Разыскивается живым или мёртвым. Том 2
- -
- 100%
- +
Горожане меня узнавали. Косились украдкой, шептались за спиной, улыбались в лицо, опасливо съёживались, переходили на другую сторону улицы. Девчата из салона Мамы Лоу любили поболтать, и наверняка сильно преувеличили историю о моих похождениях, так что репутация опасного человека у меня наверняка сложилась. По крайней мере, в Тусоне. Главное, чтоб не пытались проверить на прочность, чтобы самоутвердиться за мой счёт. Задир здесь, как и в любом другом городе Запада, полным полно.
– Эй, мистер! Может, опять выпить дадите? – меня окликнул знакомый голос, и я увидел Рахомо, отирающегося возле очередного салуна.
– Рахомо! – воскликнул я. – Друг мой сердечный!
– У Рахомо нет друзей, – хмуро буркнул индеец.
– Даже если я тебе налью? – усмехнулся я.
– Тогда другое дело, – протянул он. – Наливай.
– Пошли внутрь, – предложил я, показывая на двери салуна.
– Меня туда не пускают, – устремив орлиный взор в никуда, произнёс Рахомо. – Говорят, инджин. Язычник. С такими не пьют.
– Глупости, – фыркнул я. – Дело есть, Рахомо.
Индеец и бровью не повёл, помятое опухшее лицо осталось таким же каменным. Но и отказывать он не стал.
– Про семью Джироне знаешь чего? – спросил я.
– Уроды, – веско уронил Рахомо, глядя в горизонт.
– Это я и так знаю, – сказал я.
– Белые, – тем же тоном сказал индеец.
– Рахомо, если хочешь выпить, лучше расскажи про них что-нибудь полезное, – сказал я. – Где живут, чем живут, с кем дружат, с кем враждуют.
По лицу индейца пробежала тень, он нахмурился, явно вспоминая что-то неприглядное. Наверняка уже сталкивался с ними, а то и был побит Марио или Луиджи, индейца в этом городе шпыняли все. Но страсть к огненной воде заставляла Рахомо побираться в городе, а не кочевать в прериях.
– Не буду я про них рассказывать, нечего мне рассказывать, – глухо произнёс он.
Я коротко хмыкнул, закуривая сигарету. Ему явно было, что рассказать, но Рахомо, похоже, боялся итальянцев сильнее, чем меня.
– Тогда покажи, где их можно найти, – сказал я.
Чем скорее я разберусь с проблемкой Мамы Лоу, тем скорее поеду в Денвер, а сидеть и ждать макаронников в салоне, попивая какао, мне как-то не хотелось. Войны одной только обороной не выигрываются.
– Где найти? Где девки, там и эти уроды, – сказал Рахомо. – Вон, например, там.
Он указал рукой на бордель через дорогу, в той же стороне, где был и салон Мамы Лоу.
– Там, скорее всего, сидят их люди, обыкновенные наёмные рабочие, – хмыкнул я. – Я спрашиваю о том, где найти самих Джироне.
Я прекрасно понимал, что денег за решение этой проблемы я не получу, но отплатить за собственное спасение нужно было всё равно, и поэтому я рвался в бой, несмотря на своё недолеченное состояние. Лежать без дела я уже устал.
– Тогда тебе надо в их салун, – сказал индеец. – Только виски они там разбавляют, туда лучше не ходить.
– Я не собираюсь там пить, – сказал я.
– Но я-то собираюсь, – сказал Рахомо. – Вот здесь виски нормальный. Но меня сюда не пускают.
Я зашёл и купил ему выпивки. Сам я пока побаивался пить, но потратить доллар за информацию – почему бы и нет. Информация всегда стоит дороже, чем какой-то там виски.
Но отдавать сразу, наученный горьким опытом, я его не стал, иначе рисковал опять остаться и без виски, и без проводника. Лишь подразнил индейца, лицо которого при виде бутылки наконец показало хоть какие-то эмоции.
– Злой, – сказал он, когда понял, что я пока не собираюсь его поить.
Он проводил меня к нужному месту. Салун Джироне с незамысловатым названием «Белла» оказался двухэтажным зданием с фальшфасадом, балконом и стеклянными окнами. Изнутри доносились пьяные выкрики и смех. У коновязи рядком стояли лошади, почти у самого входа лежала огромная куча конского навоза. Находился он тоже недалеко, в том же квартале, где и остальные салуны, которых в городе оказалось немало. Старатели приезжали в Тусон копать медь, золото и серебро, а вслед за ними тянулись и салунщики с бочками крепкого алкоголя, наживаться на горняках.
