Баздука! Он тебя сожрёт! – Дургуз даже схватил меня за руку, чтобы я вдруг не выкинул что-нибудь этакое. – Кракково семя, вон он идёт! Живо в чум!

Я обернулся, проследив за его взглядом. К нам приближался здоровенный орк, увешанный шкурами и костяными погремушками, и его злобная рожа не сулила нам ничего хорошего.

Глава 2

Баздук оказался двухметровой горой жира и мускулов, на полголовы выше меня и на две головы выше Дургуза. Ещё более уродливый сукин сын, чем мы оба вместе взятые, в шрамах и рубцах, которые делали его ещё более страшным. За ним семенила небольшая свита, несколько орков держались позади, подобострастно глядя на Баздука и свысока глядя на всех остальных.

Они все шли от самого большого шатра, распугивая на своём пути всё живое. Орчата спешили убраться куда-нибудь подальше, прохожие орки резко меняли направление движения, будто что-то вдруг позабыли.

Дургуз тут же бросил палку и нож, упал на колени, тыкаясь лицом в грязь. Увидел, что я не делаю то же самое, зашипел что-то невнятное, мол, падай, дебил, но я и бровью не повёл, хмуро разглядывая приближающегося Баздука.

– Ты!!! – взревел вождь, указывая на меня острым когтем.

Дургуз вжался в грязь ещё сильнее, демонстрируя полную покорность. Руки вытянуты вперёд, колени поджаты под себя, лицо буквально зарылось в землю. Из такой позы не то, что атаковать, даже глаза поднять на вышестоящего будет затруднительно.

Вообще, это многое говорит о здешнем обществе. Как минимум то, что здесь поддерживается жёсткая вертикаль власти и стадная иерархия. А вождь Баздук, как самый большой и сильный орк, закономерно находится на её вершине. Дургуз, как слабый и хилый, внизу. А Ундзог, вероятнее всего, покусился на власть вождя, иначе тот и не подумал бы разбираться с ним лично.

Все эти мысли ураганом пронеслись в голове, пока я стоял и решал, как поступить. Многое ещё зависело от того, по каким обычаям живут эти орки, Бьются за честь, как Орда из мира варкрафта, или олицетворяют коварство и злобу, как орки из Средиземья, или вообще – неугомонные раздолбаи, жаждущие только пастукать юдишек, как некоторые зеленокожие грибы.

Но я ощущал, что к схватке пока не готов, а меня определённо сейчас будут бить. Возможно, даже ногами. Кидаться лицом в грязь, как братец, мне не хотелось. И мои представления, и само естество Ундзога протестовали от одной только мысли об этом. Но и безрассудно лезть в драку, чтобы снова выхватить по кумполу, мне тоже не хотелось, хотя тело Ундзога так и рвалось в бой. Сперва нужно разведать обстановку.

– Мир тебе, могущественный Бздук, – слегка поклонился я, как равный перед равным.

Такого вождь не ожидал и остановился в трёх шагах от меня. Баздук, видимо, ожидал, что я брошусь навстречу, размахивая кулаками, ну или упаду в грязь лицом, признавая авторитет и силу.

– Чо?! – не понял вождь.

Да, если все вожди у орков такие же, то теперь ясно, почему посёлок в таком упадке. Если тот же Дургуз внятно разговаривал и вообще показывал зачатки интеллекта, то на лице вождя никаких признаков работы мысли не имелось. А я своим неожиданным обращением заставил вертеться ржавые шестерёнки в его голове, потому что Баздук не понимал, что происходит. Я попросту вышел из привычных шаблонов поведения обычным приветствием.

– Говорю, мир тебе, великий Баздук, мощнейший из мощнейших, – произнёс я.

Баздук тормозил. Он вроде как и хотел мне навалять, но я вроде как проявил смирение, но в это же время сделал это не слишком-то уважительно.

– Вождь, размажь его башку об камни! Он же смеётся! – взвизгнул один из свиты, высокий и тощий орк с хитрой рожей.

– Да, вождь, Ундзог насмехаться вздумал! – поддакнул другой, одноглазый орк с кривым рылом.

– Ты!!! – взревел Баздук, снова указывая на меня когтем.

– Мясо, – услужливо подсказал тощий.

– Где? Моё? Мясо? – раздельно, почти по слогам прорычал вождь. Зубы у него были настолько большими и сильно выдавались наружу, как у вепря, так что говорить у него получалось с трудом. Зато слюна обильно летела во все стороны. Ладно хоть я стоял достаточно далеко.

– Вождь! Он ничего не помнит, ты его вчера так сильно стукнул! – заверещал Дургуз откуда-то снизу. – Пощади!

