- -
- 100%
- +
Подарок
На опорном пункте раздался очередной тел. звонок.
– Алло, это милиция?
– Да, что вы хотите? – спросил майор полиции. По тембру голоса, рвущемуся из телефонной трубки, участковый определил не малый возраст звонившего.
– Сынок, тут ко мне пришли люди.
– И что, обижают?
– Не совсем. Предлагают подарки бесплатные. Я могу их взять?
– Что, совсем бесплатные?
– Говорят, что да – всё бесплатно.
– Ну, если дарят бесплатно, то чего ж не взять. (Здесь участковый прикинул ситуацию как бы на себя).
– Так я беру подарки?
– Дают – бери, бьют – беги, – закончил разговор участковый.
Минут через сорок на опорный пункт прибежал запыхавшийся мужичок лет тридцати.
– Милиция, помогите! Там… псих один. Забрал все наши товары, нас избил, а моего напарника взял в заложники.
– Так это, наверное, по ваши души звонил один дед?
– Может быть. Мы ему говорили, что если он купит утюг, то всё остальное бесплатно.
– А он всё забрал, а нас дубиной!
Пришлось Александру Петровичу надеть фуражку и идти разбираться с гражданами на его участке. Где на самом видном месте, у кинотеатра, висел его портрет – самого лучшего участкового.
На ступеньках лестничного пролёта панельной пятиэтажки нашли второго коробейника. Вид – не радостный, потирает то плечо, то шею. Увидев своего товарища с майором полиции, стал рассказывать, как ему удалось вырваться живым из бандитских рук сумасшедшего деда.
Участковый звонит в дверь.
– Чего надо?
– Откройте, полиция.
Дверь открывается на длину внутренней цепочки. Увидев настоящего майора полиции, дед открыл дверь. В руках дед держал бадик из суковатого дуба. В руках мастера – хорошее оружие.
Заметив за спиной участкового незадачливых бизнесменов, дед взвёл бадик в боевое состояние. Коробейники мигом взлетели на верх лестничного проёма.
– Тебя, сынок, пущу, а этих нет.
Дед – боец, был довольно крепенькой формы, в возрасте где-то за восемьдесят.
Одет в синие треники с вытянутыми коленями, на голом торсе – китель, увешенный медалями.
Участковый зашёл в квартиру. Недалеко от двери в виде двух больших пакетов находился объект спора – бесплатный подарок.
– Расскажите, что случилось? – спросил участковый.
– Сынок, сижу, звонят в дверь. Я открываю. Стоят двое, радостные такие, улыбаются до ушей. Спрашивают: «Вы ветеран войны?» Я говорю: «Да, ветеран». «Тогда у нас есть для вас подарки». «Какие, – говорю, – подарки?» Отвечают: «Бесплатные». Тут они и начали из своих мешков вытаскивать и приговаривать: «Но это ещё не всё, это ещё не всё…» Я их сто раз спросил: «Подарки бесплатные?» Вам в милицию звонил, а если подарки бесплатные, то почему они, когда их мешки опустели, мне счёт выставили?
– Это они за утюг деньги просили, – попытался объяснить участковый.
– Какой утюг? – Дед стал копаться в куче «подаренного» барахла и отыскал там электрический утюг. – Да, есть такой. Пусть забирают на хрен свой утюг! Остальное не отдам! – Судя по тому, как дед крепко сжал своё деревянное оружие, Александр Петрович понял, что точно не отдаст.
– Бесплатно – значит, бесплатно! – подвёл итог дед.
Вот так столкнулись две грани – из прошлого развитого социализма, когда подарки делали бесплатно, и недоразвитого капитализма, когда к подарку прикладывали ещё и счёт.
Ребята-коробейники ушли без навара и товара, но с утюгом. Да кому он нужен, за деньги.
Р. В. С., или Байки от участкового
Гражданка N, полный возраст 78 лет, принесла на опорный участок своё грустное лицо, к которому прилагалось заявление. Из написанного рассказа, который она прерывала эмоциональными словами глубокого смысла, картина вырисовывалась следующая.
Месяц назад одна любезная фирма в лице симпатичных молодых людей предложила и продала указанной гражданке прибор от всех болезней. Как говорит пострадавшая, прибор очень хороший и очень ей помогал.
Сумма согласно контракту составляла 25 т. р.
