За точкой невозврата. Вечер Победы

Часть 33

Бросок через спину

31 августа 2019 года, обстановка на фронтах войны Российской Федерации с «альянсом вне НАТО» и в мире

К полудню тридцать первого августа Прибалтийская наступательная операция почти завершилась. Севастопольская мотострелковая дивизия, после Риги и Лиепаи повернувшая на юг, вошла в Клайпеду. Таманская дивизия, прежде освободившая Даугавпилс, Паневежис, Шауляй, достигла границы бывшей Литвы с Калининградской областью в районе Советска. Кантемировская дивизия, совершив марш от Смоленска до Гродно (частично по железной дороге, частично своим ходом), взяла литовский городок Друскининкай, приняв у «партизан» батьки Лукашенко неповрежденные мосты через Неман. Таким образом, обозначились лезвия ножниц, нацелившихся перехватить пресловутый Сувалкинский коридор. Чик – и ниточка из Польши на Каунас-Вильнюс, пока еще остававшихся под контролем так называемой литовской государственности, перерезана у самого основания. И только 144-я гвардейская мотострелковая дивизия, закончив ликвидацию несостоявшейся эстонской государственности и достигнув Риги с северного направления, временно осталась не у дел, а потому грузится в вагоны для переброски в Калининград по железной дороге.

А следом за прославленными дивизиями бывшего экспедиционного корпуса катится вал менее именитых соединений, а также частей Росгвардии и НКВД, предназначенных для денацификации запаршивевших территорий, а также отлова российских убежантов, по которым горько рыдает уголовный кодекс, и аборигенов, рушивших памятники советским солдатам и клеветавших на Российскую Федерацию вкупе с Республикой Беларусь. Все записано в поминальники сотрудников Следственного Комитета, осуществляющего оперативное сопровождение этих действий. Попадаются в их сети и персонажи, проходящие по категории «шелупонь» – как, например, знаменитая печальными глазами жертвенной овцы молодящаяся старушка по имени Чурбан Лохматова.

Южнее, на Белорусском направлении, продолжаются ожесточенные бои по всей линии соприкосновения российско-белорусских и польских частей. Великопольское панство уже в основном растратило наступательный потенциал, но сделать шаг назад не решалось, ибо противник к тому моменту уже превосходил польские войска и численно, и качественно, и на отдельных участках от активной обороны переходит к атакующей тактике. И оттуда же, из-под Лиды и Гродно, белорусские «Полонезы» обстреливают тяжелыми китайскими ракетными снарядами А200 транспортные узлы Сувалок, Августова, Мариамполя и Алитуса, невзирая на образующийся при этом побочный ущерб. На Белоруссию напали, и теперь она вправе защищаться. Игра «на все деньги» тем и хороша, что тот, у кого преимущество может не стесняться в средствах.

Еще южнее Республики Беларусь находится национально-территориальное образование, которое одни называют «бывшей Украиной», другие «Винницким режимом». Мобилизационный ресурс этого фейкового государства сократился примерно вчетверо относительно довоенного времени, и еще сильнее упало качество потенциальных новобранцев. Первоначально российское руководство не хотело ни поглощать эту территорию с ее недружественным населением, ни тем более вступать из-за нее в конфликт с Польшей. Но потом поляки сами выбежали навстречу русским с криком: «Вот они, мы! Любите нас, любите!», после чего стало уже все равно, и судьба постмайданного огрызка была решена по принципу «семь бед – один ответ». Туда, на Южфронт, уже тянутся от Донецких Врат эшелоны с чисто советскими войсками. Каждый ход коллективного Запада на обострение в две тысячи девятнадцатом году вызывает раздраженную реакцию товарища Сталина. Альянс вне НАТО только собирался напасть на Белоруссию, а советское командование без всяких просьб с российской стороны уже приняло решение перебросить за Врата 5-ю и 37-ю армии, командовать которыми был назначен генерал Рокоссовский. Впрочем, Шойгу с Герасимовым были совсем не против такой помощи: вместе американского Сатану с его сатанятами лупцевать веселее. Отныне фронт от предгорий Карпат до Днепра – зона ответственности Рокоссовского и подчиненных ему соединений РККА, а Российская армия тем временем нарастит свою группировку на Киевском плацдарме. Следующий этап войны с «незалежниками» – отодвинуть фронт примерно на рубеж границы тридцать девятого года, после чего не исключено столкновение с польской армией и на этом фланге.

