Время "Ч"

…я больше не питаю иллюзий в отношении людей. Я не только ожидаю от них самых гнусных поступков, но и требую таковых.

Кристофер Бакли

«С первой леди так не поступают»

Все действующие лица этой книги придуманы автором. Любое совпадение с прежде или ныне живущими людьми – простая случайность.

Пролог

31 декабря 1996 года, вторник

– Уважаемые соотечественники! Так случилось, что уходящий год оказался временем испытаний. Не всё можно было предугадать, не ко всему подготовиться. Но в самые тяжелые моменты вы проявили лучшие черты, свойственные нашему народу – выдержку, спокойствие, мудрость. Благодаря вам, вашей гражданской позиции, удалось сохранить то, что было завоевано.

Невысокий лысеющий человек в глубоком кожаном кресле резким движением взял с подлокотника пульт и прибавил звук на телевизоре.

– Я уверен: мы пойдем и дальше вперед по пути реформ, – с напором продолжил выступающий. – Мы докажем себе и всему миру справедливость слов нашего первого всенародно избранного президента Бориса Николаевича Ельцина: «Россия обязательно возродится»! С Новым годом вас, дорогие россияне! С новым тысяча девятьсот девяносто седьмым годом!

Человек в кресле взял другой пульт и выключил видеозапись. Его сосед в таком же кресле справа отпил из кофейной чашки, потом потянулся за ложечкой. Та лежала на фарфоровом блюдце, которое вместе с кофейником и несколькими изящными вазочками со сладостями стояло на передвижном столике. Официант, плотный мужчина с короткой стрижкой, в смокинге, предупредительно дотронулся до ручки кофейника.

– Иди, – бросил ему тот, кто управлял пультом.

Официант тотчас удалился.

– Кто писал? – осведомился сосед справа.

Черты его крупного лица не скрывала никакая растительность, ярко-голубые глаза смотрели прямо, не мигая. Ниже, прямо под ними, залегли темные складки. В огромном, слабо освещенном кабинете они придавали человеку дополнительную мрачность.

– Ты прекрасно знаешь, кто там верховодит, – раздраженно откликнулся тот, кто командовал прислугой. – Они просрут всё и даже не поймут, почему. Не смогли они предугадать и подготовиться, а? Это же прелестно!

– Переделать нельзя?

– Абсолютно исключено. Запись уже на телеканалах, а главный герой отбыл на дачу в Барвиху.

– Значит, пойдет так.

Лысеющий человек всплеснул руками.

– Я умолял их как можно меньше клясться именем Ельцина. Настроения не те, что полгода назад. Все опять требуют зарплат, пенсий, пособий каких-то. Ты посмотри, кого избирают губернаторами! Мы потеряли Краснодар, Воронеж, Волгоград, Челябинск, Владимир, Кострому, Иваново, Калугу, Псков, Ставрополь, Курск, Киров, Калининград, Мурманск, Магадан…

– Магадан всегда к нашим услугам, – размешав и допив кофе, заметил человек с голубыми глазами.

– Знаешь, я бы так не шутил!

Хрустнув пальцами, невысокий человек вскочил и подошел к окну. Из него открывался вид на широкий внутренний двор огромного особняка. Внизу кучно стояли несколько машин из числа тех, что пролетают по Москве с мигалками, не признавая ограничений скорости. По другую сторону двора шумела столица, и трамвай гремел железными внутренностями, неспешно сворачивая к Новокузнецкой набережной. Но никакие посторонние шумы не проникали сквозь толстые, пуленепробиваемые стекла в кабинете хорошо охраняемого здания.

– Ты ведь в ноябре сам поддерживал кандидатуру Степаныча и нас призывал, – невозмутимо напомнил тот, кто остался сидеть в кресле.

– А много было вариантов? Кого можно раскрутить меньше, чем за три месяца, если не действующего премьера? Кого?

– Вроде тогда речь заходила о Немцове1. Нет?

– Я тебя умоляю, Миша! – лысеющий человек пробежал туда-сюда по кабинету, продолжая говорить и жестикулировать. – Он ни дня не светился на федеральном уровне. Нижегородская область – это не вся Россия! То, что ему симпатизируют Наина Иосифовна и Таня с Валей2, еще ничего не значит! Парню и так пообещали слишком много.

– Он не готов стать премьером?

