Духи Тургояка. Первая встреча. Книга первая

Иллюстратор Сухова В.

© Олег Борисович Соломатов, 2019

© Сухова В., иллюстрации, 2019

ISBN 978-5-4474-0156-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Если ты спросишь меня, почему я приступил к повествованию событий, описанных в этой книге только сейчас, спустя тридцать с лишним лет, я честно отвечу, что точно не знаю ответа на твой вопрос. Скорее всего, из-за невозможности ранее собрать воедино цепь описываемых событий, переосмыслить и правильно передать. Многое рассказанное в этой книге я помнил всю предшествующую жизнь, некоторые подробности всплыли в памяти совсем недавно. С другой – внутреннее понимание того, что только именно сейчас пришла пора объясниться и, заглянув в прошлое, понять и принять всё так, как есть, без лишней политической и конфессиональной подоплёки. Без привязывания описанной цепи событий, к фантазиям и бреду пациентов Алексеевской больницы для душевно больных в столице, или в любом другом городе. В общем, всё зависело от множества объективных и отчасти, субъективных причин.

Понимание сути происходящего вокруг нас, и в нас самих, приходит у одних – в раннем возрасте, у других – в зрелом. Ко многим – оно вообще не приходит, и дело не только в том, что один глупее, а другой умнее. Всё гораздо глубже. И чаще всего этот факт зависит от знаний и душевных сил, накопленных в череде перерождений у каждого человека в отдельности. Иногда я понимаю, что необходимый и единственно верный совет может дать не седовласый старик на скамейке соседнего подъезда, а маленький ребенок, недавно научившийся читать и считать. Каждый из нас – рождаясь, несёт на свет вместе со своим бренным телом ту информацию, которая была накоплена его Душой в прошлых воплощениях. И именно эта информация может привести к деградации тебя, как личности, либо поднять в заоблачные дали, потому что у одних преобладает отрицательная, липкая, зловонная – энергия страха, страстей и пороков, а других, окружает, как надёжной стеной – добрая, светлая энергия добра, любви ко всему сущему в этом явном мире. Но и эти, казалось бы, нерушимые стены, могут пасть под натиском невежества и глупости, в которых может пребывать человек в сегодняшнем воплощении и, если он вовремя не поймёт этого и кардинально не изменит свою жизнь, он просто постепенно деградирует. Душа, «терзаемая» отрицательной энергией, после полного подчинения её законам разрушения, растеряет всё светлое, разучится любить и начнёт свой новый путь следующего воплощения с самой низшей своей ступени. Недаром говорят, что с возрастом мы не изменяемся, а становимся всё больше похожими на самих себя. Так внимательнее заглядывай в колодец своей Души и постарайся как можно быстрее понять и принять себя таким, какой ты есть на самом деле, а потом, с этой точки отсчёта двинуться вперед, к новым Душевным высотам. Только помни, что жизнь тела конечна и Душе, воплощённой в сегодняшнем теле, необходимо в отмеренное время постараться успеть понять, переосмыслить и сделать всё задуманное по максимуму. Живи и трудись так, как будто сегодня твой последний день – и ты достигнешь многого.

Спеши жить, собирать по крупицам драгоценные самоцветы добра и любви для своего «венца», с которым ты когда-нибудь выйдешь из двери земного существования в большой внешний мир, несоизмеримо больший, чем твоя сегодняшняя жизнь…, чем вся Вселенная…

Вместо предисловия

…Ощущение резкого падения… открыл глаза…

…наваждение какое-то… вокруг темно, а перед глазами все еще стоит продолжение действа… Светящийся шар, пещера, неандертальский вождь, огромный мамонт, «подарок», «Учитель», озеро. Желание быстрее добежать до прохладной воды еще очень сильно…, а я лежу и пытаюсь восстановить весь сюжет…, но он уже не клеится, рассыпается… в голове ступор… всплывают картины и тут же ускользают, сон в секунду рассеивается и я уже не могу вспомнить начало сна, кем я был и я ли это был вообще, действующие лица… и только неприятный осадок усталости и обреченности…, как будто заглянул в колодец вечности и вдруг увидел настоящее, прошлое, будущее… в ушах шум обваливающихся каменных глыб…, крики, каменные орудия, боль в подреберье, волчий вой…, сердце бешено колотится от «резкого возвращения». Еще ясно вижу неестественно-яркие, насыщенные тона виденного мира, прозрачность неба, буйство зелени тайги, огромную высоту ледника, синеву озера, бурный речной поток, ощущаю лицом дуновения ветра на вершине хребта… в реальной жизни все намного бледнее…

…Во рту пересохло, духота в помещении, скомканные и пропитанные потом простыни…, и какой идиот! включил отопление на полную катушку в начале октября, когда за окном плюс десять, а не минус двадцать пять.