После месячного лечения гражданка N решила повнимательней прочитать договор и инструкцию, что она и сделала. Из всего вычитанного она узнала, что к прибору прилагаются не две насадки, а целых четыре.
Двух насадок явно не доложили.
Гражданка отыскала фирму и предъявила свою претензию на явную недостачу.
Те её внимательно выслушали и обещали прислать специалиста для улаживания конфликта.
Специалист приехал, осмотрел прибор, внимательно пересчитал количество насадок, согласился с тем, что их действительно две. Всё это аккуратно упаковал и уехал решать вопрос с упакованным имуществом.
Прошёл месяц. Прибора с дополнением так и не поступило. От фирмы также – никаких сигналов.
Можно сказать и по-другому – от фирмы не осталось ни слуху, ни духу.
И гражданка N решила, что только родная милиция, а по-новому – полиция, поможет ей решить затянувшийся вопрос.
На вопрос участкового: «А что за прибор?» – гражданка отвечала, что прибор хороший и очень ей помогал. Чтобы правильно понять суть заявления, участковый попросил принести инструкцию и договор или хоть какую-нибудь бумагу, где сказано (или нарисовано) об этом агрегате.
На следующий день гражданка N принесла договор и инструкцию. Участковый прочитал первую строчку, и стул под ним завибрировал от смеха. Инструкция прилагалась к прибору РВС-4 (ректальный вагинальный стимулятор)!
– Бабка, – начал разговор участковый по-простому, – а ты знаешь, что это за прибор?
– А то не знаю.
И шаловливо ткнула участкового в грудь.
– Хороший прибор. Он мне очень помогал.
Дело решили не открывать, так как в договоре была проставлена сумма за оказанные услуги. А так как услуги в виде двух насадок никто не отрицал, то в деле было отказано.
А о назначении ещё двух насадок остаётся только фантазировать.
Нет, мы, конечно, могли бы помочь. Есть у нас в четвёртой камере…, пятый день сидит.
Но он как максимум только на РВС-1 тянет. Да и то для такого объекта ему самому понадобился бы свой стимулятор – ТРР-04 (таль рычажная ручная).
Операция «Арсенал» (ко Дню милиции), или Байки от участкового
Показателями хорошей работы в органах правопорядка были «палки». Согласно приказу № 650 раскрытое преступление записывали в карточку формы № 1. Это называлось «срубить палку» (чисто милицейский сленг).
Больше палок, больше премий и почёта. На всё был план. И мы ещё помним, что такое плановая экономика.
Всё планировалось, сколько трусов надо человеку, чтобы чувствовать себя одетым, сколько квадратных метров жилья при жизни и сколько после. Всё знала плановая экономика. Милиция в этой части ничем не отличалась.
Выполнил отдел в июне план на сто палок, значит, и в июле должно быть сто палок. Но палки, согласно плану, были разные. То по раскрытию краж, то по отлову бомжей с каждого квадратного метра полезной площади участка.
И планка палок задиралась начальством всё выше и выше. Дело дошло до того, что стали требовать палки по предотвращению террористических актов!
Но как такую задачу выполнить без основной бесправной массы – бомжей?!
У каждого участкового среди этой бесклассовой армии были свои, «правильные» бомжи, золотой фонд. Без которых бороться с терроризмом было весьма затруднительно, а если говорить точнее, то просто невозможно. Был такой бомж и у майора Александра Петровича. Можно сказать, друг с другой стороны баррикад. Когда пришли холода, и бомжатская, без того не лёгкая жизнь усложнилась, правильный бомж пришёл к Петровичу с просьбой – определить его месяца на три, до теплой весны. Участковый добрый, гуманный, как не помочь такому же человеку, но с такой неудачливой судьбой. Петрович лезет в свою палочную картотеку. Не хватает палки по раскрытию кражи в магазине. Ставит правильному бомжу задачу, и идут в ближайший магазинчик, хозяин которого – хороший знакомый участкового. Где и должна состояться фиктивная кража имущества на сумму 800 руб., эквивалентная трёхмесячному содержанию в тепле и на довольствии.
Около магазина кто-то отвлёк участкового разговором на пару минут. Оглянувшись, Петрович увидел, что правильный бомж стоит рядом.
– Ну, ты чего не идёшь?
– Всё готово, – и правильный бомж предъявляет палку сырокопчёной колбасы.
