Рандеву с «Варягом»

– Нет, а что такое, Евгений Андреевич? – спросил Руднев, опустив бинокль.

– Если бы вы их прочитали, то знали бы, на что ЭТО похоже, – ответил тот. – Есть у господина Верна романы «Робур-Завоеватель» и «Властелин Мира», где герои летали на похожих аппаратах. Да и снаряды, топящие военный корабль одним попаданием, он тоже описывал. В романе «Флаг Родины» об этом есть…

– Фантазер вы, Евгений Андреевич, – снисходительно усмехнувшись, заметил механик Лейков. – А еще у господина Жюля Верна были подводная лодка «Наутилус» и «Плавучий Остров». С инженерной точки зрения, мы сейчас только-только начали подступаться к этим задачам. О подлодках Александровского и Джевецкого пока было больше разговоров, чем дела; подводный миноносец № 113 в прошлом году спустили на воду на Балтийском заводе, но пока не ясно, что из него выйдет, а чтоб вот так свободно летать по воздуху…

– Николай Григорьевич, вы возражаете против очевидного! – отпарировал Беренс. – Вот же оно летит! И крыльями не машет, между прочим…

Тем временем неведомые аппараты подлетели поближе. Восемь из них затеяли «игру в пятнашки» с японскими миноносцами, а девятый, чуть меньший по размерам, направился к «Варягу». Команда, бросив свои дела, открыв рты, наблюдала за приближением летучего корабля. Господа офицеры в плане эмоций не выделялись из общей массы.

Наконец лейтенант Беренс, преодолев оторопь, заметил командиру нарочито будничным голосом:

– Вот, Всеволод Федорович, и ваши таинственные незнакомцы пожаловали, собственными персонами…

Приблизившийся аппарат удивлял своими очертаниями. Два больших вращающихся винта над корпусом слились в полупрозрачные круги, остекленная пилотская рубка отбрасывала яркие блики, на большом воздушном руле была нарисована красная пятиконечная звезда, и тут же рядом, на корпусе – андреевский флаг. «Наши?! Откуда?!» – пронеслись в головах невнятные мысли.

Отбрасывая вниз воздух своими винтами, странный аппарат завис над кормой «Варяга» примерно на пятисаженной высоте, отчего на палубе поднялся настоящий ураган. Придерживая руками фуражки, господа офицеры наблюдали, как сдвинулась в сторону металлическая дверь с флотским круглым иллюминатором, и на палубу «Варяга» упал тонкий линь. По нему вниз соскользнул человек в странной, но, несомненно, военной форме: пятнистая желто-зеленая куртка с погонами на плечах и множеством карманов на груди, сдвинутый на ухо такой же пятнистый берет, тельняшка в распахнутом вороте. Ловко обогнув обломки упавшего грот-марса и миновав оторопевших матросов, незнакомец приблизился к группе старших офицеров. У незнакомца оказались погоны русского образца – лейтенанта, если по-морскому, или поручика, если по-сухопутному. Безошибочно определив старшего в группе офицеров, пришелец, откозыряв, представился:

– Здравия желаю, господин капитан 1-го ранга! Старший лейтенант Войск Специального Назначения Главного Разведывательного Управления Главного Штаба Бесоев Николай Арсеньевич. В деле – позывной «Бес».

– Очень приятно, господин лейтенант… – Руднев пожал ему руку. – Капитан 1-го ранга Руднев Всеволод Федорович, командир крейсера «Варяг». – Он сделал небольшую паузу, внимательно вглядываясь в лицо визитера. – Скажите, Николай Арсеньевич, вы можете прояснить нам все произошедшее?

– Что именно – нападение японцев или то, что за ним последовало? – вопросом на вопрос ответил Бесоев.

– И то и другое, Николай Арсеньевич, – кивнул Руднев.

Господа офицеры приготовились услышать, наконец, разгадку происходящего; навострили уши и стоявшие поблизости матросы.

