Спящие карты

В прогулке раздражает лишь неискренность принца и десяток бряцающих железом при каждом шаге солдат за спиной. В ответ на мой вопрос по поводу шумного эскорта Вадибур, скосив глаза, объяснил, что не положено членам королевской семьи гулять без охраны. Как на меня, дело совсем в другом. В народе старший сын короля не пользуется особой популярностью. Можно даже сказать, что его откровенно недолюбливают. Горожане при его появлении выражают свое почтение сдержанным поклоном, как того требуют правила, и не более, а многие откровенно плюются вслед. Вот, похоже, он и побаивается. В то же время, стоит лишь появиться на улице Акеноту, и он сразу же становится центром внимания. Народ любит его за доброту и простоту, которых так не хватает брату. Возможно, именно по этой причине король вчера провозгласил его, а не как положено по старшинству Вадибура, будущим наследником. Вадибур был настолько взбешен поступком отца, что, нарушив ход церемонии, выскочил из зала, грохнув дверью.

– А здесь у нас что? – проявил любопытство Железяка, как только мы зашли в тупичок, в конце которого стоит мрачное здание с зарешеченными окнами. – Тюрьма?

Сопровождающая нас стража перегородила выход из тупика железным забором. Хищно нацелились жала алебард.

– Угадал, – довольно рассмеялся Вадибур и махнул рукой.

Тот час же на наши головы упала тяжелая сеть, сплетенная из проволочных нитей. Вслед за ней с крыш домов, стоящих вдоль тупичка начали спрыгивать легковооруженные солдаты. Мы даже сообразить не успели, что произошло, как уже стоим спеленатые сетью в окружении двух десятков обнаженных мечей.

– Это тоже часть экскурсии? – хмуро поинтересовался я.

– Ну и? Шоу с гимнастами мы не заказывали, – проявил вслед за мной интерес по поводу происходящего Железяка, но вместо ответа заработал от принца кулаком под глаз.

– Это тебе за тот раз! – злобно хохотнул Вадибур, глядя на расплывающийся на лице кровоподтек.

Солдаты, не снимая крупноячеистой сети, быстро разоружили нас, стянули руки хитрыми наручниками, а ноги обули в банальные цепи. Только после этого с нас стянули сеть.

Никто из нас троих, даже не пытается сопротивляться. Захваченные врасплох мы все еще удивленно переглядываемся, не понимая, что произошло.

– Что происходит? –спрашиваю у щурящего подбитый глаз Железяки, когда солдаты начали подталкивать нас остриями мечей в сторону приветливо распахнувшихся ворот тюрьмы.

– Молчать! – просипел над ухом голос. – А то живо в морду получишь!..

Не желая лишний раз заработать в морду затихаю и мелко перебирая скованными ногами бреду к воротам.

Мысль о сопротивлении отбрасываю сразу. С такими украшениями на руках и ногах особо и не повоюешь и не побегаешь.

Гупнула закрываясь тяжелая дверь-решетка, лязгнул снаружи засов.

– М-мда, – глубокомысленно изрек Железяка осмотрев камеру зрячим глазом. – Приплыли.

Смотреть, в общем-то, не на что. Комната четыре на четыре с каменными стенами и низким потолком. Сквозь крохотное зарешеченное окошко не намного большее почтового конверта с трудом протискивается пучок света, рассеивая могильный сумрак камеры. В одном углу параша – деревянная емкость с ручками по бокам, в другом некоторое количество дурно пахнущей соломы. Отсутствие туалетной бумаги полностью объясняет идущий от соломы запах.

Ни наручники, ни цепи с нас не сняли. Даже с мальчика. Видать сильно боятся, раз такие меры предосторожности. Хотелось бы знать, чем мы заслужили такое гостеприимство. Неужели Вадибур счеты сводит?

– Злопамятная сволочь! – сердито пинаю ногой стену. Цепи мерзко звенят при каждом движении. – Блин, узники замка Иф!

– Кого это ты так? – Железяка с подозрением присмотрелся к соломе и сел на голый пол.

– Вадибура! Кого же еще?

– Месть?

– А то! Больше нечему. Ты видел, как он все время на нас косился?

– Видел, – вздохнул Железяка.

– То-то же. И на свободу не вырвешься. Эх, дать бы как-нибудь весточку Акеноту, он бы точно за нас вписался.

– С этими браслетами точно не вырвешься, – бряцнул наручниками Железяка. – Раньше надо было действовать.

