Борьба с вредительством в СССР. 1927-1941 гг.

В заключение был сделан вывод, что 1928 г. «по количеству арестованных и обвиняемых, прошедших по законченным делам, дал колоссальный рост, он намного больше каждого года последних пяти лет (1923–1927 гг.)»[13].

Большой интерес представляют дневниковые записи известной русской революционерки, советского государственного деятеля и дипломата А. М. Коллонтай за 1930 г., где она высказывает свое отношение к проходившим процессам над вредителями. Она пишет: «Показательные процессы отшатывают от нас сочувствующую интеллигенцию… Много падут и без настоящей вины. Это мне всегда неизбежно больно».

Об отношении к интеллигенции она пишет: «Сейчас у нас отношение к интеллигенции весьма схожее с отношением во времена царизма к евреям и другим национальным меньшинствам».

Касаясь выполнения первой пятилетки, Коллонтай в дневнике от 23 декабря 1930 г. пишет о вредителях следующее: «Заботит, мучает то, что происходит у нас в Союзе и партии. Не все идет так просто, гладко, и успешно в строительстве, в индустриализации, в осуществлении пятилетки, как думали и считали мы по своей наивности. «Захотеть – значит сделать и достичь». Такая психология полезна, но у нее есть большой дефект – отсутствие учета реальных факторов. Психология, не учитывающая трудностей, легко рождает разочарование. Раз не все идет так, как мечталось и намечалось, раз есть неуспехи, трудности, недочеты, раз в учет брали «темпы», скорость, а не «качество» и «выносливость» – в результате прорывы.

Прорывы. А значит, есть виновный. Где он? Кто? Многие боятся признаться в своей собственной неумелости, в том, что «просчитались». «Виновники» – вредители, спецы, люди науки, те, что «все» знают, а от нас скрывают. Те, что дают нам нарочно неверные планы, те, что «портят строительство». Инженер, профессор. Найти виновного «басурманина», есть естественное наивное желание многих. Мы коммунисты, мы хотим хорошего, строим новую жизнь. Не выходит. Значит, что-то «вредит». Есть еще одна причина, но новое поколение не любит своих более вооруженных в науке старших коллег за почет, за то, что они «авторитет», за то, что они «занимают место». По мировоззрению эти старшие действительно «чужаки». Отсюда примешивается «недоверие»[14].

Это важное свидетельство Коллонтай подтверждает основную причину проходившей кампании по борьбе с вредительством в народном хозяйстве страны и наличие репрессий в отношении интеллигенции.

Многие, в том числе и сотрудники ОГПУ, понимали противозаконность процессов о вредительстве, но сделать ничего не могли. Противопоставлять себя линии ВКП(б) в органах ОГПУ мало кто решался. Любое неповиновение жестоко пресекалось, решение партии – решение Сталина было превыше всего, генеральному секретарю ЦК ВКП(б) нужны были органы государственной безопасности, беспрекословно подчинявшиеся его воле, это связывалось не только с борьбой за экономический рост в стране, но и с гарантией его власти.

Тем не менее, в 1931 г. была предпринята попытка борьбы с фальсификацией следствия по делам о вредительстве. Руководящий состава ОГПУ С. А. Мессинг, Л. Н. Бельский, Я. К. Ольский заявляли о том, что дела о вредительстве в военном ведомстве являются надуманными, «дутыми»[15]. Чтобы подавить эти слухи, Сталиным были предприняты меры об удалении этих лиц из Центрального аппарата ОГПУ.

6 августа 1931 г. Политбюро ЦК ВКП(б) принимает решение информировать секретарей национальных ЦК крайкомов, обкомов об изменениях в составе ОГПУ. Был утвержден предложенный комиссией Политбюро проект письма секретарям национальных ЦК, крайкомов и обкомов, которым поручалось дать разъяснение узкому активу работников ГПУ о причинах последних перемен в руководящем составе ОГПУ:

«1. Т.т. Мессинг и Бельский отстранены от работы в ОГПУ, тов. Ольский снят с работы в Особом отделе, а т. Евдокимов снят с должности начальника секретно-оперативного управления с направлением его в Туркестан на должность ПП на том основании, что

а) эти товарищи вели внутри ОГПУ совершенно нетерпимую групповую борьбу против руководства ОГПУ;

б) они распространяли среди работников ОГПУ совершенно не соответствующие действительности разлагающие слухи о том, что дела о вредительстве в военном ведомстве являются «дутыми» делами;

в) они расшатывали тем самым железную дисциплину среди работников ОГПУ.

