Покидая Саракш

Дверь в гостиницу начала открываться, когда Максим уже был на углу склада. Он заметил движение двери и рванулся вперед так, что затрещала спецовка, и воздух стал плотным, как вода. Заскочив за следующий угол, он услышал, как хлопнула, закрываясь, дверь. Ладно, теперь его не видно, а охранник как раз выходит к гостинице с противоположной стороны здания. Теперь его мог заметить только тот, что стоял у вагонов. Надо нырнуть в тень, у стены напротив. Так, успел. Охранник оборачивается, но теперь ему прожектор светит в глаза. Еще один рывок метров на семь и Максим оказался в глубокой тени от паровозика, который мерно попыхивал паром. Нет, Малыш тут никак не прошел бы, подумал Максим, переводя дыхание в нормальный режим. Сердце перестало колотиться, дыхание успокоилось и теперь осталось только забраться в кабину.

Машинист вопросительно взглянул на него и, заметив утвердительный кивок, взялся за рычаги. Паровоз с вагонами медленно выполз за ворота и Максим принялся стягивать с себя разодранную по швам спецовку.

-12-

Сводка, переданная Странником, была тревожной. На хонтийской границе снова оголили большой участок, недавно сформированная бригада покинула позиции и двинулась в тыл, к станции. Кто-то хорошо поработал, распространив слухи о новом наступлении, теперь две танковые роты должны были вернуть солдат на позиции и закрыть образовавшуюся брешь. Хонтийцы могут и подогреть панику, если просто начнут обстрел соседних участков. В Столицу пришел эшелон с гнилым зерном и газеты снова набросились на правительство. Два столкновения патрулей с крестьянами, которые разобрали железку и требовали поднять закупочные цены. Хорошо хоть без стрельбы обошлось…

Максим вторые сутки не выходил из штаба, куда шли донесения от наблюдателей. Приходилось делать снимки всех, кто появлялся на складах и самому решать, стоит ли посылать людей в наблюдение. Все, кто был в его подчинении, спали по шесть часов в сутки и все равно, людей не хватало. Все остальные дела были отложены. С лабораторией, где проводились исследования по его программе, он общался только по телефону. Ему с трудом удавалось сдерживать Генерала, который томился в ожидании, пришлось напомнить ему о том, что существует дисциплина. Это его утихомирило, только и остальные с нетерпением ждали приказа на зачистку складов и арест клиентов, которых набиралось уже с десяток. Но это все была мелкая рыбешка, курьеры, спекулянты, посредники. На руководство они еще не вышли.

Ребята в свободные минуты читали газеты и слушали радио, где постоянно нагнеталась атмосфера грядущих катаклизмов в виде голода, войны и разрухи. Кто-то мастерски проводил компанию против правительства, и Максим решил, что надо будет собрать штаб и обсудить, не связано ли это с теми, кто проводит диверсии и саботаж. Слишком уж все одновременно и связанно происходит, будто по одной рукой написанному сценарию.

Утром он вызвал в штаб руководителей групп, Фанк был занят, и приехать не мог. Сал приехал в новом костюме, при галстуке, немного навеселе, он «водил» всю ночь клиента по ресторанам. Генерал же был свежевыбрит и настроен к решительным действиям. Он считал, что просто так Мак не позвал бы, значит близко время решительного штурма.

Малыш заварил крепкого чая и разлил по кружкам. Сал пил горячий чай мелкими глотками, прикрыв глаза, на лбу у него выступила испарина. Генерал ждал, пока чай остынет. Вепрь выложил на стол из портфеля стопку фотографий и несколько листов исписанной бумаги, вечером он был на заседании кабинета министров.

– За последние двое суток наблюдения мы смогли выявить две цепочки. Одна ведет в министерство продовольствия, другая ведет в управление железных дорог. Если бы можно было подождать еще несколько дней, мы могли бы отследить звенья, ведущие выше… Но времени у нас нет, – Вепрь посмотрел на Мака, возражений не последовало.

– Непосредственное руководство мы пока так и не выявили. Но акции саботажников требуется прекратить, слишком сильно они влияют на общую ситуацию. Надо принимать решение, от нас требуют решительных мер. Мнение Мака мы знаем. Только ждать больше нельзя, поэтому надо принять решение о том, что мы будем делать с тем, что имеем. Давайте решать, только без эмоций, Генерал!