– Надо было, – соглашаюсь. – Убить себя хочется за непроходимую тупость. Я же засек эту сетку вовремя. Было время крутануться и уйти из-под нее. А после того, как достал бы меч, мне вообще все были бы по барабану. Прорвались бы! Не впервой!

– Не прорвались, – рассудительно заметил Железяка. – Там еще на плоских крышах лучники были. Человек семь. Продырявили б моментом.

– Ну, хоть бы шум подняли… а то, как овцы… м-м-мать! Считай добровольно в мышеловку зашли. Принц провел нас как детей. Заслушались басен. На девок засмотрелись и бдительность потеряли.

Добавляю еще несколько выразительных слов, совсем забыв о присутствии мальчика. Вовремя спохватившись, прикрываю рот рукой и бросаю в его сторону виноватый взгляд. Но, похоже, что погруженный в свои раздумья мальчик ничего не слышал. Забившись в угол, он сидит на корточках, опустив голову на колени.

– А что девки?! – разозлился Железяка. Он, похоже, принял мои слова на свой счет. – Ты, между прочим, тоже с них глаз не сводил. Аж слюнки текли.

– Не сводил, – соглашаюсь я. – С таких сведешь. Как на конкурсе красоты.

– А как все хорошо начиналось…

– И как хреново может закончиться, – мрачно дополняю. – Не думаю, что нас оставят в живых. Сочинит брату и венценосному папаше сказку о том, что, мол, мы сами потерялись или черви пожрали. А нас тем временем вот в этой же параше утопят.

– Это было бы бесчеловечно, – широко улыбаясь, в двери показался Вадибур.

– Явление мудака народу, – буркнул Железяка.

– Я тут послушал ваш разговор…

– Точно мудак! – теперь уже во весь голос сказал Железяка. – Тебя в детстве не учили, что подслушивать не красиво? Неужели весь этот беспредел только из-за того, что солнцеликий экснаследник получил от меня промеж глаз?

– Если ты думаешь, что дерзкими словами облегчишь себе смерть, то зря стараешься, – презрительно глянул на него принц. – Ты себя переоцениваешь. Благородный человек знатного рода не упадет так низко, чтобы мстить простолюдину.

Вот скотина! Как будто не он каких-то минут тридцать назад Железяке синяк под глазом навесил, а потом еще и поведал за какие такие заслуги.

– Ты нам должен жизнь дважды, – напоминаю я. – Если бы не мы…

– Знаю-знаю, – жеманно замахал руками Вадибур. – Если бы не вы нас убили бы гоблины, а потом еще и твое чудодейственное лекарство чужеземец. Все знаю. Я, несомненно, вам должен. – Из груди Железяки вырвался облегченный вздох. Похоже, он уже видит нас на свободе. Ох, рано он радуется, рано. – Приняв во внимание ваши неоценимые заслуги перед королевской семьей, – он вложил в эти слова весь возможный сарказм, – я отменяю вашу смерть от огня…

– Фу-у-уф, – не выдержав напряжения, издаю и я вздох облегчения.

А я уж было, подумал, что эта златовласка нас на тот свет решила спровадить. А он, похоже, всего лишь в отместку попугать решил. Сейчас мы все дружно посмеемся и разойдемся по домам.

– … и заменяю ее на смерть от меча.

Принц оглядел нас довольный эффектом, который произвели его слова. У Железяки даже маска побледнела, а я запнулся на середине облегченного выдоха и огласил камеру звуком больше похожим на продолжительное пукание чем на выдох.

– За что? – вскочил на ноги Железяка. – Говоришь, что не мстишь, а сам собираешься нам кишки на меч намотать. За что?

– Фу-у-у! – Скорчил презрительную гримасу принц. – И это мужчины? Вы же солдаты! Ведите себя достойно.

– Да мы мужчины, – сделал Железяка шаг к Вадибуру и тот опасливо покосился на его могучие руки, словно сомневаясь в крепости металла наручников. – Да солдаты. В любой цивилизованной стране существуют такие понятия как суд и приговор. Мы хотя бы можем узнать, за что нас собираются казнить?

– Да конечно.

Принц на всякий случай отошел поближе к дверному проему, в котором замерло четверо лучников: двое в полный рост, двое встав на колено.

– Мне тоже интересно знать, за что ты собираешься казнить наших гостей, брат.

Растолкав лучников, в камеру ворвался злой как дьявол Акенот. Черные волосы выглядывают из-под покосившегося легкого шлема, доспехи одеты кое-как, кожаные завязки и ремешки торчат в разные стороны. По-видимому, он настолько спешил, что даже не успел привести себя в порядок.

