Покидая Саракш

На подготовку операции «Оборотень» после недолгих рассуждений положили сутки. Вепрь накинул старенький пиджак и ушел к своим людям. Максим остался ждать Генерала, который уехал со списком того, что им понадобиться, на армейские склады.

-5-

Машинист паровоза заметил красный сигнал светофора и, раздраженно выругавшись, начал торможение. Их состав всегда шел здесь без остановок, а тут на тебе, красный свет.

– Может, на дороге что случилось, – лежащий на топчане охранник зевнул и с неохотой сел. Сапоги его стояли на горячей трубе, для сушки. Потянувшись, чтобы не вставать на грязный пол босыми ногами, он ухватил еще влажные портянки и не успел разогнуться, как ему в ухо уперся ствол пистолета. Машинист стоял у ручки тормоза с разинутым ртом, рядом стоял второй парень с автоматом. Как эти двое попали в кабину, никто не успел заметить.

– Давай, папаша, тормози до полного стопа, – приказал машинисту тот, что был с автоматом. По голосу это был мальчишка, да ростом он был мал, у него дома такой же сопляк, дать бы по затылку, чтобы образумить, подумал машинист и потянул рычаг. Но против автомата не попрешь. И не разглядишь эту рожу бандитскую, обмотана тряпкой, только глаза блестят. Эх, дать бы ему, поганцу, по соплям…

Второй бандит забрал автомат охранника, самого его положил на пол и руки связал за спиной. Охранник, капрал из армейской бригады, молодой парень только сопел от страха. Его сунули в охрану состава с зерном только позавчера, по тревоге вытащив из казармы. Он ничего толком не понимал, вроде бы приказали усилить охрану поездов, вроде и писарь что-то такое говорил, когда документы оформлял. Как себя вести в таких случаях? То ли сопротивляться, то ли пощады просить. Про нападения на пассажирские поезда он слышал, а товарняки вроде бы под откос пускали. Вот же угораздило его, лучше бы он в казарме остался. Интересно, а как там его ребята в конце состава или их тоже повязали? Вроде бы стрельбы не слышно…

Состав подошел к будке обходчика, последний вагон остановился точно за стрелкой по отмашке еще одного бандита, стоящего с флажками на перроне. Машиниста тоже связали и посадили на пол, рядом с охранником. Бандит с пистолетом остался, молодой с автоматом спрыгнул вниз и побежал в хвост состава, бухая по деревянному перрону сапогами. Что там, снаружи происходило, машинист не видел. Вот же как его угораздило, теперь могут и с работы погнать. А могут ведь и убить, с ужасом подумал он и принялся шептать молитву, прислушиваясь к каждому звуку.

Что-то там, в конце состава делали. То ли отцепляли вагоны, то ли вскрывали опломбированные двери. Машинист напряженно прислушивался к тому, что происходило снаружи, перестав молиться. Больше всего он боялся, что вот возьмет этот бандюга и выстрелит ему в затылок. Чего им надо, зачем поезд остановили? Хотя и так понятно, по нонешным голодным временам захватить состав с зерном и консервами… Так вот чего они хотят! Зерно просто так есть не будешь, его же молоть надо, значит мельницу надо. А тут два вагона с консервами, что в Сырьме прицепили. Машинист снова начал шептать молитву, теперь уж точно его убьют. За такой товар всех поубивают, чтобы даже следов не могли найти… Бери готовенькое! Ведь как подгадали, сволочи! Всего-то триста километров с этими вагонами проехали, а они уже унюхали! Да, два вагона с консервами это большие деньги, за такие деньги убьют, и рука у них не дрогнет.

Опять забухали сапоги по перрону, застучали подковки по металлу лестницы. Машинист дернулся было посмотреть, кто там к ним пожаловал, да вовремя спохватился. Еще подумает бандюга молчаливый с пистолетом, что он сопротивляться вздумал и стрельнет. Ох, вот же напасть какая…

В кабину вошел давешний парень, что с автоматом. Машинист узнал его по царапине на правом сапоге, которую почему-то заметил, когда его вязали веревками, еще подумал, что такую и кремом не замажешь. Он почувствовал, как его сзади дергают вверх, мол, поднимайся. Ноги у него от страха не действовали, но его дернули посильнее и поставили на подгибающиеся ноги. Начали возиться с веревкой, руки упали, бесчувственные, как плети. В спину подтолкнули, машинист едва не упал, но крепкая рука удержала. Потом он понял, что толкают его к рычагам и кранам, значит, он им еще нужен. Не будут его сейчас убивать, обрадовался машинист. Охранник лежал на полу, лицом к нему, во взгляде его было отчаяние и страх. Машинист только чуть плечами пожал, что он мог поделать?