А в Польше творится Содом и Гоморра. Ее обходят со стороны открытого калининградского фланга, и недалек тот час, когда увязшие в белорусских болотах польские дивизии получат приказ бросать все и экстренно отступать в сторону Варшавы. Было уже такое однажды примерно в тех же местах, и кончилось очень плохо. К тому же наступающая завтра восьмидесятая годовщина с момента официального[1] начала Второй Мировой Войны – дата для Польши зловещая и даже в чем-то сакральная: в одно и то же время совместились отчаянный героизм солдат и офицеров первого Войска Польского и трусливое бегство всего польского руководства в Румынию. Пану Дуде бежать пока рано, хозяин не поймет, но оглядываться по сторонам он уже начал.

К тому же с запада Польшу атаковал еще один враг. Правдами или неправдами, несмотря на карантин, на ее территорию проникла «атипичная вирусная пневмония», вовсю бушующая в Германии и других странах Западной Европы. И это обстоятельство до предела ухудшало и так уже плохое положение воюющей страны. Впрочем, не обещало это ничего хорошего и российским войскам, ибо первый образец вакцины, созданный в центре имени Гамалеи на основе перехваченных в Ухани биоматериалов, не прошел еще даже доклинической проверки, а для полной готовности к массовому применению над вакциной требовалось трудиться не меньше года.

Но и авторам этого безобразия тоже не удалось отсидеться за двумя океанами. Первые, пока единичные, случаи заболевания отмечались в Нью-Йорке, Лос-Анжелесе, других американских городах и не только. «Атипичная вирусная пневмония» выявляли в Сингапуре, Абу-Даби, Дели, Гонконге, Сиднее и других крупных логистических узлах земного шара. Американские туристы, самыми причудливыми путями разбегаясь из зачумленной Европы, переносили с собой вирусы, щедро делясь ими с соседями по авиарейсам и персоналом авиакомпаний и аэропортов. Вне зависимости от пожеланий тех, кто устроил эту искусственную пандемию, в ближайшее время вирусный пожар охватит весь цивилизованный и нецивилизованный мир.

1 сентября 2019 года, 12:35 мск. Московская область, государственная дача «Ново-Огарево»

Присутствуют:

Президент Российской Федерации – Владимир Владимирович Путин

Министр обороны – генерал армии Сергей Кужугетович Шойгу

Начальник Генштаба – генерал армии Валерий Васильевич Герасимов

Секретарь Совета Безопасности РФ – генерал армии Николай Платонович Патрушев

Премьер-министр – Андрей Рэмович Белоусов

Министр иностранных дел – Сергей Викторович Лавров

Министр здравоохранения – Михаил Альбертович Мурашко

– В течение трех-четырех ближайших дней, – сказал генерал Герасимов, – наши передовые части перережут пресловутый Сувалкинский коридор и замкнут окружение вокруг Вильнюсско-Каунасской группировки противника, после чего дело будет за советскими штурмовыми бригадами. Окончательно Прибалтийскую операцию можно будет считать законченной, когда сопротивление противника будет полностью подавлено, а территория защищена от последних представителей националистического режима.

– Прибалтийскую операцию, Валерий Васильевич, можно будет считать законченной только лет через десять, когда уровень социально-экономического развития территорий Прибалтийского края и лояльность населения сравняются с таковыми в соседних регионах, находившихся в составе Российской Федерации с самого начала, – возразил президент. – Иначе такие дела не делаются. Так что будем считать, что после разгрома остатков литовского воинства и передовых НАТОвских частей завершится только военная часть Прибалтийской операции, а сама она еще будет длиться и длиться.