– А-а-а, уже доложили, – разочарованно протянул Вадибур.

Он невероятно расстроен неожиданным появлением брата, но тщательно старается это скрыть.

– Так все же, в чем ты их обвиняешь? –      Акенот с трудом сдерживает так и прущую из него злость. Мне кажется, что он готов перервать брата пополам.

– Акенот, может ты разберешься в этой чертовщине, – вмешиваюсь в битву взглядов, которую затеяли между собой принцы. – Нас, ничего не объясняя, повязали и упекли в тюрягу. А в придачу еще и грозятся на тот свет отправить.

– Может мы по незнанию нарушили какой из ваших законов, – выдвинул предположение Железяка и в очередной раз приложил наручники к синяку под глазом.

– Ничего вы не нарушали, – отмахнулся Акенот.

– Нет, нарушили, – хитро прищурился Вадибур. – Твои друзья и спасители привели в Рошгор оборотня. Надеюсь, что мой брат помнит, какое за это полагается наказание.

– Смерть от огня, – побелевшими губами произнес Акенот.

Зашептались стоящие в коридоре солдаты. Как будто волна суеверного страха прокатилась по присутствующим. Изменились лица, взгляды. Даже в глазах Акенота появилось что-то чужое, полыхающее огнем средневековой инквизиции. Но откуда они узнали правду о мальчике? Никто кроме меня об этом не знал… Даже Железяка… Неужели мальчик выдал себя? Но он не настолько глуп, чтобы допустить такую оплошность.

– Именно так, – довольно произнес Вадибур. – Смерть от огня. Но, учитывая их заслуги, я милостиво сменил огонь на меч. Не пристало воинам, тем более таким отважным и опытным, – он хитро глянул на нас, – жариться на костре. Пусть лучше умрут, как подобает – сложив голову под мечом.

– Но как?… Кто?… Ты уверен?.. – невнятно бормочет Акенот.

Он ощупывает нас глазами, словно пытаясь определить, кто из нас двоих, я или Железяка, оборотень.

На него жалко смотреть. Младший принц как бы потерял почву под ногами. В одно мгновение окружающий мир для него изменился. Те, кто еще недавно были друзьями и спасителями превратились во врагов. Эти перемены добавили ему морщин на лбу, и превратили глаза в поблескивающие пустотой стеклянные бусинки.

– Ты не верно меня понял, брат. Я сказал, что они привели оборотня. – Вадибур сделал ударение на слове «привели».

– Привели? – как сомнамбула повторил Акенот.

Его взгляд переместился на забившегося в угол мальчика. Тот так и не сменил позы, с того момента как нас водворили в камеру. На корточках с головой на коленях. Глаза закрыты.

– Его родителей несколько лет назад сожгли на площади. Ты должен помнить, ведь именно на тебя бросилась их дочь, пытаясь добраться до них. – Вадибур хитро улыбнулся и скосил глаза на мальчика. – И именно ты зарубил ее…

Я понял, что сейчас произойдет. Что и зачем.

– Нет! – Я делаю рывок через всю камеру, пытаясь перехватить мальчика. Но куда мне тягаться по скорости с обозленным оборотнем.

Тусклое размазанное пятно метнулось из того угла, где еще мгновение назад сидел наш маленький проводник. Призрачный зверь как таран врубился в грудь Акенота. Взлетели вверх обрывки доспехов, и камера наполнилась победным воем маленького оборотня, сжимающего в длинных когтях все еще бьющееся сердце принца. Солдаты, позабыв об оружии, бледными тенями вжались в стены, пытаясь просочиться сквозь них. Железяка замер в нелепой позе, ошалело переводя взгляд то на угол где сидел мальчик, то на победно воющего призрака.

– Пей кровь! – во весь голос кричу лежа на полу. – Пей, малыш!

Для мальчика это единственный шанс остаться в живых. Один глоток крови и никто не сможет его остановить. Со звоном разлетятся оковы все еще висящие на проглядывающих сквозь туман руках и ногах… нет на лапах… страшных уродливых лапах с обнаженными мышцами и длинными когтями.

Оборотень повернулся в мою сторону. Пристально взглянули янтарные глаза. Дрожащие ноздри втягивают пропитанный кровью воздух.

– Пей и беги отсюда! – уже шепчу я, понимая бессмысленность своих слов. Мальчик уже все решил сам.

Отрицательный взмах продолговатой головы и лапы разжимаются, роняя на камень все еще пульсирующее сердце.

