Обычный человек в магическом мире. Том 3+4

Глава 1

ТОМ 3

Все персонажи книги выдуманы и к реальным людям никакого отношения не имеют.

Липки оказались довольно крупным селом — здесь даже была своя комендатура, которая курировала около пятидесяти окрестных деревень. Я подъехал к ней ближе к обеду, когда солнце уже припекало, и в машине стало душно. Фокс спал на пассажирском сиденье, но когда я заглушил двигатель, он поднял голову и вопросительно посмотрел на меня.

— Жди здесь, — сказал я. — Я ненадолго.

Он вильнул хвостом и снова уткнулся носом в лапы.

Я зашёл в здание комендатуры и увидел за стойкой девушку-администратора, которая что-то печатала на магической клавиатуре. Я подошёл, вежливо поздоровался, предъявил документы и объяснил, что ищу людей, переехавших сюда из Синих Липяг.

Девушка просмотрела мои бумаги, улыбнулась и сказала:

— Вас ждёт комендант. Проходите, он вас уже ожидает.

Я удивился. Обычно такие вопросы решались через архивы или личные дела, а тут — сразу к коменданту. Я насторожился, но решил не показывать вида. Кивнул, поблагодарил и прошёл по коридору к кабинету.

Дверь была приоткрыта. Я толкнул её и замер на пороге.

За столом сидел Григорьич.

Он поднял голову, увидел меня, и его суровое лицо на мгновение потеряло всякую серьёзность. Он даже привстал, опершись руками о столешницу, и с явным удивлением спросил:

— Сергей? Неужто это ты? А мы тебя уже похоронили, грешным делом. Мне тут говорят, что меня хочет видеть молодой барон, а я смотрю — ты во всей красе!

Я усмехнулся, чувствуя, как в груди разливается тепло. На мне был дорогой костюм-тройка, начищенные штиблеты, прическа, которая держалась даже после долгой дороги. Я действительно выглядел как вылитый барон-аристократ.

— Я тоже не ожидал тебя увидеть в кабинете коменданта, — ответил я, заходя внутрь и закрывая за собой дверь. — Как же так вышло, что ты стал главным здесь?

Григорьич откинулся на спинку кресла и довольно улыбнулся. В его глазах заплясали озорные искры.

— А ты садись, расскажу, — сказал он, указывая на кресло перед собой. — Дело было так.

Я сел, и он начал свой рассказ:

— Когда ты ушёл с комендантом и его людьми в Покровск, мы думали, что вы вернётесь через пару часов. Команда у него была серьёзная, да и ты — молодец, справишься. Но прошло пять часов. Ни слуху ни духу. А потом комендант вернулся один, весь в кровище. И заявляет: «Всем срочно выдвигаться в Покровск! Отбивать территорию!» Да ещё и с таким гонором, словно все мы — его крепостные.

Григорьич усмехнулся и покачал головой.

— Ну я ему отказал. Я не собирался гнать людей на верную смерть ради какой-то бездушной земли, которая уже столько раз нам крови попила. А он взбесился, полез в драку. Ну, пришлось показать, что я давно уже не просто мастер. Так ему навалял, что он три дня с кровати не вставал.

Я улыбнулся, представив эту картину.

— После этого я вызвал представителей рода Темерязевых. Они разобрались, подали жалобу князю на коменданта, и в результате его отправили его на самый опасный участок за самовольство. Но мне посоветовали убраться из деревни, чтобы не создавать лишних конфликтов. Контракт с родом у меня к тому времени как раз закончился, — Григорьич развёл руками. — Вот я и решил: почему бы не вернуться домой? Липки — это моя родная вотчина, когда-то здесь правил графский род Липкиных. Я из этого рода, и племянницы мои тоже. Мы имеем право здесь жить. А с нами и все наши люди.

Он улыбнулся, и в этой улыбке была и гордость, и лёгкая грусть.

— И, как видишь, меня здесь приняли, как родного. Теперь я комендант.

Я смотрел на него и чувствовал, как на душе становится легче. Григорьич был в своей стихии — сильный, мудрый, справедливый. Именно таким я его и запомнил.

