Елизавета Федоровна

1. Европейский пролог

Стук молотка прервал тягостную тишину Осборн-Хауса. В одной из комнат этой приморской королевской резиденции спешно сколачивали алтарь для предстоявшей брачной церемонии, и уже сам факт подобных приготовлений многим казался невероятным. Ведь последние полгода вся Британия была погружена в глубокий траур по мужу королевы Виктории, принцу-консорту Альберту.

Страна искренне скорбела. Молилась, вспоминала о заслугах принца, превозносила его имя и охотно включалась в создание его культа. В едином порыве подданные королевы не скупились, приобретая черные ткани, траурные креповые повязки на рукава и черные страусовые перья для дамских шляпок. По улицам Лондона разъезжали кареты, запряженные лошадьми под фиолетовыми попонами и с черными плюмажами на головах. Тяжесть утраты придавила, казалось, всех. Некоторые даже всерьез возмущались тем, что в соседней Европе кто-то еще может веселиться, когда в Англии такое горе. И, конечно, все волновались за состояние Ее Величества. Как она, что с ней?

Газеты сообщали, что «королева мужественно переносит постигшее ее несчастье, и общее состояние ее здоровья не вызывает опасений». В действительности же Виктория долго находилась в полной прострации, ее разум отказывался принимать случившееся, а когда осознание беды все-таки приходило, королеве казалось, что она вот-вот сойдет с ума. Погруженная в себя, она порой целыми днями ни с кем не разговаривала. Часами сидела в одиночестве, но никто не догадывался, что в это время она общалась со своим дорогим мужем, который продолжал незримо присутствовать рядом. Он перешел в другой мир, но не покинул ее. Только это придавало королеве сил, только это заставляло ее жить дальше.

Через его личные вещи, через его портреты и фотографии, развешанные повсюду, Виктория ощущала с ним постоянный контакт. Через воспоминания о былом счастье пыталась добраться до нового смысла своего существования. «Его желания, его планы, его мнения по всем вопросам отныне будут для меня законом, – сообщала королева своему дяде, бельгийскому королю Леопольду. – Никакая сила в мире не сможет заставить меня отказаться от того, что он решил или пожелал».

Вскоре после похорон принца, на которых, согласно традиции, она не присутствовала, Виктория вместе с семьей переехала в Осборн-Хаус, любимое детище Альберта, созданное его стараниями на острове Уайт. Здесь все напоминало о нем, «обожаемом ангеле», отчего становилось еще тяжелее, и наступившее Рождество королева не смогла встречать, как праздник. Первый день наступившего нового, 1862 года она посвятила выбору портретного рисунка для будущей статуи мужа, а 10 февраля, в двадцать вторую годовщину их свадьбы, целиком погрузилась в молитвы. Теперь это была одна из священных дат.

Посетителей, кроме близких друзей покойного принца, в Осборне не принимали. Люди передвигались по дому на цыпочках и разговаривали шепотом. Бывший приют радости и веселья превратился в царство черных теней, и казалось, этому уже не будет конца. В мае у Виктории хватило сил на поездку в шотландский замок-резиденцию Балморал, но нахлынувшие там воспоминания окончательно ее подкосили, так что от возвращения в Осборн никто не ждал никаких перемен к лучшему.

И тут выяснилось, что часто звучавшие в последнее время слова королевы о скорой свадьбе ее второй дочери не были результатом помутнения рассудка. Свадьбу принцессы Алисы назначил на 1 июля сам незабвенный Альберт, а значит, так тому и быть! Только пройти она должна, разумеется, в самом узком семейном кругу и непременно в Осборне. В имении, приобретенном как раз благодаря рождению Алисы, когда появление третьего ребенка заставило родителей подумать о собственном укромном уголке для нормальной человеческой жизни. Без протокольных церемоний, без посторонних взглядов.

Альберту здесь нравилось все – парк, полого спускавшийся к пляжу, вид на Те-Солент, напоминающий Неаполитанский залив, удобное железнодорожное сообщение, мягкий климат и частое солнце. Не понравился только дом, слишком маленький для королевского семейства. Вместе с архитектором Т. Киббитом принц разработал проект нового замка в стиле английской эклектики с преобладающими мотивами Ренессанса. В итоге получился изящный дворец, оснащенный всеми современными удобствами и обставленный мебелью красного дерева. Здесь были красивые галереи, гостиные, оформленные в итальянском вкусе, дверные проемы, увенчанные буквами V и А, ниши с бюстами английских герцогов и терраса, с которой можно было наблюдать за маневрами королевского флота. В саду появились декоративные бассейны, наподобие тех, что окружали дворец Медичи во Флоренции.