– Ну, с японцами все просто: они для себя решили, что Корея отлично подходит на роль их колонии. Ну, а постольку русские, которые мешают ее занять, не люди, а «западные варвары», то можно, взяв денег у других «западных варваров», англичан, построить флот и попробовать напасть на Россию при помощи хитрости и обмана. Причем, если так сложится фортуна, этим господам Кореи будет мало. Им подавай Сахалин, Камчатку, Владивосток, да и от Маньчжурии они тоже бы не отказались. Но с сегодняшнего полудня, ровно с 12:00 по Сеульскому времени в дело вступила наша эскадра, и теперь, господа офицеры, я не дам за Японскую Империю даже старого сапога. Вот так! Поподробней мы можем поговорить там, где нас не услышат посторонние, в конфиденциальной обстановке… Хотя, я полагаю, что кают-компания уничтожена японским снарядом…

– Моя каюта вроде уцелела, – с сомнением произнес Руднев, – но только места там… А, ладно! С нами пойдут лейтенант Зарубаев, лейтенант Беренс, лейтенант Берлинг… Пожалуй, хватит?

Старший лейтенант Бесоев кивнул.

– Всеволод Федорович, пригласите еще корабельного батюшку, сказал он. – В моем рассказе есть моменты, которые ему тоже будут интересны. И поручите господину Храбростину подготовить ваших раненых к передаче на плавучий госпиталь, который подойдет к Чемульпо не позднее, чем через два часа.

9 февраля (27 января) 1904 года, 12:55. Внешний рейд Чемульпо Крейсер 1-го ранга Российского Императорского флота «Варяг»Старший лейтенант СПН ГРУ Бесоев Николай Арсеньевич

Так, кажется, все собрались… Не хватает только старшего офицера «Варяга» Степанова, который в нашей истории требовал сделать еще одну попытку прорыва. Ну да ладно, пусть занимается своими делами, ведь это его корабль, избитый по самое «не хочу».

Все смотрят на меня, но я жду.

Входит батюшка – кстати, тоже Руднев, но не брат, а, кажется, какой-то дальний родственник. Вот и все в сборе. Смотрят на меня, настороженно.

– Господа, то о чем мне придется говорить с вами, будет для вас несколько, м-м-м, скажем, неожиданно, – начал я. – Так что для лучшего взаимопонимания давайте я расскажу вам одну историю… В отличие от сочинений Жюля Верна и Герберта Уэллса, она совершенно правдива. Что поделать – действительность очень часто превосходит самые буйные фантазии. И извините меня, если где-то я буду слишком краток. Это лишь потому, что в полном виде эту историю надо рассказывать тысячу и одну ночь, а я не Шахерезада. Итак, господа офицеры? – Я обвел взглядом собравшихся.

– Рассказывайте, Николай Арсеньевич, – кивнул Руднев своей забинтованной головой. – То, что происходило в последнее время, господин поручик, для нас был весьма необычным и поучительным. Так что излагайте вашу историю. Не могу же я написать в рапорте его Высокопревосходительству Наместнику Дальнего Востока и Государю Императору: «Все японцы вдруг взорвались».

– Хорошо, – сказал я и, вздохнув, приступил к повествованию: – В далеком будущем, а точнее, в 2012 году, у России в который уже раз появились проблемы с ее вечным источником головной боли на юге – Турцией. Возникла потребность, не доводя дела до войны, объяснить неразумным потомкам Османа и их покровителям на далеких туманных островах пагубность их политики.

Офицеры улыбнулись, поняв, кого я имею в виду. Однако принялись недоверчиво переглядываться меж собой.

– Итак, для этого из Севастополя, Кронштадта и Мурмана вышли эскадры, – продолжил я. – Местом их встречи были воды, прилегающие к острову Кипр…

– Господин сказочник… даже если допустить, что вы и вправду прибыли к нам из будущего, тут есть несостыковка, – перебив меня, ехидно заметил молодой офицер, которого мне представили, как лейтенанта Зарубаева. – Что же, вы хотите сказать, что Турция так просто пропустила корабли Черноморского флота через Пролив? Не верю я этому. Турки, конечно, дураки, но не полные идиоты…

Я пожал плечами.

– Господа офицеры, после одной проигранной Турцией войны «Договор о Проливах» был составлен так, что в мирное время Турция была ОБЯЗАНА пропускать через Проливы военные корабли всех Черноморских держав. Запрет на прохождение приравнивался к объявлению войны… Так что пропустили, никуда не делись.

– О-очень полезный договор, – заметил лейтенант Беренс, строго взглянув на Зарубаева. – Нам бы тоже такой же нужен.

– Господа, господа! – нетерпеливо воскликнул каперанг Руднев. – Мы отвлеклись, к тому же пока ничего из сказанного нашим гостем не объясняет сегодняшних событий.