Петрович прикидывает цену похищенного и говорит:
– Мало, иди ещё чего-нибудь на четыреста рублей (старые цены) принеси. – Через минуту правильный бомж показывает бутылку коньяка:
– Теперь хватит.
– Во, самый раз, – хвалит работу майор милиции.
Спускаются в магазин, где участкового радостно приветствует хозяин магазина – азербайджанец.
– Как дела, всё ли в порядке? – интересуется участковый.
– Всё хорошо, всё в порядке, – суетится хозяин.
– А как с хищением? Воруют?
– Не-е, что ты, дорогой. Разве у меня своруешь.
И тут участковый ошарашивает заявлением, что им задержан гражданин, совершивший хищение в данном магазине.
И предъявляет этого гражданина и похищенное имущество. Хозяин в немом удивлении. Довольны все!
Бомжу светит тёплое место. Участковому – палка по краже и отдельное спасибо от хозяина магазина. У хозяина – чувство уверенности, что он под надёжной защитой милиции.
Бомж – провокатор.
А теперь мы наш рассказ повернём к главной задумке начальства, к тотальной борьбе с терроризмом. Был спущен новый план. Задачи усложнились. Пришла пора замахнуться на боевые арсеналы злоумышленников.
И дело пошло, контора записала!
Был у участкового Александра Петровича, можно сказать, личный цинковый ящик с боевыми патронами.
Для охотника – то что надо. Вот из него с болью в сердце и черпал по горсточке «улики» участковый, майор милиции, Александр Петрович.
Основными поставщиками преступных замыслов были, по прежней схеме, всё те же бедолаги – бомжи.
Дело созревало так: заряжался правильный бомж. Ему выдавался набор с бутылкой водки, нехитрой закуской и маленькая горсточка (из трёх штук) боевых патронов от АКМ. Александр Петрович, как бывалый охотник, старался экономить.
«Экономика должна быть экономной».
Правильный бомж, назовём точнее, бомж-провокатор, пристраивался к своему бесклассовому сообществу и под предлогом, от которого трудно отказаться, склонял последних к нарушению общественного порядка, к распитию алкоголя в общественном месте. За это безнравственное мероприятие пьющую компанию и задерживали наши бдительные правоохранительные органы. Бомж-провокатор за минуту до задержания по известным ему признакам линял в неизвестность. А в отделении у задержанных вдруг обнаруживались боевые запасы.
Как правило, пострадавшие от операции «Арсенал» за честное признание – «что нашли» – отделывались условным наказанием.
Так был израсходован целый ящик, о чём Александр Петрович вспоминает с большой грустью.
А тут высшее начальство решило задачу «углубить». Хватит мелочами план выполнять!
Пришла пора замахнуться на В. В. – взрывчатые вещества.
На вопрос, где мы вам взрывчатку найдём, был ответ: «Выделим».
И правда, майор получил под расписку четвертушку от целого куска динамита.
Напарник Александра Петровича добавил из своего хрона настоящую боевую гранату.
Вытащили запал, собрали пакет продовольственной помощи, в который входили: бутылка водки, незамысловатый закусон, динамит и боевая без запала граната. После необходимого инструктажа бомж-провокатор был отправлен на диверсионное задание.
Подходящий объект, похожий на террориста, нашёлся быстро. Наш бомж-лазутчик без всяких усилий вошёл в контакт и легко склонил нового знакомого к нарушению общественного порядка.
Устроились на лавочке в удобном ракурсе для наблюдающей из машины группы захвата.
Бомж-провокатор приступил к самой приятной части операции, к розливу. Своему знакомому наш бомж налил четверть стакана, а себе – половину. Потом опять, новому четверть… И когда он себя опять ополовинил, операция вышла из-под контроля.
Новый бомж, видя, что дружба начинается с явного обмана, не выдержал обвеса. Схватил пакет, в котором были: нехитрая закуска, кусок динамита и всё та же боевая без запала граната, – и всем этим набором стал фигачить разливающего по голове.
У наших участковых при виде такого сюжета екнуло всё, что умеет ёкать. Не дай Бог сдетонирует! Кругом люди! Надо срочно вмешиваться, спасать людей!
Скандальную группу окружили. И грозным вопросом: «Что у вас здесь происходит?» – предотвратили потенциальный теракт.
Бомж-провокатор, получив спасительную паузу, подхватил недопитую бутылку и бочком, бочком покинул зону видимости.