Баздук скривился, будто почуял какой-то неприятный запах или наступил во что-то жидкое, липкое и пахучее. Но это была всего лишь реакция на Дургуза.

– Нет? – вопросительно прорычал Баздук.

– Даже меня забыл, своего брата, родного, единственного! – вопил Дургуз, распластавшись в грязи. – Всё забыл!

– Надо ему, значит, мозги на место поставить! – прошипел тощий. – Вождь, врежь ему ещё разок!

Явно у них с Ундзогом была какая-то давняя неприязнь. Я напрягся, готовый рвануть отсюда куда подальше или, если дела пойдут совсем плохо, защищаться в драке, но вместо того, чтобы броситься на меня, Баздук повернулся к своей свите и глухо зарычал. Тощий явно зарвался, и вождь теперь ставил его на место. Тот даже весь как-то сжался, втянул голову в плечи и вообще принял вид срущей собаки. Похоже, не только Ундзог получал от вождя по темечку.

– Завтра! Мясо! Мне! – прорычал Баздук, свирепо глянул на меня, демонстративно ударил кулаком по ладони и пошёл прочь. Свита засеменила следом, зыркая на нас с Дургузом.

Я задумчиво посмотрел им вслед, Дургуз ещё какое-то время лежал в грязи, не смея вставать раньше, чем скроется из виду вождь. Я же силился понять, что это вообще было, и что мне теперь с этим всем делать. Ясности не было никакой. Зато эмоций – хоть отбавляй.

В первую очередь, отвращение и досада. Главное не скатиться в депрессию, здесь это равносильно смерти, но и принимать своё положение прямо так, сразу, я попросту не мог.

– Дургуз, – тихо позвал я. – Что вчера было?

Брат наконец поднял голову и ловко вскочил на корточки. Ну как есть орангутанг, только зелёного оттенка и с клыками. Он принялся снова строгать свою палку, внимательно поглядывая по сторонам.

– Охота была, – сказал Дургуз. – Пудук был, жирный, красивый. Много мяса.

– Так, – хмыкнул я, хотя понятия не имел вообще, что такое пудук, и с чем его едят. Мясо и в орочьих землях мясо.

– Ты нашёл, Баздук тоже нашёл. Оба ударили, ты попал, Бздук мимо, пудук со скалы упал, – объяснил братец. – Мяса нету.

Понятно. Элементарно и примитивно, как и вся их цивилизация, если вонючие орочьи юрты и утоптанную грязь вокруг можно назвать таким громким словом. Не поделили добычу, повздорили, Ундзог получил в морду и откис. А мне теперь всё это расхлёбывать. Ну за что…

– Мяса ему, значит, надо… – задумчиво протянул я.

– А ушли пудуки, мяса нету, – разглядывая результат своей работы, сообщил Дургуз. – И не будет.

Вышло у него довольно погано и криво, для этого достаточно было только взглянуть на это подобие деревянного копья, вернее, кола. Если это верх местного оружейного искусства, то я искренне удивлён, почему местных орков ещё не порубили на тысячу мелких орчат. Скорее всего, из-за того, что это было мелкое племя, нахрен никому не нужное и не представляющее угрозы. Хотя если у Дургуза есть каменный ножик, то и каменные наконечники должны быть. Ну и, опять же, Дургуз находится в самом низу местной социальной пирамиды, и никак не может обладать хорошим оружием, а самое лучшее должно быть у Баздука. Плохо, что я не посмотрел и не запомнил, чем они были вооружены.

У меня вот пока никакого оружия вообще не было. Хотя Ундзог наверняка им владел, но я не знал, где оно. Оружие мне точно пригодится.

– А где моё… Рубило? Тыкало? Шмаляло? – неопределённо протянул я.

– Ха! Копьё твоё драгоценное вместе с пудуком пропало! Прямо в пропасть! – захихикал Дургуз.

Я ощутил острое желание дать братцу подзатыльника, которое тут же осуществил, обрушивая широкую ладонь на сморщенную лысую башку. Дургуз рухнул в грязь, прикрывая руками голову. Видимо, это движение у него было отработано до автоматизма.

– Брат, не бей, брат! Не убивай, брат! – фальшиво взвизгнул Дургуз.

Так и хотелось ответить ему известной цитатой, но я только скрипнул зубами, сдерживаясь, чтобы не добавить ему ещё и ногой.

– Вставай давай, – прорычал я. – Рассказывать будешь. С самого начала.

Глава 3

Рассказ вышел долгий и сбивчивый, но жутко интересный, хотя информацию из Дургуза приходилось вытягивать его едва ли не клещами, постоянно напирая на мою амнезию. Несколько раз даже приходилось демонстрировать шишку на голове, иначе Дургуз всё удивлялся, мол, ты даже и ЭТО забыл, как же тебя сильно стукнули. Обычно никто не забывает.

