- -
- 100%
- +
Странник
Лицо его знает пощёчины ветра,
Знакомы ему пытки яркого солнца,
Но тащит вперёд своё бренное тело.
К началу пути никогда не вернётся.
Он даже не помнит как всё начиналось,
Всю жизнь он ходил, но зачем и куда?
Чем дальше он шёл, тем сильней забывалась
И жизнь, и дорога, что шлёт в никуда.
Мозоли его уж совсем затвердели,
Его не пугают укусы и шрамы,
Ведь пункт завершенья дороги стал целью,
А сколько уж лет прошло, он и не знает.
Он холода больше не чувствует ночью,
Привык всё скитаться ночами и днями.
Любая вода ему – чистый источник,
Как будто он связан с дорогой цепями.
Но вот обрывается эта дорога,
А дальше надгробная плитка, на ней
Написано: «Странник. Он прожил немного.
Вся жизнь состояла из сложных путей».
Ала́я
Из города в город туземцы вторгались,
Сжигая до пепла остатки светла,
А те бедолаги, что просто мешались,
Погибли от сильных приспешников зла.
Хватали богатство, себе присуждая,
А женщин к бесстыдству склоняли они,
И те погибали, в надежде считая,
Когда же закончатся варварства дни.
И следующий город не выдержал битвы,
Он пал боязливо как всё большинство.
Утратили разом всю силу молитвы –
Плясало злодейство своё торжество.
Старейших убили, считая помехой –
Такие рабы долго жить не могли.
А юношам сильным и девицам смелым
Сказали, что дни их уже сочтены.
Среди всех несчастных была и Алая –
При ней закололи сестру и отца.
Шла вместе со всеми, слезу вытирая,
К шатру как рабыня для их подлеца.
Главарь возлежал на подушках пурпурных,
Глаза вожделенно смотрели на дев.
Глядел среди милых, красивых, фигурных
Для гнусных и низостных самых утех.
Взор был остановлен на деве Алае,
Хан ей приказал танцевать для него.
И дева пошла, хоть того не желая,
Поближе к убийце исполнить своё.
И музыка резко явилась сквозь стоны,
А воины хлопали грубо «Танцуй».
Алая давила эмоции волны
И грудь обнажала на публику всю.
Ревела толпа и желала всё больше,
А дева плясала пред ликом вождя.
Главарь ухмылялся и сравнивал с кошкой
За гибкость при танце, Алаю губя.
Девица поближе ещё подходила,
А хан соблазнялся её колдовству,
Но вдруг он упал, уронив кубок пива,
И тень мертвеца подступила к лицу.
Алая из юбок достала кинжал
И вмиг разрешила мужчине судьбу.
Поймал свой удар, потому и упал,
Сгубив венценосную жизнь свою.
Вдруг деву пронзили мечами враги –
Алая упала на пол бездыханной,
Но долго молву несли тихо рабы,
О деве, убившая некогда хана.
Венок
Положив венки на воду,
Девы пели и смеялись.
Дело близилось к заходу,
А венки всё прибавлялись.
Одна дева поджидала,
Что придёт её судьба.
С ним любовь уж испытала
И ждала, себя губя.
Тайну страшную хранила,
Что несёт в себе дитя.
С ним одним лишь говорила,
Вести лишь произнеся.
Обещал вернуться вскоре
На Купала у реки.
И сошлись на уговоре:
«Только ты пока молчи…»
И ушёл. Уста лишь помнят
Его томный поцелуй.
Вот молчит девица скромно:
«Встречу с ним, судьба, даруй.»
Потемнело. Тихо стало.
Вот и близился восход.
В слезах дева провожала
Утонувший свой венок…
Гадание
Где-то в тихой дали,
В ночь пред Рождеством,
Девушки гадали,
С кем быть суждено.
Три девицы смотрят
В зеркало одно,
Видят, как уходят
Тени все в окно.
Вот лучина гаснет.
Стало уж темно.
Вдруг одна тень ясно
Стала за плечо!
Девушка в восторге,
Люб ей этот парень.
Тень вторая вскоре
За плечом мерцает.
И вторая девка
Молвит, чуть дыша:
«Люди, это ж Лёвка
В виде жениха».
Нет всё третьей тени.
Солнце уж зашло.
Третья всем ответит:
«Мой так не пришёл».
Горько плачет дева –
Будет уж одна.
Те девицы слева
Понеслись к домам.
Спать идёт девица –
Ночь же всю ждала.
Плохо деве спится:
Дума тяжела.
Ей во сне приходят
Голоса судьбы.