– Главное, – резко отрезал секретарь Совбеза Патрушев, – не создавать на бывших советских территориях никаких автономных национально-культурных образований. Этот опыт должен быть сочтен провальным и запрещен. Что на Украине, что в бывших странах Балтии, тридцать лет постсоветского хозяйствования привели к разрухе без всякой войны. И только Белоруссия среди прочих лимитрофов, как одинокая роза на пустыре – цветет и пахнет.

– Белорусское благополучие, Николай Платонович, создано на базе сотрудничества с Российской Федерацией, путем предоставления различных льгот и преференций с нашей стороны, – заметил Путин.

– А еще, – тихо сказал премьер Белоусов, – в Белоруссии не случилось залоговых аукционов, а потому флагманы советской индустрии не были распилены на металл и не стали фундаментом чьего-то частного богатства, немыслимого для основной массы граждан, а продолжают пополнять доходами государственную казну. Украина тоже имела от России множество льгот и преференций, но только впрок ей это не пошло, потому что там все было наоборот. Задолго до майдана страну разделили на части и принялись распродавать оптом и в розницу, а свары между соперничающими олигархами выливались в сильнейшие политические неустройства.

– Опять вы за свое, Андрей Рэмович, – вздохнул президент, – ну не время сейчас ворошить старое дерьмо и ссориться со всем бизнес-сообществом. И только если кто-то из этих деятелей хоть полсловом, или, не дай Бог, делом, выступит на стороне наших врагов… Ну вы меня поняли. Иначе у нас будет еще одна война, на этот раз внутри страны, ведь все увидят, что лояльность и даже патриотизм не могут защитить от произвольных решений в духе революционного правосознания.

– Вы, Владимир Владимирович, меня неправильно поняли, – невинно улыбнулся Белоусов. – Я лишь указал на разницу в экономических системах Белоруссии и других постсоветских стран. И более ничего. Сам понимаю, что ворошить наш олигархический гадюшник в такой критический момент будет полным безумием. И в то же время я считаю совершенно неправильным, если выморочную собственность на новых территориях будут бесплатно раздавать в «хорошие руки» или продавать по демпинговым ценам. А то пошли в последнее время по «сообществу» подобные разговоры в стиле «грабь награбленное». Нет уж, продавать такие предприятия следует либо за полную цену, либо с обременением в виде обязательств по социальному восстановлению прилегающих населенных пунктов, а если такое условие не выполнено, то без всякой пощады изымать все обратно в казну. Только так, и никак иначе.

– Ну, если так, Андрей Рэмович, тогда добро, – сказал Путин. – Я и сам не большой любитель подавать на бедность тем, у кого рожа и так трескается от сытости. Обойдутся. А сейчас давайте вернемся к основной теме нашего разговора. Стоит ли нам остановиться на пороге Польши, предъявив ее властям ультиматум с требованием вывести все свои войска с территории Белоруссии, или требуется двигаться дальше до самого Одера, подминая под себя бестолковое государство ясновельможных панов? Сергей Викторович, вам слово.

– Прежде я бы высказался за первый вариант, – сказал министр иностранных дел, – но сейчас не вижу в переговорах никакой целесообразности. Польша – это не просто один из дебилов, участвующих в коалиции, совершившей агрессию против нашего союзника республику Беларусь. Нет, это главный организатор и предполагаемый выгодополучатель развязанной войны, а потому и бить его следует так, чтобы потом не встал. Только, как мне кажется, включать польские земли в состав Российской Федерации будет неправильно. Такой жесткий и, самое главное, полностью чужеродный кусок нам не переварить. Да и не нужно это. Польша, придерживающаяся по отношению к Российской Федерации дружественного нейтралитета, будет для нас гораздо ценнее.

И тут снова заговорил секретарь Совбеза Патрушев:

– Что касается организации новой власти в послевоенной Польше, то у коллеги Иванова есть один интересный проект, связанный с панами офицерами, спасенными из катынского лагеря нашими солдатами. Провоевав с гитлеровцами в штурмовой бригаде имени «Таудеша Костюшко» от момента ликвидации окруженной группы армий «Центр» и до самого последнего звонка, эти люди не обрели никаких прокоммунистических убеждений, зато оказались настроены на дружбу с Россией, ведь с нашей стороны они видели только хорошие и правильные поступки. А в качестве временного президента или там правителя нашей Польши на период денацификации и стабилизации Сергей Борисович предлагает кандидатуру генерала Рокоссовского. А дальше поглядим, кто, что и как.