Сначала ставили брезентовые палатки с бочками виски. Потом расширялись до землянки с доской, брошенной на две бочки, затем строили уже капитальные здания. Расширялся ассортимент, появлялись женщины, музыка, приличное освещение, зеркала, эротические картины на стенах. Жёсткая конкуренция вынуждала всех салунщиков расти над собой. Только так это и работает.
Я отдал индейцу его пойло, а сам зашёл внутрь итальянского салуна, на всякий случай передвинув кобуры поближе.
Внутри стоял плотный смог из табачного дыма, воняло дешёвым бухлом, человеческим потом и чем-то кислым, люди резались в фараона в зале, плотно окружив один из столов, довольный чернявый бармен разливал по стаканам виски, наверняка палёный. На стенах висели реплики картин эпохи Возрождения, те, на которых художники изображали обнажённые груди Афродиты и тому подобные. Публика здесь собиралась попроще, скажем так, это было заведение низшего ценового сегмента.
– Мне нужен ваш главный, – тихо сказал я, выкладывая на стойку четвертак.
Улыбчивый бармен метнул на стойку относительно чистый стакан, поставил бутылку мутноватого виски и продолжил заниматься своими делами, предоставив мне самостоятельно наливать себе выпивку.
Я даже не притронулся к бутылке, ожидая хоть какого-нибудь ответа. Небритый пьяный ковбой, сидевший слева от меня, угрюмо повернулся ко мне, жадно глядя на бутылку.
– Это что, мистер, даже не угостите меня? Не уважаете простого работягу, да? – промычал он.
Правила хорошего тона, мать их дери. Я взял виски и плеснул в его пустой стакан. Всё равно уже оплачено. Да и простых работяг надо уважать, какими бы скучными они тебе не казались, на них всё и держится. Я и сам был таким в своём времени.
– Другое дело, – расплылся в улыбке ковбой. – Выпьем? Или вы меня не уважаете?
– Как же, уважаю, – сказал я. – Только мне некогда пить. Я ищу Джироне. Их старших.
– Тогда я и твою порцию выпью, не возражаешь? – ковбой был пьян вдрызг, и я видел, что он не остановится, пока не отключится. – В задней комнате они, в покер играют.
– Ага, за моё здоровье выпей, приятель, – сказал я, бросая на стойку ещё четвертак.
Не знаю, что понесло меня в эту дыру. В самое логово врага, причём врага беспринципного и коварного. Возможно, я в глубине души верил, что мы сумеем договориться.
Возле задней комнаты стоял ещё один бычок в тёмном костюме, его я раньше не видел. Он преградил мне путь, как только вычислил, куда я направляюсь.
– Куда это ты намылился? – проворчал он.
– Дело есть, к вашему старшему, – сказал я, глянув на него исподлобья.
– А он в курсе? – хмыкнул охранник.
– В курсе. Скажи, насчёт Мамы Лоу, – сказал я.
– Стой здесь, – проворчал охранник и скрылся за дверью задней комнаты.
Я никуда и не собирался уходить. Заложил большие пальцы за ремень и немного прошёлся по коридору, разглядывая картинки с обнажёнными нимфами на стенах.
– Проходи, синьор Джироне тебя примет, – окликнул меня охранник.
Забирать у меня револьверы он не стал, в конце концов, от настоящего убийцы это не поможет. Так что я спокойно прошёл в заднюю комнату, обставленную гораздо богаче и роскошнее, чем весь остальной салун. Большой стол, обитый сукном, дорогая резная мебель, мягкие кресла, живые цветы в вазах, множество горящих свечей. Зеркал не было, чтобы никто не мог подглядеть в карты соперника.
За столом сидели пятеро. Похожий на бульдога чернявый итальянец, скорее всего, сам глава семейства Джироне, ковбой с длинными усами, скучающий тощий клерк, похожий на банковского служащего, одноглазый офицер с застывшей на лице усмешкой и девушка с глубоким декольте и бриллиантами на шее. На столе беспорядочными кучками лежали доллары, игра шла по-крупному.
– Садитесь, мистер, – произнёс Джироне тоном, не терпящим возражений.