– Как раз все объясняет, Всеволод Федорович, минуточку терпения… – сказал я. – Когда эскадры сошлись в означенном квадрате и приготовились выполнять поставленную задачу, случилось вот что…

Я подробно описал все произошедшее. Туман, голос… Они слушали, буквально замерев – так, как слушают дети героические былины из уст талантливого рассказчика. На их лицах недоверие сменялось удивлением и даже благоговением, некоторые даже принялись креститься украдкой.

– И вот мы здесь, господа офицеры, с вами, – закончил я свое повествование. – Как я и сказал, с сегодняшнего полудня мы вступили в эту войну. И волей Божьей оказались одновременно там, у себя дома, и на трех других войнах, поражение в которых сделали историю России столь несчастной.

Я, храня торжественно-серьезное выражение, оглядел своих слушателей; было видно, что в их сердцах все еще живет сомнение. Ну а как же иначе? Как в такое вообще можно поверить сразу и безоговорочно? Все органы чувств подтверждают сказанное мной, а разум-то противится в силу своей рациональности…

Я украдкой вздохнул и сказал:

– Батюшка может как-то прояснить для меня этот вопрос? Что это может быть, с его точки зрения?

Все взгляды устремились на корабельного священника. Тот в задумчивости качал головой.

– Следует поразмыслить над этим, сын мой… – пророкотал он густым баском. – Пути Господни неисповедимы, и всякие чудеса может явить Он детям Своим возлюбленным, и нет для Него ничего невозможного… Особое, видать, Его благословение имеет Россиюшка наша, раз послал Он нам вспоможение в страшный час перед грядущей погибелью, явив величие Свое… Что же – коли так, то Слава Отцу нашему Небесному! Да благословит он наше славное Отечество! Да убережет он нас от сил враждебных и силу силу духа в сердцах наших!

– Аминь! – дружно произнесли все присутствующие, вдохновенно крестясь.

После этого наступила какая-то разрядка. Недоверчивых взглядов стало гораздо меньше, и мое напряжение развеялось. Все-таки духовный наставник в коллективе – большое дело…

После недолгого молчания лейтенант Беренс со вздохом произнес:

– Да, господа, история… Никакому сочинителю в голову не придет. – Он посмотрел на меня каким-то другим взглядом – как-то по-братски, что ли – и спросил: – А скажите, чем это вы так по японцам отработали? Вот наш нач-арт, лейтенант Зарубаев, так ничего и не понял.

– Одну минуту, господин лейтенант… – я достал из-за пазухи запаянный в прозрачную пластиковую пленку пакет, и протянул его Рудневу. – Господин капитан 1-го ранга, командующий нашим соединением контр-адмирал Ларионов просил передать вам это лично в руки сразу после вступительного слова. Да, чуть не забыл – орфография за прошедшие сто с лишним лет несколько упростилась, так что не удивляйтесь странностям написания некоторых слов.

Поморщившись от неловкого движения, Руднев взял из своего секретера нож для разрезания бумаг и, осмотрев печати, аккуратно вскрыл пакет. Вот она, культура «России, которую мы потеряли»: наш бы просто разорвал.

Пока он читал, я отозвал лейтенантов в сторонку и полушепотом продолжил:

– Итак, господа офицеры, насколько мне известно, «Асаму» мы утопили всего одной противокорабельной ракетой «Вулкан», отечественного, между прочим, производства. Этот снаряд способен убить наповал корабль много большего водоизмещения и куда лучше забронированный, чем «Асама». Это – главный калибр флагмана Черноморского флота крейсера «Москва». Жестковато получилось, согласен, но другого способа немедленно прекратить бесчинства этого мини-броненосца наш адмирал не видел. Следующему по классу ракетному комплексу «Москит», который как раз про «Асаму», не хватало дальности. «Варягу» и так тяжело пришлось в этом бою с многократно превосходящим врагом, и оттягивать дальше уничтожение главной ударной силы японской эскадры было нельзя. Ну и чтобы японские бронепалубники не путались под ногами, их убрали с доски куда более простыми и менее мощными ракетами «Уран». Единственный их минус – они слабоваты против кораблей, имеющих бронепояс. Но суть не в этом, господа…

– А в чем же, господин лейтенант из будущего? – язвительно произнес лейтенант Зарубаев.