– Немцов станет премьером, только если Черномырдина выберут президентом. Пока ЧВС3 только исполняющий обязанности, и, если будет выступать так, как сегодня, нам всем крышка.

– Да, не вовремя покинул нас Борис Николаевич, – задумчиво произнес человек по имени Михаил.

Хозяин кабинета остановился напротив него и выразительно прищурился.

– Я ошибаюсь или ты что-то не договариваешь?

Михаил оставался совершенно невозмутимым.

– Операция на сердце – сложная штука.

– Миша, давай не темни. Мы с тобой не первый год знакомы, и я давно не мальчик-одуванчик.

Гость вытянул ноги в кресле.

– Боря, ты же прекрасно понимаешь, что на этот раз каждый за себя. Просто не все могут сказать такое вслух.

– Но ты, например, можешь?

– Обожаю твою иронию. Ты и без меня знаешь, что я никогда не буду помогать коммунистам.

Борис Абрамович Березовский, которого столичная пресса неоднократно величала «серым кардиналом» Кремля, прищурился сильнее. Спросил с присвистом:

– Ну а Лебедю? Лебедю помог бы?

Голубоглазый сам, не вызывая официанта, подлил себе горячего кофе. Отпил раз, другой.

– Тот факт, что я нахожусь здесь, говорит скорее об обратном. Но не все разделяют мою точку зрения.

– Это твое логическое допущение?

– Зачем допущение? Твой любимый генерал активно зондирует почву, и не совсем безуспешно. На днях человек от него виделся кое с кем из наших…

– Из кого?

– Из семибанкирщины4, – усмехнулся гость, применив расхожее определение, данное верхушке российского бизнеса.

– С кем конкретно?

– Не могу сообщить, прости. Не моя тайна.

Березовский фыркнул, как кот.

– Обаял он кого-то суровой мужской харизмой?

Собеседник олигарха повертел в руках пустую чашку.

– Деловые люди смотрят не на харизму, а на потенциал. На факты, если угодно. А факты сейчас таковы, что по всем опросам Александр Иванович догоняет нашего Виктора Степановича. И не просто догоняет, а имеет шансы перегнать. При таком раскладе во второй тур выйдут Зюганов и Лебедь. Ты сам кого из них предпочел бы?

– Миша, это же конец! Это всему конец! Они этого не понимают, что ли?

– Ну, конец у каждого свой, индивидуальный, – пожал плечами любитель кофе. – Кто-то всерьез надеется его избежать, разложив яйца по разным корзинам. Человек от генерала, кстати, намекал, что Черномырдина даже могут оставить премьером, если будет себя хорошо вести.

– Да оторвут им эти яйца по самое не балуйся! – выкрикнул «серый кардинал», рубанув рукой воздух.

– После пятого ноября5 многое поменялось, – заметил человек с голубыми глазами. – Ты сам сказал, что настроения другие, народ другой. Никакие силовики на авантюры по заветам Коржакова и Барсукова6 не пойдут, будь уверен. За кого проголосуют, тот и будет царствовать.

Оба помолчали с полминуты.

– Других подробностей не будет?

– Не будет.

– Еще кофе? Или чего покрепче? – сменил тему хозяин.

– Благодарю, я воздержусь. Мне праздновать сегодня ночью. Новый год всё-таки, – вежливо ответил гость и встал с кресла.

Проводив посетителя, владелец особняка некоторое время оставался в одиночестве. Снова включил видеодвойку, снова посмотрел запись выступления премьер-министра, исполняющего обязанности президента России. Сделал полный круг по кабинету, затем поднял трубку одного из телефонов, которые стояли на огромном письменном столе из красного дерева.

– Зайди ко мне, – сказал без приветствия.

Вошедший мужчина, как и его предшественник, был в хорошем костюме, рубашке и галстуке из Лондона. Его редеющие волосы чуть тронула седина, над верхней губой топорщились рыжеватые усы. Большие, по-восточному темные глаза смотрели на самого знаменитого олигарха выжидательно.

– Слышал? – поинтересовался Березовский.

– Слышал. Ничего удивительного. Рыба ищет, где глубже…

– Как ему дали собрать эти подписи? Надо было резать в ЦИКе и не оглядываться ни на чьи жалобы. Нет регистрации – нет проблемы! – словно продолжая спор то ли с самим собой, то ли с ушедшим гостем, принялся рассуждать «кардинал». – Он меня просто дико ненавидит, с ним невозможно договариваться.