… переворачиваюсь на другой бок, пытаюсь закрыть глаза и снова заснуть… досмотреть этот многослойный сон, в надежде узнать, наконец, чем же все закончится? Но сон растаял, как легкий утренний туман…, и я встаю и плетусь на кухню выпить холодной воды из пластиковой «полторашки», которую я предусмотрительно держу в дверце холодильника.

В голове, как гвоздь, застряли отдельные обрывки сна…, все могло бы показаться реальностью, если бы это не было сном, но таким реальным, что разум, как «витязь на распутье» готов уже воспринять действительность за сон, а обрывки увиденного – частью физической жизни. Реальные воспоминания перемешались со снами, с прошлыми фантазиями, которые в свою очередь, с течением времени, стали казаться реальностью.

Лежу в полной темноте, упершись невидящим взглядом в потолок…, напряжение постепенно спадает…, сон не идет, и тогда начинаю применять испытанную практику засыпания – запускаю счет цифр от двадцати до одного с объемным их представлением. Сегодня я складываю их из кирпичей…, пробегаю по каждой взглядом…, 2, 0… 1, 9…1, 8… 1, 7… 6, стоп, нет 1, 6… 5, 4, так, не помню…, в первой или во второй десятке…, какой-то каменный тоннель…, очень старый, заросший водорослями! Как это возможно???…, 4, а может уже 3…. Иду, скорее – продираюсь, вдоль стены, через несколько метров – пещера, внутри ничего нет кроме прозрачного, холодного родника, только центр пронизан ярким световым столбом, идущим вверх из глубин земли в космос. Появилась нестерпимая потребность зайти в центр светового сплетения нитей энергии и попросить у кого-то незримого, но явно присутствующего рядом – самого сокровенного, раствориться, взмыть вверх, но мягкий женский голос из-за спины говорит, что еще рано… голос родной, я знаю его тысячи лет. Добрый, но твердый, тихий, но понятный. Мысленно оборачиваюсь… действительно тот, кого ожидал увидеть…, «Учитель», зеленоглазая красивая женщина в серо-зелёном одеянии. Мысленно выразил желание остаться навсегда, но она ответила мягким отказом. Еще не пришло время… Лицо спокойное, сосредоточенное, без лишних эмоций, только глаза непостижимо глубокие и до боли родные…, такое ощущение, что это я сам, только из забытого далекого прошлого… или будущего. На миг попытался вспомнить это прошлое, шагнул внутрь столба, перед глазами замелькали нити голубой энергии, напрягся, ощутил себя пружиной, готовой взвиться ввысь. Свечение в центре пещеры пропало, сама площадка растворилась в серой мгле…, сам я тоже растворился…, появилось ощущение, где Я – растекшееся пятно зелёной плазмы. Над головой, а может перед глазами – появился проем небесно-голубого оттенка с четкими краями, а я усилием мысли пытаюсь втиснуться, влиться в него…, и вот старания постепенно приносят свои плоды. Волна за волной «накатываю» в проем и он остается подо мной… вокруг пустота или туман, нет ни верха ни низа, ни указателей ни точек отсчета… я потерялся…, что дальше… в каком направлении двигаться, к чему или кому стремиться… Усилием мысли попытался воспроизвести последнее желание перед «входом»… голубой туман медленно рассеялся… Побережье озера, яркое солнце дает такие блики по набегающим на берег волнам, что кажется – вода соткана из миллионов разноцветных нитей, колышущихся в такт неосязаемой музыки ветра… рай…, а я плыву вдоль берега, фиксируя в памяти каждую деталь. Я – ЭНЕРГИЯ!!!, несущаяся во временной волне…, скорее вне времени. Закона гравитации нет. Любое желание – Закон! Пытаюсь сфокусировать взгляд на береговой линии, но фокусировка сбивается, картина тускнеет, размывается и исчезает. Ловлю себя на мысли, что сам виноват в этом исчезновении и не надо было разглядывать отдельные предметы внизу, а наслаждаться всеобъемлющей картиной сотканного из нитей-энергий мира. Вновь темнота…, опять проснулся…, левая рука затекла и это, скорее всего, было причиной пробуждения.

