На пыльных тропинках

Виртуальные настенные часы не успели еще передвинуть свои неоновые стрелки на пол-одиннадцатого, как на столе возникла голографическая фигура Хелпера.

– Кх-кх, почтительно откашлялся Хелпер, – Юрий Иванович, Вас начальник на минутку просят зайти.

«Вот же ж блин», – пронеслось в голове Юрия Ивановича, – «Такое хорошее утро было. Ничего не предвещало».

– Случилось что-то? – спросил Юрий Иванович Хелпера.

– Не могу знать, батюшка. – ответил Хелпер.

Юрию Ивановичу нравился этот стиль общения со своим электронным помощником. Из всех 1024 настроек он выбрал именно этот, напоминающий ему Спокойный Век из прочитанной литературы, где помощники были вежливы и в голосе их слышалось почтение. И выглядел Хелпер в этих настройках тоже почти как британский мажордом в представлении Юрия Ивановича – сюртук, манишка, бакенбарды, галстук -бабочка. Такой стиль общения с виртуальным помощником к тому же само дисциплинировал – ты меня уважаешь, я тебя. «Мы с тобой уважаемые люди», – как шутил стендап комик Стабильного Века, услышанный Юрием Ивановичем в далеком детстве, когда ему в руки попалась виниловая пластинка с аналоговыми аудио-треками из коллекции его прабабушки.

Юрий Иванович Плестаков, относительно молодой поджарый человек тридцати с небольшим лет, служил заместителем начальника Отдела Связей с Общественностью и Индивидуалами. Был он человеком вдумчивым, не любил много разговаривать по пустякам, предпочитал лаконизм в еде и одежде. И даже был всегда аккуратно налысо выбрит не потому, что имел плешь, а потому что считал такую прическу самой простой и удобной. Визуально упругую и блестящую шарообразность его головы дополняли очки в тонкой платиновой оправе. Белый верх, черный низ, простота, лаконизм и упругость – этим основным правилам Юрий Иванович старался следовать ежедневно на протяжении многих лет.

– Иваныч, проходи, садись. Как дела? Как сам? Все нормально? – начальник Отдела Связей с Общественностью и Индивидуалами Будимир Володимирович всегда общался в немного многословной манере. Был он хипстером в пятом поколении и, несмотря на свои сорок-с-хвостиком, носил яркие рубашки, узкие брюки, кеды и окладистую тщательно ухоженную неопределенного цвета бороду.

– Такое дело, Иваныч. Наверху приняли решение о праздновании 110-летней годовщины посадки первого волдамского космонавта. Дело это, если вдуматься, неплохое, – продолжал он, – тем более, что последний раз это событие отмечали пятьдесят лет назад. Сел он рядом со своей родной деревней Корогорово, но точное место посадки уже давно утеряно, еще бы, сколько лет прошло. Так что тебе надо будет съездить туда, опросить местных жителей, поговорить с общественностью, найти место посадки, осмотреться, в общем провести рекогносцировочку на местности. Решено там забабахать памятник, такую стелу метров на двадцать «через тернии к звездам», ну и соответствующую инфраструктуру, конечно, а наш институт будет готовить обоснование и проект подъездных путей для строителей и линию метро со станцией пропускной способностью 30 тысяч человек в месяц. Бюджет уже выделен, плановый отдел работает над сметой. Должны же люди приехать, поклониться. Надо, чтобы все удобно было.

Институт Юрия Ивановича занимался проектированием линий трубопроводного транспорта в широком спектре от пневмопочты до метро. Десятки отделов проектировали пассажирские и насосные станции, трассы и магистрали, осуществляли геологическую и океанографическую съемку, изучали рельеф дна морей, озер и рек, занимались промышленным и транспортным дизайном. В числе успешных проектов Института значились тоннель из Лондона до Бомбея к 100-летней годовщине закрытия ГУЛАГА, трасса пневмопочты между зданиями Комитета в Старой Москве и Посольства в Вашингтоне, тоннели под американо-мексиканской границей по заказу Картеля и трассы водопровода и канализации в подмосковных Мытищах. Последние почему-то так и не были построены. Как, впрочем, и газопровод в уральскую деревню Новая Гыя. Какие-то проблемы с финансированием.