Вепрь сделал знак Малышу и тот налил ему чаю. Вепрь придвинул к себе кружку и стал размешивать сахар, ожидая высказываний присутствующих.

– Да, скоро придется каждый мешок с зерном охранять. Такие слухи ходят, что просто страх берет, – подтвердил Сал. Он просматривал снимки и Максим чувствовал, что он очень устал, хотя держался молодцом.

– Давно пора, – веско сказал Генерал и со стуком поставил кружку. – С чего начнем?

Максим решил говорить последним, раз уж Вепрь считает, что времени нет, значит надо использовать то, что им уже известно. Но Вепрь остановил жестом Генерала, собиравшегося что-то добавить, и положил руку на плечо Максима, предлагая ему высказаться первым.

– Возникают два варианта. В первом мы можем сейчас взять тех, кто ходит в министерство и управление, начать допросы и вытащить из них сведения об остальных звеньях. Тех, кто сидит на складах, тоже берем, только у нас людей мало. – Максим сделал паузу, но никто не сказал ничего. – Шансы на то, что кто-то из клиентов даст информацию о верхушке, выведет на них, есть, но я оцениваю их как очень низкие. Вряд ли эти люди напрямую связаны с руководством, а тех, к кому они приходят можно и не успеть взять. Наверняка они как-то страхуются.

Генерал недоверчиво пожал плечами, он считал, что сможет вытащить информацию из этих клиентов. Сал кивнул, соглашаясь с Маком, он был очень осторожным в оценках, этот полный невысокий помощник Вепря, потерявший в лагерях свою жену и работавший смертником несколько лет. Он знал цену информации и считал, что работники охранки умеют молчать. Максим понял, что они ждут продолжения от него.

– Во втором варианте мы можем захватить склады, но не трогать управление и министерство. Пусть это будет выглядеть как случайная акция полиции, будто бы обнаружены хищения со складов или поступили сигналы от доброжелателей…. Тогда по оставшимся цепочкам пойдет сигнал тревоги и можно будет добраться до паука в центре. Сейчас мы видим только часть паутины, а в этом случае сможем добраться до гнезда. Здесь риск больше, но и результат будет весомее. Они могут, конечно, и замереть, свернуть контакты на длительный срок, пока поменяют явки, проверят своих людей, оставшихся на свободе. Тогда вся наша работа окажется безрезультатной. Но я считаю, что если и рисковать, то с расчетом на будущее.

Если у них организация строится как обычно, то мы сможем взять руководителей среднего звена. Это будут те, кто занимаются тактикой, сейчас они являются важным звеном, выбив которое мы сможем приостановить диверсии и саботаж на месяц-другой. Теоретиков, разрабатывающих стратегию, мы сможем обезвредить позднее, все равно сами по себе они ничего сделать не смогут. А пока начнут строить новую структуру, мы их выловим…

После недолгого обсуждения приняли второй вариант. Вепрь поехал согласовывать операцию с полицией, Сал потянул Максима на кухню.

– Мак, Генерал что-то задумал. Мне это не нравится, как бы он не устроил на складах побоища.

– Я так не думаю, Сал. Генерал человек дисциплинированный и не позволит убивать просто так. Я тоже буду там, присмотрю за ним. А ты пока отдохни, пара часов у тебя есть, – Максиму не верилось, что Генерал настолько озлобился, что начнет сводить личные счеты. Но предупреждение Сала воспринял серьезно.

– Сал, наших ребят не хватит на операцию, пусть они лучше занимаются остальными клиентами. Пусть они их и берут, если на складе не выйдет. Через два часа я встречаюсь с руководством полиции, затем соберемся снова и еще раз все уточним.

Сал недоверчиво покачал головой, все-таки Мак не всегда понимает обстановки. Привлечение полиции может дать утечку информации, но Максим заверил его, что полиция узнает о месте операции в самый последний момент, поэтому утечки информации можно не опасаться.

Начальник управления полиции поначалу и слушать не хотел Максима. Он выскочил из-за своего огромного стола, окруженного стульями с красивыми резными спинками, и забегал по кабинету, брызгая слюной и яростно жестикулируя. Мундир едва сдерживал его телеса, на лбу выступили капельки пота, подмышками потемнело.