Но в итоге я сумел с грехом пополам вытащить из него краткую выжимку текущих событий в орочьем племени и мире. Как и ожидалось, орки были не единственными обитателями здешнего мира, а кроме них наличествовали ещё люди, эльфы, гномы и прочие сказочные существа разных мастей. Пару десятков лет назад орков и прочую нечисть в очередной раз изрядно проредили в довольно масштабной войнушке, загнали в горы и прочую глухомань и вообще люлей выдали тёмным силам столько, что и не унести. Ну а наше племя вообще числилось в аутсайдерах даже среди остальных орков, так что его загнали на самые неплодородные и неприветливые земли.

Называлось наше немногочисленное племя незамысловато. Племя Кривого Копья. Мне это название показалось не слишком грозным, но Дургуз произносил его с придыханием и благоговением, ещё и обижаясь на то, что я даже название племени забыл. Как обычно это бывает, раньше племя Кривого Копья было ого-го, богатыри, не вы, а теперь, на остатках былого величия произрастали только хилые и тупые орки. Даже немного странно было это слышать от Дургуза, который, во-первых, и сам был хилым, а во-вторых, не настолько старым, чтобы сетовать на молодёжь, которая уже не та.

Раньше из двух братьев (тех, кто выжил), Дургуз был умным, а Ундзог был сильным. Это он мне рассказал, изрядно опасаясь нового подзатыльника, но эту дерзость я ему простил. Всё-таки теперь это совсем не так.

Мы сидели внутри чума, у небольшого очага, и я впитывал политинформацию, раздумывая, что мне делать дальше. Бытие орком меня совсем не прельщало, даже наоборот, но, как говорится, жить захочешь – и не так раскорячишься. Значит, будем выживать, как умеем. Я, к сожалению, не был полковником ГРУ в отставке и даже на ефрейтора ВДВ не тянул, но кое-какие навыки из своего прошлого помнил. Что у меня в багаже? Несколько лет кикбоксинга, художка, театралка. Мама отправляла меня куда только могла, за что я был ей безмерно благодарен. Ну и прикладные навыки психологии, а, насколько я понял, психология орка не слишком-то отличалась от человеческой. Такие же приматы, стайные и хищные, только зеленокожие. А значит, базовые реакции и всё остальное у них ничем не отличается. Чем-то мне они напоминали неандертальцев, какими их представляют в современной культуре.

А в наследство от Ундзога мне досталась гора мускулов и страшная рожа. Этот орк точно сперва бил, а потом думал. Если вообще думал, потому что Дургуз страшно удивлялся, когда я задавал наводящие вопросы и прочее. Ундзог предпочитал хорошую драку, хотя и не был самым сильным орком на деревне, тот же Баздук его выключил с одного удара, но всё же некоторая репутация у предыдущего владельца этой горы мышц определённо была. Это радовало.

– Когда за мясом пойдёшь? – спросил меня Дургуз, когда утомился сам отвечать на мои бесконечные вопросы.

– Чего? – не понял я.

– Вождю. Мясо, – раздельно произнёс брат, словно меня опять стукнули по голове и отшибли память.

Я задумался. В открытую выступать против вождя будет чревато новыми черепно-мозговыми, тут к гадалке не ходи. Но и мясо взять негде. Вот уж не думал, что после защиты диплома буду решать такие проблемы. Думал, устроюсь в конторку к знакомым на какую-нибудь непыльную должность, или пару месяцев попинаю балду, лениво скролля сайты с вакансиями. В общем, буду жить расслабленной жизнью недавно выпустившегося студента, а не вот это вот всё. Даже с армией всё давно было решено. А тут…

– Значит, завтра на охоту идём с утра, будешь всё рассказывать и показывать, – заключил я.

– Что? Нет! – вскинулся Дургуз. – Я не могу! У меня… Э-э-э… Колено больное!

– Значит, я тебе и второе отобью, для симметрии, – пригрозил я.

Про симметрию орк явно не понял, но на всякий случай отодвинулся от меня подальше.

– Ты же знаешь, брат! Не надо! Не хожу я на охоту! – взмолился Дургуз.

– Вот завтра и начнёшь, – твёрдо сказал я. – На рассвете.

– Не-ет! За что! – всхлипнул он.

Я промолчал, всем своим видом показывая, что судьба его решена и обжалованию не подлежит. За разговорами и жратвой, которая оказалась на вкус лучше, чем на запах, время пролетело незаметно, и я почувствовал, что даже немного устал, хотя ничего и не делал.

– За очагом следи, – рыкнул я, растянулся на шкуре и попытался уснуть.