– В среду поедешь, в субботу вернешься. Я погуглил, свет и вода в эти места были проведены еще в конце Стабильного Века, поэтому три дня на баню после командировки дать тебе не могу, уж извини. Отчет предоставишь во вторник, я думаю, дня тебе хватит.

– Где хоть это Корогорово находится? – спросил Юрий Иванович.

– В Волдамии. Гугл ит.

«Накрылись выходные», – подумал Юрий Иванович.

Вернувшись в свой кабинет, Юрий Иванович попросил Хелпера найти информацию о Корогорово.

– Бывшее село, ныне поселение без определенного статуса на северо-востоке Волдамии. Было основано в конце Спокойного Века. В конце Стабильного Века сельский статус поселения был утрачен. В этот период Волдамия утратила зависимость от протектората Москвы и стала суверенным государством. В начале Турбулентного Периода Волдамия была охвачена распрями, тяжбами и сутяжничествами, поэтому до статуса населенных пунктов никому не было никакого дела. Население Корогорово в настоящее время составляет около 250 человек, это в основном потомки и дальние родственники первого космонавта Волдамии. Основной род занятия населения – растениеводство, виноградарство и виноделие. Этому способствуют теплый климат и плодородная земля. Рельеф мягкий, волнистый. Рядом c деревней протекает река без названия.

– Негусто, – заметил Юрий Иванович.

– А что делать, батюшка, – заграница. Что хотят, то и дают в Интернет. Не соблюдают Описательную Конвенцию. А кто их заставит?

«Надо подстроить характер Хелпера, что-то он к меланхолии вроде стал склонен», – подумал Юрий Иванович.

– Наш институт делал для Волдамии проект винопровода тридцать лет назад. Как раз в эти места. Я посмотрел старые файлы. У нас есть информация по геологии и рельефу. Конечно, что-то могло измениться за эти годы, но не думаю, что драстикали, – продолжил Хелпер.

«Язык ему тоже не мешает подстроить, что-то стал англицизмы употреблять», – мелькнуло в голове Юрия Ивановича.

– Ладно, спасибо, – ответил Юрий Иванович. – Состыкуй мне маршрут на завтрашнее утро, купи билеты и оформи командировочные до субботы.

Утром, стоя перед зеркалом в ванной и намыливая для бритья голову, Юрий Иванович вдруг подумал, почему это вдруг волдамский космонавт приземлился рядом со своим родным селом. Ведь сажали же космонавтов вроде бы в казахской степи. Там ровно, озер и рек нет, гораздо безопасней и видно далеко поисковым службам. Он попросил Хелпера погуглить.

– Кх-кх, Юрий Иванович, Вы просили найти инфо насчет посадки волдамского космонавта, – откликнулся Хелпер. – Дело в том, что, когда американцы прекратили сотрудничество с Космическим Агентством, полеты в космос стали не рентабельны. В первые несколько десятилетий запускали по одной экспедиции в год, чтобы как-то поддерживать состояние МКС. Потом, после аварийного отказа систем жизнеобеспечения на МКС было принято решение станцию затопить, а оставшиеся ракеты пустить на дружбу народов.

– Как это, «на дружбу народов»? – удивился Юрий Иванович.

– Космическое Агентство предложило бывшим странам-сателлитам запускать в космос их космонавтов со скидкой. Каждой стране хотелось иметь своих национальных героев, а для Москвы это была хорошая возможность утилизировать ракеты, а к тому же и не плохая пиар-акция. Требования к космонавтам были простые, главное было соответствовать по росту-весу-здоровью. Пол и возраст не имели значения. Программу полета страны разрабатывали сами. Так, например, космонавт из братской Нефтяной державы отрабатывал технику игры в нарды в условиях невесомости. А космонавт из другой братской державы рисовал Большой и Малый Арарат – символ их страны, временно расположенный на территории соседнего государства. Можно было, конечно, сфотографировать эти горы. Но космонавт оказался художником-передвижником. К сожалению, на букве «В» ракеты кончились и таким образов, Волдамия оказалась последней страной, чей космонавт побывал в космосе. Таким образом, 110-летняя годовщина посадки первого и последнего волдамского космонавта олицетворяет собой одновременно 110-летие прекращения космической программы, поэтому правительство уделяет этой юбилейной дате такое большое внимание.

– Что-то я не помню, чтобы 100-летний юбилей праздновали, это же более круглая дата, – недоумевал Юрий Иванович.

– А забыли. Кризис экономический случился, цены на углеводороды падали, вот и забыли в суете.

