Сон синей совы

Предложение, которого я не ждал

Мы собрались в гараже: Афанасий, Екатерина и я.

– В Тверской губернии есть зона леса, где «заброшек» тьма.

При этих словах Афанасий сложил руки на столе и сделал такой вид, будто раскрыл страшную тайну, которую до этого долго держал взаперти. Он многозначительно посмотрел на меня, потом на Катю, которая сидела от него чуть дальше:

– У нас там реальный интерес, – я не скрываю этого. Все экспедиции встали. А почему? В одном сраном хуторе, где остался только однорукий старик-инвалид, завелся упырь.

И Афанасий замолк, будто язык проглотил.

Я решил разбавить обстановку:

– Афанасий! Помнишь у Высоцкого: «Появился дикий вепрь огромадный – то ли буйвол, то ли бык, то ли тур»…

– Ну, реально! Посуди сам. Люди погибли, не потратив ни одного патрона из обоймы. Никто туда не едет ни за какие коврижки. Туда сталкеры не лезут, охотники не суются. Согласилась одна шайка мародеров, и то за баснословную цену. Но они отбитые на голову – я с такими и за копейку не подпишусь.

– Ты сказал: «старик-инвалид». Что за старик?

– Да хрен его знает. У деда была семья. Давно всех похоронил. Но оборотень его не трогает. Есть подозрение, что дед упыря подкармливает, прикрывает от всех, поэтому у них там дружба типа того.

– Логично.

Тут Афанасий как будто стал крупнее и толще, чем был, он посмотрел на меня с упреком – понял, что я прикалываюсь, но решил проглотить «пилюлю» и, более того, показать, что его не интересует, что у меня случилось на Смоленщине, где из леса вышел я один. А чего ему переживать, он моих друзей не знал.

Несмотря на то, что с того похода уже прошло какое-то время, рана не заживала. Но я все больше убеждался, что все произошло не случайно, что за всем этим скрывается какая-то сущность. И она еще даст о себе знать.

Мы сидели в его байкерском гараже, пропитанном мазутом, солидолом и бензином, перед его знатным «Харлеем», хром которого блестел как лезвие ножа.

Афанасий нас нанял и теперь инструктировал. Но как может инструктировать тебя тот, кому кроме мотоцикла ничего не надо? Верно, немного свысока.

Речь шла о том, как два идиота, я и Катька, забредем на хутор, куда «захаживает» оборотень. Точнее, не забредем, а будем заброшены на автомобилях, прямо как «десантура».

Я посмотрел на Катю, в упор, даже немного неприлично посмотрел. У нас шапочное знакомство, я видел ее второй или третий раз, мы только здоровались. Зачем она мне нужна и зачем она согласилась идти со мной, да еще в какой-то дурацкой роли?

– Хутор окружен болотами. Вот карта. Одно понять не могу: зачем дом на болотах построили? Может, и раньше там оборотни жили. Может, династия, так сказать?

Раньше я участвовал в поисках одной девушки. Тоже сталкивался с этим вопросом. Болота там существовали много столетий. Для болота нужен слой торфа не менее тридцати сантиметров. Но скорее всего дома здесь построили не на болоте, а на большой поляне, недалеко от водоемов, заболоченных земель и самих болот. Однако при низком уровне грунтовых вод берега озер зарастают тростником и осокой. Со временем на поверхности воды формируется плавающий ковер из веток, листьев, корней растений. Процесс нарастания торфа приводит к образованию мха, перекрывающего существование других организмов. Слой торфа увеличивается и растет вверх. Не так быстро, конечно, примерно один миллиметр за год. Понятно, что за сто лет одиночества всё поднялось на десять сантиметров. Этого оказалось достаточно, чтобы дом попал в окружение болот.

Он локтем смахнул с широкой доски всякий хлам и расстелил потасканную топографическую карту. Видно, с ней не расставался.