– Вы хоть понимаете, чего хотите? Вы требуете у меня роту для проведения какой-то арестной акции, а в городе назревает бунт. Да-да, сударь… В правительственном районе собираются толпы домохозяек, стариков и детей. Они хотят, чтобы правительство остановило рост цен. Если они пойдут по улицам, то кто будет охранять учреждения? Кто будет отвечать, если эта толпа начнет бить витрины и стекла домов? Вы? Нет, я…

– Так вы что, – тихо спросил Максим, – считаете, что охрана каких-то стекол важнее ареста преступников, которые наносят огромный вред всему городу? Если мы не остановим саботажников, что вы будете делать завтра, когда на улицы выйдут голодные рабочие?

– А вы меня рабочими не пугайте, с ними я быстро разберусь, – генерал вытянул смятый платок из кармана брюк и принялся утирать багровое лицо и шею. Он уселся на стул рядом с Максимом и похлопал его по колену, по-отечески.

– Я дам вам отделение, не больше. И вы должны благодарить меня! – снова вскочил генерал. – А насчет рабочих…, когда они выйдут на улицы, то это уже будет дело армии. На этот счет уже есть распоряжение.

– Мне понадобятся несколько машин для арестованных, – генерал тут же замотал толстыми щеками, но Максим настойчиво повторил: – Господин генерал, я не могу водить арестованных по улицам города, поэтому пять-шесть машин будут просто необходимы. Вы только представьте, что напишут в газетах, если я проведу по городу два десятка арестованных.

Генерал хлопнул себя по колену, поражаясь наглости этого неизвестного шпака. Но затем, после того, как выпил стакан воды, согласился, отдуваясь и утираясь мокрым платком на три, и это все!, машины. Максим понял, что большего он не добьется. А снова заставлять Вепря бегать по министерству совсем не хотелось.

– Если вас не затруднит, господин генерал, то вызовите сюда командира роты, он должен будет командовать своими людьми.

Генерал даже опешил от такой наглости, но перед ним лежал приказ министра оказывать всяческую помощь этому шпаку с замашками генерала, и он только крякнул. Сорвав трубку одного из телефонов, он потребовал вызвать ротмистра Бенца, срочно, массаракш!, сейчас же! Бросив трубку, он хмуро полюбопытствовал: – А вы, молодой человек, где служите?

– В министерстве науки и техники, господин генерал, – Максиму этот генерал не понравился. Он наверняка сидел в таком же кресле и при Отцах, его, видите ли, больше беспокоит целостность стекол в особняках, чем голодные дети и женщины…

– Кто он, этот ротмистр Бенц? – Максим видел, что генерал в недоумении, пытается решить, что это за птица к нему залетела. То ли приказать вышвырнуть его, то ли наоборот, поостеречься и оказать содействие. Сейчас ведь министры быстро меняются. Генерал прокашлялся, посмотрел на пустой графин с досадой, снял трубку и приказал принести воды.

– Боевой офицер, служил в Южном округе. Имеет награды и ранения, командовал лагерем для перевоспитуемых…

Максим про себя решил, что надо будет сразу выяснить, не похож ли этот ротмистр на ротмистра Чачу. Будет обидно, если он окажется таким же профессиональным убийцей и садистом. Тогда придется как-то его нейтрализовать, чтобы не помешал на складах.

В кабинет вошла секретарша с подносом, на котором стоял графин с холодной водой. Следом появился ротмистр и Максим, вежливо отклонив приглашение попить чаю, поднялся. Генерал сухо приказал ротмистру поступить в распоряжение этого господина, тут он заглянул в переданное Максимом предписание, господина Сима на одни сутки. После чего, не задерживаясь, вернуться в свою казарму. Генерал передал ротмистру подписанную им бумагу. Ротмистр вытянулся, стукнули каблуки, но подобострастия Максим в нем не заметил. Это уже хорошо.

Генерал подчеркнуто официально сообщил господину Симу, что в его распоряжение передаются три машины и отделение, во главе с ротмистром, который один стоит роты полицейских, заявил генерал с ухмылкой. Максим поблагодарил генерала и пропустил вперед ротмистра, чтобы у генерала не возникло желания задержать его и дополнительно проинструктировать. Хотя вряд ли, генерал теперь будет долго и безуспешно выяснять, кто такой Мак Сим и почему какому-то шпаку даны такие полномочия. Некогда ему будет вмешиваться. А мы за это время проведем свою операцию.

