Мимоходом

Теперь изучив серьёзные документы, над которыми работали серьёзные люди, я мог только догадываться, зачем меня ознакомили с этой информацией. Важность и секретность такой информации у меня не вызывали сомнения.

Амнезия – потеря памяти, её формы не настолько многочисленны. Ретроградная амнезия – потеря памяти до воздействия травмирующего фактора, антероградная амнезия – потеря памяти после воздействия травмирующего фактора. Антероретроградная амнезия – смешанная форма.

Но формы, которая распространилась в последнее время, никем и никогда не наблюдалась.

Это была разновидность ретроградной амнезии со специфической особенностью – человек сохранял знания и навыки, полученные в прошлом, но, полностью утрачивал информацию об своих индивидуальных признаках. Он навсегда утрачивал память о своём «Я».

Он помнил, как выполнять сложную работу, но, информация, о том, кто он, где он выполнял эту работу, отсутствовала полностью. Способов восстановления потерянной личностной информации психиатрия до настоящего времени не нашла.

Возвращение в семью, не давало результата, память о своём «Я» не возвращалась.

Сомнений у специалистов не было – это была не патология психики, это было циничное вмешательство человека в психическую деятельность людей с использованием электромагнитных волн сверхнизкой частоты.

Естественно, возникает вопрос, с какой целью? Ради науки? Возможно, в науке нравственных уродов с признаками психопатии хватает. С целью получения исполнителей для совершения преступлений, о чём намекало «Ren TV»? В этом случае сразу возникает сомнение – использование нейролингвистического программирования экономично, его эффективность не вызывает сомнения. С учётом, что 30 процентов населения поддаются программированию, можно сделать вывод, что именно этот инструмент экономичнее и эффективнее использовать в преступных целях.

Кому – это нужно? С этой мыслью, я заснул.

Ответ на этот вопрос я получил от Климова.

Мы сидели в салоне «Рено» в тридцати метрах от входа на склад совместного российско-мексиканского торгового холдинга «Mexico» . Склад занимал подвальное помещение четырёхэтажного жилого дома.

– Как Вы вышли на место лаборатории? – спросил я Климова.

– Результат совместного труда аналитиков, оперативников и технарей.

Сначала просеяли ряды специалистов в области психофизиологии. Все при деле, работают в институтах, лабораториях – изыскивают и решают проблемные вопросы. Вырисовался один – начальник лаборатории головного института физиологии головного мозга, который после поездки за рубеж на научно-практическую конференцию ушёл из науки. В заявлении об увольнении по собственному желанию написал, что денежное довольствие его не устраивает, этих денег хватает лишь на существование. Деньги можно заработать только в торговле.

Через день после увольнения Альберт Ольшанский был принят на работу в совместное российско-мексиканский торговый холдинг «Mexico», на должность старшего менеджера.

Начали проверять его связи, кончик нити был обнаружен ещё в институтские годы. С первого курса наш объект был дружен с Лучинским Игорем Николаевичем, оба специализировались по психиатрии, оба были приглашены в научно-исследовательский институт. Лучинский от приглашения отказался.

После срочной службы в армии, год работал в городском психо-неврологическом диспансере. В 1985 году иммигрировал в Израиль.

Через два года он оказывается в США, через пять лет он уже трудится на кафедре нормальной физиологии Чикагского университета.

С 2000 года возглавляет лабораторию нормальной физиологии Калифорнийского университета.

В 2005 году его доклад на тему: «Регенерация биоэлектрической моторики головного мозга больных шизофренией» принёс ему мировую известность. С этим докладом он выступил на научно- практической конференции в Париже.

В это время в Париже находился и Ольшанский, который представлял на конференции Россию

Через месяц после возвращения из Парижа Лучинский погибает в дорожно-транспортном происшествии. Научную проблему лаборатории подхватывает старший научный сотрудник – Смит Берроуз. Через неделю он совершает суицидальный акт – выбрасывается через окно.

В университете появляются сотрудники Федерального бюро расследования и изымают всю документацию лаборатории. Тема исследования закрывается.

Слушай дальше!

С 2005 года Ольшанский становится постоянным участником международных научных конференций, связанных с проблемами физиологии мозга, его замечает мировое научное сообщество, даже больше, он становится популярным в научных кругах.