А борец за справедливость, привычный к милицейскому вмешательству в свою личную жизнь, ответил:
– Всё нормально, командиры, так, поспорили немного.
– А куда делся потерпевший, которого ты мутузил?
– Да сбежал. Всё нормально, командиры.
– Нет, не нормально. А вдруг ты ему голову пробил, и он помирать пошёл, а когда очухается, придёт к нам и напишет заявление. Придётся тебе с нами проехать и написать объяснение. Твой пакет?
– Мой.
– Забирай, и поехали.
В отделении, как и полагается по закону, с привлечением понятых, которых взяли из ближайшей камеры, стали производить досмотр личного имущества задержанного. Из рук задержанного забрали пакет. И в определённой последовательности на столе стали появляться вещи из пакета:
– Полбуханки хлеба – ваше?
– Моё.
– Банка с килькой – ваше?
– Да моё там всё, командир!
Рука участкового нащупала главную последовательность, и на стол легла четвертушка…
– А это что?
– Да мыло.
– Что, хотел мылом закусывать?
– Да не-е, руки после еды помыть, – заулыбался бомж своему остроумию.
И тут рука участкового вытаскивает из пакета боевую гранату и как довесок, из собственного рукава, – запал.
– Опаньки, а это что?
У всех понятых, как и у самого задержанного, округлились глаза.
– Это не моё!
– Мы тут что, по-твоему, фокусники? Пакет твой?
– Мо-ой.
– Из рук ты его не выпускал, отдал при понятых.
Понятное дело, что такой поворот обстоятельств выбил бедного бомжа с и без того весьма кривой колеи.
Ну, милиционеры ведь не звери, такие же люди. За чистосердечное признание, «что нашёл и хотел сдать в милицию», обещали строго не наказывать.
После всех этих процедур Александр Петрович доложил начальнику, что операция «Арсенал» прошла успешно.
На что ему сказали: «Добро», – и послали в соседний район для получения экспертизы на предмет, похожий на мыло. Прибыв, Петрович сдал четвертушку динамита и хотел уходить. Но его попросили задержаться.
– А кого ждём?
«Кого ждём» появились почти одновременно. На стол эксперта легли ещё три четвертушки. Сложив всё это вместе по линиям отреза и убедившись, что всё сходится, эксперт сказал:
– Всё нормально, теперь можете идти.
Пострадавшего от операции «Арсенал» бомжа долго не мучили. Но строго предупредили, что если и в следующий раз он найдёт что-либо подобное, то должен сразу обращаться в правоохранительные органы, а не отвлекаться на всякие глупости в виде общественного нарушения, распития алкоголя в неположенном месте и мордобития.
Михалыч не врёт, Михалыч так видит
Поехал как-то Михалыч к себе на дачу, да по пути к другу в гости попал.
А Михалыч ведь какой! Кто у друга – друг, тот обязательно и Михалычу другом станет.
Вот и закрутило его по гостям.
Затерялся в застольных беседах, как во времени, так и по месту перемещения.
Кто-то из участников естественным образом убывал, кто-то менялся.
Одно не менялось – это центр внимания, Михалыч.
Но куда ехал, с кем разговор начинал, Михалыч уже и не помнит. А спросить неудобно.
Да тут неожиданно Гуттер появился. Есть на даче чудак один, из местных.
Редко кто Гуттера трезвым видел.
Одно было удобно. По атрибутике его одежды можно издалека узнать, трезвый Гуттер или гуляет.
И дальше строить маршрут по желанию своего настроения.
Если одет Гуттер, как все нормальные мужики, в телогрейку, – значит, трезвый. Но если на голове фуражка,
а ниже китель милицейский, – значит, Гуттер в загуле, и лучше его обойти. А не то замучает пустыми разговорами.
Но в этот раз Михалыч Гуттеру обрадовался. Хотя по виду Гуттер – гулял. И не слабо!
На одном плече погон с капитанскими звёздочками, а на другом – с майорской. Но не это главное.
А главное то, что если здесь Гуттер, значит, и дача где-то рядом.
И Гуттер, уловив родственное состояние Михалыча, тоже очень ему обрадовался.
Под козырёк взял. И, к удивлению, Михалыча, чётко выговорил:
– Товарищ Михалыч, за время моего дежурства никаких происшествий в деревне не произошло.