В этом уютном домашнем «гнездышке» и должен был совершиться обряд, которого так ждал создатель дома и который ему не суждено было увидеть. Тяжелее всего в таких обстоятельствах приходилось невесте. Алиса глубоко переживала семейное горе, смерть горячо любимого отца стала для нее ужасным ударом. Но она любила и своего жениха и, стремясь обрести в нем супруга, надеялась поскорее найти долгожданную прочную опору. В будущей собственной семье ей виделось надежное убежище от бед и невзгод окружающего мира. Но пока смешение противоречивых чувств возникало в ее душе всякий раз, когда она видела свое белое подвенечное платье, сшитое по фасону, одобренному отцом. А стук молотка в банкетном зале, где завершались приготовления к свадьбе, заставлял учащеннее стучать ее страдающее сердце.

Совсем недавно, 25 апреля, Алисе исполнилось девятнадцать лет. До сих пор милая, хотя и не обладавшая особой красотой девушка была почти незаметна при дворе. Родители долго считали ее маленькой, до четырнадцати лет не сажали за свой стол и еще дольше не брали с собой на континент, отчего принцесса вовсе не расстраивалась. Она не любила большое общество, всегда стараясь затеряться в людской толпе. Очень рано в ней проявились задатки серьезного ума. Отец разработал для детей особую программу обучения, суть которой состояла в приоритете семейных ценностей, призванных стать опорой монаршего авторитета. Алиса вместе с сестрами изучала иностранные языки, ведение домашнего хозяйства, приготовление пищи, рукоделие и даже плотницкое дело. Как и другие королевские дети, она носила повседневную одежду средних классов, ее общая со старшей сестрой спальня скудно отапливалась. Везде главенствовали практичность и целесообразность. Самостоятельность особо не приветствовалась.

Однако вскоре родители заметили, что Алиса отличается сильными экзальтированными чувствами, что у нее непростой и временами взрывной характер и, кроме того, она бывает весьма остра на язык. Отец очень любил ее. Правда, первенство в его сердце принадлежало старшей дочери, Вики, но от его глаз не укрылось то, что веселушка Фатима (домашнее прозвище Алисы) обладает какой-то особенной добротой, какой-то повышенной чуткостью к чужой беде. К тому же девочка активно тянулась к простым людям. Однажды в Виндзорской капелле она перебежала на скамьи рядовых прихожан, чтобы слушать мессу среди обычного люда. А в замке Балморал принцесса навещала дома обслуживающего персонала, стараясь узнать, чем живут простые подданные. Понятное, но несколько странное желание…

Когда наступил тот злосчастный 1861 год и первой бедой для королевской семьи стала кончина герцогини Кентской, матери Виктории, Альберт именно Алису попросил утешить бедную маму. Тогда он и сам чувствовал себя очень плохо, страдая от болей в желудке, а после того, как слег, Алиса окружила его заботой и вниманием. Но принц еще надеялся принять участие в предстоящем семейном празднике. Ведь у Алисы был теперь жених.

Задачу подыскать ей будущего мужа в свое время поставили перед Вики. Старшая сестра, недавно ставшая супругой наследника прусского престола, активно взялась за дело. Первая кандидатура, которую она подобрала, – принц Оранский, будущий король Голландии. Перспектива стать голландской королевой выглядела весьма заманчиво, но Алисе совсем не понравился предложенный кавалер с желтыми, как лимон, зубами. Следующими претендентами стали два гессенских принца, Людвиг и Генрих, приглашенные в Виндзор под предлогом посещения знаменитых аскотских скачек. Принцессе сразу приглянулся старший из них, Людвиг, приятный и скромный молодой человек с весьма симпатичной внешностью. И пока одни из зрителей внимательно следили за лошадьми и наездниками, боровшимися за Королевский кубок, а другие с неменьшим интересом оценивали наряды светских дам, Алиса и Людвиг бросали друг на друга многозначительные взгляды. Перед отъездом принц попросил у девушки фотографию на память, и та ее охотно подарила, стараясь всеми силами выразить свою заинтересованность.

Людвиг очень понравился и Альберту. Виктория же некоторое время колебалась. Все-таки Гессен-Дармштадтское герцогство представляло собой настоящее захолустье даже по меркам лоскутной Германии. Но немецкий принц был таким обворожительным, таким приятным. Он так мило краснел при каждом упоминании об Алисе, что королева окончательно перестала сомневаться в будущем счастье своей дочери. Вскоре вместе с мужем и Алисой она отправилась в Кобург, на родину Альберта, заехав по дороге в Дармштадт, где принцесса смогла вновь увидеться и пообщаться с Людвигом. Следующей весной молодые люди обручились.