– Не-е-ет! – я кричу, не слыша своего голоса.

Малыш пошел по пути своих родителей. Он лишь отомстил убийце сестры, но не захотел прикоснуться к человеческой крови.

– Да! – Бронированный кулак Вадибура тяжелой кувалдой опустился на голову призрака. Янтарные глаза потускнели, и на труп принца рухнул уже самый обычный мальчик перепачканный кровью. – Да.

На лице Вадибура триумф. Ну, естественно, он одним хитро продуманным ходом избавился от соперника за престол, изобличил оборотня и отомстил нам. Не сомневаюсь, что именно его человек сообщил брату о том, что нас упекли в тюрьму… И как удачно упомянул он о причастности Акенота к убийству сестры мальчика. Как по нотам… Сволочь расчетливая!

Повинуясь жесту Вадибура, все еще не отошедшие от перепуга солдаты спеленали мальчика в стальную сеть и куда-то потащили. Вслед за ним вынесли и труп принца. Напоминанием о разыгравшейся трагедии остались лишь лужа крови и обрывки доспехов на полу. Мальчик воспользовался тем, что на Акеноте не до конца был зашнурован панцирь и просто-напросто перерезал кожаные завязки, добираясь до сердца.

– Откуда? – с трудом выговариваю я, опустошенный и раздавленный. Как тяжело проигрывать, особенно если ты к этому не привык. Сезон везения резко сменился конкретной невезухой.

– Тебя наверняка интересует, откуда я узнал об оборотне, – сверху вниз глянул на меня Вадибур.

– Да, – еле слышно говорю, пытаясь подняться с пола, но принц пинком ноги отправляет меня обратно. – Интересует.

– Я знал об этом уже в вечер нашего возвращения. Когда мы въезжали в город, мальчика узнала лавочница. Его родители были ее соседями. Она клялась, что, не смотря на прошедшее с той поры время, не ошибается.

– Одним выстрелом трех зайцев, – обессилено шепчу я. Осознание обрушившегося как гром с ясного неба финала непомерным грузом легло на плечи.

– Что-что? А да, понял, – улыбнулся принц. Приложив палец к губам, он наклонился к моему уху, и прошептал: – Только никому не говори. Это будет нашим маленьким секретом.

– Гнида, – зло зыркнул Железяка, расслышав его слова.

Выходя, Вадибур приказал страже:

– Снимите с этих цепи. Фазаны в клетке, повар точит ножи, а в котле закипает вода.

Решетка уже захлопнулась, а у меня в голове все еще звучит его счастливый смех.

– Почему ты не сказал мне, что мальчик?.. – неуверенно начал Железяка.

– Оборотень?

Железяка кивнул.

– Какая теперь разница, – отмахиваюсь как от надоедливой мухи. – Какая разница.

– Что значит, какая разница? – разозлился Железяка. – Ты мне лгал всю дорогу!

– Не лгал, а умалчивал некоторые подробности, – лениво оправдываюсь я.

– Ни хрена себе подробности! Оборотень рядом с нами, это по-твоему подробности?

Он ухватил меня за кольчугу, поднял с грязного пола и хорошенько встряхнул:

– Отвечай!

– Я боялся, – отвечаю, даже не пытаясь сопротивляться.

– Чего ты боялся? – дышит злостью и нетерпением в лицо Железяка.

– Что ты… ты неправильно поймешь. Что может возникнуть конфликт и… Оборотни ведь пьют кровь… – неразборчиво мямлю в ответ.

– Ну и что, что пьют? – непонимающе глянул Железяка. – Мало ли кто, что пьет. На вкус и на цвет…

– Я подумал…

– Подожди, ты подумал, что я могу испугаться или попытаться убить мальчика за то, что он не человек и пьет кровь? Я тебя правильно понял?

– Да, – отвечаю неохотно.

Железяка разжал руки и отпустил меня. Только сейчас замечаю, что висел в воздухе, даже не касаясь земли.

– Ну и дурак же ты Димка! Я за свою длинную жизнь видел намного более страшных монстров. Все они были в человеческом обличье. Самые страшные твари во всех мирах это – люди. Перед нашей злобой, ненавистью и подлостью все эти оборотни жалкие козявки. Единственное, что может меня испугать по настоящему – это человек. А ты говоришь оборотни!

"Приласкав" тяжелым взглядом он бережно поправил кольчугу у меня на груди.

– Эх! – грустно вздохнул я. – Это я во всем виноват. Рассказал бы тебе вовремя о мальчике, может быть все бы и обошлось.