Михалыч, изобразив на лице трезвость:
– Безобразие, самогоноварение…
– Никак нет! Всё чисто!
– А что-о пьём?
– Чис-с-с-сый спирт!
Вот оно, заветное слияние города и деревни.
Тот, кто рядом за Гуттера держался, выпрямился и на ухо у Гуттера громко спросил:
– Кто это?
– Друг мой из Москвы.
– Из Моск-вы?! Да ну! А скажи нам, милый человек, ты Ленина видел?
– Конечно, – отвечает Михалыч. – Видел, сколько раз, как и он меня.
– А какой он – Ленин? – приставал собеседник. И значительный интерес на лице нарисовал.
– Как те сказать. Ну, росточка он небольшого, но шустрый. Бывало, приедешь на работу в Администрацию президента…
– А где это?
– Да там, где раньше Наркомпром был.
– А-а, – понимающе протянул новый знакомый.
– Только пройдёшь пропускную процедуру, только переоденешься. Смотришь, а тебе навстречу по коридору Ленин с чайником идёт. А чайник у него, как у Серёги. Ну ты, Сань, знаешь, – обратился Михалыч за подтверждением к Гуттеру, – какой у Серёги чайник.
– Да-а, знаю. Копчёный, как у шахтёра лампа.
– Вот-вот, – заручившись поддержкой своей правды, продолжал Михалыч. – Идёт, меня увидит и обязательно спросит: «Как дела, товарищ Михалыч? Не тяжела ли работа?» – «Да нет, – говорю, – не тяжела. Всё нормально. Справимся, товарищ Ленин». – «Не желаете ли горячего чая, товарищ Михалыч?»
– А какой у Ленина чай, «Ахмад»? – спросил кто-то из слушавших.
– Да нет, морковный, как всегда.
– Морковный – это хорошо. Это даже лучше рассола. Морковь оттяжку даёт, – и собеседник сделал важное лицо от своих значительных знаний.
– «Спасибо, – говорю, – Владимир Ильич, работа ждёт». – «Да-да. Работа, товарищ Михалыч, – это сейчас архиважная вещь. Я вот о чём вас попрошу. Здесь, я вижу, благодаря вам всё нормально. А вот в Кремле работы невпроворот. Так что вы, товарищ Михалыч, бросайте всё на… – и срочно в Кремль. Мы завтра ходоков из Украины ждём, а у нас зал Георгиевский без позолоты стоит. Какие-то гады всю ободрали». Только в Кремль приедешь, пока процедуру с пропусками пройдёшь, пер-р-раденешься, смотришь, а по коридору опять Ленин с чайником навстречу.
– И вправду шустрый, – уважительно вставил собеседник, – мы с ним точно жизнь наладим.
– Так вот, увидит – и опять ко мне: «Как хорошо, что я вас встретил, товарищ Михалыч. Ходоки из Украины отменяются. Наши службы телеграмму перехватили, из которой видно, что они с Сор-рисом связь налаживают. Нельзя нам, товарищ Михалыч, сейчас терять бдительность. Вот и партия Марин Ле Пен голову поднимает. Грозятся от евро отказаться. А к чему мы тогда будем свой рубль привязывать? У нас эти контрреволюционные штучки не пройдут. Так что, товарищ Михалыч, бросайте вы эту позолоту на… – и срочно на Старую площадь…»
– Где это? – перебил собеседник.
– Да там, где раньше Наркомпром был. «Кран там течёт. Журчит так, что работать мешает. А меня издательство вопросом замучило, когда, когда вы, Владимир Ильич, 57-й том в печать сдадите? Зажрался, тьфу ты, заждался народ. А народ, товарищ Михалыч, нам обижать нельзя»…
Только Михалыч в образ вошёл, Гуттер, как всегда, чуть всю обедню не испортил.
Хотел разговор на баб перевести. Не зря ему в деревне такую кличку дали – Гуттер.
И кто будет Гуттера слушать, кто его брехне поверит.
Но веру в сложившийся образ товарища Ленина спас неожиданно появившейся Серёга.
Местных в деревне мало. В основном, дачники, а вот Серёга, как и Гуттер, – самый что ни на есть местный пролетариат.
У Гуттера в том году дом сгорел, и сейчас он живёт в вагончике. А у Серёги крыша от снега рухнула, да ещё и печка развалилась. А свет он и забыл, когда за неуплату отключили. Вот Серёга со своим чайником за кипятком по добрым соседям и ходил.