– К хутору попасть и, соответственно, выйти с него можно только одной узкой дорожкой. Машиной не проедешь, хотя еще август. Нигде не сообщается, но две группы сталкеров – короче, все, кто грозился оборотня извести, – пропали с потрохами. Причем с оружием. А почему? Он их на тропе подкараулил. Вот смотрите: вокруг сплошной контур, закрашенный зелёным цветом. Видите густые параллельные полосы с проборами из островков растительности? Это непроходимые болота. Там глубина в несколько метров. Накроет с головой.

– Зачем девушку на это посылать?

– Подожди, щас объясню.

Пока Афанасий расшифровывал свою легендарную карту, я обратил внимание, что если встать лицом к хутору, то правее полосы были не сплошные, а с большими пробелами, на них был обозначен травянистый покров. Так рисуются как раз проходимые в тёплое время года болота. Афанасий то ли специально, то ли по незнанию об этом умолчал.

– Имейте в виду: болотистая местность – это значит змеи и кровососущие насекомые. Комары и клещи там лютуют. Комаров просто тучи. Обязательно с собой хорошую мазь.

У меня собиралось все больше вопросов.

– Кто назвал его оборотнем? – решил такой вопрос задать.

Афанасий почему-то опешил. Видать, не задавался таким вопросом. Кстати, про себя я уже назвал того злодея Афанасием, в честь сидящего передо мной инструктора Афанасия. Не зря же он оказывал нам такой горячий прием в гараже.

Различать Афанасиев я решил так: этот – гаражный, тот – болотный. Этот будто сделан из ремкомплекта и живет в гараже, до потолка инкрустированном отвертками, пассатижами, кусачками, ножами, накидными ключами, шестигранниками, канистрами, шлангами, патрубками, шинами и кусками резины, хомутами и емкостями, трещотками с головками, настольными тисками, молотками и киянкой. Тот – житель болотной глуши, обросший, как кочка, мхом и кровожадный, как хищник. И еще: от Афанасия первого, гаражного, воняет так, что второй по сравнению с первым, скорее всего, образец чистоплотности. Хотя ничего нельзя было исключать: миссия была опасна, не зря Афанасий платил нам за нее приличные деньги. А взяли нас вот почему: в смоленском походе лешак по какой-то причине меня не тронул, – Афанасий посчитал, что у меня есть защита и на всякую нечисть управа. Нас не посылали убивать эту нечисть, мы должны были выяснить, что оборотень из себя представляет. Катюша должна была сыграть роль моей невесты. Расчет был на то, что оборотень не увидит угрозы, поведет себя не так агрессивно, попытается отбить у меня женщину, мы будем защищаться спецсредствами, и тогда мы сможем понять, что он из себя представляет.

Инструктор Афанасий тем временем пришел в себя, прокашлялся и с ноткой драматизма в голосе сказал:

– Не хотел говорить: нашли тела… изуродованы, не узнать. Следы клыков обнаружили.

– Это еще не доказательство оборотня.

– Он разобрал их на запчасти и разбросал по всему лесу. Этого достаточно?

Я еще раз посмотрел на Катю. Ну ладно я, которому всё осточертело, но куда собралась эта девчонка? Вроде смышленая, – безмозглой ее не назовешь. Хотя, видимо, отчаянная, судя по татуировкам. Знакомы мы без году неделя. Что я о ней знал? Тонкая, стройная, как колосок, девушка. Вообще она руферша: лазит по высоткам. Не понял я, как она удирает от охранников таких объектов. Но она ответила: «Бывает, нас ловят, вызывают полицию, штрафуют и отпускают. Им скучно заниматься бумажной работой из-за нас». Тогда спросил: «А зачем тебе оборотень?». И она обосновала, поочередно показывая на меня и на себя указательным пальчиком: «Мы (пауза) ловим (пауза) оборотня. Это круто». Больше вопросов я ей не задавал.

Афанасий мне уже надоел, и я всем своим видом показываю ему: «Хорош, приятель, я все понял», а вот у Катерины серьезное лицо, серьезней не придумать. Я тоже далек от веселья. Но устал. Слушаю инструктора дальше. А он завелся, как мотоцикл.