Немного посидел на краю кровати, упершись в белый потолок взглядом. На нем всегда что-нибудь написано, если сильно приглядеться… Как-то вдруг вспомнил тоннель, нити энергии, «Учителя», желание оказаться где-то там, резкую боль в левом боку, под ребрами, воду, захлёстывающую в лицо…. И вот ниоткуда, вдруг…, огромным потоком нахлынули воспоминания…

Пионерский лагерь

В тот год, когда я закончил шесть классов самой обычной средней школы Советского Союза – из Гимна СССР убрали слова о Сталине, Джимми Картер стал новым президентом США, с космодрома Байконур запустили Союз-24, в Испании столкнулись два самолёта, а в кинотеатрах США пошел в прокат IV эпизод «Звездных воин».

Летние каникулы у меня начинались традиционно, как и в прошлом и позапрошлом годах… Июнь ждал меня на загородном садовом участке у деда и бабушки с ежевечерней копкой червей и рыбалкой «на зорьке» вблизи сада, на прудках. Как обычно – мелочь я выкидывал местной кошке, а крупных пескарей и окуньков складывал в баночку. Когда терпение заканчивалось, а рыба в банке превращалась в окостыженные рыбные палочки, сматывал леску, рыбу отдавал всё той же кошке и тут же с мостков прыгал в воду, купался, пока вода не становилось рыже-мутной от топтания по глине, перемешанной с илом. Закончив «утренний ритуал», обдирая голые коленки, пробирался сквозь соседские кусты смородины и облепихи на свой участок, где у бабушки на плите уже шипела в сковороде жареная картошка со шкварками сала, а на столе стояла запотевшая кружка с холодным деревенским молоком.

В моей жизни всё было просто и понятно. Мама – акушерка со стажем, посменно в роддоме встречала новых жителей нашей необъятной планеты и давала им путёвку в новую неизведанную жизнь. Отец, работая на градообразующем предприятии, создавал новые грузовики, стоял в очереди на благоустроенную квартиру, вечерами, приходил с работы в легком подпитии, на кухне обсуждал действия правительства и «травил» анекдоты, услышанные от сослуживцев. По сложившейся уже традиции, я, чтобы не торчать летом в четырех стенах и не «крутить собакам хвосты», как выражался отец, июнь помогал деду с бабушкой в саду. В июле – отправлялся в летний загородный пионерский лагерь по заводской путевке, а в августе – погода, обычно, становилась дождливой и прохладной, поэтому время коротал дома, читал литературу следующего учебного года, грустил о быстром окончании солнечных, жарких, летних деньков и надеялся, что еще на недельку вернется это самое лето…

Но август был еще далеко, и я с удовольствием начал собираться в пионерский загородный лагерь. Поездки в летний лагерь для меня всегда были чем-то вроде путешествия в другой Мир. А всё потому, что жили мы в старой Южной части города, а лагерь был в Северной его части, и добраться до него было не «раз плюнуть». На двух автобусах с пересадкой и потом по берегу пешком около часа. Мне, в отличие от моих одноклассников и дружков по улице, всегда нравилось уезжать в него, ведь находился этот лагерь «имени Олега Кошевого» на берегу чудесного озера Тургояк, очень глубокого, прозрачного – как слеза, загадочного и холодного – как душа «Снежной королевы», хотя я и не знал, какова её душа в реальности. Для меня – лагерь был местом общения, появления большого количества друзей и подруг. Точнее – не подруг, а одной девочки Светы, с которой я подружился в прошлом году и ждал с нетерпением этого заезда в лагерь. Ждал и суеты, и распределения по дачам, и желание попасть в один отряд с ней и со многими «прошлогодними» пацанами, ведь мы уже тогда договаривались – при встрече записаться в один отряд.