-13-

Максим протянул охраннику, похожего на капрала Панди, предписание на проверку складов и отметил, что тот так и не опустил ствол автомата, взяв бумагу левой рукой. Долго шевелил губами, читая текст, затем резко вскинул взгляд от бумаги и заглянул в машину. Сзади сидел ротмистр в форме, он небрежно показал свой жетон. Охранник с бумагой неспешно прошел в будку и поднял трубку телефона. Второй охранник, размеренно что-то жующий, продолжал стоять неподвижно, направив автомат в их сторону. Малыш поглядывал на вышку за воротами, часто хлопая ресницами. Сзади шумел мотор грузовика, в котором под брезентом сидела вся приданная им дюжина полицейских. Максим оставил два пустых грузовика неподалеку, шестеро из группы Генерала перекрыли все близлежащие улицы с приказом никого не пропускать, ни к складам, ни от них.

Охранник долго говорил по телефону, явно давал время подготовиться к их визиту Но ничего, это им не поможет. Состав с вагонами, где сидел Генерал с тремя бойцами и тяжелым пулеметом, уже должен зайти на территорию складов, и через пять минут, если их не пропустят, они начнут операцию, а ворота придется брать на себя.

Охранник неторопливо вышел из будки и раскрыл створки ворот. Второй, продолжая мерно работать челюстями, отошел в сторонку, освобождая проезд. Малыш аккуратно тронулся и Максим негромко командовал, куда повернуть. Грузовик тоже въехал на территорию и остановился так, чтобы сидевшие внутри полицейские видели охранников у ворот. Впереди послышались выстрелы, Максим выпрыгнул из машины, крикнув Малышу: «Давай к стене!». Машина рванулась к стене склада, из-под брезента грузовика дружно ударили автоматы. Пулеметная очередь с вышки вспорола асфальт рядом с ним. Максим упал у задних колес грузовика и разрядил всю обойму пистолета в стрелка на вышке, который мягко свалился. Охранники у ворот уже не стреляли, из грузовика выскакивали полицейские. Подбежал ротмистр с пистолетом и Максим приказал действовать дальше по плану.

На ступеньках крыльца лежал охранник в серой форме, дверь была разбита очередью из автомата. Значит, Генерал с ребятами уже внутри. Максим оглянулся: Малыш, как он и сказал ему заранее, с автоматом бежал вдоль стены склада, направляясь к дальней вышке, следом двигались полицейские. Максим обежал здание, проверяя, не будет ли кто выскакивать через окна.

Вспыхнула перестрелка в дальнем углу, у последней вышки и тут же стихла. Значит, Малыш снял пулеметчика. Теперь можно было и не спешить, больше на территории складов охранников не осталось.

Максим оставил Малыша и ротмистра у дверей притона, принимать арестованных, послал одного полицейского подогнать грузовик, другого отправил снять оцепление. Пока все шло по плану. Машиниста он нашел под паровозом, вытащил и отправил на станцию, приказав помалкивать.

Арестованных заталкивали в кузов грузовика возбужденные перестрелкой полицейские, ротмистр с недовольным видом подошел к Максиму, который пытался связаться по рации с Вепрем. В руке он все еще держал пистолет, мундир был в пыли.

– Откуда у них пулеметы? Ведь это не армия, какая-то частная лавочка, а охрана лучше, чем на военном объекте… Чем они тут занимались?

Максим сунул в карман потрескивающую рацию и усмехнулся. – Мы для того и приехали, чтобы это выяснить. – Но ротмистр упрямо смотрел на Максима, ожидая объяснений. Максиму он понравился, не трус и не хочет быть простым исполнителем. Потому и отправили его со мной, что для начальников неудобен, наверное, много вопросов задает, да еще, наверное, требует на них ответов. Надо будет его Вепрю показать, в его группе он бы пригодился. Побольше бы таких парней в армии было…

– Эти ребята из тех, кто хотел бы вернуть прежние времена. Поэтому у них есть пулеметы, автоматы и многое другое. Они похищали продукты вагонами и продавали его тем, кто мог купить. Если сейчас открыть эти склады, то обнаружим много интересного…

– Я считаю, что надо было попытаться предложить этим людям сложить оружие и не оказывать сопротивления, и лишь потом стрелять, – ротмистр привычно вложил пистолет в кобуру и неприязненно посмотрел на Максима.