– Давай, папаша, заводи паровоз и вперед, – парень ткнул его в спину стволом автомата и машинист шагнул еще шаг, руки привычно хотели взяться за рычаги, но не поднимались. Затекли от туго стянутых веревок. Машинист со страхом, что сейчас могут ведь и убить за сопротивление, медленно повернулся и попытался поднять руки, показать, что они не действуют. Он посмотрел вниз и увидел, что пальцы посинели и вены набухли. Тут появилась боль и он, скривившись, принялся растирать кожу. Бандиты молчали и смотрели на него. Вот же гады, чтоб им сдохнуть, выродки недобитые. Он сразу понял, кто это такие. Ведь напали то они почти в десять, это самое время для выродков. Как власть поменялась, так сразу же все стало неправильно. Раньше все в десять часов были бодрые, солдаты песни орали, гражданские тоже старались не отставать, хотя больше ссорились да дрались. А теперь, как десять утра, так хоть ложись и помирай. И никакие пилюли да витамины, что врачи раздают, не помогают. Первое время свет был не мил, хоть вешайся от тоски. А чего спрашивается тосковать, как была жизнь тяжела, так и осталась…

– Растер руки, папаша? Или тебе помочь? – впервые услыхал машинист голос второго бандюги и по коже мурашки побежали от голоса этого. Низкий такой голос, с хрипотцой. Видно, курит много. Может, это он за старшего тут у них, молодой-то помалкивает. Машинист лихорадочно растирал запястья со следами веревок, стало еще больней, но пальцы уже сгибались.

– Этого привяжи к трубам, – скомандовал старший бандит и машинист, уже сумевший взяться за рычаги, осторожно оглянулся. Молодой подтащил охранника к трубам, тут машинисту под лопатку уперся ствол пистолета и хриплый голос сказал: – Давай, папаша, не тяни, поехали.

Машинист со страху даже присел, но руки привычно делали свою работу, состав тронулся, потихоньку набирая скорость. В боковое зеркало он заметил, как от будки обходчика шли двое с автоматами, потом смотреть стало некогда, надо было накидать угля в топку.

– Не разгоняйся, папаша, – снова раздался пугающий его голос, машинист не посмел обернуться, хотя в спину больше ничего не упиралось.

– На переезде притормозишь, папаша. Мы уйдем, а ты дальше езжай себе. Но смотри, – тут бандит кашлянул и машинист вздрогнул. – Смотри, папаша, не вздумай останавливаться до следующей станции.

Машинист усиленно закивал головой, не отрывая взгляда от дороги. Вот и переезд показался, грузовик стоит, по виду военный, с брезентовым верхом. Как и было сказано, сбавил ход до малого, вжал голову в плечи, ожидая выстрела. В зеркало увидел, как первым спрыгнул старший бандит, потом парень с автоматом. Машинист не отпускал рычаги еще минут пять, пока состав набирал ход и только потом повернулся, облегченно переводя дух. Все-таки не убили, сволочи… Охранник сидел, примотанный веревкой к трубам и тупо смотрел на него. Машинист кинулся к нему, развязывать и заметил, что брюки у охранника намокли. Вот же деревня, теперь отдадут под трибунал, растяпу. И мне не поздоровится, это уж точно…

-6-

При захвате состава никто не пострадал, правда, одному из солдат, сидевших в конце состава с пулеметом, пришлось намять бока. Солдат оказался ловким, только опыта имел маловато. Он успел схватиться за пулемет, но не успел снять его с предохранителя. Малыш с восторгом, рассказал, как на солдатика кинулся Генерал, в прыжке ударив ногой по пулемету и затем скрутивший его в две секунды. Теперь Генерал хромает, отбил ногу. А солдатика связали покрепче, но он уже и не пытался больше сопротивляться. А второй сразу перепугался, оружие бросил, потом плакать начал, чтобы пощадили. Малыш презрительно сплюнул в окно грузовика.