И вот, загрузка в автобусы от Детского клуба Автозаводцев. Вокруг – снующие родители, выдающие множество, чуть было не забытых наставлений в последний момент перед отъездом. Усиленное сердцебиение при разглядывании пестрой толпы разновозрастных детей, жаждущих вырваться из родительских объятий, и моё желание увидеть тот знакомый овал лица, и русые волосы ниже плеч, и голубые веселые глаза. Увидел её в окне соседнего автобуса, немного успокоился. Автобусы трогаются, душный июльский город остается позади, мы врезаемся в сосновый лес, под мигалки сопровождающих нас милицейских «Жигулей» летим по лесной объездной дороге, серпантином вьющейся в сторону Тургояка. Вот свежевыкрашенный заветный шлагбаум, центральный плац с флагштоком и трибуной для директора лагеря, дачи по обе стороны от плаца и толпа нас, обалдевших от обилия кислорода, близости озера и огромного количества знакомых лиц… Остатки дня проходят в суматохе. Кучки уже «встретившихся» – выискивают остальных прошлогодних «соплеменников», тащат к воспитателю и умоляют записать вновь обретенных в отряд, потом гурьбой летят в корпус – занять кровати в одной комнате. Когда путёвки сданы воспитателю, списки определены и вещи из сумок перекочевали в прикроватные тумбочки, а сами сумки мигрировали в общую камеру хранения, начинается очередной ритуал любого пионерского лагеря тех лет – примерка пилоток и выбор шорт по размерам. Единая форма создавала чувство объединения всех в «цельный организм», называемый отрядом. На память приходит часто выбираемый девиз отряда: «Не хочешь – заставим, не можешь – научим, позорить отряд не дадим!». И действительно, сразу выбирался командир, члены совета отряда, горнист, барабанщик и флаговый. Эта команда практически всегда была в первых рядах при проведении любого отрядного или обще-лагерного мероприятия. И вот, наконец, каждый «улей на лагерной пасеке» затихает в ожидании ужина. На моё великое счастье – половина отряда уже знакома, понятна и она тоже есть в их числе!!! Подросшая (кажется, быстрее чем я), еще более похорошевшая. Мама говорила, успокаивая, что девчонки к тринадцати годам быстрее растут, взрослеют и из сухопарых девочек начинают превращаться в милых девиц с появлением дополнительных округлостей на некоторых частях тела…

Да! Лагерь – это отдушина от серых домашних будней, ежедневных уроков, домашних заданий, «вечной» музыкальной школы и секции легкой атлетики, где из тебя выжимают нормы, секунды, метры и соблюдение режима дня. Лагерь – место, где жесткие иерархические социальные отношения города плавно трансформируются в «клуб по интересам», где у всех отдыхающих первостепенная задача – ОТДОХНУТЬ!!!, пообщаться, найти новых друзей, накупаться на озере и наестся черники, так обильно растущей в двух шагах от лагеря.

А еще, мне в прошлом году понравился трехдневный поход вокруг Тургояка. С тяжелыми рюкзаками, набитыми тушенкой и сгущенкой, палатками, гитарой, искрами «до небес» от ночных костров, первозданной природой, поспевающей черемухой и ранее неизвестных чувственных проявлений к противоположному полу, выражаемых во взглядах, охах-вздохах, недосказанности и глуповато-туповатом молчании, именно тогда, когда нужно что-то говорить. Я ждал этого похода, наверное, целый год! А пока, я наслаждался присутствием старых друзей, знакомством с новой публикой, начавшимися отрядными делами и спортивными соревнованиями между отрядами по футболу, «детской дискотекой» на пирсе после ужина, «страшилками о пропавших непослушных детках и духах озера» после отбоя и звуками утреннего горна, поднимающего весь лагерь на зарядку.