2. Тов. Акулов переведен на должность 1-го зам. пред. ОГПУ, Т. Балицкий на должность 3-го зам. пред. ОГПУ, а тов. Булатов назначен завед. отделом кадров ОГПУ для того, чтобы поднять на должную высоту дело формирования обучения и распределения кадров ОГПУ.

3. ЦК отмечает разговоры и шушуканье о «внутренней слабости» органов ОГПУ и «неправильности» лишений их практической работы, как слухи, идущие, без сомнения, из враждебного лагеря и подхваченные по глупости некоторыми горе-коммунистами.

4. ЦК считает, что ОГПУ есть и остается обнаженным мечом рабочего класса, метко и умело разящим врага, честно и умело выполняющим свой долг перед Советской властью»[16].

В письме подчеркивается распространение слухов о фальсификации дел о вредительстве только в военном ведомстве, но в данном случае не могло быть полного перечисления сфальсифицированных дел, так как это ставило бы под сомнение всю проводимую кампанию по борьбе с вредительством.

После удаления не оправдавших доверия сотрудников органов госбезопасности борьба с вредительством продолжилась с новой силой.

Необходимо отметить, что фальсифицировали не только крупные центровые дела, подобную практику по директивам Центрального аппарата внедрили в свою деятельность и местные органы ОГПУ.

Так, 7 февраля 1934 г. прокурор СССР И. А. Акулов сообщил Сталину о творящихся безобразиях в Западно-Сибирском крае, где краевая прокуратура возбудила несколько уголовных дел против ряда сотрудников ОГПУ за незаконные методы ведения следствия, в том числе за борьбу с вредительством. Сообщалось о деле начальника районного отделения ОГПУ Татарского района Маркова и уполномоченного Миндергас, возбужденном в связи с арестом секретного осведомителя Коробкова, произведенным без санкции прокурора. Обвиняя своего осведомителя в «несообщении о готовящемся теракте» сотрудники ОГПУ посадили его в холодный чулан, где тот повесился. При расследовании этого дела прокурор Омского оперативного сектора обнаружил амбар при ОГПУ, где содержались формально свободные, но фактически лишенные свободы четыре человека, которые обвинялись во вредительстве и подготовке к террористическому акту, о которых якобы и не сообщил осведомитель Коробков. Находясь фактически под арестом, задержанные выполняли в районном отделении ОГПУ хозяйственные работы, не подвергаясь допросам.

Факты о незаконных методах следствия со стороны сотрудников ОГПУ поступали Акулову и из других областей, но сообщение Западно-Сибирской прокуратуры о злоупотреблениях значительного количества сотрудников ОГПУ заставили его довести эту информацию до сведения Сталина. Одновременно он обратил внимание на эти факты зампреда ОГПУ Г. Г. Ягоды. Краевым прокурором Западной Сибири Акулов предложил все дела сотрудников ОГПУ передать в данное ведомство, поскольку эти преступления подлежали внесудебному рассмотрению на Коллегии ОГПУ[17].

13 февраля 1934 г. прокурор СССР сообщил в Политбюро ЦК ВКП(б) о том, что 7 января органы безопасности направили в Политбюро представление о санкционировании приговора к ВМН в отношении Холтурина и других осужденных 12–16 ноября 1933 г. Западно-Сибирским краевым судом за вредительство в рабочем снабжении. Выяснилось, что осужденные приняли на себя вину за якобы «совершенное ими вредительство» в результате уговора начальника Барнаульского оперативного сектора Чистова и уполномоченного Толмачева. Последние потребовали от обвиняемых признания с целью доказательства своей преданность партии и советской власти. Якобы их признания были необходимы для того, чтобы организовать политический процесс о вредительстве, чтобы покончить с расхлябанностью и бесхозяйственностью, распространенных в среде торгово-кооперативных работников[18].

Таких случаев на территории страны было большое количество.

Вместе с тем нельзя однозначно утверждать, что вся работа органов безопасности с вредительством была направлена на борьбу с мнимым врагом. В книге изложены факты вредительства в сельском хозяйстве страны, ниже приводятся факты выявления действительно преступной деятельности в промышленности.