До звания академика остаётся полшага, и вдруг, он решает порвать с наукой. Круг знакомых даёт ему характеристику, как человеку одарённому, даже гениальному, но, эгоистичному и самовлюблённому.

Наши аналитики сделали предположение, что Ольшанский в своей работе достиг серьёзных результатов. Дальнейшее исследование требовало переступить грань, которая называется нравственностью. Опыты надо было переносить на людей.

Наблюдение за объектом длилось два месяца. Было установлено: склад – муляж, в этом помещении работают энергопоглощающая установка, по учёту энергоснабжения складское помещения использует электричества значительно больше необходимого, складское помещение не сдаётся под охрану органов внутренних дел. Охрану осуществляют охранники холдинга. На складе соблюдается жёсткий рабочий режим – в девять часов зашли, в пять вышли, обедают на месте, пищу привозят на фургоне, при этом имитируют погрузочно-разгрузочные работы. Формально склад предназначен для хранения компьютерной техники. Кроме Ольшанского в этом помещении трудится менеджер холдинга Порхунов Владимир Константинович – ранее работающий в лаборатории у Ольшанского.

А теперь о главном! Неделю тому назад Ольшаский в 12 часов покинул складское помещение. За всё время наблюдения такого не было.

Наружкой зафиксирован его контакт с работником посольства США Робертом Нироом, а на самом деле – резидентом разведки.

Я присвистнул.

Климов продолжал:

– Пять дней тому назад в фургоне был привезён мужчина, которого дневные охранники вывели под руки, у этого человека заплетались ноги. Ольшанский, Порхунов и два охранника провели последующую ночь на складе. На следующее утро к складу подъехала «Газель», в которую сели оба охранника и мужчина.

Наружка вела «Газель» до железнодорожного вокзала Брянска, пассажир вышел из машины и отправился в центральный вход.

Сейчас он находится в брянской психиатрической больнице, у него частичная амнезия. За полгода в Брянске уже второй случай появления таких пациентов.

– Геннадий Андреевич Вы мне ответили на мучающий меня вопрос – кому это надо?

– Павлик, тебе надо найти ответ на вопрос – зачем?

– Получив такую информацию можно попытаться построить и оперативную версию. Сколько всего людей с такой амнезией?

– На сегодняшний день, тысяча три!

– Мотострелковый полк!

После событий на Украине я считаю актуальной версию о масштабной подготовке в Москве событий аналогичных «Майдану». Личностные свойства человека являются оболочкой, которую очень трудно пробить при зомбировании, не зависимо от того, инструмент НЛП или гипноз, или электротехника. Вполне возможно, с уничтожением памяти о своём «Я» они получили кодированную установку на действия. В определённый день они получат сигнал и преступят к действиям.

– Неплохо, но это одна версия, проверь её. Принято решение о зашифрованной ликвидации лаборатории и людей. Что тебе нужно?

– Напарник, пистолет Стечкина с глушителем, «Газель» белого цвета с водителем, два шприца на двадцать кубиков, двадцать кубов скополомина гидрохлорида и двадцать кубов этаминала натрия, жгут для внутривенных инъекций, газовый резак и баллон с пропаном к нему, полицейская форма, мобильный телефон.

– Напарник уже прибыл. «Кара-курт». Узнаешь?

– Такую красавицу забыть нельзя!

– Остановилась в номере № 345. Ваша встреча в ресторане «Прага», в двадцать часов. На подготовку два дня. Старею, забыл, на охранниках бронежилеты, вооружены «Ижами», оба из бандюков – один из люберецких, другой из одинцовских. Живы до сих пор – из-за отбывания наказания за разбой.

Климов протянул мне фотографию:

– Запоминай! Ольшанский!

* * *

На третий звонок дверь приоткрылась. Это был Гена из люберецких:

– Чего надо?

– Участковый инспектор Карнаухов, а это, – я кивнул головой на девушку, стоящую слева от меня, – санитарный инспектор. У меня заявление от жильцов первого этажа, запах зловонный из вашего склада до них доходит.

Я начал медленно расстёгивать молнию на папке, которая удобно покоилась на левой руке. Взяв заявление в правую руку, папку оставил открытую, сжав её подмышкой. Заявление протянул охраннику, тот рефлекторно взял его в руки.

Охранник медлил:

– Какой у нас может быть запах, у нас здесь склад компьютерной техники.