Быстро все уходят –
Не исчез один.
Молвит он жестоко:
«Радуйся, что так.
Будешь одинока,
Но познаешь благ.
Первый парень глупый,
Но красив для всех.
Будет с девой грубый –
Жаждет он утех.
С ним уж не познает
Счастья и любви.
Душу потерзает –
будет всё в крови.
Лёвка хоть и добрый,
Но с питьём дурак.
Поломает рёбра
Девке только так.
Ты сиди спокойно,
Путь свой изберёшь.
Хоть одна достойна –
Лучше проживёшь.
Дешёвый фарс
Одевшись как Мерлин Монро
Она подходит не спеша
К большому зеркалу, потом
Подкрасит губы, сделав шаг.
Она мечтает быть как дива:
Танцует так себе, поёт,
И стан её весь горделивый -
Но ей, увы, то не идёт.
И спрятав собственное "я",
Она довольна результатом,
Но что-то шепчет ей «всё зря» -
Правдиво то, что есть за кадром.
Она не та, кем быть хотела:
Дешёвый фарс – и нет огня.
Не личность, сила – просто тело,
Вино, бокал и простыня.
Джейн
Через леса, овраг и поле
Иду домой к любимой Джейн.
Нас разлучило как-то горе –
Прошло с тех пор немало дней.
Любовь была. Жениться думал,
Но вот созвали всех юнцов
Идти войной, и очень глупо
Я из толпы сказал: «Готов».
Хотел прославиться я в битвах –
Героем стать в своей стране.
И зов услышан был в молитвах.
Ушёл на битву по весне.
А Джейн слезами провожала,
Просила думать наперёд,
Вернуться вскоре умоляла –
Был не по нраву мой уход.
Я обещал вернуться целым,
Жениться, злато принести:
«Всегда я буду мужем верным.
Пиши и жди, …за всё прости».
На первый год войны жестокой
Я был под чарами отваги.
И несмотря на путь-дороги
Я получал любовь в бумаге.
Она писала и ждала,
Просила думать и о ней,
Что скоро будет уж стара,
А в девах ходит по сей день.
На год другой писала реже,
Но письма длинными остались.
И как-то раз один невежа
Сказал, что мы все ошибались.
Твердил он рьяно без умолку,
Что мы застряли не на год:
«От этих действий нет здесь толку –
К нам смерть стремительно идёт».
И много нас погибло вскоре,
Но я остался жив и цел.
Любовь спасла: на суше, в море
Я в письма Джейн не раз глядел.
Шёл третий год моих походов,
И письма Джейн короче стали,
А через несколько восходов
Они теперь не поступали.
Пришёл к нам как-то новый парень.
Его я знал – он был соседом.
Сказал, что вестью буду ранен,
Но это счёл я грубым бредом.
Он говорил, что Джейн влюбилась
И замужем давно теперь:
«Она серьёзно изменилась.
Забудь её. Увы, поверь».
Прошло ещё с тех пор пять лет,
Но я всё думаю о том,
Что Джейн исполнила обет –
И скоро я вернусь в свой дом.
Через леса, овраг и поле
Иду домой к любимой Джейн.
Нас разлучило как-то горе –
Прошло с тех пор немало дней.
Истина за вуалью
Плотные ткани и вставки шифона,
Узкий корсет, выпирающий лиф –
Будто богиня сошла с Вавилона,
В облике девы себя оживив.
Капли лауданума губы покрыли,
Блеском играют на алой помаде.
В веке прошедшем о нём позабыли,
А у неё он для томности в взгляде.
Чтобы загадочность правила балом,
К шляпке пришита проста вуаль.
Служит всегда кружевным покрывалом.
Словно актриса из жанра нуар.
Руки в перчатках из ткани сатина.
Носит всегда лишь чулки, каблуки.
Тянется шлейф с ароматом жасмина,
Розы, ванили – все ноты крепки.
Только за обликом роковой дамы
Старая женщина прячет свой страх,
Что постарела. Спасаясь от правды,
Предпочитает топиться в грехах.
Нарцисс
Лукреция, Марта, Ангела, Виола,
Мирцелла, Джоанна, Агриппа… никто
Любовь не пленил, не унял малой доли,
Той боли, что в сердце Нарцисса полно.
Не мог он найти своё чистое счастье,
Ведь разум твердил, что он будет один
Вовеки веков, но кто справиться властен
С пророчеством мысли? На это нет сил.
Но годы летели, а сердце спокойно
Свой ритм отбивало лишь день ото дня.
Дыхание ровное, ходит покорно.
Нет "крыльев", восторга и жара огня.