Я ощутил мимолётное желание наставить на него пушку, забрать со стола деньги, и смыться, но отогнал его, словно назойливую муху, и уселся на свободное место, пододвигая к себе пепельницу и спокойно закуривая сигарету. Кажется, вечер будет долгим.
Глава 3
– Сыграем? – предложил Джироне.
Будто у меня есть выбор. Если я хочу не просто поговорить, а ещё и решить проблему в свою пользу, придётся сесть и сыграть. Притереться друг к другу, понять ход чужих мыслей, характер. В игре всё это видно. По поведению, ставкам, по выражению лица, по реакции на победу или поражение. Нужно лишь немного внимательности. И синьор Джироне это тоже знал.
– Какие ставки? – спросил я, безразлично глядя на пачки ассигнаций на зелёном сукне.
– Пять и десять долларов вслепую, если, кхм, с деньгами затруднения, то можем ссудить некоторую сумму, – сказал одноглазый офицер.
– Нет необходимости, – сказал я, извлекая бумажник из внутреннего кармана.
После дельца в Квемадо деньги у меня водились, и потратить их я не успел.
Я присоединился в самый разгар игры. Правила примерно совпадали с классическими, знакомыми мне по онлайн-покеру и редким посиделкам с друзьями.
Дилером выпало быть девушке, и она умело метала карты через весь стол, демонстрируя всем присутствующим глубины своего декольте. Отвлекающий манёвр, самый настоящий, и я внимательно следил за руками, хотя взгляд так и норовил скользнуть в ложбинку между грудей, на одной из которых виднелась очаровательная родинка. Уличить эту мадемуазель в шулерстве не сумел бы даже самый внимательный игрок, и я был уверен, что Джироне приглашает её на игру не просто так.
Фишек не было, играли с наличными, и я выложил десятку, уравнивая ставку до минимально возможной, даже не глядя в доставшиеся мне карты. Зато все остальные сгребли свои карты со стола и задумчиво вглядывались в их изображения. Рубашки карт были пёстрые, красно-белые, и колода была достаточно помятая и старая, но краплёных карт я не заметил. Надо быть очень внимательным и дотошным, чтобы увидеть метки на чужой колоде, едва заметные проколы иглой или точки карандашом.
Достались мне весьма посредственные карты, пятёрка и валет, и надо было бы пасануть, но я решил подождать, пока на столе появится хоть что-нибудь. Я внимательно наблюдал за остальными игроками и их реакцией на появляющиеся на столе карты.
Джироне хмурился, ковбой покручивал кончики усов, офицер сидел с гадкой ухмылочкой на лице, но это, скорее всего, казалось из-за его шрамов. Клерк держал «покер-фейс», непроницаемую маску. Девчонка мило улыбалась всем и каждому. Играли скорее на интерес, а не на деньги, искорки азарта виднелись только у ковбоя и офицера, остальные просто пришли неплохо провести время. Я равнодушно мусолил сигарету в зубах, прикрываясь картами, как веером.
Первый кон выиграл ковбой, собрав флеш из всякого мусора, пять карт одинаковой масти. Выиграл он немного, крупных ставок никто не делал.
Джироне поманил рукой, вышколенный лакей принёс всем по бокалу бренди.
– Итак, вы хотели поговорить, мистер, – сказал он, пока девица ловко тасовала колоду.
– Ага, – сказал я.
– И о чём же? – раскуривая сигару, спросил итальянец.
– О салоне Мамы Лоу, – произнёс я.
– Сколько она вам платит? – сходу поинтересовался Джироне.
Надеется перекупить, что ли? Не думаю, что у него получится.
– Много, – расплывчато ответил я. – Так что лучше бы оставить её и её девочек в покое.
Ковбой вдруг усмехнулся в усы. Не люблю обсуждать серьёзные вопросы при посторонних, но тут у меня выбора не было. Я покосился на этого таракана, но тот сделал вид, что внимательно изучает свои карты и усмехнулся именно из-за них.
Мне достались двойка треф и шестёрка пик, так что я мог рассчитывать на стрит, если вдруг удача мне улыбнётся.
– Поднимаю, – сказал я, выкладывая на стол ещё десятку вдобавок к первоначальной ставке.
– Поддерживаю, – сказал офицер.
После первого круга ставок на столе появились дама бубей, пятёрка бубей и тройка пик. Шансы на стрит резко увеличились, но я не выдал своего предвкушения ни единым движением мускулов. Ковбой спасовал, я поднял ещё на десять, клерк, нервно побарабанив пальцами по столу, уравнял ставку. Джироне сбросил, офицер остался в игре.