— Я рад, что ты нашёл своё место, — сказал я искренне. — А где Вера с Надеждой? И Прохор? Баба Маня?

— Все здесь, — кивнул Григорьич. — В доме старосты. Устроились отлично. Прохор уже библиотеку организовал, а баба Маня — лучшие пироги в округе печёт.

Он помолчал и добавил тише:

— Мы все думали, что ты погиб. Когда комендант вернулся один и сказал, что все твои люди погибли... Я не верил. Знал, что ты живучий. И вот, смотри, — он хлопнул рукой по столу, — дожили до встречи.

Мы сидели и молчали, но это молчание было тёплым, как у старой семьи, которая наконец воссоединилась.

Глава 2

Я улыбнулся и сказал:

— Ну что, комендант, покажешь своё новое владение?

Григорьич поднялся, усмехнулся и хлопнул меня по плечу:

— Ты лучше расскажи, почему мне доложили, что ты барон, и где ты всё это время пропадал. А потом и пойдём к нашим. Девочки будут рады тебя видеть.

Я кивнул и начал свой рассказ. Говорил я долго — почти час, наверное, но Григорьич слушал внимательно, не перебивая. Я поведал ему практически всё: как на нас в Покровске напали оборотни, как мы разошлись на две группы, как я нашёл тайник в доме старосты и как артефакт перенёс меня на окраину Харькова. Рассказал, как пробирался через аномалию, как встретил Фокса и как сражался с тварью, которая когда-то была князем Харьковским.

Потом я перешёл к Белгородскому князю: как тот отправил меня за печатью, как я обманул его, подсунув подделку, и как сбежал из КПЗ с помощью артефакта перемещения. Григорьич слушал, и его лицо становилось всё более хмурым. Но он молчал, давая мне закончить.

Когда я замолк, повисла тяжёлая тишина. Григорьич долго смотрел в окно, обдумывая услышанное, а потом выдохнул и сказал:

— Ну и везучий ты парень. Выжить в аномалии — это надо постараться, но ты умудрился сделать это дважды. Однако... — он повернулся ко мне, и в его глазах я увидел тревогу, — на счёт князя Белгородского. Я слышал о нём достаточно. Он человек злопамятный и не успокоится, пока не найдёт тебя. Будет искать тщательно, настойчиво и без ограничений по времени.

Я нахмурился:

— И что будет, когда он меня найдёт?

Григорьич вздохнул, и голос его стал тяжёлым:

— Он убьёт тебя. И всех, кто будет рядом с тобой. Князю области он выплатит виру, и на этом всё закончится. Князей не останавливают законы, потому что они сами их пишут.

Он помолчал, а затем продолжил:

— Поэтому, извини, но остаться здесь ты не сможешь. Ты поставишь под угрозу всех, кто живёт в Липках. Но я могу временно определить тебя в одну из заброшенных деревень, которые находятся на границе моей территории. Там тебя точно не найдут.

Я почувствовал, как внутри поднимается глухая злость. Опять бежать. Опять прятаться. Я устал быть вечным беглецом.

— А есть способ, чтобы он оставил меня в покое? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Григорьич надолго задумался. Я видел, как он перебирает варианты в голове, взвешивает их и отбрасывает один за другим. Наконец он медленно произнёс:

— Есть. Первый — дорасти до виртуоза. Стать настолько сильным, чтобы даже князь побоялся связываться с тобой. Но это долгий путь.

Он поднял палец:

— Второй — захватить кусок земли. Очистить его от всех тварей, что там обитают, и закрепиться. Но участок должен быть не меньше пятнадцати тысяч квадратных километров.

Я удивлённо поднял брови:

— А почему именно пятнадцать тысяч?

— Это минимальная площадь области, которая существует в нашем государстве, — пояснил Григорьич. — Если ты станешь владельцем такой территории, ты автоматически получаешь статус князя. И тогда Белгородский будет уже не в праве тебя преследовать — только равный может судить равного.

— Или просто прибить его, — сказал я, и в голосе моём прозвучала сталь.

Григорьич усмехнулся, но усмешка вышла горькой:

— Почти невозможно. Он сам виртуоз, охраны у него полным-полно, ведь он многим поперёк горла. Но если ты всё же сможешь его убить, учти: к тебе возникнут вопросы от других князей. Они считают, что только равный может убить равного. А чтобы стать равным, тебе нужно опять же стать князем на своей территории.