Отряд наш был очень дружный. Во всех спортивных состязаниях мы в своей возрастной группе занимали первые места, а может, это случалось еще и потому, что воспитателем был Александр Михайлович, молодой, шустрый учитель из городской школы, гонявший нас «по полной программе» то на спортплощадку, то на кросс по лесу, то на заплывы по секундомеру. А на днях – прошла обще-лагерная «Зарница» на «минном поле», так мы называли большую лесную поляну в километре от лагеря, с участием солдат из «Чебары» – «учебки» для солдат, недалеко расположенной от города. И наша бравая армия лагерных аборигенов третьего отряда выловила из кустов троих! автоматчиков. Если учесть, что солдат всего было семь человек, а отрядов двенадцать, то можно было понять наши «первобытные выкрики» радости и «ритуальные пляски победителей». После разоружения противника, поиска в траве и расталкивания по карманам отстрелянных гильз мы с трофейными «калашами» фотографировались, испытывая неимоверное чувство гордости и собственной значимости в глазах проигравших команд. Мне так хотелось попасть в кадр с автоматом, и я уже был готов позировать, но до боли знакомый голос за спиной попросил дать ей оружие. Ну, естественно, оставалось только беспрекословно выполнить эту просьбу, дабы не упасть в её глазах ниже плинтуса и не прослыть «жмотом» до скончания века. Вот и пришлось на снимке изображать в голову раненного бойца, не успевшего надеть противогаз.

Зарница – это СИЛА!!!

А потом…, потом уставшие, но довольные мы двинулись по знакомым тропам через лес в сторону лагеря, позвякивая гильзами в карманах и на ходу срывая еще красновато-бурую, не дозревшую чернику.

Вечером в честь победителей на деревянном пирсе у берега озера была устроена дискотека, и я впервые решился пригласить ее на медленный танец. Как правильно это делать и как танцевать в паре, не мешая друг другу, мы познавали здесь и сейчас, по крайней мере, лично я, ведь смотреть на взрослых – это одно, а как выполнить самому – совершенно другое, непонятное, неизведанное. «Оркестр Поля Мориа» рвал сердце на части популярной мелодией «Speak Softly Love», уши горели пунцовым закатом, вспотевшие руки ощущали её легкие покачивания в такт музыки, а мои ноги то и дело пытались бесконтрольно деревенеть и запинаться за Светкины босоножки. Музыка прозвучала, как один миг, но этот миг показался мне вечностью. После отбоя совсем не спалось, в голове в тысячный раз прокручивалась всё та же мелодия, те же ощущения. Ну а раз сон «не шёл», мы решили поболтать. Через десять минут в палате из десяти человек шёл нешуточный бой с бомбометанием в виде перьевых подушек, и воплями, как будто включилось сто «воздушных тревог» одновременно. Бой закончился в одну секунду, когда включился в палате свет и на пороге оказался старший физрук лагеря «Коля-Ваня». Вообще-то его звали Николаем Ивановичем, но, так уж повелось, не первый год он работал в этом лагере, и за ним «приклеилась» стойкая кличка «Коля-Ваня». Все побаивались его острого орлиного взгляда, шевелящихся, как казалось от злости, усов и обходить старались сторонкой. Двое бомбометателей так и застыли в замахивающихся позах, стоя на кроватях, как будто встретились взглядами с «Медузой Горгоной». Он пошевелил усами, как змеями этого мифического создания, и обратился к нам с пламенной речью:

– Не спится, бродяги? – выкрикнул он со злобной улыбкой и подозрительной искоркой в глазах взглянул на меня, – Выходить всем и строиться у дачи…

Мы как кролики перед удавом, медленно поднялись с постелей и тысячи «мурашек» табуном проскакали по спинам обреченных. Ничего не оставалось, как подчиниться. И вот, десять представителей третьего отряда с заложенными за голову руками, вприсядку «нарезают» десять кругов вокруг дачи. Последний оборот, давался особенно тяжело, но мы достойно прошли эти круги через заросли огромных корней близ растущих сосен, и если бы в лагере устроили соревнования по ходьбе «гуськом», то мы всё равно заняли бы первое место. Повторный отбой. Но спать так и не захотелось, а наоборот, свежий вечерний воздух, крики сверчков и физическая нагрузка совсем выместили последние зачатки сна. Лежал, упершись взглядом в темноту, ворочаясь с боку на бок, и думал о ней. Заснул только под утро, предвкушая приближающуюся походную романтику.