Максим подумал с ужасом, что могло бы получиться, если бы солдат успел снять предохранитель. И сколько ребят они бы сейчас недосчитались. Надо было ему самому пойти. Будем надеяться, что вторая операция пройдет также успешно, там не надо будет никого вязать и обезоруживать. По времени Вепрь уже должен с помощью Фанка «похитить» несколько вагонов с зерном на узловой станции.

Солдат, охраняющих состав, специально взяли неопытных, из гарнизонной части и после прибытия на узловую станцию их снимут и после допросов в полиции отправят обратно. Машиниста тоже наказывать не станут, об этом позаботится Фанк. Через несколько часов сюда прибудет следственная группа, закрутится розыскная машина. Только ничего нового, кроме того, что появилась очередная банда, сколоченная из бывших военных, они не узнают. Все-таки Генерал в этом знает толк, все ребята были в армейской форме, а форма всех делает похожими.

Платки на лица предложил надеть Максим, вспомнив о каком-то старом земном фильме, и это очень понравилось ребятам, Малыш даже предложил резинки приделать, чтобы лучше держалось. Те волнения и страхи, что пришлось пережить охранникам и машинисту, послужат им тренировкой на будущее, все-таки они могут попасть и в настоящий налет, так пусть теперь будут начеку.

Розен проехал еще раз по своему же следу на влажной глине, выезжая на бетонку. Надо было оставить доказательства того, что вагоны были разгружены здесь и консервы вывезены на грузовиках. Розен целый час гонял грузовик туда-сюда, потом с Максимом они минут двадцать топтались в разной обуви вокруг пустых вагонов, создавая следы разгрузки. Выехав на трассу, Розен прибавил хода, через четыре часа они должны быть в столице.

Максим откинулся на спинку и закрыл глаза. К вечеру по радио передадут о нападении на поезд и те, кого они ищут, должны услышать эти сообщения. Если у них есть кто-то в полиции, то они узнают подробности нападения на состав и начнут искать конкурентов. Потом смогут узнать о том, что исчезли несколько вагонов с зерном, наверняка захотят выяснить, куда они пропали, начнут искать концы. А мы им в этом поможем.

Сообщение от Вепря пришло по радио через час. Вторая операция завершилась, три вагона с зерном были отцеплены от состава на Южной узловой станции по фиктивным документам и исчезли. На самом деле они никуда не исчезали, просто их прицепили к другому составу и отправили в столицу, где их должен был встретить человек Фанка.

Группа Вепря, проводящая проверку на станции, тут же обнаружила эту «пропажу» и подняла шум. Зерно исчезло, поиски ни к чему не привели, зато слухи пошли волной. Вепрь должен появиться в Столице ночью и сразу разослать своих людей на рынки, где «всплывали» продукты из разграбленных поездов. Зерно будет предложено на продажу в среде перекупщиков, на «черной бирже».

Перекупщики, или как их прозвали в народе «жучки», имели на каждом рынке свои места, где торговали всем, что можно продать, наживаясь на разнице между предложением и спросом на продукты. Малыш и Генерал готовы были их всех перестрелять, Вепрь помалкивал, кривил губы в усмешке, когда Максим пытался им втолковать, что без этого в такой переходный период не обойтись. Кто-то должен заполнять разрыв между ограниченными поставками государственных служб и стремлением крестьян продать свою продукцию. Ведь не все торгуют краденым, многие просто выполняют работу посредников, заменяя государственные службы, не успевающие это делать из-за своей бюрократичности. Рынок еще не организован, много анархии и этим пользуются бандиты. Надо создавать свою систему торговли, учитывающую интересы всех на рынке, тогда и цены станут доступными для большинства. Этим, кстати, уже начала заниматься группа выпускников Института Странника, и Максим считал, что через месяц-другой ситуация изменится в лучшую сторону. Вепрь согласно кивал головой, Малыш чесал в затылке и восхищенно смотрел на Мака, Генерал недоверчиво усмехался и говорил, что лучше бы фермеры сами решали эти вопросы.