– Да мне по барабану, с чем склад, у меня заявление граждан, и мы должны это заявление проверить.

Появился второй охранник:

– Начальник, да не ругайся ты, сейчас начальство подойдёт. Что в дверях стоять, заходите.

Я и «Кара-курт» выстрелили одновременно.

Порхунов получил пулю в левый глаз.

Ольшанского я нашёл в лаборатории, которая находилась, за складским помещением. Он даже не успел ничего понять, как получил удар моими пальцевыми суставами правой руки в область мочки уха.

Кара-курт зафиксировала Ольшанского в кресле-каталке. Пока я набирал в шприц раствор этаминала-натрия, моя напарница на предплечье негодяя наложила жгут.

Двадцать миллилитров снотворного побежало по вене в мозг, из которого я хотел достать информацию. Скополомина гидрохлорид был запасным ключом к мозгу Ольшанского

Две пощёчины привели в чувство.

Я спешил:

– Ольшанский я знаю, чем ты тут занимаешься! Меня это не интересует. Ты замечательный учёный, ты гениальный учёный. Я прекрасно понимаю, что своими работами ты преследуешь хорошую цель. Тобой найден путь лечение шизофрении, нужна чёткая технология и методика этого лечения, без экспериментов над людьми этого сделать невозможно. Твоя цель гуманна. Я тебе причинил боль, но ты должен понять меня!

Я тоже преследую гуманную цель, я не буду вмешиваться в твои исследования, но, я должен вернуть всех людей, над которыми ты экспериментировал в их дома, в их семьи, вернуть матерям, отцам, жёнам и детям. Моя цель гуманна?

Ольшанский замычал, я сорвал со рта клейкую ленту. Из его глаз покатились слёзы:

– Что Вы хотите от меня?

– Список подопытных!

– Он в сейфе.

– Этим людям поведенческие установки вводились?

– Не-еет. – голова Ольшанского упала на грудь.

– Он умер? – спросила меня напарница.

– Он заснул, совсем слабенький оказался. Но, сейчас умрёт! – и я два раза выстрелил в темечко.

* * *

– Видеосъемку сделали? – спросил меня Климов.

– Видеосъемку чего?

– Лаборатории!

– Вся лаборатория вмещается в дипломат. – я постучал ладонью по крышке металлического чемоданчика, лежащего на моих коленях, – Геннадий Андреевич список жертв Ольшанского в дипломате. Одна проблемка – в списке одна тысяча четыре человека.

– На одного человека больше, проверим.

– Что взяли со склада?

– Компьютеры, в сейфе оказалось тридцать тысяч долларов США.

– Где сбросили?

– В болотах с исчезнувшим золотым обозом Наполеона.

– И валюту?

– В первую очередь. Несколько раз смотрел «Частного детектива» Филиппа Лабро – поучительная история. Доллары, вероятно, от ЦРУ.

Вечером в новостях телевизионного канала «Москва» сообщили о разбойном нападении на склад совместного российско-мексиканского торгового холдинга «Mexico».

Диктор с трагическим лицом сообщил:

– В результате разбойного нападения были убиты двое охранников, менеджер и старший менеджер холдинга, со склада похищена компьютерная техника, предварительный ущерб составляет около 100 миллионов рублей.

* * *

Я снял крышку с кастрюли, ложкой зачерпнул содержимое, подул, но отпробовать не успел, раздался звонок. Так в фартуке и открыл входную дверь. Передо мной стоял молодой человек:

– Здрасте!

– Я ничего не покупаю, ничего не продаю! – и уже хотел закрыть дверь перед носом незваного гостя.

– Вас Иван Андреевич в машине ждёт.

Фартук я так и забыл снять.

– Кухарничаешь? – спросил меня Климов.

– А как Вы догадались?

– Так фартук на тебе!

Мы дружно рассмеялись.

– Ехали мимо, решил повидать тебя и подарок преподнести.

В руках Климова был блокнот, он раскрыл его, на белом, линованном в клетку листе, я увидел мечту любого коллекционера – «Чёрный пенни».

– Две достал, делюсь по-братски!

– Ну, спасибо! Царский подарок!

Я не удержался от вопроса:

– Проблема «Русских зомби» решена?