– Другие могут договориться, – лаконично произнес человек с восточными глазами.

– Твои люди смотрят за ним? – бросил олигарх, опять хрустнув пальцами.

– Пасут везде, во всех поездках. Пока ничего.

– Надо, надо, чтобы было «чего», и скорее! Может, зря мы «Атоллу»7 это дело не доверили?

– «Атолл» зарвался немного. Зарплату им задержали, понимаете ли. Они шахтеры, да? Потерпеть не могли? Сразу интервью давать начали.

Олигарх вздохнул.

– Ты прав, Бадри8. Сор из избы выносить не надо. Ну, а новая фирма надежная?

– Я же говорил, что надежная. Проверенная.

– Хорошо бы. Пусть каждый шаг отслеживают, каждый чих. Святых не бывает.

– Каждый день докладывают лично мне, – заверил Бадри.

– Нажми на них. Если денег попросят, дадим. Мне компромат, как воздух, нужен: реальный, убойный! – «серый кардинал» уставился невидящим взором в сумеречную Москву за стеклом.

– Найдем, – уверенно пообещал друг и соратник. – Не на таких птиц находили.

Глава первая

Груз до Минвод

10-11 января 1997 года, пятница-суббота

В гостинице «Ростов» города Ростова-на-Дону в тот вечер было суетно. Примерно без пятнадцати восемь к ее центральному входу с Буденновского проспекта подкатила колонна автомашин. Микроавтобус Mercedes с тонированными стеклами, двигавшийся в ее середине, застыл прямо напротив подъезда. Вынырнувшие из него рослые молодые люди в расстегнутых полупальто без слов заняли свои места. Еще миг, и из-за их крепких спин появился человек, чей ошеломительный маневр спас Бориса Ельцина от поражения на выборах в июле9.

– Ура-а-а-а! – завопил, не щадя голосовых связок, пожилой мужчина в шапке-ушанке и полушубке, стоявший рядом с крыльцом.

– Ура-а-а-а-а!!! – подхватили другие встречающие, в основном тоже мужского пола, одетые в поношенные куртки, офицерские шинели и бушлаты.

«Ростов за вас!», «Добро пожаловать, Александр Иванович!», «Честь и Родина», «Мы победим!», «Лебедь – надежда России» гласили бумажные плакаты, которые они держали перед собой. Из разинутых ртов на морозе валил пар.

Генерал едва замедлил шаг и отточенным движением вскинул руку к головному убору. На хмуром лице кандидата в президенты не дрогнул ни один мускул. Этот его жест вызвал новый порыв ликования, сверкнула вспышка фотокамеры. Следом за генералом из машин потянулась свита с вещами.

Вместе с главным действующим лицом и молодыми людьми в полупальто в фойе гостиницы зашел человек постарше, на вид лет сорока или сорока с небольшим. Выправка также выдавала в нем военную косточку, но его костюм под пуховиком был гражданский, темно-серый, отечественного покроя. В то время подобные костюмы, как правило, носили чиновники среднего звена или помощники депутатов.

Перекинувшись несколькими фразами с дежурным администратором, а затем с начальником гостиничной охраны в штатском (но явно милицейской наружности), он направился на третий этаж и тщательно осмотрел весь номер, куда заселялся его шеф. Потом, под его же приглядом, туда занесли чемодан и дорожную сумку. Молодые люди разместились на позициях в коридоре и соседнем номере, и лишь после этого из лифта показался сам кандидат с еще двумя телохранителями.

Свита заняла всё крыло, где был генеральский номер. Некоторое время усиленное движение продолжалось: кто-то ходил за утюгом и гладильной доской, кто-то громко выяснял место нахождения сантехника, кто-то курсировал в ресторан и обратно. Ужин для кандидата принесли в апартаменты. Человек в сером костюме проследил и за этим, после чего сам спустился на первый этаж, но в ресторан не пошел. Вместо этого он свернул в другое крыло здания и по выцветшей дорожке направился в самый его конец, где на стене висел телефон-автомат еще советского образца.

Телефон, однако, работал. Человек в сером по памяти набрал ростовский номер.

– Квартира Фёдоровых, – ответил женский голос.