Лукреция встретила мальчика рано:
Молочная кожа и тонкий муслин.
Но что-то Нарцисс увлекался так вяло,
Что вскоре он снова остался один.
А Марта затмила все звёзды на свете
Огнём в волосах, кумарином и страстью.
Кто знал, что вкус губ, словно яблочный бренди,
Мешает Нарциссу найти своё счастье?
Ангела старалась укутать покрепче
Древесно-жасминовым нежным объятьем.
Нисколько от этого не было легче –
Стремительно быстро услышала "Хватит! "
Виола пыталась придумать сонату
Их нежной любви, но увы, к сожаленью,
Лениво аккорды брала, где им надо,
И порваны струны, и песня в забвении.
Мирцелла цвела как бутон туберозы:
Наивна, бела и сладка в аромате.
Нарцисс превращение счёл актом угрозы,
Что к старости всё она быстро растратит.
В Джоанне плескалась морская вода,
Слезами солёными с глаз вытекала.
Нарциссу не нравилась эта черта,
И вскоре Джоанна из виду пропала.
Агриппа строга была, но и сильна,
Тем самым Нарцисса манила нещадно.
Затем, как влюблённость ушла в никуда,
Он проклял характер её троекратно.
Всегда говорят – ищи рядом удачу.
И так Нарцисс вскоре любовь и нашёл.
Взглянул… и решил своей жизни задачу,
Когда к отражению он подошёл.
Тогда же всё понял, что так и должно:
Любовь, красота, обаяние, ум –
Сплелось воедино и им рождено,
В мгновенье ушли годы тягостных дум…
Подожди
«Открою тайну мудрецов -
Житейской хитрости отцов,
Прожив немало, но сто лет
В запасе будет на обед.
По жизни в спешке нет нужды.
На всяк приказ ты подожди.
Что будет глупым, то уйдёт,
А то, что нужно, всё придёт.
Любовь иль деньги – есть свой счёт
И в жизнь придёт под свой черёд.
И торопить ты не спеши:
Растратишь силы. Запиши.
Для блага лучше долго жди
И путь свой в жизни разыщи,
Чтоб всё, что нужно, враз пришло,
Не спутав время и число…»
Один из старцев прошептал
И сказ свой длинный продолжал:
«И я всё жду, вот потому
Так много лет ещё живу…»
Покупая молодость
«Душистой розы аромат.
Кислинка терпкая граната.
Малина, мята нарасхват.
А вам, извольте, что же надо?»
Вещал торговец всех чудес,
Что миру были бы подвластны.
Его сбивал наперерез
Мужчина речью долгой, страстной:
«Мне надо молодость найти.
Ищу везде – её не вижу.
В свой час пришлось ей вдруг уйти.
С тех пор о ней ничто не слышу».
Торговец вышел в тот же час
И долго шёл обратно к лавке.
Когда пришёл, без лишних фраз,
Достал предмет из безрукавки.
Мужчина руки протянул –
То был кувшин с водой до крышки.
Торговец всё перевернул –
Прошло сквозь пальцы без излишка.
«Вся молодость давно, увы,
Как и вода, ушла бесследно.
Купите лучше-ка цветы,
Чтоб скрасить то, что в жизни бледно».
Мужчина грустно шёл домой
И видел много стариков,
Сновавших в городе толпой
С букетом сказочных цветов.
Путь Персефоны
Обречена на тяжкий путь
Длиною в жизнь. Никак не больше.
Нельзя обратно повернуть
Иль убежать: судьба ничтожна.
Граната зёрна проглотив,
Ты обрекла себя на гибель.
Стал мужем мрачный бог Аид,
С ним жить ты будешь на отшибе.
К нему идёшь ты не спеша,
Стараясь жизнью насладиться,
Но ненадолго. Всё, пора
Со светом солнечным проститься.
И провожают тебя в даль
Твои любимые нарциссы.
Жизнь мимолётна. Грустно, жаль,
Нет никакого компромисса.
Деметра в скорби безутешна,
Тебе камелии вплетает
И слёзы льёт. Плетёт неспешно,
А время быстро убегает.
Ступаешь босыми ногами
На кипарис, но всё неважно.
Вдруг птицы резко замолчали.
Всё умирает – вот что страшно.
Пронзает холод, страх смердит.
Пересекаешь в лодке реку,
Вступаешь в Царство. Ждёт Аид,
На память дарит хризантему.
Табличка
На перекрёстке двух дорог
Стоял фонарный длинный столб.
На нём внизу, у самых ног,
Табличку кто-то приколол.