Проснувшись утром за минуту до подъёма, я услышал равномерное постукивание дождя по крыше дачи и небо, принявшее серый, скорбный вид. За окном появились огромные лужи и каждая капля, упав на их поверхность, образовывала пузырь. От деда я слышал про примету о том, что если появляются эти пузыри, то дождь будет затяжным. Такое стечение обстоятельств не входило в мои личные и в отрядные планы, потому что на лагерной доске объявлений висел плакат с расписанием мероприятий на каждый день смены. Через два дня самый спортивный отряд, а это были естественно мы, должен был, получив походный инвентарь и продукты, выдвинуться в западном направлении вдоль береговой линии Тургояка в поход. Настроение было испорчено надолго и не только у меня одного. Девчонки, чуть не плача выходили на веранду кучками и, глядя на небо, бормотали «мультяшные заклинания типа: крибле – крабле – бумс», пытаясь тем самым умилостивить духов озера и разогнать низко нависшие тучи, больше напоминающие грязно-серый туман, зацепившийся за макушки окрестных гор и затянувший всё небо. Я, прогуливаясь по кромке берега озера на территории лагеря, глядя на накатывающиеся волны с белыми барашками пены и многомиллионными мелкими кружками на воде от дождевых капель, тоже пытался своим небогатым двенадцатилетним опытом сформировать «посыл», с просьбой о прекращении дождя и выходе солнца из-за туч. Но как точно это сделать и кому отправить – не знал и всё делал по наитию, как получится. «Посыл» попытался передать Духам озера, о которых слышал лагерные страшилки перед отбоем. Верхняя одежда уже промокла и струйки дождевой воды стекали между волосами за шиворот. В надежде на милость неба я двинулся к столовой. Погрузившись в личные переживания, я совсем забыл про завтрак, который был уже в самом разгаре. Самое удивительное произошло дальше. Ветер понемногу стих, оставив на воде только мелкую рябь, тучи стали приобретать рваные очертания, а когда я с отрядом вышел из столовой – над головой появился клочок голубого неба, как глоток надежды.

Поход. День первый

Ускоренная подготовка к походу мигом захватила разум всего отряда. Столовая не досчиталась двадцати вилок, в мановение ока превратившихся в ударную часть остроги для охоты на раков, для каждого уважающего себя туриста мужского рода-племени. Я предусмотрительно в лагерь с собой взял подводную маску для более комфортной «подводной охоты». В один полиэтиленовый пакет были уложены два комплекта батареек для фонарика и во второй – сам фонарик, запасные лампочки, складной нож, огарок свечи, спички, крем от комаров, рыбацкий набор с двумя комплектами лески, поплавков, грузил, крючков, купленный в магазине «охота и рыболовство» за пару дней до отъезда в лагерь. Оба пакета были аккуратно помещены в боковой карман рюкзака. Все остальные вещи вперемешку с консервными банками, посудой, спальными принадлежностями, фляжкой под воду, маской и средствами личной гигиены были впиханы в сам рюкзак. Наверх каждый привязал индивидуальный спальник, скрученный в трубочку.

И вот настало то благословенное утро выхода туристической группы в лице третьего отряда из ворот лагеря. Дежурные подняли шлагбаум и пока мы не скрылись за пригорком в ближайшем перелеске, с завистью провожали взглядом колонну нагруженных, но довольных «везунчиков-туристов». Тропа вела по краю береговой линии через подлесок, состоящий из осин, рябин, ивняка и других низкорослых деревцев. Сама береговая линия отступала от леса довольно далеко из-за того, что озеро имело многолетнюю цикличность изменения уровня воды, которая сейчас приближалась к минимальной отметке. В сравнении с прежним максимумом – уровень «зеркала поверхности озера» упал на два с лишним метра! Весь берег быстро зарастал молодым березняком, ивняком и прочей прибрежной растительностью, а кроме всего на берегу появилось множество огромных валунов, прежде находившихся под водой, двигаться по которым группой было крайне затруднительно и травмоопасно. Погода, к всеобщему удивлению и радости прояснилась и по бездонной голубизне небес, как по морю проплывали грациозные каравеллы белых облаков. Солнце еще не успело напечь нам головы, так как мы продвигались по южной стороне озера, и сосновый бор своими кронами прикрывал наши макушки. Лесные запахи сосновой хвои, цветущих трав, березовых листьев, прелых пней и мха, облепившего каменные утесы, перемешивались с влажным ветерком, дующим с озера, приносящим лёгкие ароматы прибрежных водорослей, рыбы и еще чего-то непостижимого, но такого близкого и знакомого с детства.