– А почему он возле своего села приземлился-то? – за деталями истории космонавтики Юрий Иванович почти забыл про свой вопрос.

– А Центр Управления полетами решил сажать космонавтов рядом с их родными местами. Центру все равно, какие траектории рассчитывать и где корабль на спуск отстреливать, а земляки космонавтов и рады. Праздники, чествования, народные гуляния, Вы же понимаете.

– А как же обеспечение безопасности спускаемого аппарата и космонавта? – Юрий Иванович все пытался понять логику этого решения.

– А что безопасность? Корабль был надежный, в воде не тонет, в огне не горит. Существовала, конечно, вероятность приземлиться на какую-нибудь корову. Но все местное население оповещалось заранее. На местах из добровольцев создавались группы сопровождения и поддержки. От желающих отбоя не было. А что, все были рады прикоснуться к славе, почувствовать сопричастность, так сказать. Ну а Космическое Агентство существенно экономило на поисково-спасательных группах и транспортных расходах.

– И что, за все время ни одного происшествия?

– Ни одного серьезного. Надежная системы была, я же говорю. Из посадочной капсулы делали памятник, из парашютов флаги и галстуки для местных пионеров. Космонавт прилетал прямо домой, и сразу за стол. Все были просто счастливы. Росли производительность труда, поголовье скота и рождаемость. Есть статистика.

«Гениально», – оценил Юрий Иванович, – «Тот, кто это придумал, был гениальным пиарщиком».

Зная, что Юрий Иванович не любил беседовать с попутчиками и старался избегать пассажирской толкучки, Хелпер спланировал его маршрут в основном грузовым транспортом. 15 минут подземной капсулой (гордость Института, проект этой трассы получил первую премию на Дизайнерском Конкурсе Братских Народов) до аэропорта, потом два часа на каргоплане до столицы Волдамии и еще три часа на карго-трэйне до регионального хаба. Дальше начинались логистические сложности, поскольку единственная дорога от регионального хаба до Корогорово не значилась в сетках Общественного, Служебного и Грузового транспорта. Это означало, что Юрию Ивановичу, скорее всего, придется импровизировать в поисках попутки или идти 15 километров пешком. Чек-ин в местном отеле «Корогорово-Ин» начинался в три часа пополудни, а к вечеру Юрий Иванович должен был добраться до места в любом случае.

Дорога и правда не составила особой трудности. Часть пути до Корогорово Юрий Иванович прошел пешком по грунтовой дороге, было даже приятно размять ноги после нескольких часов сидения. За несколько километров до Корогорово Юрия Ивановича нагнала цистерна с истершейся надписью «Вино» на боках. Автопилот отсканировал одинокую человеческую фигуру на обочине дороги, остановился, подняв клубы пыли, и вежливо на чистом английском языке предложил подвезти.

– Thank you very much, – поблагодарил Юрий Иванович, явно не ожидая встретить в глуши такую продвинутую версию автопилота. «Молодцы техники, вовремя прошивку апгрейдят», подумал Юрий Иванович.

– Только дверь посильнее хлопните, – перешел автопилот на русский, сразу распознав акцент. – Кабина старая, пыль пропускает. Сколько раз я техникам говорил про пыль на контактах. Так и до замыкания недалеко, – ворчал автопилот. – Не хочется закончить свой век в кювете в луже вина только потому, что техники не могут поменять уплотнение дверей и стекол в кабине.

Юрий Иванович не стал поддерживать разговор. Он не любил разговаривать с автоматами на личные темы. Общения с Хелпером было для него вполне достаточно. Оставшаяся часть дороги прошла в тишине и через час Юрий Иванович, уже приняв душ, лежал в своем гостиничном номере, просматривая сводку новостей, подготовленную Хелпером.

Утром Юрий Иванович не торопясь позавтракал и вышел «на рекогносцировку». Корогорово выглядело обычным не большим южным селом, дворов на сто-сто двадцать, в меру аккуратным, в меру захламленным, в меру зеленым, в меру пыльным. Живописные белые хатки под соломенными крышами выстроились вдоль главной улицы, словно привлекая потенциальных туристов и создавая вполне симпатичный фон для селфи и фотографий с детьми на память. Типичное южное село. Все впечатление смазывал, однако, большой пятиэтажный дом на склоне холма, забирающийся на него, словно большой корабль на гигантскую океаническую волну. Сходство с кораблем добавляли пять рядов маленьких круглых окон, соответствующих этажам здания. Некоторые окна были выбиты, в некоторых блестели на солнце пыльные осколки, некоторые были заколочены досками или фанерой – издали было непонятно. Между некоторыми окнами были натянуты веревки, очевидно для сушки белья.