– Не рви душу Димка. Прорвемся. Пока живы, мы еще можем влиять на ход событий. И мы повлияем. Попомни мои слова Димка, еще как повлияем.

– Мне бы твой оптимизм, – безутешно говорю, и опускаюсь на холодный пол камеры. – Хоть бы чуть-чуть. Самую малость.

Глава 24.

– Вон они! Держи! – раздался из темноты голос справа, и мы тот час же не сговариваясь, нырнули в подворотню.

Эх, говорил же я Железяке, что нельзя выходить на свет – сразу же засекут, не смотря на то, что вроде бы никого нет. Это только кажется, что нет… Каждое темное окошко, каждая тень ночного города следят за нами. Кажется, что стоит лишь повернуться к ним спиной, и тени оживут, станут страшной реальностью с гвардейким мечом или обычной кочергой в руке. Как легко в один миг превратиться из героя-спасителя в гонимого всеми врага… Стоит лишь привести в город оборотня… А ведь еще два дня назад нас чуть ли не на руках носили. Эх! Да чего сейчас вспоминать!

Охота!

Да, именно охота, в которой мы выступаем в роли жертв, а город в роли свирепого охотника. Горожане объединились с солдатами, движимые жаждой крови тех, кто привел в Рошгор оборотня. Нас спасает лишь легкая паника, царящая после атаки дракона. Часть населения занята тушением пожара охватившего квартал, окружающий тюрьму. Даже сюда, не смотря на расстояние, долетают отблески ставших уже редкими сполохов.

Нападение дракона произошло как нельзя кстати. Бывают же чудеса в жизни! Если бы эта крылатая тварь не превратила тюрьму в груду дымящихся развалин, то рассвет мы бы уже встретили отдельно от голов. Конечно, существует вероятность, что именно так и будет, ведь до рассвета еще около часа, и его нужно прожить … или пробегать.

Для меня до сих пор остается большой загадкой, как нам удалось проскользнуть сквозь огонь и удушливый дым развалин и вырваться на свободу за мгновение до того, как рухнули пылающие перекрытия тюрьмы. Обгоревшие, покрытые копотью мы мчались по пустым улицам так, как будто за нами стадо чертей гналось. Горожане и солдаты вывалили на улицы лишь после того, как дракон улетел. К тому моменту мы уже успели пересечь большую часть города. До крепостных стен оставалось каких-то пять минут… Но все хорошее рано или поздно заканчивается. Закончился и наш марафон. Засвистевшие вокруг стрелы, заставили отбросить розовые мечты по поводу легкого побега. С той минуты мы стали парой волков рыскающих по каменному лесу, переполненному озлобленными охотниками. Я и Железяка для них воплощение всех бед, и жертвы на которых можно сорвать злость за все… За оборотня, за дракона, за смерть любимого всеми Акенота.

Мы спрятались за стоящую у двухэтажного домика телегу. Минуту назад мимо протопал патруль. Солдаты громко обсуждали подробности нашей будущей казни и сетовали на то, что маленький оборотень погиб в огне или под завалами камней.

– Идет охота на волков, идет охота, – неожиданно пропел Железяка хриплым голосом.

– Нашел когда петь! – сердито буркнул я на Железяку, и прислушался к раздающимся издали голосам. – Тебе медведь когда уши оттаптывал, еще и нечаянно на голову наступил. Три раза.

– Что с пацаном делать будем? – спросил он, ничуть не обидевшись на мои слова.

– Ты сам слышал. Мальчик погиб, унеся в могилу наш уход из этого мира. Понимаешь, Железяка, мы застряли тут навсегда. Если нас не поймают озверевшие горожане, и удастся вырваться за крепостную стену, то, что нас там будет ждать?

– Черви и гоблины, – блеснула в темноте стальная маска, отразив одинокий язык пламени взвившийся над тем местом, где еще недавно была тюрьма. – Ну и конечно драконы.