Я сидел и слушал, и в голове уже начинал созревать план. Медленно, но верно.

— Сложно, — признал я. — Но не невозможно.

Григорьич с интересом посмотрел на меня:

— У тебя уже есть идея?

Я улыбнулся — той самой улыбкой, которую он так хорошо знал по Синим Липягам.

— Нужно заполучить как можно больше печатей властителей. Соединить их в единую сеть и расширить территорию, через которую не смогут пробраться твари аномалии. Если я смогу очистить достаточно земли, я получу статус. А что касается людей... — я посмотрел на Григорьича, — надеюсь, ты поможешь мне с этим.

Он усмехнулся и покачал головой:

— Ты всё такой же, Сергей. Никогда не сдаёшься. — Он хлопнул меня по плечу. — Я рад, что ты не теряешь надежды. А сейчас — пошли к нашим. Они будут рады тебя видеть. Особенно девчонки — они постоянно о тебе спрашивали.

Я поднялся, чувствуя, как тяжкий груз тревоги начинает понемногу отпускать. У меня был план. И я знал, что смогу его реализовать.

Григорьич открыл дверь и пропустил меня вперёд.

Глава 3

Григорьич был прав — девчата были рады меня видеть. Как только я переступил порог, Вера и Надежда с визгом бросились ко мне, едва не сбив с ног. А когда они увидели Фокса, их внимание мгновенно переключилось на пушистого лисёнка. Они наперегонки принялись тискать его, а он лишь довольно жмурился, наслаждаясь всеобщим обожанием.

На шум вышла баба Маня. Увидев меня, она всплеснула руками и, утирая выступившие слёзы, воскликнула:

— Ох, батюшки! Живой! А мы уж думали...

Я обнял её, чувствуя, как тепло разливается в груди. Она была той самой бабушкой, которая у меня была в первой моей жизни.

Я вспомнил про подарки и принялся раздавать их. Вере и Надежде — изящные ювелирные украшения, которые они тут же принялись примерять. Бабе Мане — тёплый платок и набор редких трав, которые она с благодарностью приняла, шепча: «Ох, спасибо, сынок, уважил старуху».

Григорьичу я вместо обещанного автомобиля подарил один из артефактов, найденных во дворце Харьковского князя, — мощный защитный амулет, который мог выдержать удар даже мага-специалиста. Григорьич покрутил его в руках, оценил и хмыкнул:

— Вот это подарок. Лучше, чем любая машина.

Когда подошёл Прохор, я вручил ему редкую книгу из библиотеки князя Харьковского. Он прижал её к груди, словно сокровище, и, рассыпаясь в благодарностях, быстро скрылся в своей комнате — ведь о таком экземпляре он даже не мечтал.

Дальше была большая пьянка. Пришли почти все жители бывших Синих Липяг, и дом Григорьича наполнился смехом, песнями и звоном стаканов. Я сидел в центре этого тепла, чувствуя себя частью большой семьи, и впервые за долгое время моя душа была спокойна.

Ближе к концу вечера, когда все уже были навеселе, ко мне подошли Вера и Надежда. Они переглянулись, и та, что была посмелее — Надежда, — лукаво улыбнувшись, заявила:

— Серёжа, мы хотим за тебя замуж. Обе.

Я чуть не поперхнулся вином.

— Вы чего, девчонки? Пьяные, что ли?

Вера рассмеялась и покачала головой:

— Ты теперь барон. По законам аристократии ты имеешь право на двух жён. А князь вообще может себе гарем из десяти позволить. Так что мы ничего не нарушаем.

Я посмотрел на их сияющие лица и вдруг понял, что они не шутят. И, честно говоря, я был не против — девчонки мне и правда нравились. Но я знал, что за мной охотится Белгородский князь, и если он найдёт меня здесь, то пострадают все.

Я перевёл всё в шутку, обнял их и сказал:

— Вот разберусь с делами — тогда и поговорим. А пока давайте просто радоваться встрече.