– Да, – подтвердил президент, – штурмовики – люди не трусливые и решительные. Если кто и способен переломить ситуацию, то только они. Но, коллеги, обсуждать вопрос послевоенного польского правительства пока преждевременно. Вот возьмем Варшаву, отправим нынешнее правительство под суд за развязывание агрессивной войны, тогда и будем решать вопрос с организацией новой власти. А пока банально рано.

– Ультиматум предъявить все же нужно, – сказал Шойгу, – чтобы потом никто не говорил, что мы не хотели решить дело миром. Между завершением Прибалтийской операции и началом следующей фазы активных боевых действий пройдет десять-четырнадцать дней, необходимых для подтягивания отставших тылов и частей второго эшелона, пополнения материальных запасов и отдых личного состава. Вот тогда Сергей Викторович и должен будет дать небу копоти, а Родине угля. Но только требовать надо не вывода польских войск с территории братского белорусского государства, а безоговорочной капитуляции, с преданием виновных в развязывании войны суду международного белорусско-российского трибунала. То, что этот ультиматум непременно отвергнут, не имеет никакого значения. Такие заявления делаются не ради их практической реализации, а лишь для повышения нашего рейтинга в глазах так называемого незападного мирового сообщества, якобы находящегося на нашей стороне.

– Да-с, Сергей Кужугетович, уели вы меня по полной программе, – сказал Лавров. – Быть может, вы, займете мое место, а я, наконец, отправлюсь на пенсию выращивать цветы?

– Да нет уж, Сергей Викторович, – усмехнулся Шойгу, – давайте каждый будем оставаться на своем месте. У вас довольно неплохо получается разговаривать с дебилами, а мы с Валерием Васильевичем подключаемся в тот момент, когда от слов необходимо перейти к мануальным внушениям.

– Коллеги, – тихо сказал Путин, – за всеми прочими делами не стоит забывать, что мы сейчас не занимаемся тем, что ищем себе бессмертной славы и расширяем мечом границы только потому, что нам нравится сам процесс. Наша задача – добиться безопасности для Российской Федерации и ее граждан, а также спасти наших, русских людей, временно оказавшихся во власти местечковых националистов, от того, что хуже самой смерти. Противник ставит себе задачу измотать нас затяжными боевыми действиями и задушить экономической блокадой – значит, необходимо делать все быстро и чисто.

– Об экономической блокаде речь уже не идет, – ответил Андрей Белоусов. – Белорусский хаб закрылся, но турецкое направление функционирует исправно. Наш дорогой помидор-паша Реджеп Тайип Эрдоган, как истинный потомок осман, рубит ятаганом капусту на обе стороны Босфора и Дарданелл. Правда, в связи с введением в Европе всеобщего карантина логистическая ценность Стамбула на некоторое время снизится, зато мы непрерывно, в каждодневном режиме, расширяем наши возможности по торговле с Китайской Народной Республикой, которая нам ни в чем не отказывает, имелась бы соответствующая пропускная способность транспортных магистралей.

– Вы это, только не увлекайтесь этим самым серым импортом, – сказал президент. – О стопроцентной автаркии речь не идет, но как можно больше товаров повседневного спроса, а также бытовой техники, станков, машин и механизмов должно производиться на территории самой Российской Федерации.

– Мы делаем все что можем, – пожал плечами премьер-министр, – но бюджет у нас не резиновый и «золотой» внебюджетный фонд тоже, а развитие производств через кредитование на коммерческой основе при запретительной ставке рефинансирования попросту невозможно. Наших ресурсов хватает только на форсированный разгон военно-промышленного комплекса, и больше ни на что. В Центробанке на полном серьезе считают, что рост экономики выше двух-трех процентов ведет к увеличению инфляции, а потому душат нас изо всех сил процентной ставкой. Прежде у наших предприятий имелась возможность кредитоваться в западных банках под довольно низкий процент, но теперь она закрылась надолго, если не навсегда, а китайцы дают кредиты только предприятиям с участием их же капитала, да и то неохотно. С их точки зрения, лучше мы этот товар будем покупать у них по импорту, чем производить у себя.