Четвёртой картой пришёл туз червей. Ну, теперь шансы пятьдесят на пятьдесят, либо придёт четвёрка, либо нет.
– Чек, – поднимать ставку ещё выше я не рискнул, хотя соблазн имелся. Блефовать слишком рано не стоит.
Я вдруг вспомнил, как мы иногда поигрывали в покер дома у Дэнни, с его женой и старшей дочерью.
– Что, не та карта пришла? – участливо поинтересовался Джироне.
Видимо, что-то такое промелькнуло у меня на лице, и макаронник неверно это интерпретировал.
– А что, можете посодействовать? – пошутил я, намекая на жульничество.
Джироне посмеялся, хотя в глазах его застыли две ледышки.
– Знаете, мистер, я не из тех, с кем можно шутить, – процедил итальянец. – И сам шутить не люблю.
Заметно.
– Мадам Лоу было сделано конкретное предложение, от которого она отказалась не самым красивым образом, – продолжил Джироне. – Ничего личного, просто бизнес. Сначала мы договорились, что не станем друг другу мешать, но она начала переманивать моих работниц, а я этого не приемлю. Да, золотце?
– Si, signore, – промурлыкала девушка.
Да уж, всё не так-то просто. С другой стороны, если Джироне и в самом деле подсаживает своих девчонок на опиум и прочую дрянь, это неудивительно. Да и работницы могли уйти сами, а итальянец мог решить, что Мама Лоу их переманивает. Всякое могло быть. В первоначальную версию Мамы Лоу мне верилось больше.
На стол добавилась пятая карта, четвёрка треф, и я вдруг подумал, что девчонка и на самом деле жульничает, и подкинула эту карту специально.
Я посмотрел на реакцию остальных игроков. Клерк держал каменное лицо, офицер поигрывал желваками. Я собрал стрит от двойки до шестёрки, не самая сильная комбинация, но шансы на выигрыш у меня имелись, только если кто-то из них не собрал стрит, например, от тройки до семёрки, но это событие маловероятное. Скорее всего, сидят с двумя парами максимум.
– Поднимаю, – сказал я, бросая на стол полтинник.
– Пас, – клерк с тяжёлым вздохом швырнул карты на стол.
– Уравниваю, – ухмыльнулся офицер, отсчитывая банкноты. – Вскрываемся?
– Прошу вас, – пожал плечами я.
– Стрит, – заявил офицер, демонстрируя свои карты, двойку и даму.
От туза до пятёрки, значит.
– И у меня стрит, – парировал я, вскрывая свои и забирая банк.
Джироне наблюдал за мной с нескрываемым интересом, как в зоопарке. Я стал богаче почти на сотню долларов, и чувствовал, что на следующем кону их нужно спустить. Хотя даже если я надумаю богатеть дальше, карты придут дерьмовые, я это чуял.
Пришли два туза.
– Поднимаю, – сразу же заявил я, вновь задирая ставку до полтинника, ещё до того, как на столе открылись первые карты.
– А вы азартный человек, не так ли? – спросил Джироне, уверенно поднимая ставку вслед за мной.
– Нет, я так не думаю, – ответил я.
Офицер и клерк сбросили, в игре мы остались втроём. Ставки резко поползли вверх, а вот карты на столе были явно не для меня. Но я оставался в игре, пока Джироне не собрал каре из дам, забрав себе банк. Что ж, легко пришло, легко ушло. Покер на то и покер, что сильные карты в начале вовсе не гарантируют победы. Гораздо больше решают умение и удача.
Но в чём я убедился окончательно, так это в том, что девица перекидывает карты по своему желанию, полностью управляя ходом игры. Казино всегда в выигрыше, мать его. Шансы переиграть Джироне в покер и уйти отсюда богаче, чем был, стремительно таяли, но шансы уйти целым и невредимым всё ещё оставались, и это, на мой взгляд, куда ценнее.
Желание играть резко пропало, но и обвинить их в мошенничестве я не мог, подозрения ничего не стоят, и меня только поднимут на смех. И выйти из игры я тоже пока не мог. Переговоры не закончились, хотя свою позицию синьор Джироне обозначил довольно чётко.
– И всё же, синьор, ваши люди мешают моим друзьям вести бизнес, – сказал я.