Они надули губки, но спорить не стали. Праздник продолжался до поздней ночи.

На следующее утро, когда головы ещё гудели, а в воздухе витал запах вчерашнего застолья, я стал собираться. По договорённости с Григорьичем, я не мог оставаться здесь — слишком велик был риск, что Белгородский князь выйдет на мой след и принесёт беду в Липки.

Я попрощался со всеми. Обнял бабу Маню, пожал руку Григорьичу, прижал к себе Веру и Надежду, чьи глаза блестели от слёз. Пообещал Фоксу, что в новой деревне у него будет много места для игр, и сел в машину.

Я вышел из дома и, обернувшись, махнул рукой на прощание. Вера и Надежда стояли на крыльце, и я видел, как они вытирают слёзы.

— Я вернусь, — сказал я, скорее самому себе, чем им. — Обязательно вернусь.

Я завёл двигатель и направился в сторону заброшенной деревни, о которой мы говорили с Григорьичем.

Когда я добрался до места, сразу понял, почему это место давно покинули. До границы аномалии отсюда было всего пара километров — через болотистую местность, которая не внушала доверия. Частокола, как в Синих Липягах, здесь и в помине не было. Деревня, если честно, была больше похожа на хутор — всего десять домов, разбросанных вдоль единственной улицы.

Но мне это подходило идеально. Тишина, уединение и близость к аномалии — именно то, что мне нужно.

Я объехал все дома, выбрал самый крепкий из них — добротный, из бревна, с целой крышей и печью. Машину загнал в сарай, а сам принялся обустраиваться на новом месте.

Первым делом я осмотрел территорию вокруг хутора, отметил возможные пути подхода и решил, что через пару дней нужно будет сделать хотя бы временный частокол. Но это потом. Сначала — усилиться.

Я вытащил все свои запасы кристаллов, которые у меня были, и принялся за прокачку. Шло туго — кристаллов едва хватило на то, чтобы подтянуть несколько умений, но до ранга специалиста было ещё далеко. Однако я не отчаивался. У меня было время и цель.

Силы у меня были уже не те, что раньше. Ранг мастера давал свои преимущества, но мне нужно было больше. Я думал о словах Веры и Надежды, об их предложении. Девчонки мне и правда очень нравились, и если я смогу решить свои проблемы и стать достаточно сильным, чтобы защитить их — я не против был сделать их своими жёнами. Когда я наконец решу свои проблемы с князем, я к ним вернусь.

Но пока — я должен был стать сильнее. И я знал, как это сделать.

Отступление.

Утро после вчерашнего было тяжёлым — и не только от выпитого вина. Вера сидела на краю кровати и смотрела в одну точку, пытаясь пережить чувство стыда, которое накатывало волнами. Рядом, укрывшись одеялом с головой, лежала Надежда и тихо стонала.

— Надь, — сказала Вера, — ты помнишь, что мы вчера сделали?

Из-под одеяла донеслось жалкое:

— Помню... И ужасно стыдно.

— Зачем ты сказала это? — Вера обернулась к сестре. — Мы же обсуждали это только между собой. По секрету! А ты взяла и выпалила при всех!

Надежда высунула голову из-под одеяла. Её лицо было красным, глаза блестели от слёз.

— Я не хотела! — воскликнула она. — Просто он был такой красивый, такой щедрый... Он привёз нам подарки, помох найти родного человека.

И я не сдержалась. Я просто хотела его поблагодарить, а вырвалось совсем другое.

Вера вздохнула. Она понимала сестру — Сергей и правда был необычным. Не таким, как другие мужчины, которых они встречали раньше. Он не смотрел на них как на добычу, не пытался воспользоваться их положением. Он просто помогал, не требуя ничего взамен.

— А он отшутился, — тихо сказала Вера. — Сказал: «Разберусь с делами — тогда и поговорим». Как будто мы для него ничего не значим.

— Может быть, он просто не хочет нас обидеть? — предположила Надежда. — Или у него правда есть важные дела?

— Или мы ему не нравимся, — горько добавила Вера.

Они замолчали. Обида щипала где-то в груди, и обе чувствовали себя глупо.