– Ты же не будешь отрицать результаты научных исследований. Есть факты, когда человек страдает от расстройства психики и принимает себя за волка. Есть. Может он подражать агрессии зверя, повадкам и образу жизни? Может. Но это еще цветочки! Внушение, которое он задает сам себе, может привести к физическим изменениям. Что провоцирует заболевание? Пожалуйста: такие факторы, как полнолуние, серьезная опасность для жизни или так называемый парад планет. Человек не подозревает, что внутри него затаилась волчья сущность, но наступает минута, когда это вырывается наружу.

– Не буду, – отрезал я.

Литературу о ликантропии я читал, но с байкером обсуждать ее не стал.

Короче, вы должны его нейтрализовать, а как, сами решайте.

– Надеюсь, скальп привозить не нужно?

– Дубровский, меня заеб…ли твои шутки.

Мы с Катей вышли из гаража.

А ведь в этой истории была еще одна проблема: как внешне отличить оборотня от обычного человека? Может, ребята погибли именно из-за этого. Они могли ошибиться и их убил тот, кто был рядом, а они не увидели в нем опасность, прозевали момент, когда он стал зверем.

– Андрей! Слушай, оборотень уже знает запах человеческой крови.

– И ты не боишься?

– С тобой нет.

– Откуда доверие?

– Прими соболезнования, но мне рассказывали о том, что на вас кто-то напал в смоленском лесу, и ребята погибли.

– Это в клинике Маршака рассказывали?

– Ну, зачем ты так?

– Извини.

– Слушай, после нападений на людей этот маньяк стал агрессивнее и опаснее, но знаешь, какая фишка? Слабых мест у него тоже больше. Он перестаёт контролировать своё поведение, он менее осторожен, его легче обнаружить, у него чаще приступы агрессии.

– А почему маньяк? – спросил я.

– Сейчас ты мне скажешь, что веришь в оборотня? Заметил, в той местности много доказательств и свидетельств гибели людей, но нет подтверждений, что в оборотня стреляли. Все патроны на месте, патронташ полный. Ни одного выстрела. Те, кто погиб, попали на одни и те же грабли. Они готовы были пристрелить существо, что выйдет из леса. А существо уже было за их спиной. Зверь их обхитрил. Он знал, что за ним пришли, что его хотят убить, и прикинулся обычным человеком, навязал им дружбу и убил.

– А мы ему не опасны, по-твоему?

– Мы покажем себя молодоженами, которые балдеют друг от друга. Мы просто путешествуем, – это собьет его с толку.

– Одно не пойму, – зачем это тебе. Ну, лазила по высоткам, и лазила бы себе на здоровье.

– Давай не будем эту тему трогать, я бросила.

Афанасия, конечно, наши догадки волнуют меньше всего. Это должно волновать нас. От него, как от блогера, народ начал отписываться, да что отписываться – просто наблюдается массовый исход. Еще бы: уже три группы сталкеров, которых он сосватал, сгинуло в тех краях. В общей сложности восемь или девять человек. К тому же вторая группа была с двумя охотничьими ружьями, и третья тоже какой-то «огнестрел» прихватила. Еще какой-то местный журналист пропал, говорят, там же. Выезжала туда и следственная группа по одному из возбужденных уголовных дел. Всё без толку. Никаких следов. Общаются с дедом, находят одного-двух аборигенов, прозябающих на болотах, – и всё. «Следаки» заявили, что там никто не живет, кроме того же деда. А бродяги безобидны. Старик сказал, что оборотня не видел, что жену и сына давно похоронил.

Но люди исчезли с концами. Подписчики обвиняют Афанасия в том, что он специально послал их на верную гибель: дескать, зарабатывает на крови.

Меня он нанял по рекомендациям в узких кругах, типа я с «нечистой силой» базар имею. Но это громко сказано. Я сам не знаю, как остался в живых в последнем походе, где потерял друзей.