А там попутно и накормят, а если повезёт, то и нальют.
Серёга росточком маленький, и всё на нём с чужого плеча. Кепка на ушах. Куртка-кожанка, как пальто, до колен.
Штаны подвёрнуты, пузырями. На ногах кроссовки больше нужного на шесть размеров.
Идёт Серёга уточкой, а в руке чайник держит. Было видно, что снаружи чайник с водой никогда не встречался.
И натерпелся он за свою чайную жизнь немало.
Ручка деревянная сгорела, и сейчас её функцию выполняла проволока.
И, как мы знаем из физики: абсолютно чёрный равняется абсолютно белому и является чем-то невидимым.
И чайник Серёги идёт к этому физическому опыту долгим, но настойчивым путём. Ещё чуть-чуть – и наша деревня первой увидит, что такое «абсолютно чёрное».
Народ, что вокруг Михалыча собрался, как увидел Серёгу с чайником, так рты все и раскрыли.
А когда отхлынуло… все с криком: «Ле-нин!» – бросились к Серёге. И давай его вместе с чайником подбрасывать.
Серёга сначала испугался. Подумал, что бить будут. Но потом понравилось. А уж когда наливать стали, чуть слезу не пустил.
Так расчувствовался. Ведь первый раз в жизни его так все любили.
– Чего только в нашей деревне не бывает, – продолжал Михалыч.
И ему Серёга Лениным показался.
– Владимир Ильич, как вы здесь!? А 57-й том дописали?
Серёга молчит, глазами моргает. И тут он вдруг говорит:
– Он же вроде помер.
Тут все как закричат:
– Как помер! Когда помер? Зачем помер?..
– Нам учительница в третьем классе говорила, что Ленин помер, – неуверенно пробормотал Серега.
Зря это Серёга начал. Тут его точно чуть не побили.
Но он вовремя одумался. И согласился, что Ленин жив и будет жить, и пока ещё «было» – быть Лениным до победного конца.
Ну, а как Михалыч потом на дачу попал, одной прозы маловато будет, здесь уже стихи нужны.
А вам спасибо, что дочитали. Дали выплеснуться грузу из души. Кажется, отпускать стало.
Прямо как от чая морковного.
Московский дворик
Петька родился голубем.
Это он понял, когда пух сменился на перо, и Петька встал на крыло.
Да, Петька родился обыкновенным голубем, даже не почтовым, не белым, а простым сизарём.
А кто ещё мог вылупиться из яйца на чердаке панельной пятиэтажки, если создатели яйца – сизари.
Кормили Петьку хорошо, с помойки. Так что грех ему было жаловаться на судьбу. Но что-то иногда ныло в районе зоба.
Не чесалось, не болело, а именно ныло. И это лишало Петьку покоя и комфорта. Точно так же ныло весной, но это было приятное нытьё. От которого хотелось кружиться, кружиться, как Васька. Тоже голубь. Но у Васьки в хвосте были два белых пера. И Васька весьма эффективно их использовал. Многим голу́бкам Васька заморочил головы своими белыми перьями.
Всем Васька пудрил мозги, что в его жилах течёт голубая кровь почтовых предков.
Ещё одной знаменитостью двора была ворона Катька. Летала Катька плохо, и на это была своя причина.
А вот прыгала хорошо, и на это тоже была своя причина.
Катька во дворе появилась недавно, можно сказать, салага по стажу. Но ведёт себя так, будто важнее и главнее её во дворе никого нет.
До этого Катька провела свою жизнь в клетке на балконе.
В детстве Катька неудачно сделала свой первый шаг из гнезда. И этот шаг стал роковым в другую жизнь.
Нашлись люди добрые, хотя и пьющие. Подобрал Катьку дядя Витя. Заядлый любитель животного мира.
У дяди Вити случилось большое горе. Умер любимый попугай. Попугай много курил, вот жизнь его и покинула.
А как ему было не курить, когда у дяди Вити курили все.
Клетка стояла пустая, что толкало дядю Витю в объятья грусти, и как причина этого – залить эту грусть.
Клетка была большая, высокая. Одна перекладина внизу, а другая вверху. Вот почему Катька научилась так хорошо прыгать и по той же причине хорошо летать не могла.