– Если ваши друзья не в состоянии выдерживать конкуренцию, могу им только посочувствовать, – равнодушно бросил итальянец.
Ах ты, акула капитализма. Конкуренцию. Ну-ну.
– То есть, вы одобряете такие методы конкуренции? – спросил я. – Это может работать в обе стороны, синьор Джироне.
– Пытаетесь мне угрожать, мистер? – хмыкнул итальянец, тряхнув бульдожьими щеками.
– Ни в коем случае, – миролюбиво произнёс я. – Просто пытаюсь воззвать к вашему голосу разума.
Другие игроки переглядывались, не понимая, о чём вообще идёт речь.
– Парень с большими пушками… С мистером Джироне лучше не шутить, – сказал вдруг офицер, вновь натянув на лицо ухмылочку.
– Не припомню, чтобы я спрашивал вашего мнения, – грубо парировал я.
Ситуация понемногу обострялась, и я вспомнил, что нахожусь в самом центре вражеского логова. Пожалуй, лучше будет следить за словами. Даже обращёнными не к хозяину вечера, а к его гостям.
Сейчас проще простого всё испортить. Сделать ещё хуже, чем было до моего вмешательства, спровоцировать макаронника на необдуманные поступки. Начать войну, расхлёбывать последствия которой придётся отнюдь не мне.
Мы сыграли ещё один кон, на этот раз повезло клерку, который сорвал неплохой куш со своим бубновым флешем, пока все остальные, и я в том числе, пытались собрать стрит.
Сбережения мои постепенно таяли, я больше проигрывал, чем выигрывал, хотя несколько раз забирал банк, выходя в ноль или около того. В пепельнице росла гора окурков, от выпитого бренди шумело в голове, солнце давно село. Но игра пока продолжалась.
Почти все уже устали, это было заметно по всем признакам, но никто не смел выйти из-за стола. У офицера вдруг закончилась наличность, он начал играть в долг, к вящему удовольствию Джироне. В этой комнате выигрывал и зарабатывал только один человек.
Я старался не подавать виду, что раскусил мошенничество, иначе всё закончится ненужной стрельбой, но и крупных ставок больше не делал, хотя иногда казалось, что зря, и у меня есть все шансы забрать банк. Однако раз за разом оказывалось, что у моих соперников карты получше, комбинации посильнее, ну или блефуют они увереннее.
– Кажется, вы растеряли охоту играть, мистер, – пряча ухмылку за своими картами, произнёс ковбой. – Не волнуйтесь, мистер Джироне даёт в долг.
– Предпочитаю не иметь долгов, – сказал я, сбрасывая очередной мусор, пришедший в руку, вальта и пятёрку. – А если и имею, то всегда возвращаю свои долги. Не только денежные.
– Дайте-ка угадаю, – хохотнул Джироне. – Мама Лоу именно так вас и заполучила к себе в защитники?
– Вроде того. Спасла мне жизнь, – не стал отпираться я.
– Тогда я понимаю, отчего вы так упрямитесь, – сказал Джироне, тоже сбрасывая карты и предоставляя шанс своим соперникам.
– Ага. И не отступлюсь, пока вы не оставите их салон в покое, – сказал я. – Вам же на самом деле нечего делить.
– Вы так считаете? – усмехнулся итальянец.
– Конечно. В ваши заведения ходит разная публика, совсем разная, – сказал я. – И совсем с разными целями.
Так себе аргумент. Особенно для такой акулы бизнеса, как этот макаронник.
– Вы ничего не смыслите в моём бизнесе, мистер, – сказал он. – Впрочем, как и я в вашем. Кто вы? Погонщик скота? Траппер? Охранник дилижансов? Не лезьте не в своё дело.
– Я охотник за наградой, и да, вы вряд ли что-то смыслите в моём бизнесе, – хмуро ответил я.
– Наёмный стрелок? Ганфайтер? – живо поинтересовался офицер.
– Скорее, наёмный убийца, не так ли? – впервые за весь вечер подал голос клерк, сказав хоть что-нибудь не про покер. – Не вижу при вас ни верёвок, ни наручников. Ни звёздочки законника.
Джироне вдруг покосился на свою девицу, переглянулся с ковбоем.
– Стало быть, вы берёте заказы? – аккуратно поинтересовался Джироне. – Возможно, у меня найдётся для вас подходящая работа.