Сон так и не шёл. Дургуз чем-то шуршал, кряхтел, воняло дымом и застарелым кислым орочьим потом, но всё это легко можно было игнорировать. А вот роящиеся в голове мысли игнорировать было сложно, поэтому я ворочался и вздыхал, рефлексируя о своей тяжёлой судьбинушке. Угораздило же, блин… Обычно попадают в каких-нибудь героев там, в рыцарей, паладинов, но уж никак не в тупорогих орков. Даже красивую эльфийку не соблазнить будет. А местных орчих я уже увидел мельком, рожи у них порой пострашнее, чем у Баздука и Ундзога вместе взятых, разве что груди свисают, вот и всё отличие. Мне столько не выпить.

Мысли постепенно переключились на воспоминания о женщинах, в основном, приятные. А ведь их у меня было немало, во всяком случае, по меркам обычного студента. Всё-таки, смазливое лицо и непрошибаемая уверенность в себе решают. Может, это карма? Или какое-нибудь проклятие? Я перебрал в голове всех, вспоминая, не обидел ли я кого ненароком, но список в итоге вышел чересчур длинным.

Уснул я только под утро, с надеждой о том, что мне приснится какая-нибудь богиня перерождений или местный тёмный властелин, которые призвали меня для великой цели, и непременно выдадут мне квест, парочку баффов или ещё каких плюшек, а потом отправят в мир вершить и причинять, но снилась мне в итоге всякая чепуха.

А утром, когда я проснулся один в чуме, я вышел и понял, что рассвет давно прошёл, а хитрюга Дургуз исчез без следа. Ожидаемо. Надо было ему всё-таки второе колено отбить. Я, конечно, покричал немного, поискал его, но без результата, братец не отзывался, прекрасно понимая, что ему грозит. Всё-таки здешние орки тоже могли быть коварными, а не корчили из себя благородных дикарей, живущих в единстве с природой и духами предков.

Я осмотрелся вокруг, разглядывая деревню племени Кривого Копья. Местность здесь и правда была не из самых плодородных и обильных, вокруг раскинулись скалы, поросшие чахлыми кустами, а мы находились в небольшой долине или ущелье. Вдали, в предгорьях, виднелся зеленеющий простор, но было очевидно, что там живут либо более успешные орки, либо какие-нибудь другие расы, которые будут мне совсем не рады.

Оставаться здесь, в племени, терпеть вождя-дурака, его прихвостней-подлипал и хитрована-братца совсем не хотелось. Но я понимал, что одинокого орка в таком мире быстро порежут на ремни или сожрут дикие звери, а значит, племя покидать нельзя. Во всяком случае, пока я не освоился и не вооружился чем-то более опасным, чем заточенная деревяшка. И это значит, что нужно в первую очередь налаживать отношения с племенем, каким отвратительным бы оно мне не казалось, и придётся пока что жить по их правилам.

Я привык к комфортной и безопасной жизни юного раздолбая, меня из неё взяли и выдернули, а значит, что мне надо к этому самому комфорту вернуться. И пока я сижу в горном захолустье, в вонючем задымлённом чуме, ни о каком комфорте и безопасности не может быть и речи. Здесь даже лопухов нет, одни колючки, а меня это совсем не устраивает.

Значит, будем действовать по плану. Сперва племя Кривого Копья, потом союз орочьих племён, а потом и весь мир, и поделом тому, кто встанет у меня на пути.

Глава 4

Раз уж братца найти не удалось, значит, придётся идти без него. Ну, он у меня потом получит за такие фокусы.

Я поискал оружие в чуме и вокруг него, но ничего хоть сколько-нибудь приличного не обнаружил, и в итоге пошёл так. Будем действовать по ситуации. Наш чум стоял на отшибе, на краю деревни, вниз уходила изрядно вытоптанная тропа, и я пошёл по ней, разглядывая окрестности. Голые скалы и камни изредка перемежались редкой травой и колючими кустами, петляющая тропа уходила куда-то далеко вниз по склону. Изредка я замечал шмыгающих в траве мышей, вдалеке на неприступных утёсах порой виднелись не то козлы, не то бараны, в общем, при желании можно было и поохотиться. И, наверное, даже не без успеха.

Удивляло то, насколько у Ундзога оказалось острое зрение. У обычного человека, наверное, после такого пропущенного в голову давно бы сетчатка отслоилась, а тут хоть бы хны, зоркости ничуть не убавилось. Да и в целом, прислушиваясь к ощущениям этого тела, я понимал, что ни разу в жизни не чувствовал себя таким здоровым, сильным и ловким. Я подобрал камешек с земли, подкинул в широкой ладони, метнул в ближайшую скалу. Попал точно в цель, выбив из скалы брызги каменной крошки, удивлённо хмыкнул. С глазомером тоже всё было в порядке.