– И что, Андрей Рэмович, госпожа Набиулина и ее коллеги в этом неправы? – спросил Путин.

– Да нет, Владимир Владимирович, рациональное зерно в их рассуждениях имеется, – ответил Белоусов. – Только вот инфляция инфляции рознь, и транспортную, инвестиционную и структурную инфляцию[2] не победить монетарными методами, которыми так обожает размахивать наш Центробанк. Современной экономики без инфляции не бывает в принципе, вопрос только в том, что растет быстрее – экономика или инфляция. Прежде, когда рост экономики у нас был не выше двух процентов, Центробанк с гордостью сообщал, что сумел достичь уровня инфляции в четыре процента.

– Значит, так, Николай Платонович, – сказал президент, бросив взгляд на секретаря Совбеза, – необходимо разобраться в этом вопросе, с привлечением следственных органов и независимых экспертов. Одно дело, если со стороны наших монетарных властей это добросовестное заблуждение, вызванное их идеологической ангажированностью и зашоренностью, и совсем другое, если такое поведение вызвано соблюдением интересов наших геополитических противников. А то я имел уже с госпожой Набиулиной пару бесед на эту тему, но воз и ныне на прежнем месте. Мол, соответствующие условия пока не сложились. Как сделаете, так сразу доклад мне на стол, после чего будем разбираться, кому, чего и сколько вешать в граммах. И вообще, в этом вопросе необходимо проявлять здоровую осторожность, а то, открыв все шлюзы, из самых лучших побуждений можно наломать столько дров, что потом всю жизнь печь топить хватит.

Патрушев записал несколько слов себе в блокнот и сказал:

– Сделаем, Владимир Владимирович, и доложим. Но тут еще есть одно обстоятельство. Если госпожа Набиулина притащит к себе в Центробанк килограмм тротила, детонаторы и пару коктейлей Молотова, то в таком случае правоохранительные органы смогут возбудить уголовное дело о подготовке террористического акта и вести следствие. А вот закона о противодействии чиновничьему саботажу у нас нет, как и четкого понимая того, что им является, а что нет. В случае перегиба палки в другую сторону тоже дров можно наломать немерено.

– Я вас понимаю, Николай Платонович, и разделяю ваш подход, – согласился Путин. – В общем и целом у нас все складывается достаточно успешно, и вопрос улучшения условий кредитования для нашей экономики мы можем решать без особого надрыва и суеты. Мое поручение имело целью только заранее расставить на местности ограничивающие флажки, а не кидаться прямо сейчас в штыковые атаки. А сейчас мы хотели бы узнать, как обстоят наши дела на фронте борьбы с атипичной вирусной пневмонией. Михаил Альбертович, вам слово.

– Российская медицина, в общем, к бою и походу готова, – ответил министр здравоохранения, – гораздо хуже было бы, если бы эта напасть обрушилась на нас внезапно, как снег на голову. А так у нас имелся целый месяц на предварительную подготовку и два месяца работы в относительно комфортных условиях, когда основной поток потенциальных вирусоносителей проходил через карантинные лагеря и оттуда в случае подозрение на заболевание попадал в специально организованные клиники. В настоящий момент мы имеем два вида тестов на это заболевание. Экспресс-тест можно сделать за полчаса, но в тридцати процентах случаев он способен дать ложноотрицательный ответ, то есть не распознать имеющийся вирус. ПЦР-тест значительно точнее, но при таком виде тестирования, чтобы получить результат, нужно от суток до трех. Также в нашем арсенале имеется несколько видов противовирусных препаратов, способных угнетающе воздействовать на вирус и облегчить течение заболевания, а если дело совсем плохо, то мы применяем аппараты искусственной вентиляции легких. Что касается вакцины, то в этом направлении работа в разгаре, но еще далека от завершения. По счастью, у наших специалистов уже имелась готовая вакцина против вируса Эболы, в которой требовалось только поменять действующий вектор. В настоящий момент вакцина прошла доклинические исследования и готова к испытанию на добровольцах. Вообще-то, по старым правилам, весь цикл – от решения создать вакцину до ее регистрации, а также начала массового производства и применения – должно проходить пятнадцать лет. Но, судя по тому, что сейчас творится в Европе, таких сроков нам никто не даст, поэтому придется создавать вакцину по чрезвычайной схеме, предназначенной для борьбы с чрезвычайно опасными новыми вирусными заболеваниями.