– Алло! Это Валентин, – отозвался приезжий. – Завтра после двух наш поход в кино отменяется. Буду сопровождать груз до Минеральных Вод.

– Очень жаль, – разочарованно сказала женщина и положила трубку.

Члены свиты, пожалуй, удивились бы, услышав эту беседу, но никто из них не заглянул в чужой коридор другого этажа. А человек, непосредственно сопровождавший генерала, спокойно вернулся туда, откуда пожаловал – но уже по лестнице, не на лифте, и устроился в номере с одним из телохранителей. Он переоделся в тренировочные штаны и красно-синюю футболку, взял с кровати чистое полотенце и отправился в душ.

Человека в сером костюме звали не Валентином, а Игорем Ивановичем. Фамилия его была Кошелев, воинское звание – майор запаса. Последние четырнадцать лет своей службы он провел в Главном разведывательном управлении Генерального штаба. Игорь Иванович успел послужить и Советскому Союзу, и свободной, демократической России. Если с первым из них его отношения складывались более-менее ровно, то вторая почти сразу повернулась к нему тыльной стороной.

Воспитанный еще в суворовском училище как патриот самой великой и могучей державы, он чрезвычайно болезненно отнесся к ее распаду. Живых впечатлений от этого процесса он набрался в тех местах, которые именовали «зоной Карабахского конфликта»10. В ту пору конфликт перерос в полноценное выяснение отношений всеми подручными средствами: боевыми вертолетами, реактивными системами залпового огня «Град», танками и БТР вполне современных моделей. Всё это, естественно, утекало со складов той армии, в рядах которой Кошелев присягал уже непонятно кому и чему.

Девяносто второй год, наверное, стал бы для него последним в армейской карьере, если бы не Тирасполь. Там-то майор и повстречал генерала Лебедя и сразу поверил в его счастливую звезду. Александр Иванович, по его убеждению, был способен остановить вакханалию суверенитетов и дать России шанс на подлинное возрождение. На краткий промежуток времени показалось, что командарм-1411 будет востребован в ином, более масштабном статусе. Но это только показалось. Сначала боевой генерал пропал из телеэфира и с газетных полос, а потом и вовсе расстался со своим постом. После чего Игорь Иванович сам не задержался в вооруженных силах. Впрочем, бывший командующий не забыл о нем. Опальный майор ГРУ был включен в его собственный политический штаб.

«Десант своих не бросает», – сказал ему Лебедь при новом назначении. Игорь Иванович служил дальше верой и правдой, не пав духом даже после провальных выборов в Госдуму под флагом странноватого «Конгресса русских общин»12. Бок о бок с генералом он пережил феерический взлет в июне девяносто шестого, когда вчерашний кандидат в президенты стал секретарем Совбеза. Октябрьское увольнение Лебедя под глумливые комментарии писак и смех Березовского, как виделось, навсегда положило конец эпопее. Вот тут осечка докторов Акчурина и Дебейки13 (Окочурина и Добейки, как язвили острословы) и открыла дорогу к внеочередным выборам…

Игорь Иванович, погасив свет, лежал в номере гостиницы «Ростов» и в который раз вспоминал, как изменилось его отношение к кумиру. Причиной стал Хасавюрт. Майор не мог поверить, что итогом так называемых мирных переговоров станет позорная сделка14. Он ждал, что бесстрашный генерал продиктует сепаратистам свою волю, как он диктовал ее в Приднестровье. Ждал, что честь державы, о которой так ярко говорил Александр Иванович, будет восстановлена. Ждал, наконец, что, если ультиматум не пройдет, кольцо вокруг федеральных частей в Грозном будет разорвано мощным ударом. Увы, ожидания рассыпались прахом. Генерал действительно стал политиком в том смысле, от которого Игоря Ивановича мутило с начала перестройки.

Первые дни сентября, после Хасавюрта, протекали для Кошелева как в тумане. А в середине месяца, в один из редких выходных, на платформе станции метро «Бауманская» он лицом к лицу натолкнулся на давнишнего сослуживца. Им с Виталием Ширяевым довелось вместе пережить командировку в Афганистан весной восемьдесят четвертого. Оба чудом уцелели в одном из боев за Панджшерское ущелье15. Обоих как-то обошли высокими правительственными наградами, но им это показалось сущей ерундой. Ныне оказалось, что Виталий, который недавно тоже расстался с погонами, трудится в некоем фонде помощи военнослужащим, прошедшим «горячие точки». Обменялись номерами телефонов, еще через пару недель встретились в более подходящей обстановке. И тогда-то, на кухне у друга (а Виталия после перенесенных испытаний он, разумеется, считал другом), Кошелев даже неожиданно для себя разоткровенничался.