Афанасий – «брутал» до мозга костей, не брит, не стрижен и, как полагается, в дырявой, затертой футболке, натянутой на огромный живот. Но из каких источников он узнал, что я могу обнаружить оборотня, как он оценил мою изощренную манеру расследования разных демонических событий?

Еще я подумал о том, как нам с Катей сыграем роль жениха и невесты. Задача Кати – выманить его из логова и отвлечь внимание на себя, моя задача – придумать, как его нейтрализовать. Это если рассказывать план вкратце.

Почему я согласился на участие Кати? Во-первых, она хорошо физически подготовлена, уже была в экспедициях по заброшкам. Во-вторых, сама вызвалась, когда узнала, что есть такая нетривиальная идея. А в-третьих, она призналась, что ей позарез нужны деньги.

Скажу честно, меня цепляет мысль, что мы практически безоружны, если не считать электрошокеров и перцовых баллончиков. И это не бравада – это тактический ход. Парень с девушкой не выглядят агрессивно, и на нас тварь сразу не накинется. Я так надеюсь.

Вдобавок, и мне и моей напарнице надо выйти из «депрессухи». Нам не смешно.

Например, Катьку, как мне объяснили, я реально спасаю из петли. Лечение ей дается тяжело. «Спасибо» от нее не дождешься, я уж не говорю о дружеском похлопывании по плечу и фразе: «Ты спас меня, чувак!» Тем более не смешно, когда байкер смазал о себе впечатление, похвалившись вдруг: «Вот на этом столе я Катьке ноги-то и раздвинул!» Как от него после этого деньги брать на экспедицию? Но я взял. Он хлопнул меня по плечу и вдогонку кинул свою излюбленную байкерскую фразу: «Держи глаза открытыми, пока не увидишь Бога, тогда уже можешь ломаться». Ну да, всё ясно: я для него как байк, на котором можно ездить. Что он говорит о Кате – я лучше промолчу. Да мне его слова до одного места!

– Катя, а ты давно знаешь Афанасия?

Катя покраснела, сглотнула слюну и ответила:

– Хвалится, что со мной переспал? Тебе я не дам и не надейся.

– О чем ты?

– Не прикидывайся, я видела, как ты на меня смотрел.

– Нет, подожди, твои «татухи» не скрою, меня заинтересовали. И больше ничего!

– Как ничего?

Но я уже думал о другом.

Один хутор сожрал ребят, и это не выходит у меня из головы. Теперь другой хутор сожрет меня.

Не хочу его называть – плохая примета. Как выяснилось, кто вслух называет место – место может его услышать. Это опасно. Нет, нет, реально опасно, без всяких шуток. Инструктор название не произносит, – и мы молчим. Просто говорит: «хутор», – и мы молчим.

С Сатаной я встречался, а вот оборотень в моей практике впервые. Афанасий похвалился, мол, если бы не спина – он поехал бы сам. Ну, не уверен. Он просто «храбрится».

Еще он предупредил, что туда может нагрянуть группа из Центра сталкеров Гоброна. Там ребята, уволенные из спецслужб. Но сдается мне, оборотня надо брать не силой, а чем-то другим, «заманухой» какой-нибудь.

Мы должны их опередить. У нас с Катькой шанс. Она юркая, шустрая, кудрявая и везучая. Шучу. На самом деле: она умная, смелая, ловкая, а главное – надежный партнер в таких миссиях. Всё будет нормально. Раз вызвались – вперед и с песней.

Я, конечно, не мог не спросить свою спутницу об одном нюансе. Я заговорил с ней об отношении ее родителей к таким походам.