Юрий Иванович поздоровался через плетень с женщиной, что-то пропалывающей в огороде. Хелпер «на лету» перевел слова Юрия Ивановича в местный диалект.

– Доброе утро, – откликнулась женщина. – Издалека к нам приехали?

– Из Старой Москвы. Вот прочитал где-то, что ваше село – родина волдамского космонавта, решил посмотреть.

– Космонавта? А, что-то припоминаю. Бабушка мне в детстве вроде что-то рассказывала. Так это давно очень было. Вам лучше со старостой поговорить. У него, наверное, и документы какие-нибудь есть, не знаю, записи там, воспоминания чьи-нибудь. Он живет возле пятиэтажки. Панасий его зовут.

Юрий Иванович поблагодарил женщину и направился к пятиэтажке. Вблизи пятиэтажка еще больше напоминала корабль, но только не взбирающийся на волну, а уже выброшенный на берег старый, в потеках краски и ржавчины, разрушающийся корабль. «Ничто, созданное человеком, не в силах противостоять солнцу, дождям и времени», – вид старого дома во всей его неприглядности наводил на философские мысли. Похоже было, что дом был давно заброшен. «А почему, интересно, окна круглые сделали?», – подумал Юрий Иванович, – «Странный дом».

Ближайший к пятиэтажке двор был обнесен не плетнем, а высоким дощатым забором, за которым виднелась бурая железная крыша дома. «Какой-то нетипичный дом для здешних мест», – отметил про себя Юрий Иванович. Он постучал в калитку. На стук откликнулся мужской голос и через минуту калитку открыл просто, но опрятно одетый гладковыбритый мужчина средних лет и по-русски поздоровался.

– Вам кого? – спросил мужчина.

– Здравствуйте, я ищу старосту. Моя фамилия Плестаков, – представился Юрий Иванович.

– Я староста. Панас, —протянул руку для пожатия мужчина. – Проходите, садитесь.

– Я смотрю, вы приезжий, – продолжал староста. – Редко к нам гости заезжают-то. Так, детишки к старикам на лето из города. Да и то в последние годы все меньше и меньше. Никому уже сельская жизнь не интересна. Только вот продукты сельские все любят. Мы хорошие тут овощи выращиваем, по стандарту ЕвроЭС. Все автоматизировано, как положено. И вино неплохое делаем. Сырец. На дозревание увозим его к соседям, у них там емкости, подвалы, все оборудовано. А у нас первичная переработка, отжим. Перерабатываем и свой виноград, и привозной. Но наши ставят тут хорошее вино. В каждом дворе свое. Хотите попробовать?

– С удовольствием, но не сейчас, – улыбнулся Юрий Иванович. – Может быть, попозже. Я к вам, собственно, по делу. Меня зовут Юрий Иванович Плестаков, вот моя визитная карточка, – протянул он старосте пластиковую карточку, на которой имя и должность владельца сменялись видами Старой Москвы и рекламными роликами их института.

– Я слышал, что ваше село – родина волдамского космонавта и место его посадки, правильно?

– Ну да, только это ведь давно было, – недоуменно ответил староста.

– Дело в том, что принято решение, отметить в следующем году 110-летний юбилей его посадки здесь. Это важное международное событие, выделены большие средства на празднования юбилея. В вашем селе будет построен памятник и инфраструктура для туристов, будет подведена линия метро с большой станцией. Наш институт будет все проектировать, но, прежде чем приступать к работе, мы бы хотели обсудить основные детали с местными жителями. Ну, а поскольку Вы староста, я просил бы Вас помочь мне организовать встречу с местными жителями. Ну и показать мне тут все на местности. Вы ведь все тут должны хорошо знать.

– Ну конечно, я Вам тут все покажу. А что, Вы говорите, будут строить? – От неожиданности и размаха обрушившейся на него и на все их село миссии, староста растерялся.