Одни смотрели и молчали,
Другие топали ногой,
А кто-то, воя и рыдая,
Пошёл прескверною тропой.
Одни смеялись и грустили,
Другие, в ярости своей,
Крушили всё – табличку били,
Стирая надписи на ней.
Но те слова, что на табличке
Взывали гамму разных чувств,
Писались снова по частичкам,
Сводили правдой до безумств:
"Как ты в забвении родился,
Так и вернёшься в тот же мрак.
А ты чего-нибудь добился?
Ответь, прошу, коль не слабак".
Творение Гефеста
Они создавались в оковах железных,
Гефест постарался разжечь их сильней:
Спокойные, тихие только лишь внешне,
Внутри же у них Храм Священных Огней.
Весталки хранят их священный очаг,
Что сердцем привыкли мы звать в наши дни.
Уста их упорно об этом молчат,
Но скажут за них в их глазах огоньки.
За них всё расскажут их тёплые руки,
Слова и порывы, горячая кровь.
Да-да, среди нас они, тлеют от скуки,
Пытаясь разжечь в людях страсть и любовь.
Творец мотыльком станет сразу при них:
Приблизится только- сгорает живьём.
Они вдохновители ярких, живых
Шедевров и книг- ключ различных миров.
Тепло в их объятиях лишь поначалу,
А дальше почувствуешь пламя и жар:
Сгоришь ты и воздух наполнится чадом,
Оставив лишь пепел и липкий нагар.
Термит
В местах, где чахла вся надежда
Уйти живым из этих мест,
Стоял домишко будто вежа,
А перед ним огромный крест.
Как ни пытались тут остаться
Согреться ночью, спать, поесть,
Никто не смог в него ворваться.
И этих случаев не счесть.
Суровый дом был славен мощью
Своих бревенчатых столбов,
Молчал, смотрел, как люди с дрожью
Встречают гибель у дубов.
Как ни силён был путник славный,
Резные столбики могли
Похитить жизнь с порезов рваных,
Что в теле путника б нашли.
Однажды, кто бы мог подумать,
Дом начал быстро исчезать!
Термиты вход смогли продумать,
Начав всё живо измельчать.
Исчез и дом, и крест в помине,
Как будто там лежит мука.
Теперь в той сумрачной долине
Жизнь мощи тоже коротка.
***
Не важно, как могуч ты внешне,
И что твой разум говорит,
Да хоть несчастлив безутешно,
Будь ты настойчив как термит!
Увлеку
Летним вечером в селе
У реки Ян встретил взглядом
И влюбился пылким жаром
В деву, что была в воде.
Каждый вечер с ней встречался,
Поддаваясь её чарам
Яна чувство всё крепчало,
Под луной в реке плескался.
Дева тоже полюбила
И ждала как ночь наступит,
Снова Ян с ней вместе будет,
Только тайну лишь хранила.
Что была русалкой сроду,
Потому в реке блуждала
Зим и лет прожив немало,
Полюбив юнца как воду.
Знала лишь, чтоб вместе быть,
Никогда не расставаться
И ночами не встречаться,
Надо Яна погубить.
Но не смела сделать это.
В тайну скорбно укрывая,
Ничего не объясняя,
Лишь исчезла в конце лета.
Долго Ян искал по сёлам,
У реки блуждал, что страх.
Спустя годы он в сердцах
Распрощался с ней, с любовью.
Он нашёл другую радость,
С ней семью завёл, детей.
По прошествии всех дней
Подкралась внезапно старость.
В камышах русалка эта
Наблюдала жизнь Яна.
Время годы не забрала –
Молода была как летом.
Подплыла однажды ближе
И вздыхала по любви,
Что текла в хладной крови,
Превращая её в жижу.
Волны слабо вопрошали
«Почему страдаешь снова
И тогда исчезла вскоре?»,
Накрыв нежно водной шалью.
«Он со мной не знал бы света.
Вкус, тепло и нежных рук.
Видел бы, как все умрут.
Не услышал б смех, привета.
Он не смог бы звать друзей.
Позабыл бы вкус всех блюд,
Ноги как сейчас бегут.
Не смогла б дарить детей…
Если б тайну я открыла,
Он бы точно не сбежал
И меня бы убеждал,
Чтоб его я превратила.
Но, увы, любовь коварна:
Увлекла б его я вниз,
Он забыл бы слово «жизнь».
Не смогла забрать я Яна…
А сейчас я всё могу.
Да, он стар, но всё он прожил,
Попрощаться с всем уж сможет.