14 февраля 1930 г. Секретно-оперативное управление ОГПУ направляет циркуляр в территориальные органы, где предупреждает о рабочем вредительстве на государственных предприятиях. В нем сообщалось, что в ряде районов зарегистрированы факты вредительства со стороны рабочих. Наиболее распространенным видом вредительства является: подбрасывание в заводские агрегаты болтов, гаек, подсыпание песка в машины, осуществлялись попытки взрыва котлов, неправильный пуск моторов и др. Часто вредительство проводилось с целью затормозить рационализацию, переход на уплотненную работу, усиление трудовой дисциплины и т. д. Наряду с этим были отмечены случаи вредительства на почве рвачества и сведения личных счетов.

Так, в Москве на заводе «Проводник», зарегистрированы факты поломки в регенерационном отделе шестерни, что вызвало перебои в работе трех смен. Вредительство производилось слесарем и монтером с целью получения сверхурочных.

На заводе «Красный кожевник», рабочий пытался взорвать котлы.

На Тверской фабрике «Пролетарской М-ры», у шлихтовальщика, внесшего предложение перейти работать одновременно на 3–4 станка, был сломан станок и к нему прикреплена записка «я сломал станок, призываю последовать моему примеру других».

На Тверском вагоностроительном заводе, в связи с переходом его в число ударных предприятий, в течение нескольких дней было обнаружено до 10 фактов вредительства. Установлена умышленная поломка шатуна новой лесопильной рамы, в результате расследования обнаружен молоток в шестерне, металлическая закладка в параллелях пресса, кусок водопроводной трубы в моторе и др.

На Сталинском заводе в УССР, в литейном цехе, со стороны отдельных рабочих, недовольных переходом на непрерывную неделю, отмечены факты вредительства: испорчен кран, разбита формовка, испорчена глиномеска.

На кирпичном заводе ХОМПа (Харьков) произошла авария пресса, при осмотре в нем был обнаружен большой кусок железа. Причины вредительства – недовольство переходом на непрерывную рабочую неделю.

На заводе им. Карла Маркса отмечены факты порчи машин путем подсыпки в них железных опилок. Вредительство преследовало цель добиться повышения зарплаты.

Были приведены и другие примеры рабочего вредительства.

Учитывая эти обстоятельства, ОГПУ предложило: усилить освещение всех фактов поломок, аварии, порчи оборудования; по всем обнаруженным фактам аварии выявлять виновников, мотивы вредительства, размер ущерба.

Факты мелкого рабочего вредительства предлагалось разрабатывать аппаратом Информационного отдела с последующей передачей в суд, а факты рабочего вредительства, говорящие о наличии вредительской организации или о причастности к вредительству административно-технического персонала передавать в Экономические отделы.

Обо всех фактах рабочего вредительства ИНФО Полномочного представительства должно было сообщать в ИНФО ОГПУ, а по особо значительным фактам в копии ЭКУ ОГПУ. Кроме того, ИНФО предложил систематически освещать отношение рабочих к таким фактам и к репрессиям по отношению к вредителям[19].

22-го августа 1930 г. ИНФО ОГПУ направил циркуляр всем ПП ОГПУ, ГПУ Башкирии и Татарии: «Об усилении работы по освещению рабочего вредительства». Это было связано с тем, что циркуляр СОУ ОГПУ от 14 февраля 1930 г., где указывалось на необходимость усиления работы по выявлению и освещению фактов рабочего вредительства, должным образом не выполнялся. Во многих Полномочных представительств эта работа освещалась слабо. В большинстве случаев освещение фактов рабочего вредительства ограничивалось его описанием, без указания, кто его произвел, мотивов вредительства, отношения рабочих к этому факту, не сообщалась деятельность профессиональных союзов по мобилизации рабочих на борьбу с этим явлением.

Предполагалось, что в дальнейшем одной из форм подрывной работы в сфере экономики будет нарастание вредительской деятельности значительно активизировавшихся кулацких и антисоветских элементов на промышленных предприятиях и фабриках. Учитывая, что мелкое рабочее вредительство будет фиксироваться со стороны отдельных рабочих, СОУ ОГПУ напоминало о необходимости принять меры к проведению в жизнь циркуляра СОУ от 14 февраля. Особое внимание предлагалось обратить на выявление виновников, освещение мотивов вредительства и отношение рабочих к фактам вредительства и репрессиям, применяемым к вредителям. Материалы по рабочему вредительству за 1930 г. предлагалось обобщить в докладную записку, которая должна быть представлена в ИНФО ОГПУ к 15 октября. Об особо важных фактах рабочего вредительства предлагалось информировать очередными донесениями[20].