– Эти люди знали, что мы приехали не просто так, они знали, что в машине находятся полицейские. Как ты думаешь, сколько пришлось бы потерять людей, пока бы они не сдались?

Ротмистр хмуро кивнул, принимая такой ответ. Предупреждая дальнейшие вопросы, Максим добавил: – Поэтому, ротмистр, тебе надо в целости и сохранности передать этих частных лиц в свое министерство. Там пусть выясняют, откуда у них оружие, зачем им понадобились пулеметы. Нам нужны только те, кто здесь командовал. Их мы заберем, а остальных увози сам.

Генерала все не было, последний человек из его группы вышел на крыльцо, волоча за собой несколько автоматов. Максим с беспокойством вошел в здание. Очень даже прилично они тут устроились, ковры и зеркала, добротная мебель. Снизу донеслись голоса, раздался чей-то приглушенный вскрик и Максим ускорил шаг, почувствовав неладное.

Узкая лестница вела вниз. В подвале тоже были комнаты с мебелью, но разглядывать было некогда, голос Генерала звенел от ненависти: «Ты скажешь, скотина! Думаешь, что отмолчишься?». Максим проскочил по коридору, застеленному коврами и слабо освещенному. В следующей комнате он увидел то, чего больше всего боялся увидеть: Генерал замахнулся пистолетом на сидящего перед ним человека с разбитым лицом. Максим рявкнул: «Прекратить!». Генерал испуганно вздрогнул и опустил руку с пистолетом. Лицо его было мокрым от пота и сведено гримасой ненависти. Максим бросился к сидевшему на стуле и хотел поднять его, но его руки, заведенные за спинку, были скованы наручниками, продетыми через спинку.

– Массаракш и массаракш! – выругался Максим, он растерялся, придумывая, как снять наручники. Очень хотелось развернуться и дать по роже этому дураку, но ведь этим ничего не исправишь… Максим вспомнил, что видел этого человека на снимках. Это и был фиктивный владелец складов, бывший гвардеец. Где же ключи от наручников? Массаракш!

Повернувшись, Максим протянул руку и Генерал покорно отдал пистолет, Максим раздраженно сунул его в карман, и снова протянул руку, сокрушенно вздохнув: – Где ключ от наручников? – Генерал недоуменно вскинул глаза, затем лихорадочно пошарил в кармане и протянул связку ключей.

– Тот, что поменьше, – пробормотал он, глядя, как Максим осторожно приподнимает скованные руки сидевшего, чтобы найти отверстие для ключа. В его голосе Максим не почувствовал и нотки раскаяния, только досада. Может оттого, что не успел закончить свой допрос? Ну что теперь с ним делать? Совсем человек озверел…

Максим поднял арестованного со стула и, придерживая за локоть, чтобы не упал, повел наверх. Генералу бросил, не оборачиваясь: – Иди, садись в машину. От работы я тебя отстраняю, скажешь своим, что они теперь подчиняются Салу…

-14-

Странник улыбнулся и присел боком на подоконник, глубоко вздохнул, затем запрокинул голову, зажмурившись, будто смотрел на яркое солнце. Только здесь солнца не видели, одно размытое пятно. В комнате было прохладно от распахнутого окна, запах стоял приятный, это от деревьев за окном, которые Странник привез из отрогов горного массива Зартак, на востоке. Ему понравился запах деревьев, и он засадил этими деревьями весь Институт, который тогда только строился. Максим все хотел узнать, как эти деревья называются, да все забывал. Странник повернул к нему свое веснушчатое лицо, сегодня у него было хорошее настроение, в отличие от Максима.

– Максим, тебе надо поехать домой. Отдохнуть, с родителями повидаться. Ты ведь знаешь, как они ждут тебя. А потом на учебу, на Пандоре уже начали подготовку первых групп для работы планетах с гуманоидными цивилизациями.

– Спасибо, Рудольф, но я не поеду. Сейчас, по крайней мере. – Максим повертел в руках стакан с минералкой, такое начало разговора ему не понравилось. Если его решили отправить на Землю, то почему бы, не сказать об этом прямо? У него еще работы полно и проблемы появляются быстрее, чем их успеваешь решить…

Странник настаивать не стал, и снова повернулся к окну. Это тоже было необычно, значит, отсылать его не будут. И на том спасибо.