– Я не живу с ними. В прошлом году маме пришли плохие анализы от онколога. В груди обнаружена опухоль, оказалась небольшая и вполне операбельная, но лекарства очень дорогие, и впереди светила химия. Тут неожиданно «спалился» мой папаша. Вместо поддержки начал ныть: мать виновна в том, что запустила болезнь. Потом прибавилось возмущение ее халатным отношением к своему здоровью. «Мол, ты подумала: какие траты нам предстоят?» Так и сказал: «А ты подумала?» Я, честно говоря, офигела. Такого от папаши никогда не ожидала. Мама в беде, а он устроил тут базар. Выходило, мама эгоистка – «о себе не думаешь, о других бы подумала!» Довел маму до истерики, и утром, как ни в чем не бывало, «почапал» на свою работу. Вечером папаши уже дома не было. А потом мамины слезы каждый день. Упреки каждый день. Оказывается, это всё из-за меня. Я такое о себе услышала! Виновна в уходе отца, эгоистка, не думаю о матери. Я бы стерпела, но когда я стала виновной в ее болезни, во мне что-то щелкнуло. Ну, поворот, думаю. Сказала: «Звони», – и съехала к подруге. А отец на маму обиделся так, что со мной тоже прервал всяческие отношения. Ну как же: он разумные вещи говорил, а его послали.

Доктор Элизабет Ломбардо говорит так: люди, которые не прекращают поиски свежих ощущений, являются более творческими и эмоционально стойкими личностями, чем те, кто увяз в рутине. Ну, ясный перец: человек преодолевает свои стереотипы и становится сильнее. Мое испытание – это проглотить порцию дискомфорта и увидеть, на что я способна. Цитата Питера МакУильямса: «Зоны комфорта зачастую расширяются за счет дискомфорта».

План попадания туда был таков: инструктор завозит нас и высаживает за несколько километров. Вторую машину будет гнать его напарник, она будет ждать нас в условленном месте.

Здесь тот случай, когда опыт прохода по заброшенным объектам не пригодится. Здесь что-то другое. И я кое-что придумал.

Итак, мы пойдем туда как пара влюбленных. Екатерина будет в роли самки, готовой к совокуплению. Я, естественно, самец, которого оборотень захочет убить и заменить собой для такой невесты. Ему же нужно потомство. Но! Там есть «но», там слишком много «но». Если мы примем за оборотня другого человека, то для нас всё плохо кончится. Зверь прикончит нас всех. Как определить его? Еще раз проговариваем внешние признаки этого существа. Первое – повышенная волосатость тела. Второе – крупные родимые пятна на теле, как отметины. Третье – зеленые зрачки или разноцветные. Четвертое – хищный взгляд. Пятое – раны, кровь, ушибы, грязные ногти после его лесной охоты. Шестое – различные атавизмы вроде лишних пальцев или зачатков хвоста. Седьмое – высокий рост.

После двух часов пути на двух автомобилях мы припарковались в месте, которое можно было бы назвать небольшим лугом, приютившимся у глухого леса. Время в пути прошло незаметно благодаря, конечно, Ларе Крофт в лице Кати. Аромат ее парфюма я запомнил, а еще запомнил ее глаза: она будто из машины видела развитие событий в нашем походе. Нас встретили небо серое, полынь горькая, ромашка печальная. А если серьезно, местечко было действительно депрессивным. Будто краски природы полиняли.

Попрощались с тревожным инструктором Афанасием. Приготовились ко встрече с менее тревожным оборотнем Афанасием. Инструктор и его напарник сразу «свалили», оставив нам старенький внедорожник с багажником, набитым средствами для выживания типа разведения костров и спальных мешков, и канистрой на двадцать литров бензина для обратного пути, хотя бак тоже не пустовал.

Мы еще раз на местности изучили карту и направление того единственного прохода к заброшенной деревне. Всё надо запомнить детально, ведь не исключено, что придется бежать. Как бы мы ни готовились, мы прекрасно осознавали, что будем действовать на чужом поле и, скорее всего, по чужим правилам. Этот странный пейзаж, оборотень или тот, кто себя за него выдает, знает получше нас.

Я прижал к себе Катю. Мы даже слегка погладили друг друга.

– Возьми меня за попу, – вдруг проговорила она.