– Много чего будут строить. Памятник, площадь, метро, инфраструктуру для туристов. Я покажу Вам эскизы, – добавил Юрий Иванович, видя, что староста выглядит совсем растерянным. – Пойдемте, вначале пройдемся по селу, посмотрим, что к чему, – предложил Юрий Иванович.

Они вышли на улицу. Староста сосредоточенно молчал, пытаясь осмыслить свалившуюся на него информацию.

– Скажите, а что это за дом здесь стоит и почему он так странно выглядит? – поинтересовался Юрий Иванович. – Пятиэтажный большой дом, а окна круглые. Похоже, что тут никто не живет давно? И почему он был построен в вашем селе?

– Дом старый, лет сто ему. Когда-то все жители села в нем жили, а потом расселились потихоньку по округе. Все-таки неудобно сельчанину жить в городском доме. Хочется быть поближе к земле, к саду-огороду. Куры-гуси. Вино, опять же неудобно хранить в квартире, места маловато. Вы ж понимаете.

– А почему он выглядит так странно – окна круглые. И почему от тут вообще был построен? – Юрий Иванович пытался услышать недостающие ответы.

– Это я не знаю. Сохранились какие-то документы, наверное, надо посмотреть, – ответил староста.

– Панас, а можете Вы найти эти документы к вечеру, ну и организовать встречу с местным населением, часов в пять может быть? Все-то вряд ли смогут собраться, но актив какой-то есть в вашем селе? Заодно и вино местное попробуем. – Юрий Иванович старался выглядеть дружелюбно, зная, что вечером предстоит сложный разговор.

– Ну да, отчего же и не собраться, – согласился староста. – Можно у Лаврентия в доме. Они там недавно свадьбу гуляли, полсела тогда точно вместилось. А можно и у меня во дворе. Лавки принесем. А документы я вам найду. Я уверен, что они сохранились в архиве местной администрации. Вряд ли они были оцифрованы, уж очень давно этот дом построен. Но я посмотрю. Принесу все, что найду.

– Спасибо огромное, Панас. Вы мне очень поможете, – поблагодарил Юрий Иванович. – Как Вы думаете, Панас, не очень опасно будет зайти в этот дом? Он там внутри не обваливается?

– Да нет, я думаю, не опасно. Дом был крепкий всегда. Мы периодически тут местных пацанов гоняем. Курят, подожгут ненароком. А перекрытия еще крепкие. Полы, правда, гнутся и скрипят, но ходить можно.

Они договорились, что Панас перезвонит, где и во сколько они будут проводить собрание, и расстались.

Юрий Иванович попросил уточнить Хелпера точные координаты места посадки и открыл GPS приложение на своем смартфоне. Судя по тому, что показывала геолокация, пятиэтажка была построена как раз на месте посадки.

Юрий Иванович обошел вокруг дома. Очевидных обрушений снаружи не было заметно, и он решился зайти внутрь.

Внутри было темно, маленькие круглые окна пропускали совсем немного дневного света. Когда глаза после яркого солнечного света привыкли к сумраку, Юрий Иванович прошел вперед, периодически посматривая на координаты в смартфоне. Пахло чем-то прелым, похожим на запах намокшего картона. К удивлению Юрия Ивановича, дом внутри не был захламлен. Длинный коридор и помещения квартир были пусты. Похоже, что рачительные сельчане давным-давно вынесли все более-менее полезные в хозяйстве вещи. Смартфон запищал, сигнализируя, что искомое местоположение найдено.

Юрий Иванович огляделся. Он стоял посреди длинного коридора, пол которого был накрыт старым потрескавшимся коричневым линолеумом. С одной стороны коридора вдоль всей стены располагались маленькие круглые окна, с другой – двери квартир, на которых вместо номеров были написаны фамилии семей, когда то живших здесь: Русу, Чебарь, Морару, Урсу, Болан… Юрий Иванович посмотрел под ноги и заметил какую-то металлическую пластину, проглядывающую сквозь трещины линолеума. Он вытащил из брючного ремня титановую пластину – универсальный инструмент для резания и открывания всего-что-только-можно-представить, разрезал линолеум и отогнул его. Под ним оказалась круглая металлическая пластина размером с чайное блюдце, на которой были изображены эмблема Космического Агентства и герб Волдамии. По краю пластины на волдамском, английском и русском языках было выгравировано: «Этот памятный знак установлен на месте посадки первого волдамского космонавта Микаэла Газделиани. 24 сентября 2112 года».