-7-

Максим должен был координировать действия ребят Вепря с группой Генерала, который обеспечивал транспорт в виде фургончика и трех легковушек для организации слежки и наблюдения за подозрительными лицами на рынках столицы. Сегодня они проводили учебную операцию, надо было добиться слаженной работы групп. У каждого старшего группы из двух-трех человек были маленькие рации, которые Максим сам проверил перед тем, как передать Вепрю и Генералу. Мощная армейская станция была установлена у него дома, каждые полчаса все докладывали о своем местоположении и обстановке на местах наблюдения и патрулирования. Максим старался по голосам определить состояние ребят, если чувствовал, что человек нервничает, то пытался подбодрить. Все были напряжены и взволнованы, хотя знали, что это только проверка их возможностей, но руководители групп были опытными, и Максим полностью полагался на них.

В квартире располагался и процессор по обработке информации с камер наблюдения, вмонтированный в телевизор. Максим изредка поглядывал на брелок с ключами, который служил пультом управления процессором. Пока на нем горел только красный огонек. После обработки информации по составленной им самим программе должен загореться зеленый. Сколько это еще займет времени? Как говорили консультанты с Земли, все зависит от объема информации. Обработка может идти часы, а может и сутки. Программу он составлял сам, поэтому могло уйти больше времени, чем при работе профессионала. Надо ждать. И почему Странник так волнуется по поводу поставок? Пока было всего два случая диверсий, когда под откос пустили два состава. Причем, в одном случае это явно был акт какой-то банды, которых сейчас развелось по всей стране с полсотни. В них собирались разные люди, но больше всего было таких, как ротмистр Чачу, профессиональных убийц и садистов, которым запретили убивать безнаказанно и они вышли на самостоятельную охоту. К тому же дело еще усугублялось тем, что многие из них потеряли сильный стимулятор их жизни и деятельности в виде излучения. Теперь большинство из них заместило этот исчезнувший стимулятор спиртным, наркотиками или лихими налетами, повышающими уровень адреналина в крови…

Генерал после первых столкновений с бандами предложил, чтобы этих недобитых детей проклятых Отцов ликвидировали по мере обнаружения. И лучше всего использовать против них оставшиеся передвижные излучатели, брать после депрессионного удара, а затем расстреливать. Вепрь был жесток в бою, его приучили за сорок лет к жестокости, но он сразу же отклонил этот проект, сказав, что не ожидал такого от опытного подпольщика. А Максим, когда узнал об этом проекте, сильно с Генералом поругался. Нельзя ведь использовать это в борьбе с больными людьми. Вепрь двадцать лет мечтал освободиться от кошмара башен, но и он не готов использовать подобные средства против людей. Генерал тогда криво усмехнулся и сказал, что Мак слишком мягкотел, вот если бы он помучался так, как они. Но Максим был непреклонен: бороться с противником можно разными средствами, кроме такого использования излучателей. И лучше бы совсем их уничтожить, от греха подальше.

Но что делать с излучателями решал Странник, на нем и ответственность. А в Страннике Максиму сомневаться не приходило в голову. Спорить можно, убеждать, доказывать, но сомневаться – невозможно. Странник все излучатели перебросил на побережье, рассчитывая, что там они больше пригодятся, но об этом Генерал не знал.

Первые «рыбки» клюнули на наживку только к вечеру второго дня. К известному на рынке спекулянту Золу, который был выродком и сотрудничал с подпольщиками давно, торговал оружием, обратился невзрачный человечек с намерением купить консервы. Его интересовали именно те консервы, которые были переданы Золу в качестве наживки. Золо был калачом тертым и долго торговался, продал три ящика. Получив деньги и отправив на своем грузовичке консервы по адресу покупателя, он предложил клиенту обращаться к нему, если вновь возникнет надобность в консервах. Тот обещал подумать и отбыл с рынка, уже под наблюдением двоих из группы Вепря.

Консервы прибыли в известный ресторан «Мамаша», человечек, которого решили называть клиентом «номер один», неторопливо прибыл туда же и был встречен швейцаром как давний знакомый. Он побывал в подсобке, там был телефон, но звонил ли он, установить не удалось. Выпил за столиком кофе и полчаса болтал с шеф-поваром. Вроде бы и ничего подозрительного. Но после ресторана он начал вести себя странно: шел по улице с оглядкой, осторожно проверяясь на предмет слежки с помощью витрин магазинов. Затем резво сел в остановившийся рядом черный автомобиль, за которым слежку повели уже ребята Генерала.