Вечером они пришли к дяде Григорьичу, надеясь хоть немного развеяться. Но он сразу заметил их подавленное настроение и, опустившись на стул напротив, спросил:

— Что случилось, девчонки? Что-то вы невесёлые.

Вера с Надеждой переглянулись, но молчали. Тогда Григорьич усмехнулся и сказал:

— Сергей? Да, он у нас такой. Не думайте, что он вас не замечает или вы ему безразличны. Просто у него сейчас большие проблемы.

— Какие проблемы? — встрепенулась Надежда.

Григорьич вздохнул и рассказал им всё: про князя Белгородского, про печать, про то, что Сергей вынужден скрываться, чтобы не подвергать опасности всех, кто ему дорог.

— Он уехал не потому, что хотел от вас уйти, — сказал Григорьич. — А потому, что боится, что князь найдёт его и убьёт не только его, но и тех, кто будет рядом. Он не мог остаться здесь, иначе вы бы все оказались под угрозой. А вы, девочки, — он посмотрел на них строго, — его слабое место. И вы же сами знаете, что влюблённый человек делает глупости, чтобы защитить близких. Он уехал, чтобы вас защитить.

Вера и Надежда переглянулись. Обида начала таять, уступая место пониманию.

— Значит, он нас не отверг? — спросила Вера тихо.

— Отверг? — Григорьич усмехнулся. — Девчонки, если бы он вас не любил, он бы даже не обернулся. Он бы просто ушёл и забыл, а он прячется, чтобы вас не подставить. Думайте, что хотите, но на моём веку мужчины так поступают только с теми, кто им действительно дорог.

Девушки сидели и молчали. И впервые за последние дни их сердца согревались тихой, осторожной надеждой. Возможно, он ещё вернётся. И возможно, когда он разберётся со своими делами, они смогут быть вместе.

Глава 4

Первые несколько дней я обживался на новом месте. Хутор, как я его про себя назвал, был тихим и пустынным — только ветер гулял между домами да иногда вдалеке раздавались крики птиц. Но мне это нравилось. Никто не мешал, никто не задавал вопросов, никто не следил за мной.

Я привёл дом в порядок: заделал дыры в крыше, сложил печь, натаскал дров. Фокс освоился быстро — он бегал по окрестностям, обнюхивал каждый куст и, судя по всему, чувствовал себя здесь как дома. По вечерам мы сидели у печи, и я размышлял о том, что делать дальше.

А затем я начал исследовать болото. С длинным шестом в руках я обходил границу, проверяя глубину и твёрдость дна, ища подходящее место для безопасного перехода в аномальную зону. Это было утомительно: ноги увязали в жидкой грязи, комары вились над головой, а запах тины стоял такой, что хотелось бежать. Но я упорно продолжал — от этого зависело моё будущее.

На это у меня ушёл почти месяц. Двадцать восемь дней бесконечных хождений по болотам, промокших сапог и разочарований. Но к концу месяца я наконец нашёл подходящий путь — узкую полосу твёрдой земли, которая тянулась почти до самой границы аномалии. Оставалось лишь дождаться подходящего момента.

А потом ко мне в гости приехал Григорьич. Он приехал не просто так — у него было ко мне предложение.

Мы сидели за столом, пили чай, и он выложил свой план:

— Сергей, я хочу воскресить дело нашей семьи. У меня есть знания, связи и желание. Но нужен титул. Мой род когда-то был графским, но всё отобрали, когда брата казнили. Я не могу открыть своё дело без дворянского статуса. И мне нужна твоя помощь.

Я смотрел на него и понимал, что он не шутит.

— Что именно тебе нужно? — спросил я.

— Твой титул, — ответил он прямо. — Я стану твоим управляющим, а ты — номинальным владельцем. И деньги. У меня есть план по выкупу старого завода рода Липкиных. Он стоит недорого, но его нужно восстанавливать.

Я не раздумывал ни секунды, отдал ему всё, что у меня было: все деньги и артефакты — всё, кроме того, что могло пригодиться в аномалии. Фокс с удивлением наблюдал, как я опустошаю свои запасы, но я знал, что делаю. Григорьич не подведёт.

— Бери, — сказал я. — Это моя доля в общем деле.