Его тон изменился, он весь как будто бы подобрался, рассматривая меня под другим углом, по-новому. Более уважительно.
– Зависит от того, какая это работа, – сказал я.
В конце концов, меня никто не заставляет на неё соглашаться. А выслушать его предложение может быть интересно.
– Деликатного характера, – сказал итальянец, явно не желая посвящать остальных в подробности этого дела.
– Скажи ему, Джузеппе, – проворчал ковбой.
– Сквоттеры, – скривился Джироне.
Я молча ждал продолжения, глядя на него поверх своих карт.
– Китайцы, – практически выплюнул макаронник. – Видите ли, у меня есть участок земли здесь, в горах. Честно купленный у правительства, всё законно, чин по чину. Купчая есть, всё официально.
– Ага, – хмыкнул я.
– Вот только когда мы сюда приехали, на этой земле уже вовсю шуровали эти косоглазые, – продолжил Джироне.
– Мыли золото? Что, в Калифорнии земля закончилась? – усмехнулся офицер.
Оба вопроса Джироне проигнорировал. Значит, скорее всего так и было.
– Договориться не получилось, – хмуро продолжил итальянец. – Нас там… Так сказать, встречают не лучшим образом. Свинцом из всех стволов.
Я даже не удивился. Дипломатия точно не его конёк.
– А вы, мистер… Вы человек новый, – задумчиво сказал он.
Понятно. Перестреляй-ка, Евгеша, дюжину китайцев. Покажи им своё кунг-фу. Я ещё раз пожалел, что позволил втянуть себя в эту историю.
– Дайте-ка угадаю. Вы хотите, чтобы эти китайцы исчезли с вашего участка, – предположил я, пыхнув сигаретой.
– Точно, – сказал Джироне. – И меня не волнует, как именно. Если вы и впрямь хороши в своём деле, то вы справитесь.
– А чего вы не нагрянули туда с шерифом или маршалом? – спросил я.
– Ха-ха-ха! Смешно! – рассмеялся итальянец. – Вы ещё и шутник, да?!
– Понятно, – буркнул я, вспоминая свой опыт взаимодействия с местными законниками. Вернее, его отсутствие.
– Исчезнут сквоттеры – исчезнут все мои претензии к Маме Лоу, даю вам слово, – сказал Джироне. – Хоть на Библии поклянусь, если желаете.
Конечно, участок с золотой жилой потенциально принесёт куда больше прибыли, чем какой-то там салон. И эти китайцы наверняка были гораздо большей занозой в заднице макаронника, нежели хрупкая чахоточная девушка.
Желание переться куда-то в глушь, в глубину пустыни, в горы, отсутствовало напрочь, но я видел, что макаронник вцепился в эту возможность своей бульдожьей хваткой, и не отступит ни на йоту, а если я откажусь, то и он заартачится.
– И далеко этот ваш участок? – вздохнул я.
– Относительно… Да, придётся дать вам проводника… – задумчиво произнёс Джироне.
– Пусть будет проводник. Но он не должен вмешиваться. Я работаю один, – сказал я.
– Конечно, конечно! – радостно воскликнул итальянец, размахивая руками. – Как скажете, мистер! Главное, избавьте меня от этих косоглазых обезьян!
– Вопрос с Мамой Лоу, я так понимаю, уже решён? – спросил я.
– Ну разумеется! Какие могут быть к ней вопросы? Если мои парни и заходили к ней несколько раз, то разве что по ошибке, – расплылся в довольной улыбке макаронник.
– Славно, – буркнул я, бросая карты на стол.
Я даже и не заметил, как собрал фулл-хаус, так что банк снова достался мне. Я сгрёб деньги в ладонь и сунул в карман, поднимаясь из-за стола.
– Спасибо за игру, господа, – произнёс я. – Синьор Джироне. Я зайду завтра утром за вашим проводником.
– Вас будут ждать, – сказал повеселевший итальянец, и я наконец покинул его салун.
На душе было откровенно гадко, совсем не так я рассчитывал всё решить, но другого выхода я не видел, по крайней мере, сейчас. Я ощущал себя щепкой, попавшей в бурный поток. Больше ничего не оставалось, кроме как плыть по течению.
Я прошёл по тёмным улицам Тусона обратно к салону Мамы Лоу, в котором даже ночью горел свет и играла музыка, поднялся наверх, не отвечая на приветствия девчонок, прошёл в свою комнату.