Второй клиент, толстый биржевик по кличке Хряк, вдруг проявил интерес к выставленному на продажу вагону зерна. Весь день он не обращал на зерно внимания, а тут вдруг заинтересовался. Оказалось, что за десять минут до этого он имел разговор по телефону. Больше всего его интересовал запас зерна и место складирования. Вполне понятный интерес для оптовика, но Хряк слишком уж мало интересовался ценой, что сразу настораживало, среди спекулянтов так не принято. Видимо, получил указание не торговаться. А Хряк был известен как заядлый торгаш, который за копейку готов был удавиться. Его взяли под присмотр, и с рынка он выехал в сопровождении Вепря.

Отмечая на карте передвижение групп наблюдения, принимая от них по рации сообщения, он пытался представить дальнейшее развитие событий, но как-то все было расплывчато, как кофейная гуща у гадалок. Максим не сразу заметил зеленый огонек на брелке и с нетерпением включил просмотр результатов обработки. Семнадцать человек попали в заданный им по десяти факторам круг подозреваемых. Слишком часто эти люди за последние три дня посещали те здания, откуда могла идти утечка информации, не являясь их сотрудниками или работниками смежных организаций. Они вели себя неестественно при посещении этих зданий, их физические характеристики сильно различались на входе и выходе из зданий, время, проведенное в этих зданиях, было небольшим.

Подключив к процессору модуль печати, он сделал снимки всех семнадцати, отметив про себя, что среди них есть и знакомые ему лица. Выведя результаты наблюдений в виде таблиц на экран, он запомнил их, решив заняться их обработкой позднее, и убрал блок печати в укромное местечко. Телевизор был переключен на местный канал и Максим замер: он попал на какую-то передачу и увидел Раду. Несколько минут он смотрел и слушал ее голос, совершенно не воспринимая смысла передачи, затем раздался сигнал рации…

В промежутках между принятием сообщений от ребят, ведущих наблюдение, он подумал о том, что он в этой суматошной жизни постепенно отдаляется от Рады, все реже они встречаются. У нее появилось много новых знакомых, жизнь ее стала насыщенной и целенаправленной. Ей нравилась ее новая работа на телевидение, и это было прекрасно, у нее вся жизнь была впереди и судя по всему, это будет прекрасная, интересная жизнь. Он относился к ней больше как к сестре, которой у него не было до появления на Саракше, а затем он нашел Гая и Раду. Раду, которая полюбила его как мужчину, но ему некогда было любить, он все откладывал свои чувства на потом, считая, что сначала надо освободить всех от незримых цепей излучения Центра. Он и теперь так же считал, подавляя в себе ростки сомнений в правильности своего решения. Незачем ей связываться с ним, пока что он приносил ей только горести и утраты. Бедный Гай… Максим почувствовал пустоту в душе, когда он погиб так бессмысленно. И пустота эта так медленно заполнялась временем. Пусть Рада найдет своего парня среди своих, пусть будет счастлива. А он останется ее братом… Тут рация снова ожила и он выключил телевизор, по которому уже шла очередная серия «Калейдоскопа».

-8-

Вепрь просмотрел снимки, медленно разложил на две стопки, отхлебнул горячего чая. Постучав пальцем по левой стопке, в которой было шесть снимков, Вепрь заметил: – Вот с этими можно не суетиться, это проверенные люди.

Максим подтянул к себе правую стопку и уточнил: – Ты ручаешься?

Вепрь посмотрел на него хмуро и Максим тут же добавил: – Хорошо, будем считать, что они вне подозрений.

– Да. Этих людей я знаю. Остальных надо проверять.

– Кого я могу подключить к опознанию и проверке? – Максим смотрел на изрезанное морщинами лицо Вепря и думал, что ему бы надо отдохнуть, да и подлечиться тоже. Вепрь сильно сдал за последнее время, как бы не свалился от напряжения. Как, все-таки, было бы здорово добраться, наконец, до этих гор, которые манят его уже столько времени. Вытащить Вепря, взять Малыша, Раду позвать и на несколько дней уехать. Найти какую-нибудь избушку, побродить по лесам и горам…