– Хелпер, – окликнул своего электронного помощника Юрий Иванович, – когда состоялся этот полет?

– Старт был произведен 23 сентября 2062 года с морской платформы в Черном море, посадка осуществлена на следующий день, 24 сентября. Программа полета включала изучение влияния невесомости на свойства волдамских вин, а также их органолептическое исследование.

«Памятный знак был установлен в честь 50-летия посадки, значит дом был построен еще раньше», – подумал Юрий Иванович.

– Что ж это получается, космонавт вино пил в полете?

– Ну да, – подтвердил Хелпер, – это был основной пункт программы, – сухие, полусухие, крепленные… Двенадцать сортов, между прочим.

– А что еще он делал по программе полета?

– Еще песни пел. Программа полета содержит длинный список песен, почему-то грузинских.

– Неудивительно, что песни грузинские – судя по фамилии, первый волдамский космонавт был грузином, – заметил Юрий Иванович.

– Наполовину. Я заглянул сейчас в его биографию – папа сван, мама волдаманка, – ответил Хелпер с секундной задержкой.

«Ладно, надо выбираться отсюда», – Юрий Иванович отряхнул брюки и направился к выходу.

Перезвонил Панас. Договорись, что «встреча с общественностью» состоится у него дома в пять часов. «Будет человек пятнадцать. Поговорим, обсудим все, ну и попробуем нашего вина, конечно», – предложил он.

Юрий Иванович вернулся в гостиницу, перекусил в буфете, принял душ и немного полежал, обдумывая предстоящую встречу. В пять часов он уже стучал в знакомую калитку.

– Проходите, – пригласил Панас. Во дворе стоял накрытый чистой скатертью стол с пластиковыми баклажками вина и тарелками с едой. Мясо, овощи, фрукты, что-то еще, Юрий Иванович не успел разобрать. Вокруг стола на лавках сидели человек двенадцать мужчин. Юрию Ивановичу бросилось в глаза, что почти все мужчины, кроме, пожалуй, Панаса, были похожи друг на друга как двоюродные братья. У всех рыжие непокорные волосы, усы, нос с горбинкой.

Панас представил Юрия Ивановича, прочитав его должность с визитной карточки. Юрий Иванович со всеми познакомился. Общались на смеси русского, английского и местного диалекта. Хелпер «на лету» переводил в обе стороны.

– С чего начнем, с обеда или с разговора? – спросил Панас.

– Давайте, я введу вас в курс дела, это не займет много времени, а потом продолжим обсуждение за обедом, – предложил Юрий Иванович. Он знал по опыту, что обсуждение щепетильных вопросов за бокалом вина проходит более гладко.

– Ну что ж, давайте начнем, – согласился староста. Народ за столом одобрительно кивнул.

Юрий Иванович рассказал о причине своего визита, показал на белой стенке выкрашенного известкой сарая слайды с эскизами памятника, площади и станции метро, рассказал о выделяемых средствах и предполагаемом масштабе строительства и его сроках. Мужики за столом слушали его выступление без энтузиазма.

– Я понимаю причины вашей сдержанной реакции, – сказал Юрий Иванович. – Строительство и туристы приносят много неудобств, но вы должны понимать, что в долговременной перспективе развитие туризма в вашем регионе будет экономически выгодно.

– Юрий Иванович, – предложил Панас, решив увести разговор немного в сторону от неприятной темы. – Давайте я покажу, что мне удалось найти в наших архивах. Вы спрашивали про пятиэтажку.

Панас спроецировал на белую стенку сарая видео. – Только картинка, звука нет, – предупредил он.

На кадрах старой хроники мужчина средних лет с бокалом вина в руке, очень похожий на большинство присутствовавших здесь мужчин, – те же непокорные рыжие волосы, усы и нос с горбинкой, – что-то говорил взволнованно за большим праздничным столом. Потом этот же человек выступал на каком-то митинге. – Это Микаэл Газделиани, наш космонавт, – комментировал Панас. Далее на видео был запечатлен митинг по поводу открытия памятника на месте посадки – обгоревшая спускаемая капсула на кирпичном постаменте с мемориальной табличкой. Следующие кадры хроники были сделаны на фоне новой пятиэтажки. Сельчанам, выглядевшим, скорее растерянно, чем обрадованно, вручали ключи от новых квартир. – Это уже через пятьдесят лет было после посадки, – добавил Панас.