– Конечно! Только лишний человечек оказался в списке, нашли его, а он и не исчезал. Живёт на Урале. Единственное, что адрес поменял – переехал в другой город из-за работы

– А это он? Точно?

– Что ты имеешь в виду?

– Иван Андреевич, лишнего человека в списке не может быть, он был в лаборатории у Ольшанского. Ольшанский составлял список не спеша, вносил паспортные данные, он не мог ошибиться, он не мог внести в список того, кто не был его подопытным.

Иван Андреевич, у этого человека родственники есть?

– Нет! Он детдомовский.

– Значит – это не он. Подопытный Ольшанского значившийся в списке мёртв, поэтому он и не обнаружен. Произошла замена! На Урале, кто-то легализовался.

– Павел, уловил, вот и интерес ЦРУ. Помогают Ольшанскому средствами, выделенными на научные исследования, преследуют свою цель – ввести своего нелегала. Без крови, никого не надо ликвидировать, жертва здорова, но только ничего не помнит и не вспомнит.

– Это должен быть либо двойник, либо подогнанный под жертву с использованием пластической хирургии. Его надо идентифицировать во времени.

Дактокарту можно проверить, лучше ДНК. По группе крови. Заболевание крови. В принципе – в разведке США не дураки, классику знают, должны были подобрать человека с нужной кровью, другой вариант – уничтожение медицинских документов. Опознание провести необходимо, голос, речь, привычки, жестикуляция. Параллельно отработка неопознанных трупов.

Могли к убийству руку приложить и охранники-бандюки, труп закопали, ищи-свищи.

Иван Андреевич, а это вторая версия, которую надо проверять.

Как говорит чукча, однако, на шпиона вышли!

* * *

Телефон оторвал меня от просмотра премьеры фильма «Гетеры майора Соколова», на дисплее высветилось – «Клим»

– «Гетер» смотришь? – раздался голос Климова.

– В точку, у каждого есть желание окунуться в мир детектива, доказать себе, что способен использовать дедукцию не хуже киношного героя, а даже лучше.

– Верно, иногда ломаешь голову за книгой, как это герой детектива нашёл образцы ДНК подозреваемого, а оказывается все просто, подозреваемый год тому назад поменялся зимним головным убором с другом. А если ДНК не совпало, то категорический вывод сам напрашивается.

Не буду больше отвлекать! Вчера приобрёл отличную серию отечественных марок 1968 года «Вооружённые силы СССР», состояние идеальное. Сам приедешь, или по почте выслать?

– Сам, последний раз в полиэтиленовом пакетике оказалась следы воды, так после почтовых манипуляций все марки оказались заламинированными…

Все события и действующие лица являются вымыслом автора.

Сходства с реальными событиями и лицами являются простым совпадением.

ПРОЛОГ

Близилась полночь. Июнь вел себя, как пьяная девка, которая то начинала кружить в бешеном танце, ломая порывами ветра ветви деревьев, которые со свистом летели в прохожих, в стоящий и проходящий автотранспорт. Устав, от бесноватого танца, начинала плакать на головы горожан проливными дождями. Потом следовала небольшая пауза, и всё повторялось заново.

Очередной мощный порыв ветра сокрушил вековую липу, огромный сук которой, сделав сложный кульбит в воздухе, обрушился на дорожный знак "Поворот направо запрещен". Основа знака, оторвавшись от опоры, приобрела вращательное движение и с огромной скоростью врезалась в лобовое стекло «Мерседеса». Своё движение смертоносный дорожный знак закончил лишь тогда, когда, отделив голову водителя от тела, ушел на пять сантиметров в подголовник сиденья.

Мозг отчлененной головы полковника полиции Сердюкова осознавал происходящее, кровь заливала глаза, а попытка смахнуть руками кровь с лица была безрезультатна. Потом мозг умер.

ЧЕРНЫЕ

Старший оперуполномоченный оперативно-розыскного отдела ФСБ Сергей Голиков ожидал прихода агента, имеющего псевдоним «Боров», выбор на такое «погоняло» выпал не случайно, Рогозин был похож на очень жирную свинью, которая ходила на задних копытцах. Можно было его наделить псевдонимом «Свинья», но Рогозин был самцом, а не самкой, поэтому он в личном деле ФСБ проходил, как агент «Боров».