– Лучше всего взять Бухгалтера. Да ты его должен помнить, это тот чиновник из нашего любимого Департамента, что приходил после Переворота, – Вепрь выжидающе смотрел на Максима и тот кивнул, подтверждая, что вспомнил. Он действительно вспомнил, это был крепкий такой мужчина в черном костюме с блестящими лацканами, с бегающими глазками и быстрой невнятной речью. Он тогда поразил Максима тем, что пришел сам и уверенно предложил свои услуги платного осведомителя. Почему он решил, что надо обращаться именно к нему, осталось для Максима загадкой. Вепрь потом объяснил ему, кто это такой…

Это был ходячий справочник, живой путеводитель по миру чиновников, он легко мог сказать, кто есть кто в иерархии всех Департаментов, как в видимой, так и в закулисной. Малыш тогда шутливо предложил его посадить в камеру, чем очень напугал чиновника. Вепрь тогда презрительно приказал гнать этого прохвоста в шею. Максим, после ухода чиновника, возмутился таким отношением к обычному чиновнику, пусть и служившему Неизвестным Отцам. Таких сейчас много и их берут на службу, ведь надо же кому-то работать в министерствах. Вепрь неторопливо отвел его в сторонку и сухо, очень негромко объяснил ему, что такое дерьмо нужно держать на расстоянии, а не вселять в него надежду на то, что он человек, да к тому же нужный. Когда понадобится, его найдут. А он себе теплое местечко и сам найдет. Максим недоуменно пожал плечами, его тогда совершенно не интересовали чиновники, и забыл об этом странном визите.

– А где он сейчас? – Максим с досадой представил, что придется искать этого чиновника по всем министерствам и терять драгоценное время.

– Ты Мак не суетись. Это мы без тебя сделаем, – Вепрь усмехнулся и добавил: – Это уже наша, оперативная работа, тебе незачем суетиться. Через пару часов ребята его найдут. Покажем фотографии, всех установим и начнем отработку.

– Хорошо, Тик. Как только будут опознаны все, сообщи мне. Я хочу посмотреть пересечения с теми данными, что собрали ребята по клиентам с рынков.

– Да, Мак, это я тебе передам сразу. Данные наблюдений тебе передаст Малыш. И сообщи Страннику о наших делах. Он может помочь, если подключит к нам своего помощника, Фанка.

– Тик, вряд ли с этим надо идти к Страннику. Сами справимся, – Максим представил себе немигающий взгляд зеленых глаз и подумал: «Какого черта! Сами должны справиться, нечего раньше времени за помощью обращаться».

– Ты так считаешь? – Вепрь насмешливо прищурился и Максим твердо ответил: – Да.

– Ладно, пока время еще есть, будем сами работать.

Максим поехал в Институт, возле которого вновь почувствовал постороннее внимание и решил, что надо с этим разобраться. Может быть, это из министерства обороны за ним решили присматривать? Нет, для них я интереса не представляю, это за Странником они постоянно смотрят…. Но с этим надо разобраться, а то еще влезут в наши дела, потом хлопот не оберешься.

Остановив машину у входа в какой-то ресторан, откуда тотчас выскочил раззолоченный швейцар, Максим дождался, пока остановится ехавшая за ним машина и, отодвинув швейцара, услужливо стоящего у дверцы, прошел в ресторан. Зал был наполнен пестро одетыми женщинами, мужчинами в темных костюмах, шумевших в тесных компаниях за заставленными столиками. Оркестрик на балкончике второго яруса играл мелодию какой-то знакомой песенки, над столиками висели слои дыма и тяжелые запахи потных тел. Максим заметил вход на кухню и направился туда, держась подальше от столиков, вокруг которых кружились официанты.

На улице он осмотрелся, серый автомобиль преследователей оставался на прежнем месте, из ресторана вышла парочка, швейцар засуетился, подзывая свистком такси и усаживая едва держащегося на ногах мужчину. Максим переключился на быстрый темп, в несколько прыжков добрался до машины и рванул заднюю дверцу на себя. В машине сидели двое, оба спереди. Хлопнув ладонью по макушке водителя, чтобы он отключился, Максим схватил правой рукой за горло пассажира и похлопал по его одежде. Во внутреннем кармане был пистолет и Максим вытащил его, затем отпустил горло пассажира. Тот с выпученными глазами принялся жадно глотать воздух. Водитель мягко завалился набок и лежал неподвижно, упершись головой в боковое стекло.