Я выполнил приказ без пререканий.

– Сильнее сожми.

Я сжал.

Ее глаза засверкали, и она полушепотом проговорила:

– Вдруг эта тварь уже следит за нами?

Я кивнул.

Когда мы закончили, еще раз проверили рюкзаки. В них были уложены перцовые баллончики и электрошокеры. Еще у Кати был травматический пистолет, а у меня охотничий нож, – это под просторными рубахами с рукавами, якобы для защиты от комаров.

Мы не могли исключить, что уже два, а то и четыре хищных глаза наблюдают за нашим визитом из ближайших кустов. Да-да, в прямом смысле: на звук ревущих по грязи автомобилей зверь мог приблизиться и уже готовиться к схватке.

Мы хлебнули водички. Наши смачные поцелуи взасос, лапанье и обильное слюноотделение должны были дезориентировать зверя. Мы достали необходимое оборудование для фотосъемки и сделали несколько кадров. Потом вернули фотоаппарат в багажник. А еще окропили ближайшие кусты мочой. Пометили территорию – это я шучу. Облегчившись, взяли свои палки для скандинавской ходьбы и потопали по тропе. По сторонам лес был смешанный, и я бы сказал спутанный слегка, и уже были признаки болотистой местности, где в лесных завалах может оказаться волчье логово.

В какой-то момент мне показалось, что я услышал голоса друзей, идущих сзади, да, всех троих, Севы, Дрона и Женьки.

По пути я приглядывался к Кате. Вместо комфорта, теплой ванны, косметического салона и ночного клуба девушка шагает со мной по болоту. Да еще серьезная такая. Ну-ну.

– Но в Москве я бы на свидание с тобой не пошла.

– А я звал?

– Ладно, счет один-один.

Пойми этих девушек. Мы старались запомнить приметы местности, особенности пейзажа на случай обратного пути. А так правила всем известны: если зверь на тропе – Катя не смотрит ему в глаза, не кричит, не машет на него палкой, не убегает, а медленно отступает и аккуратно достает из рюкзака электрошокер. «Травмат» Макарова у нее для оборотня. Я буду делать практически то же самое, но без травмата. Скорее всего, каждого из нас ждет прыжок зверя, чтобы сбить человека с ног.

Хотя мы обработали одежду от комаров и клещей, это не принесло ощутимых результатов. В местах, где трава была очень низкой, паразиты прятались и периодически оказывались на одежде. На нас, кроме рубашек навыпуск, были светлые штаны. Это для того, чтобы вовремя заметить и стряхнуть мелкого паразита. Лучше бы везде были подорожник, клевер да лютики, но так не бывает.

По дороге у нас был минимум слов, жестов и, честно говоря, мыслей, если не считать тревоги о том, что может случиться, как всё сложится, какие будут последствия. Если придется обращаться за медицинской помощью, то вокруг ни живой души, хоть глаз выколи. Или это про ночь говорят «хоть глаз выколи»?

Почти одновременно у нас появилось ощущение, что за нами наблюдают.

– Андрей, – голос Кати дрогнул, когда тропа сузилась настолько, что приходилось идти друг за другом. – А мне страшно. Честно. Не то чтобы я трусиха, но… там, за этими кустами, будто кто-то есть. Смотрит. Я кожей чувствую.

Я обернулся. Она побледнела, губы сжаты в нитку, а в глазах – та самая затравленная настороженность, которую я видел у людей перед самой опасностью.

Я ощутил, как ледяной холодок пробежал по моей спине, хотя солнце еще не село. В затылке засвербило – то самое чувство, когда на тебя направлен чужой взгляд, даже если ты не видишь глаз. Катя побледнела, губы сжаты в нитку, а в глазах – та самая затравленная настороженность, которую я видел у людей перед самой опасностью. Я принюхался – по лесу шел сладковатый, приторный запах, как от увядших цветов на могиле. Этот запах я уже чувствовал в Смоленском лесу перед тем, как все пошло наперекосяк.