Планы едва не перечеркнула смерть Альберта, наступившая 14 декабря 1861 года. Но королева стала непоколебимой во всем, что касалось желаний дорогого мужа, и о переносе брачной церемонии не могло быть и речи. 1 июля Алиса и Людвиг предстали перед алтарем, возведенным в банкетном зале Осборн-Хауса. В торжестве ничего не напоминало свадьбу королевской дочери. Алиса прекрасно помнила, как четыре года назад выходила замуж ее сестра Вики – кортеж из тридцати карет, семнадцать представителей правящих домов Германии, роскошный бал в Букингемском дворце, где кружилась и сверкала целая тысяча приглашенных гостей, торжественная служба в Сент-Джеймсской церкви, богатейшее приданое… Да, всего этого она была лишена, но ведь счастье заключается совсем в другом.

Подружки невесты с трудом пытались изобразить подобие улыбок. Со всех сторон периодически раздавались тяжкие вздохи. Королева появилась в черном вдовьем наряде и почти сразу опустилась в кресло. Стоять она не могла. Рядом с ней расположились два ее сына – Эдуард, принц Уэльский, старавшийся сохранять спокойствие, и Альфред, не сдерживающий слез во время всего обряда. Алиса вошла под руку со своим дядей, Эрнестом Саксен-Кобургским, исполнявшим обязанность отца невесты. Смущенный жених боялся поднять глаза.

Алтарь располагался под большой картиной Ф. Винтерхальтера, изображавшей королевское семейство. На холсте у ног счастливых родителей, Виктории и Альберта, возились и играли четверо их детей. Идиллия… Невозвратное прошлое… Духовные песнопения окончательно сломали выдержку королевы, и она разразилась громкими рыданиями. Позднее Виктория скажет, что день этой странной церемонии, напоминавшей скорее похороны, чем свадьбу, стал для нее одним из самых печальных в жизни. Впрочем, ни она, да и никто другой из присутствовавших не могли себе и представить, каким поистине зловещим предзнаменованием в судьбе Алисы и ее потомства обернутся те мрачные обстоятельства.

«Праздничный» обед прошел в присутствии лишь молодоженов, королевы и ее младшей дочери Беатрисы. Людвиг удостоился высшей английской награды, ордена Подвязки. Алиса получила в подарок от матери Библию, золотой браслет с бриллиантами и жемчугом и приданое в размере 30 тысяч фунтов, с трудом выбитых через премьер-министра. Вечером она сказала, что, став женой Людвига, чувствует себя гордой и счастливой. «Словно кинжал вонзился в мое сердце», – прокомментирует Виктория эти слова в письме старшей дочери.

Медовый месяц, длившийся всего неделю, новобрачные провели неподалеку, на том же острове Уайт, после чего отправились в Дармштадт, столицу маленького немецкого герцогства, где отныне им предстояло строить семейную жизнь. От самой границы Германии их тепло приветствовали местные жители, а встреча, устроенная в Дармштадте, превзошла все ожидания – такого энтузиазма и такого радушия в свой адрес Алиса еще никогда не видела. Затем начались будни, резко изменившие картину. Людвиг вернулся к военной службе, а его жена начала обживаться в новой обстановке. Вскоре она заметила, что, несмотря на первоначальный восторг, жители Дармштадта относятся к ней весьма настороженно. На своей новой родине Алиса сразу сделалась чужой. Англичанка! Окружающие проявляли недоверие к принцессе из такой далекой, непривычной и непонятной для них страны, иногда ворчали и на все лады коверкали ее странное имя.

Напряжение усугублялось тем, что из Лондона приходили настойчивые требования создать для дочери королевы подобающие условия проживания. Но у дяди Людвига, Великого герцога Людвига III, не было достаточных средств на такие расходы. И его племянник поселился вместе с женой в старом родительском доме, в особняке принца Карла. Неуютный и выходящий окнами на шумную улицу, он совсем не подходил для создания семейного «гнездышка», и Алиса была очень рада уехать накануне первых родов в Англию под предлогом участия в свадьбе своего старшего брата, принца Уэльского. Там, в Виндзорском замке, 5 апреля 1863 года появилась на свет ее дочь, названная в честь венценосной бабушки Викторией. Девочка родилась в Пасхальное воскресенье, что добавило радости и дало надежду на окончательное завершение всех недавних горестей, омрачивших начало самостоятельного жизненного пути Алисы.