Встречи с «Боровом» проходили в ресторанчике с названием «Оber schwein», что в переводе на русский обозначало – «Главная свинья». Чем мотивировал хозяин при выборе названия своего ресторана Сергея не интересовало, он знал, что вечерами здесь собирались основные коррупционеры района, которые проедали и пропивали народные деньги, но до которых еще не доходила рука правосудия, и которые были его объектами оперативной разработки. Голикову вспомнились слова одного из руководителей ФСБ: «Если всех разом посадить, то власть впадет в кому!», и сразу же вспомнилась классическая фраза одного из литературных героев: «Всех не пересажаешь!»

После полудня в ресторане было малолюдно, Сергей насчитал вместе с собой семь человек, «Боров» стал восьмым.

Поздоровавшись, он сел рядом с Голиковым, минут пять вытирал носовым платком пот, струящийся по его жирному лицу, наконец, он заговорил, постепенно приводя своё дыхание в нормальный ритм.

– Сергей Сергеевич! Я вчера по приказу начальника управления выезжал на место ДТП, где погиб начальник управления ОБЭП полковник полиции Сердюков, при осмотре мой дознаватель в бардачке обнаружил лист бумаги с текстом: «Ты падла отказался жить по российским законам, стал жить по воровским, а поэтому твой долг в воровскую казну составляет один миллион долларов. Срок тебе – трое суток. Бабло положишь в автоматическую камеру хранения № 43, секции 4 Киевского вокзала. Сходка воров центрального региона России».

– Николай Николаевич Вы полагаете, что Сердюков ворам не заплатил и его убили, имитировав ДТП? – задал вопрос Голиков.

– Нет, что Вы Сергей Сергеевич! Там чистый несчастный случай. Отломанный сук дерева сбил диск дорожного знака, который и убил Сердюкова.

– Тогда вопрос, зачем мне эта информация? Ворами занимается уголовный розыск, а учитывая, что письмо предназначалось покойному начальнику ОБЭП, то эта проблемка в компетенции собственной безопасности.– Сергей увидел, что лицо «Борова» опять покрылось потом, и его стал бить мелкий озноб. До Голикова дошло, что о главном «Боров» еще не сказал.

Вытирая пот с лица, агент выдавил:

– Мне тоже такое письмо пришло. В почтовом ящике было. Сам провел предварительное исследование. Следов рук на конверте и письме нет. Текст напечатан на струйном принтере. Я очень боюсь, Сергей Сергеевич!

– Кого? Мошенников, которые хотят развести? Есть отличный вариант – напиши явку с повинной, укажи в ней, сколько и у кого брал. Не один вор тебя лет десять не найдет.

– Вы всё шутите! А мне страшно! Плохое предчувствие.

– Хорошо Николай Николаевич, завтра встречусь с начальником уголовного розыска и мы с ним этот вопрос прокачаем. Конечно, про тебя разговора не будет, поговорим о Сердюкове. В УГРО, вероятно, есть уже наработанные меры профилактики хамства урок.

Утром следующего дня, не изменяя своей привычки, Голиков зашёл в дежурную часть ФСБ, где он стал знакомиться со сводкой оперативной обстановки в городе. Под ложечкой засосало. Скупой официальный текст сообщал: « Около 23 часов возле дома №13 по улице Чернышевского обнаружен труп начальника дознания ГИБДД подполковника полиции Н.Н. Рогозина… признаков насильственной смерти не установлено…»

«Страх смертелен для сердца! Особенно если оно покрыто толстым слоем жира.» -цинично подумал Сергей, выходя из дежурной части.

На обед Голиков не пошёл, занялся «бумажными» делами. От этих дел его отвлек зуммер внутреннего телефона, он поднял трубку.

– Сергей Сергеевич звонит патологоанатом из городского бюро судебно-медицинских экспертиз Шуман, хочет поговорить с оперативником, а все на обеде. У вас есть желание с ним пообщаться? – раздался голос дежурного Маленкова.

– Без проблем! Соединяй!

В трубке послышался тихий вкрадчивый голос: «Алло! Вы меня слышите. С вами говорит патологоанатом городского бюро судебно-медицинских экспертиз Шуман. С кем я разговариваю?

– Старший оперуполномоченный ФСБ, майор Голиков.

– Извините пожалуйста, но здесь такое дело, о котором мне хотелось с Вами поговорить.