Виталий слушал внимательно, почти не перебивая. Понимал, что человеку надо выговориться, излить душу. На вопрос, как теперь быть, посоветовал не пороть горячку, подумать о путях отхода, о семье и детях. На их следующей встрече, уже в октябре, сам открылся товарищу. По его словам, фонд был прикрытием для офицеров-патриотов, готовых в случае кризиса принять на себя ответственность за будущее страны. По его же словам, новый министр обороны16 знал о движении и разделял его цели. На просьбу Игоря Ивановича принять его в тайное общество, реагировал так:

– Потерпи еще. Людей, готовых бежать в атаку, хватает. Но профессионалов, как ты или я, негусто. Помнишь, чему нас учили?

– Помню. Как такое забудешь? – подтвердил Кошелев.

– Вот и молодец. Если хочешь принести пользу, оставайся пока на своем месте.

Друг не надоедал Игорю Ивановичу деликатными просьбами. Лишь после того, как Лебедь объявил о том, что снова идет в президенты, он попросил поделиться планом поездок генерала по России. Как профессионал, Кошелев понимал, что эту информацию заговорщики, пожалуй, могут добыть и без него. Не обиделся на такую проверку, сделал всё, что обещал. Настоящее же задание, если называть вещи своими именами, он получил чуть позже.

Виталия особенно интересовали любые внезапные изменения кандидатских планов и графиков, его неофициальные контакты. В каждом городе, куда направлялся Лебедь для встреч с избирателями, у тайного общества были свои люди. Каждый раз Игорь Иванович заучивал номер телефона, по которому следовало позвонить в случае необходимости. Слово «Алло» в начале его первой фразы означало, что информация срочная и важная.

Срочное сообщение от «Валентина» было принято в Москве без пяти девять и тут же передано заместителю директора детективного агентства «Корсар», отвечавшему за подготовку и проведение операции. Неожиданная корректировка ростовских планов Лебедя могла стать той самой удачей, на которую последние полторы недели уже молились в офисе. Агент передал минимум сведений, как и надлежало при использовании этого канала связи. Но его собственная оценка ситуации обещала больше, чем прозвучало. Инструкция группе сотрудников, которая постоянно сопровождала генеральскую свиту, была составлена без промедления.

Небольшую дискуссию вызвал вопрос о том, как быть с Минеральными Водами, куда вдруг собрался, отменив все свои послеобеденные встречи в субботу, опекаемый кандидат. В этом южном городе у агентства, к счастью, имелась дружественная структура. Несколько раз «Корсар» прибегал к ее услугам, и стороны расходились, довольные друг другом. Поздний звонок тоже оказался вполне результативным, и в цене сошлись без особых торгов. Коллегам с курорта надлежало только принять специалиста из Москвы, снабженного соответствующей аппаратурой. Конечно, такая аппаратура была и у группы, сидевшей в данный момент в Ростове, но, как назло, из Ростова в Минводы не было ни одного прямого авиарейса.

Здесь заместитель директора задумался. Можно было пойти на непредвиденные расходы и завтра отправить одного или даже не одного специалиста всё-таки из Ростова, чартером. Он быстро прикинул, в какую сумму обойдется полет туда и обратно. Скорее всего, заказчик компенсирует ее при условии, что добытая там информация окажется полезной для него. «А если пустышка?» – задал себе вполне резонный вопрос зам директора, после чего в деталях припомнил эмоциональное состояние заказчика в ходе их последней беседы с глазу на глаз.

– Самойлов полетит. Утренним, десятичасовым, из «Домодедово», – решил он.

– Может, напарника ему дать? – спросил сотрудник, непосредственно отвечавший за логистику и связь.

– А смысл? У трапа встретят и потом до трапа проводят. Василий – опытный боец, нормально справится. Давай, действуй.