– А в том, что дальше начнется большая политика, а это вопрос для чинов, выше лейтенантских, – ответил я ему под дружный хохот. – Наверное, никто не сомневается, что Япония – это собака, эдакий злобный мопс. И вот теперь, когда мопсу дали хорошего пинка, на сцену должен выйти хозяин, который и науськал его на Россию. Посмотрим, что скажет британский коммандер Бейли, когда наши высадят в Чемульпо десант и загонят там под лавку всех макак? А ведь так и будет…

Тем временем Руднев дочитал письмо адмирала Ларионова, и мрачно посмотрел на собравшихся.

– Господа! – сказал он строгим голосом. – Все как я и предполагал: адмирал Того действительно подошел к Порт-Артуру. В Циндао мы тоже не пойдем: контр-адмирал Ларионов обещал нам полное содействие в ремонтных работах. Через несколько часов сюда подойдет вся эскадра, в том числе и корабли, на которых есть все, чтобы провести ремонт нашего крейсера. На внутренний рейд Чемульпо мы тоже пока возвращаться не будем. Сначала должен быть уничтожен японский десант и удалены из порта иностранные стационеры. Дальнейшее – при личной встрече. Все, господа, теперь попрошу оставить меня, мне надо немного подумать.

Когда мы выходили из командирской каюты, ко мне подошел батюшка.

– Э-э, господин поручик, могу ли я задать вам на пару вопросов? Корабельная церковь, правда, разбита японским снарядом, но мы можем подняться на кормовой мостик, который, кажется, практически не поврежден.

– Отчего же нет, отче, – пожал я плечами. – Да спрашивайте прямо здесь. Правда, я и так рассказал вам все как на духу…

– Нет-нет! – замахал руками священник, – я не сомневаюсь в вашей честности. Просто, видите ли, я тут подумал, что Всевышний вот так запросто разговаривал только с пророками… А вы говорили, что все у вас слышали одно и тоже…

– Да, батюшка, все… и пророков среди нас нет… хотя… – я на секунду задумался, – может, пришло время, когда одного человека мало для исполнения замысла Всевышнего? А нужен коллектив, команда, группа людей, которая сможет изменить мир, как когда то изменил его Христос? Наверное, стоит об этом поразмышлять…

Когда мы вышли на палубу, мои ребята уже закончили с японскими миноносцами. Флаги «Солнце с лучами» были спущены, а те члены команд, что выжили при захвате, лежали со связанными со спиной руками, мордами в палубу. Лепота, да и только…

9 февраля (27 января) 1904 года, 13:05, Внешний рейд Чемульпо. Крейсер 1-го ранга Российского Императорского флота «Варяг»Капитан 1-го ранга Руднев Всеволод Федорович

Когда разгромленная каюта опустела, я присел на чудом уцелевший стул и задумался. За эти сутки произошло столько всего, сколько не происходило за всю мою жизнь.

Конечно, мне запомнился бой. Скажу честно, я ожидал для себя и команды «Варяга» честной смерти в неравной схватке. Другой исход сражения с японцами был просто невозможен. Силы были неравны, и положение, в котором оказался «Варяг» и «Кореец», изначально обрекали нас на поражение.

Я с ненавистью вспомнил тот роковой для всех нас приказ, согласно которому «Варяг» оказался в подчинении посланника Павлова. Инструкция из Петербурга, приложенная к этому приказу, прямо предписывала «поддерживать хорошие отношения с иностранцами, не мешать высадке японских войск, если бы она происходила до объявления войны, И НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ УХОДИТЬ ИЗ ЧЕМУЛЬПО БЕЗ ПРИКАЗАНИЯ». Вот так! Надо было, несмотря ни на что, стоять в порту и ждать, что нам прикажет посланник из Сеула…

Я подумал, что в будущем найдутся всезнайки, которые обвинят меня во всех смертных грехах. Бог с ними – что взять с людей, которые видели море только с берега, а связь с флотом поддерживали только в трактирах, поедая макароны по-флотски.

Интересно, что скажет мне теперь этот самый Александр Иванович Павлов? Ведь ему хорошо было известно все, что происходит в Сеуле и вокруг него. Я знал, что Павлов, помимо всего прочего, руководил русской разведывательной сетью в Корее. Я разговаривал с ним за день до сражения, когда лично поездом отбыл в Сеул и сообщил о фактически начавшейся там высадке японских войск. Я просил отпустить «Варяг» в Порт-Артур, но Павлов лишь разрешил отправить туда канлодку «Кореец».