Завтра Яна заберу…
….в реку утром увлеку…»
Шагая за Орфеем
Пронзённая укусом,
я в царство снов ушла.
В сырой темнице долго
тебя я всё ждала.
Пришёл за мной ты к счастью,
но молвить не могла
Ни радости, ни крика –
ведь тенью я была.
Шагала за тобою,
чтоб выйти наконец
Из мрака и безволья –
я больше не мертвец!
Но смута захватила
твой разум у тропы,
И все твои старания –
напрасные труды.
Взглянул назад ты вскоре,
хоть этого нельзя,
И я исчезла снова,
Тебя вновь потряся.
Не свидимся с тобою,
Орфей, уж никогда,
Лишь только станешь мёртвым
и вновь войдёшь сюда.
Шедевр изо льда
Он так мечтал создать шедевр,
Что потерял друзей и сон,
Творил ночами – днями, верил,
Что муза не покинет дом.
Эскиз готов был, но вопрос
Висел над ним, не исчезая.
«Ведь всё не вечно, есть износ.
Так из чего лепить? Не знаю».
Боялся скульптор, что уродство
Наложит время на творенье.
Далось решение непросто:
Создать скульптуру на мгновенье.
« А в этом ведь есть скрытый смысл
И больше ценности имеет.
Поддержат люди эту мысль,
Перечить даже не посмеют».
Творить решил он изо льда.
Скребок и щётка наготове.
Готов он был как никогда,
Идеей был своей доволен .
Задумав нечто сотворить
Великолепное, как смех,
План был его изобразить
Богиню, что прекрасней всех .
Работал долго, не жалея
Ни сил, ни рук – всё для неё,
Красивой девы. Он лелеял
Свою мечту- она есть всё.
И вот готово его чудо,
Но с ним расстаться не сумел.
Припал он на колени, будто
Был это идол, как хотел.
Но дело было не в бахвальстве,
Он деву эту полюбил.
Она теперь не путь к богатству.
Страх расставанья холодил.
Проводит время только с ней,
И сердце бешено стучит.
Ему от мысли всё больней,
Ведь « стала нечто мне живым».
Не выдержав своих страстей,
Обнял скульптуру изо льда.
Прильнул губами сильно к ней.
Был счастлив он как никогда.
Но вот проникло упущенье:
Любовь была так горяча,
Что кровь кипела и кипела,
И полыхал он, как свеча.
И прикасаясь кожей к деве,
Губил её своим объятьем.
Сначала он глазам не верил.
Любовь была ему проклятьем.
Вода стекала между пальцев,
Сидел он в луже из мечты-
Вот что случилось с его счастьем.
А что попросишь у воды?
На перекрёстке
Он в глубине души всё знал,
Когда стоял на перекрестке;
В сердцах давно бы уж бежал
На шлейф её пьянящий, броский.
Но зов сомнения мешал,
Терзая душу отголоском.
Он здраво вроде понимал,
Что впереди есть водопад.
Как будто там уж побывал,
Пройдя сквозь чащу наугад…
Но продолжал стоять не зная,
Оправдан ль будет этот риск.
Вдруг чаща дикая, лесная,
Как камень, свалит грубо вниз?
Там ждал нектар, что жизнь питал,
Дарил красу, здоровье, благо.
Сейчас он мучился, страдал,
Но шёл, чтоб вылечить все раны.
Один
Хоть раз улыбнёшься, как в детстве бывало -
И вот уже больше друзей сразу стало.
Десятки и сотни: минуты хватало,
Любое событие сразу сближало.
Но стало сложнее так с возрастом всё же,
И взгляды становятся больше расхоже.
Беседы грустнее, и быт стал дороже –
В словах ностальгия «как были моложе».
А сотни сменились на пару десяток,
А то единицы из прошлых ребяток.
То ценность не та или времени нет,
А кто-то исчез покорять новый свет.
Всё меньше друзей, и всё больше седин –
И вот уж внезапно ты стар и один.
Ответьте
В погоне за счастьем теряют рассудок,
Свободу, судьбу, временной промежуток
Секунд, что дарованы жить настоящим
Для душ неутешных, по счастью скорбящих.
В погоне за ней мы теряем друзей:
«Нет времени», «Позже» – и так каждый день.
Бросаем мы в гонке, что кажется грузом:
Семью, лишний отдых, любовь и союзы.
Догнав эту цель, ты стоишь одинокий,
Уставший, печальный, больной и убогий,
Забывший моменты и вкус наслаждений –
Ни с чем остаёшься пред самым свершеньем.
В погоне за счастьем теряем себя.
А счастье ли это? Ответьте, друзья.