– Так все же, Михаил Альбертович, в какие сроки вы сможете дать нам вакцину, пригодную для массовой вакцинации всего населения? – спросил президент.

– Где-то в течение декабря у нас должен появиться препарат, пригодный для вакцинации военнослужащих, работников прочих силовых ведомств и врачей, – ответил министр здравоохранения. – Такую достаточно массовую, но все же ограниченную вакцинацию можно будет счесть третьим этапом испытаний, и к маю будущего года можно начать прививать самые широкие слои населения. А пока единственными методами предохранения этой напасти является ношение масок, тщательное мытье и дезинфекция рук, а также рассредоточение населения. Школьники и студенты должны учиться дистанционно, и точно так же, по интернету, должны исполнять вои обязанности разного рода работники умственного труда. На своих местах должны остаться только те, кто лично, своими руками, крутит гайки, плавит металл и спускается в забой, а также непосредственно контролирует производственный процесс. Мы понимаем, что в воюющей стране локдаун как в Европе недопустим, а потому готовы вести свою борьбу с болезнью в самых жестких условиях. А теперь, Владимир Владимирович, позвольте мне сказать пару слов без протокола, не как министру здравоохранения, а как обычному гражданину?

– Говорите, Михаил Альбертович, – кивнул Путин.

– Люди, создавшие это вирус, чтобы вызвать искусственную пандемию – они вовсе никакие не люди, потому что ничего человеческого в них уже нет, – волнуясь, произнес Мурашко. – В русском языке мне не хватает бранных слов, чтобы их правильно назвать. Если не ударить им по рукам прямо сейчас, то в самом ближайшем будущем мир утонет в подобных пандемиях, одна другой смертоносней.

– Мы это понимаем, – вздохнул президент. – «Боинг», сбитый над Донбассом в четырнадцатом году и заживо сожженные в Одесском доме профсоюзов были явлениями того же порядка, но только меньшего масштаба. Поэтому мы приложим все возможные усилия, чтобы ничего подобного никогда не повторилось. Прежде мы были слишком благодушны по этому поводу, но это время прошло. Как говорил Катон-старший, «Карфаген должен быть разрушен». Ну а пока каждый должен заниматься своим делом: вы – улучшением нашего здравоохранения, Андрей Рэмович – укреплением экономики, ну а мы с коллегами – войной и политикой, чтобы вам никто не мог помешать.

1 сентября 2019 года, 14:00 мск. Румынско-болгарская граница по Дунаю в окрестностях городов Джурджу-Русе, Дунайский мост

Командир 4-й отдельной десантно-штурмовой мотострелковой бригады РККА подполковник Погорелов

Румыния не захотела, чтобы ее бросали в огонь войны за американские интересы, а потому, как та избушка, повернулась к лесу задом, а к нам, соответственно, передом, и улыбнулась. Части и соединения бывшего Молдавского, а теперь, значит, Балканского фронта беспрепятственно проследовали через ее территорию по железной дороге до самой болгарской границы. Болгария тоже воевать не хочет категорически, как бы ни толкали ее в спину западные кураторы. Поэтому, как нам сообщили перед самым началом операции вторжения, ярый сторонник американо-европейских ценностей премьер-министр Бойко Борисов сел в самолет и удрал, предположительно в Брюссель. После его отъезда в Болгарии поднялся большой шум, народ вышел на улицы в знак протеста против участия их страны в Альянсе вне НАТО и с разными местными политическими требованиями. Болгары и раньше митинговали много и со вкусом, но никогда прежде по другую сторону границы не стояла неумолимая военная сила, подкрепляющая народные демонстрации своей мощью.