Утром крыло гостиницы, где поселился кандидат в президенты, пробудилось по-военному рано. На завтрак в свой номер Александр Иванович пригласил Кошелева и еще одного доверенного человека – Петрова из личного секретариата. Петров доложил, что «Ан-24» до Минеральных Вод заказан и будет ждать пассажиров, начиная с 14.00. Лишь после этого доверенный человек намазал маслом кусок белого хлеба.

– Хорошо, – кивнул кандидат.

– Во сколько выезжаем в аэропорт, Александр Иванович? – уточнил Петров.

– Ты останешься. Проведешь пока совещание с местным активом.

Петров явно не ожидал такого поворота.

– А как же… вдруг что-нибудь понадобится?

– Не понадобится, – отрезал генерал.

Во взгляде, который Петров метнул в его сторону, Игорь Иванович приметил почти не скрываемую ревность. Глава секретариата был выходцем из политработников, которые, по убеждению Кошелева, принадлежали к абсолютно паразитической прослойке внутри офицерского состава. Но генералу, с головой погрузившемуся в политику, вчерашний идеолог постоянно пригождался.

Дальнейший прием пищи прошел оперативно и без лишних слов. До выдвижения на первую встречу с электоратом оставалось еще минут двадцать. Игорь Иванович, получивший от кандидата распоряжение взять с собой в Минводы двух самых надежных ребят, проверил посты и взял курс на выход. Как всегда, он хотел сам, не перекладывая обязанности на подчиненных, убедиться, что машины уже поданы к подъезду.

С транспортом был полный порядок, и Кошелев двинулся к лифту. Навстречу ему из-за раскидистой пальмы в кадке вывернул невысокий человек рядовой внешности, в расстегнутой куртке «Аляска», из-под которой свисал мохеровый шарф. В правой руке, довольно близко к лицу, он сжимал туристическую карту-схему города и шевелил губами, видимо, помогая себе что-то разобрать. Пальма на миг скрыла обоих от глаз дежурного администратора и видеокамеры, висевшей над стойкой.

– Боковая лестница, – отчетливо прошептал турист, не сбавляя шага, пересек фойе и скрылся на улице.

Игорь Иванович невозмутимо миновал стойку и двери лифта, толкнул тяжелую дверь, которая вела на боковую лестницу. Первый пролет был пуст, на середине второго с незажженной сигаретой и зажигалкой стоял другой мужчина без особых примет. Темно-серое пальто на нем тоже было расстегнуто, но вместо шарфа был виден свитер с высоким горлом.

– У меня зажигалка сдохла. А вы, наверное, спичками пользуетесь? – произнес он огорченно.

– Я вообще не курю и не пробовал даже, – отозвался Кошелев.

Не выпуская из левой руки сигарету с зажигалкой, неудачливый курильщик правой рукой ловко выхватил из кармана пальто массивную, малахитово-зеленую авторучку с золотым ободком поперек корпуса.

– Микрофон в колпачке, работает в любом положении, – тихо прокомментировал связной. – Уже настроен.

Ручка исчезла во внутреннем кармане пиджака Игоря Ивановича.

– Здесь ваш радиомаяк, – добавил человек на лестнице, сунув ему в ладонь зажим для галстука.

У Кошелева был точно такой же, и майор ГРУ в отставке мысленно отметил, что имеет дело с подготовленными людьми. Возможно, слишком хорошо подготовленными для армейских офицеров. Хотя это могли быть и его бывшие коллеги из военной разведки, ведь верно?..

Весь контакт, включая пароль и отзыв, занял меньше тридцати секунд. Если бы сверху или снизу появился случайный постоялец или работник гостиницы, объяснение было налицо. У курильщика в зажигалке кончился бензин, а Игорь Иванович только что любезно сообщил ему, что спички можно купить в баре.

– Ле-бедь! Ле-бедь! – грохотала толпа, несмотря на холод собравшаяся перед техническим университетом.

Самая просторная аудитория вуза не смогла вместить всех желающих, и сотни людей терпеливо ждали снаружи, чтобы увидеть и услышать претендента. Милиционеры в оцеплении напряженно следили за тем, чтобы народ не растекся по проезжей части площади Гагарина. Это была третья встреча с избирателями за полдня, и ажиотаж вокруг генерала ничуть не ослабевал. Получился настоящий несанкционированный митинг, который по букве закона следовало немедленно разогнать, но сделать это никто даже не попытался.