От одного слова «дракон» у меня мороз по коже идет. До сих пор в ушах стоит трубный рев, сотрясающий стены. Такое и в страшном сне не приснится. Клубящееся пламя огненной рекой затекающее через окно. Мы даже глазом моргнуть не успели, как лежащая в углу камеры солома вспыхнула. Воздух наполнился клубами едучего дыма. И снова рев. Такой, что хочется упасть на землю, закрыть голову руками и превратиться в бездушный камень не чувствующий боли, и не способный судорожно мочиться от животного страха, пронизывающего оледеневшую не смотря на бушующее вокруг пламя душу. Но это была лишь разминка для дракона. Земля вздрогнула как при землетрясении. Зашевелились словно живые стены. По каменной поверхности пошли волны, как будто неведомая сила снаружи гладит гигантской рукой почему-то ставшие резиновыми стены. А потом на тюрьму, мощное, несокрушимое здание, словно опустилась огненная кувалда. Мигом оглохшие и ослепшие мы как два котенка царапкались по раскаленным камням, оставляя на них куски одежды и клочья обожженной кожи. Огненный вихрь наподдал нам под зад и выпер из пламенного беснования как пробку из бутылки шампанского. Стоя у горы камней, над которыми завис, звучно хлопая крыльями огромный как живущий в душе ужас дракон, мы дрожащие как два осиновых листа все никак не хотели верить, что вырвались из этого крематория живыми.

– Ну и что дальше делать будем? – с трудом подавляю отчаяние.

Я в полной растерянности. Мальчик мертв. О спасении Ди можно смело забыть. Никогда мне больше не увидеть глаза полные осени. Эх, подвел я тебя девица-красавица, подвел как последняя сволочь. Ты дожидаешься меня, сидя в башне, а я… я… Дурак в общем. Мог бы вовремя сообразить, что мальчик не спроста себя так вел. Ведь всего лишь подумать немного надо было… Самую малость. Сложить два плюс два: странное поведение мальчика и рассказ Апокимуса о гибели его родителей. Ну, неужели мальчику было трудно просто объяснить мне что к чему? Ведь если бы мы знали, что Рошгор тот самый город – город его детства, то обошли бы его десятой дорогой и может быть были бы уже у очередной Занавеси. Нет, зря я рву душу. Все равно орды тварей преградили бы нам путь. А вот мальчика действительно жалко. За время нашего путешествия, я успел привязаться к нему. Он мне нравился. Маленький оборотень. Невольно улыбаюсь, вспомнив озорное, неугомонное существо, моего маленького Сусанина. Вспоминаю наши веселые игры и дурацкие розыграши… Его не по детски серьезное лицо бледным образом затмило мой взгляд и сделало его влажным как дождливый осенний день. Надеюсь, что он принял легкую смерть…

– Выживать! – решительно сказал Железяка.

– Что? – Я настолько погрузился в мысли о мальчике, что не понял суть его реплики. – Что ты сказал?

– Мы будем выживать, – крепко ухватил меня за плечо Железяка. – Не раскисай Димка. Игра еще не проиграна. Хоть мы и не можем достигнуть намеченных ранее целей, но это не значит, что жизнь закончена. Мы должны приспособиться к этому миру и занять в нем достойное место.

– О чем ты?

С непониманием смотрю туда, где должен стоять Желеяка. Его присутствие в кромешной тьме угадывается лишь по поблескиванию металла маски и тяжелому, взволнованному дыханию. Я настолько расстроен, что даже не хочу прислушиваться к его словам. Какое к черту может быть выживание? За стенами твари, внутри стен люди, которые не смотря на первоначальную доброжелательность могут оказаться хуже зверей. Удивительно, как быстро могут радушные лавочники превратиться в жаждущих крови варваров, которыми движет звериная ненависть. Неужели оборотни оставили настолько глубокий след в их памяти? Такая, напрочь стирающая все имеющиеся ранее теплые чувства, ненависть не возникает сама по себе. Сказки, легенды и прочий фольклор не могут зародить столь сильное чувство. Тут нужен личный опыт. Такой, какой получил я в таверне, глядя на расправу пары оборотней над посетителями.

А еще чертовски хочется умыться. Тело покрыто жирной копотью. Мерзко ноет обожженная кожа, местами вздувшаяся волдырями. Эх, жаль, нет того шаманского свертка с мазями и травами… Ничего нет… Ничего, кроме обгоревшей, рваной одежды, свисающей бархатными от сажи клочьями. Нам не оставили даже доспехов. После ухода Вадибура из камеры, нас еще раз на всякий случай обыскали, содрали доспехи, а только потом избавили от железных погремушек на руках и ногах. В результате я остался в подкольчужнике а Железяка в черной майке.

– Мы поставим город на колени, – довольно произнес Железяка, явно беремененный гениальной идеей, которая так и прет из него. – В партер.

– Вдвоем? – проявляю легкую заинтересованность. – Весь город? А у нас здоровья хватит?

– Да! – горячо зашептал на ухо Железяка. – Мы сможем, Димка! Слушай меня внимательно…