По сообщениям ОГПУ, в 1933 г. в различных районах Союза был ликвидирован ряд кулацко-белогвардейских, контрреволюционных образований, развернувших свою работу в городах и на новостройках. Органы государственной безопасности сделали вывод, что вскрытые в городах организации ставили своей целью поиски связей с контрреволюционными организациями, проникновения в ряды пролетариата и ВКП(б) для вредительской и контрреволюционной работы[21].

Приказ ОГПУ № 0022 от 29-го января 1933 г. предписал развернуть широкую оперативную работу по контрреволюционным элементам города, обратив особое внимание на пришлые кулацкие элементы. Реализацию агентурных материалов о кулаках, проникших на фабрики, заводы и строительства, предлагалось проводить после тщательной подготовки и проверки во избежание возможных слухов о массовых арестах рабочих[22].

В апреле 1934 г. в Экономический отдел Полномочного представительства ОГПУ Московской области поступили сведения, что на макаронной фабрике имени «13-летия ОГПУ» группа антисоветски настроенных лиц, демонстрируя свою озлобленность в отношении советской власти, занималась вредительством – систематическим засорением продукции фабрики посторонними предметами. Это было подтверждено рекламациями, поступившими из разных мест Советского Союза. В одной из них указывалось: «В прибывшей в наш адрес посылке, в одном из 13-ти ящиков лапши оказались засушенные три мыши», в другом – «гвозди, стружка, крысиный помет и др.», в – третьей «кошачья шерсть, кровинки на лапше и дохлый котенок» и т. п.

Следствие установило, что упаковщики И. Т. Чижиков, И. Н. Толкачев, Н. В. Дюк, Д. П. Квартальный и Е. П. Новиков умышленно засоряли готовую продукцию фабрики. В этом им содействовала и бесконтрольность со стороны старшего сменного мастера Сергеева. В своих показаниях арестованные, не отрицая умышленного засорения макаронных изделий посторонними предметами, пояснили, что действовали вследствие своей антисоветской настроенности, возникшей на почве материальной нужды и необеспеченности. Всех вышеуказанных упаковщиков Московский городской суд приговорил к различным срокам лишения свободы[23].

Объективность следствия по этим делам не вызывает сомнения. Эти лица действительно были причастны к вредительской деятельности.

При ведении борьбы с вредительством пересажали большое количество инженерно-технического персонала. Учитывая их нехватку, Политбюро ЦК ВКП(б) с середины 1931 г. снижает планку своей репрессивной политики в отношении этих лиц. 20 февраля принимает решение заслушать сообщения ОГПУ о том, сколько человек арестовано по делам о вредительстве[24], так как возникла необходимость разобраться, что делать дальше с арестованными «спецами». 10 июля Политбюро принимает проект постановления ЦК по вопросу о работе технического персонала на предприятиях и об улучшении бытовых условий инженерно-технических работников. При этом правоохранительным органам воспрещалось вмешиваться в производственную жизнь заводов и вести следствие по производственным делам без специального разрешения дирекции предприятия или вышестоящих органов. Считалось далее нецелесообразным существование официальных представительств ОГПУ на предприятиях[25]. Таким образом прослеживается более гуманное отношение к оставшимся на свободе специалистам.

Однако это продолжалось недолго. После убийства С. М. Кирова 1 декабря 1934 г. появилось ставшее впоследствии широко известным Постановление Президиума ЦИК и СНК СССР «О внесении изменений в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик», которое вводило «облегченный» порядок ведения следствия и судопроизводства по делам, связанным с терроризмом. Впоследствии, в период массовых репрессий, Постановление ЦИК СССР от 14 сентября 1937 г. распространило сходный порядок ведения следствия и судопроизводства на дела «о контрреволюционном вредительстве и диверсиях». Эти нормативные акты практически исключали ведение нормального рассмотрения дел и полностью лишали обвиняемого возможности защищаться.