Максим пришел к нему сам, потому что положение было тревожным, саботажники не обезврежены, сводки с хонтийской границы тоже не добавляли радости. Ему хотелось ненадолго отвлечься от терзавших его проблем с саботажниками, просить помощи он не собирался, просто захотелось пообщаться. Хотя, если говорить честно, пришел он просто за моральной поддержкой, но спроси его кто сейчас об этом прямо, он не признался бы в этом ни за что.

Странник, будто прочитал его мысли и заговорил о Земле, достал из стола кристалл с последними новостями, поинтересовался, как работает нуль-передатчик. Потом рассказал, как он лет пять назад попытался на глайдере слетать на Южное побережье и как повернул обратно, получив в борт два прямых попадания ракет. Максим только усмехнулся, вспомнив свой полет на бомбовозе, но рассказывать не стал, стыдно было признаваться в том, что осознал их опасность только после того, как был вторично сбит. Тут он решил задать давно вертевшиеся в голове вопросы.

– Рудольф, как вам удается столько времени здесь прожить и не отчаяться? Ведь так тяжело все достается, и всегда находятся сволочи, которые готовы все построенное уничтожить. Вы постоянно бываете на Земле, эти, как бы сказать, переходы из прошлого в будущее вам не мешают?

Сикорски посмотрел на него задумчиво, затем, будто приняв какое-то решение, ответил:

– Максим, ты попал сюда случайно, в поисках приключений. А я прибыл для того, чтобы работать, зная, что меня здесь ожидает. В этом вся разница.

– Но ведь я говорю не об этом, – почувствовав, что Рудольф теперь говорит серьезно, Максим в очередной раз попытался объяснить, что он уже не тот наивный работник ГСП.

– Пусть я попал сюда случайно, такой уж у меня был маршрут. Но ведь я многое здесь пережил и… И я искренне хочу помочь этой стране, этим людям. Поэтому я и спрашиваю вас о том, как вы это переносите. Мне это нужно знать, я ведь собираюсь здесь жить и работать.

Максима обижало то, что Рудольф все еще относился к нему, как к мальчишке, который был нетерпелив и непоседлив. Хотя оснований у Рудольфа так считать, было достаточно, особенно поначалу. Но за прошедший год Максим очень изменился, он считал, что нашел для себя дело и, может быть, это дело станет его жизнью. Поэтому и заговорил об этом сейчас, пытаясь узнать отношение Рудольфа к себе. И готов был выслушать самый нелестный отзыв, считая, что это только на пользу дела.

– Да, я верю в твое искреннее намерение, да только намерениями, как ты знаешь, выложена дорога в ад… Ты, по молодости своей, все еще хочешь видеть результаты своих трудов, а это в нашей работе редко случается. В истории результаты даже значительных изменений становятся заметны поздно, по человеческим меркам, конечно. История оперирует десятилетиями и столетиями, в качестве единиц времени, к чему привыкнуть непросто…

Максим промолчал, сознавая в душе, что он-то как раз к этому никак привыкнуть не сможет. Понимает, осознает, что все действительно происходит так, как говорит Рудольф, но привыкнуть не может. Может, это действительно, должно являться непременным условием для работников КОМКОНа на других планетах?

Рудольф откинулся на спинку кресла и, прикрыв глаза, негромко, произнес: – А мы всегда рвемся навстречу опасностям и ждем перемен тот же час. Но час для истории – только мгновение, и рушатся наши надежды как замки песочные, и следы замывает волна. Но останутся наши надежды – не круги на воде, а как памяти метки. Как слезы застынет смола на затесах…

Максим, пораженный тем, что Сикорски заговорил стихами, даже дышать перестал. Ему он казался сухим педантом, расчетливым политиком и сильным разведчиком. Такие обычно стихов не любят, а тут… Тут же, будто и не к месту, он вспомнил, как относятся к Страннику в Институте и после глубокого вдоха решил, что вспомнил как раз к месту. Ведь Странник в душе романтик, только вида не показывает. Насколько сложен в душе любой человек, а уж такой, как Сикорски… И почему бы ему не любить стихи? Максим пока еще очень мало о нем знает.

Рудольф открыл глаза и продолжил уже другим тоном. Лирика кончилась, начались будни, подумал Максим, но опять ошибся в своих предположениях. Это было продолжением начатой темы.