– Конечно, поговорим, я Вас жду в любое время, только паспорт прихватите с собой, пропуск выпишите на Голикова.

– Спасибо за приглашение, но дело в том, что иллюстрации к разговору находятся рядом со мной, и если эти иллюстрации я привезу с собой, меня точно не пропустят к Вам, если не арестуют. Это труп полицейского, который обнаружили вчера.

Сомнений не было, Шуман говорил о трупе Рогозина.

– Выезжаю! – бросил Голиков.

Шуман оказался довольно шустрым старичком с очень развитым чувством юмора. Пожимая руку, Голикова он пояснил: « Я еврей, хотя в большинстве своём мои этнические братья сейчас или во власти, или в банковской сфере, я единственный еврей-патологоанатом в этом огромном городе, и даже не кандидат наук. Видя остепененных мужей, я прихожу к выводу, что их остепенность не является их личной заслугой. Это явное свидетельство деградации науки в нашей стране.

Сказав это, Шуман внимательно посмотрел в мои глаза, видно было, что он осознал, что сказал лишнего, пауза длилась недолго…

– Обратите внимание на цвет кожного покрова трупа! Это цвет здорового человека, возникает иллюзия, что он сейчас проснется и встанет. Такой цвет наблюдается при отравлении угарным газом. Но мы его исключаем, так как труп обнаружили на улице. Врач скорой помощи посчитал, что смерть наступила от острой сердечной недостаточности. Однако, я другого мнения. – он интригующе замолчал, а потом продолжил: «В верхней части левой ягодицы я обнаружил след от инъекции. Давность повреждения – сутки, а учитывая цвет кожного покрова, я сделал предположение об отравлении. Но, только не угарным газом, а цианидом. Отобрав образцы для исследования я передал их химикам. Один из химиков мой сын, он замечательный химик. Через час он мне дал результат, в биоматериале обнаружен цианид калия!

Голиков был поражен эти сообщением.

– Давид Моисеевич, а как можно сделать на улице инъекцию цианистого калия, как мог допустить это Рогозин, или он сам себя уколол?

– Извините Сергей Сергеевич, ответы на эти вопросы не входят в мою компетенцию. Единственное, что я могу добавь, это то, что при микроскопировании на брюках, рубашке и трусах обнаружены повреждения от инъекционной иглы, на трусах микроследы крови.

«Второй день после отпуска и такая началась дребедень!»: подумал Голиков.

Простившись с Шуманом, он вернулся в «контору». Первым делом Сергей зашел в канцелярию и попросил для ознакомления все сводки оперативной обстановки по городу за месяц, который он отсутствовал.

Внимательно ознакомившись с полученными документами, он встал, сначала подошел к двери кабинета, которую закрыл на ключ, затем подошел к окну, открыв одну раму, достал сигареты, закурил. Он курил, а дым пытался выпустить в открытое окно, однако часть дыма предательски возвращалась в кабинет…

– Заходи Сергей Сергеевич! Садись! С чем ты? – начальник оперативно-розыскного отдела Кузнецов внимательно посмотрел на красную папку, которую Голиков положил перед собой на стол.

– Иван Тихонович, с таким я столкнулся впервые. Я нуждаюсь в совете. Начну по порядку. Вчера я встречался с агентом, который мне рассказал, о том, что он участвовал в осмотре места ДТП, в котором погиб начальник ОБЭП города Сердюков. При осмотре обнаружили листок с текстом от имени сходки воров центрального региона России, Воры требовали от Сердюкова в воровскую кассу миллион долларов. Оказалось, что такое письмо получено и нашим агентом – начальником дознания ГИБДД города Рогозиным. Вчера в 23 часа возле своего дома Рогозин был убит. Способ убийства – внутримышечная инъекция цианида калия. После посещения судебно-медицинского эксперта, я ознакомился со сводками об оперативной обстановке по городу за всё время, которое я провел в отпуске. По данным сводок, за последние две недели в городе погибли тринадцать лиц, которые включены в наш список лиц, представляющих оперативный интерес. Двенадцать чиновников разного ранга в течении двух недель отправились на тот свет. Подозрений в насильственных смертях этих оборотней у судебных медиков не возникало, эскулапы скорой помощи в десяти случаях поставили диагноз – острая сердечная недостаточность, в двух случаях – ишемический инфаркт.