Он улыбнулся, но в глазах его мелькнула тревога:

— Ты не боишься, что я обману тебя?

— Нет, — ответил я. — Если бы ты хотел обмануть, не стал бы предлагать совместное дело.

Мы съездили в Курск, и там, в присутствии нотариусов и представителей магической палаты, заключили целый ворох договоров. Я подписывал бумаги, ставил печати, подтверждал свой титул, а Григорьич получал статус управляющего. Завод переходил в нашу собственность, и я чувствовал, как под ногами начинает расти что-то прочное.

Но я понимал, что это оставляет след. Слишком большой след. Белгородский князь рано или поздно выйдет на меня через документы. Поэтому, когда мы вернулись обратно в хутор, я решил — завтра я ухожу в аномалию. Там он меня точно не найдёт.

Вечером я сидел у печи, Фокс спал у моих ног, а я перебирал в голове план. Двадцать восемь дней я искал путь через болото. Теперь я знал его. И завтра я сделаю первый шаг к новой печати.

Домой я вернусь только тогда, когда стану достаточно сильным, чтобы не бояться ни одного князя.

Глава 5

Я уже давно заметил, что этот мир во многом схож с моим бывшим — те же названия городов, национальности, очертания стран. Но были и отличия: этот мир был гораздо больше, а области простирались на тысячи километров. На этот раз я направлялся в город Ильинск, к клану, что владел этой областью. Заброшенная деревня, в которой я устроился, как раз находилась на границе Курской области и Ильинска.

С утра я собрал вещи, проверил арбалет и артефакты, отозвал Фокса обратно в печать и двинулся в путь. Мой новенький горный велосипед был надёжным спутником — он выдерживал и грязь, и камни, и долгие переходы. Я вёл его по узкой полоске твёрдой земли, внимательно осматриваясь в артефактные очки.

Лес, где заканчивалось болото, был уже совсем близко. Я почти обрадовался — ещё немного, и я выйду на твёрдую почву. Но порадоваться не успел.

Прямо передо мной из земли вылез кислотный слизняк. Я узнал его сразу — таких я уже встречал, когда возвращался из Харькова через Борисовку. Та же желеобразная масса, те же пузырящиеся бока, тот же запах серы и гнили. Я знал, как с ними бороться, и потому не спешил.

Я остановился, аккуратно отложил велосипед в сторону и выпрямился. Слизень медленно полз ко мне, оставляя за собой шипящий след. Но я ждал, потому что знал: эти твари редко охотятся поодиночке. Мне нужно было увидеть всех и понять, откуда ждать следующего удара.

Я медленно повернул голову. Сзади, шагах в десяти, из болотной жижи вылезали ещё два слизня. Ещё два — с боков. Я насчитал пять особей. Хорошо, что не больше.

Я дождался, пока они подползут поближе, и начал действовать.

Отбросив велосипед подальше, я вскинул руку и всадил молнию в переднего слизня. Он раздулся, как пузырь, и лопнул с противным хлюпающим звуком, оставляя после себя мутный кристалл. Я сразу же перекатился в сторону, потому что те, что были сзади, уже плевались кислотой.

Кислотные сгустки шлёпнулись на землю там, где я только что стоял, и трава мгновенно зашипела, превращаясь в чёрную жижу.

Я вышел из переката уже с новой молнией в руке. Как в тире, я уничтожил сначала одного слизня, потом другого. Оставшиеся двое попытались разбежаться, но я не позволил — один точный удар, и четвёртый лопнул, а пятый, уже почти уползший обратно в болото, получил разряд в спину.

Тишина. Только пар поднимался над шипящей землёй.

Я подошёл к останкам и быстро собрал кристаллы, которые оставили после себя слизни. Их было пять — мелких, мутных, но вполне пригодных для использования. Я сунул их в карман, подхватил велосипед и, не мешкая, зашагал дальше.

Как я и предполагал, слизни распугали всех остальных монстров по эту сторону границы. Лес встретил меня тишиной — только ветер шумел в кронах, да изредка где-то вдалеке трещала сорока.

Когда местность перестала быть болотистой и под ногами появилась твёрдая земля, я остановился, призвал Фокса из печати и посадил его в переноску.