Не менее мерзко вели себя и командиры иностранных стационеров, стоявших в Чемульпо. На словах они выразили протест действиям японцев, а на деле фактически дали добро адмиралу Уриу на расстрел русских кораблей в нейтральном порту. Ну да Бог им судья…

Я еще раз перечитал послание неизвестного мне адмирала Ларионова. Как человек современный, я не верил в то, что нельзя было объяснить научно. В то же время как человек верующий я допускал, что может произойти ЧУДО, и Всевышний по своему разумению может кого-то покарать или помиловать… Все в Его руце. Как человек военный, я знал, что мне надлежит выполнять свой долг перед Россией. Все!

Я ощутил себя приговоренным к смерти, и в последний момент оставшимся в живых. Палач подвел меня к виселице, поставил на скамейку, набросил на шею петлю, затянул ее… и тут было зачитано Высочайшее помилование. Занавес.

Что же мы имеем на сегодняшний день? «Варяг» нуждается в длительном ремонте, причем в заводских условиях. «Кореец» в бою практически не пострадал, но это корабль старый, для действия на морских коммуникациях непригодный. Японцы уже высадили в Чемульпо десант – на мой взгляд, не менее трех тысяч человек. Японцы фактически оккупировали город. В данный момент они в бессильной злобе машут нам с берега своими саблями. Надо будет передать адмиралу Ларионову, что с японским десантом следует кончать как можно быстрее, пока они не натворили дел. Кроме того, в их распоряжении имеется какая-никакая, но артиллерия – германские полевые 75-мм пушки.

Что же касается Порт-Артура… В письме адмирала Ларионова говорится, что японцы ночью напали на нашу эскадру, которая беспечно стояла на внешнем рейде. Этот идиот Старк, несмотря на все предупреждения, так и не удосужился установить боновые заграждения или хотя бы приказать кораблям поставить противоминные сети. И как результат – повреждены новейшие броненосцы «Ретвизан» и «Цесаревич», а также бронепалубный крейсер «Паллада». Хорошо еще, что никого не утопили.

Я не выдержал и выругался словами, которые часто употреблял наш боцман на «Гангуте», где я был старшим офицером. А как иначе отреагировать на поступки нашего флотского руководства, которое раз за разом совершает роковые ошибки?

Из письма адмирала Ларионова я понял, что корабли из будущего намного сильнее любого броненосца из состава японского флота. Да и на деле я убедился в этом. Потопление одним ударом сильнейшего в своем классе броненосного крейсера «Асама» – лучшее тому подтверждение. Адмирал Ларионов пишет, что после очистки Чемульпо от японского десанта он намеревается выступить к Порт-Артуру со своими главными силами, чтобы там разгромить и уничтожить объединенный флот под командованием адмирала Того. В таком случае я не завидую Хэйхатиро-сану: его ждет крайне неприятная встреча… Возможно, потомки покончат с ним как с «Асамой», даже не показываясь на горизонте. Так что ему лучше самому заранее совершить обряд сэпукку.

Но сразу после разгрома японской эскадры во весь рост встанет вопрос политический. Появление наших потомков, живущих, как я понял, при совсем другом социальном строе, ставит перед Россией и Государем ряд вопросов. Адмирал Ларионов пишет, что не собирается присоединяться к Российской Империи после победы, а намерен забрать Корею под свой протекторат и использовать ее как базу для создания своего государства. Каковы в дальнейшем будут взаимоотношения этого государственного образования с властями Российской империи?

Я человек военный, и в политических вопросах разбираюсь плохо. Да и не положено военным лезть в политику. Надо, чтобы о таких деликатных вещах с адмиралом Ларионовым побеседовал некто, чье имя и влияние в высших сферах имеют немалый вес. Следовательно, надо срочно связаться с Наместником Государя на Дальнем Востоке Евгением Ивановичем Алексеевым. Я хорошо знаю его по совместному кругосветному плаванию на крейсере «Африка», когда я был еще мичманом, и по службе с ним на крейсере «Адмирал Корнилов». Я думаю, что такой опытным моряк и царедворец найдет общий язык с адмиралом из будущего и достойный выход из всей этой ситуации. Ибо наихудшим исходом могла бы стать только вражда между нами и нашими потомками, от которой выиграют только японцы, а также лондонские и нью-йоркские дельцы.

Чудовищно болит раненая голова, я вымотан до предела, но все же нашел в себе силы сесть за исцарапанный мелкими осколками стол и написать подробное донесение обо всем произошедшем сегодня в Чемульпо. На конверте я вывел: «Наместнику Его Императорского Величества на Дальнем Востоке генерал-адъютанту Алексееву Евгению Ивановичу. Лично в руки».

Потом я вышел из каюты на палубу, где мои офицеры, обступив лейтенанта из будущего, жадно вглядывались в горизонт. Посмотрел и я. Украшенный белопенным буруном под форштевнем, на нас стремительно шел военный корабль под андреевским флагом. Мой опытный глаз сразу определил скорость – более тридцати узлов. А размерами этот красавец-крейсер даже превосходил наш «Варяг». Мне ли не знать, как дорого дается каждый лишний узел в гонке за скорость? Я поднял бинокль к глазам: над кораблем не было видно ни дымка, разве что чуть дрожал раскаленный воздух за фок-мачтой.

При моем появлении разговоры затихли. Я протянул посланцу адмирала Ларионова написанное мною послание Наместнику, и спросил его:

– Николай Арсеньевич, вы можете доставить этот пакет по назначению?

9 февраля (27 января) 1904 года, 13:35, Внешний рейд Чемульпо. Крейсер 1-го ранга Российского Императорского флота «Варяг». Капитан 1-го ранга Руднев Всеволод Федорович

Поручик Бесоев не сказал мне ни да, ни нет. Немного подумав, он достал из нагрудного кармана кителя маленькую черную коробочку. Что-то на ней покрутил, одобрительно хмыкнул и приложил к уху. Я смотрел на его манипуляции как на выступление циркового фокусника, абсолютно не понимая их смысл. Неожидано поручик заговорил:

– Алло, «Кузнецов»? Это старший лейтенант Бесоев, мне адмирала, пожалуйста. Да, ждет… Спасибо… ТОВАРИЩ контр-адмирал, докладывает старший лейтенант СПН ГРУ Бесоев. Капитан 1-го ранга Руднев желает через нас передать рапорт Наместнику Алексееву. Да, товарищ контр-адмирал, так и передам… Спасибо, у нас все в порядке, к нам подходит «Ушаков»… Да, я уверен, что этого будет достаточно… Добро, ждем.

Убрав коробочку в карман, поручик повернулся в мою сторону.

– Господин капитан 1-го ранга, контр-адмирал Ларионов надеется, что ваш рапорт Его Высокопревосходительству Наместнику вы подадите лично. Он рассчитывает, что это случится примерно завтра в полдень. Контр-адмирал просил вам передать, что, как только мы покончим с японским десантом в Чемульпо, мы немедленно выдвинем ударную корабельную группу для деблокады Порт-Артура. Ведь ваше присутствие, при наличии хорошего старшего офицера, на борту «Варяга» во время ремонтных работ совсем не обязательно?

Эка он меня поддел! Мой старший офицер действительно хоть куда, так и рвется в бой. Хотя, действительно, сначала лучше тет-а-тет переговорить с контр-адмиралом Ларионовым, составить, так сказать, собственное впечатление о потомках, оно потом пригодится мне для доклада Евгениею Ивановичу. Тот обожает подробности, считая, что дьявол кроется в мелочах. Особенно в таких важных, как сегодняшние дело при Чемульпо. Да и этот поручик Бесоев о чем-то умалчивает, говорит несколько уклончиво. Надо выяснить, чего же такое случилось в нашей истории, что этот факт приходится скрывать о предков. Да и это неуставное обращение «товарищ» младшего офицера к контр-адмиралу… Много чего интересного я еще увижу. Взять хотя бы то, что любой нижний чин с их эскадры по законам Российской империи имеет право на производство в прапорщики по адмиралтейству, поскольку все они поголовно имеют среднее образование. Как это себе представить – целая эскадра командами, состоящими из офицеров?! Какое расточительство по нашим меркам!

Хотя… Я задумался – если посчитать численность команд на флоте, включая нижних чинов, то это всего-то примерно 35 тысяч душ. А сколько во всей империи дворян, где-то за полмиллиона мужчин призывного возраста? То есть мы вполне бы могли иметь флот, составленный только из дворян, причем из потомственных.

Решено подождать – значит, подождем, посмотрим, что будет дальше. А пока полюбуемся на этого «Ушакова». Интересно, насколько он похож на нашего «Адмирала Ушакова» – видел я в Кронштадте броненосец береговой обороны, носящий такое имя…

Вот он уже приблизился к нам и, сбросив ход, входит в фарватер, огибая разбросанные повсюду японские миноносцы, которые болтаются как кое-что в проруби.