Играть словами, линией и цветом…

© Александра Борисовна Киселёва, 2022

ISBN 978-5-0059-0220-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

«Играть словами, линией и цветом» – четвёртый сборник стихов и прозы Александры Борисовны Киселёвой, и так же называется последнее стихотворение в нём. Некая закольцованность, непрерывность происходящего и неисчерпаемый запас творчества присутствует во всех её книгах, но эта выделяется ещё и неожиданными переходами лирической героини из одной ипостаси в другую.

Автор играет с читателем: угадай, что будет дальше, на следующей странице. Рассказ, стихотворение, перевод, рисунок, набросок, загадка, социальное исследование, философские раздумья? Каждый раз что-то новое. На мой взгляд, не совсем привычный литературно-художественный формат.

Мы следуем за автором и встречаем осень в петрозаводском парке, наслаждаемся счастьем и неспешностью в Тарусе, проводим отпуск в Гороховце, празднуем золотую свадьбу киргизских друзей. Читатель неизбежно становится свидетелем нескучной жизни лирической героини.

Читателю может показаться капризной, своевольной рифма в стихотворениях автора, как, например, «На кухне точка схода времени-пространства». Такими же непредсказуемыми бывают дети и… судьба. Воспоминания воскрешают счастливые и пророческие моменты жизни девочки из пятидесятых, а ей было отмерено больше счастья, чем горя. Так от бытовых деталей мы плавно переходим к размышлениям о главном.

Бывает, что абстрактные понятия, над которыми мы редко задумываемся, вдруг становятся для нас важными. Это к вопросу о социуме: «И все они: люди, собаки, птицы – так или иначе общаются между собой, они определённо объединены чем-то. Но чем?» Античное понимание слова «социум» не помогает определить суть жизни в московском сквере. Автор переходит от теории к практике, то есть к собственному опыту, к историям. И вот он вывод. Жизнь здесь, в сквере, течёт по своим правилам и законам, а определяет их прекрасная Гармония. Так ли это и социум ли общество, описываемое в рассказе, решают читатели. Но рассказ получился живым, остроумным, лёгким.

Благодаря внукам «детские» истории появились и в этом сборнике. «Дедовский хлеб» – рассказ об одном дне из жизни восьмилетней девочки. Она вместе с бабушкой и дедушкой, братом, сестрой и подружкой совершает путешествие в соседний городок за свежим хлебом. Как потом оказалось, путешествовали они в тридевятое царство. Надо было ехать на электричке, идти лесом, преодолевать трудности, сталкиваться с опасностями, теряться, находиться, встретить удивительное существо – то ли собаку, то ли сказочного волка, обедать, сидя на пеньках. И понять, что такое свобода (хотя дедушка и заставлял рассчитываться по порядку номеров). А весь хлеб (белый!) съели на обратном пути.

Для меня ключевыми фразами этого сборника стали следующие: « Сама я мира часть», «Здесь мы живём счастливо и неспешно», «Я вечность мира и его я миг», которые передают мироощущение Александры Борисовны Киселёвой.

У этого сборника нет финала. Последнее стихотворение всего лишь пауза, «игра» будет продолжаться, пока автору есть, что сказать.

Размышления в Петрозаводском парке

(До слёз прекрасно и до слёз обидно)

Щедра великая природа на мгновенья

Осенние разговоры про весну

Теперь моя пора: я не люблю весны…

А. С. Пушкин

Последние яркие листья украшали извилистые чёрные ветки деревьев, мы наслаждались свежим чистым осенним воздухом.

– Больше всего я люблю осень.

– «Из годовых времён я рад лишь ей одной…»: ты, Марусь, как Пушкин.

– Бабушка, я ещё люблю зиму и лето, но не так, как осень. Осень – она какая-то необыкновенная, прозрачная. И воздух её прозрачный… Даже не знаю, как лучше описать. Зима, конечно, здорово: снег, лыжи, коньки. Лето, понятно: море, пляж. Но зимой всё-таки холодно и одеваться надо долго, а лето, ну, какое-то простое время года. Осень особенная.

– Марусь, а весна?

– Бабушка, я даже не хотела говорить, но я не люблю весну. Мечтаю её полюбить, но не знаю как: мокро, грязно и… неуютно. Помоги мне, а?

– Беда в том, что я весной плохо себя чувствую. Мы с тобой обе, как Пушкин: «Весной я болен…» Но ты права, весна не должна оставаться нелюбимой. Давай подумаем, что делать.

Мы зашагали молча: внучка Маруся десяти лет, Мишка (Михаил, шпиц померанский, как записан он официально в паспорте) и я. Мишке было проще – он был так юн, что каждое время года встречал в своей жизни первый раз, и поэтому они все интересовали его. А мы с Марусей задумались.

– Я, кажется, придумала. Мы сейчас придём домой и начнём спрашивать твоих сестёр и брата. Узнаем, какие способы полюбить весну они могут предложить. Вдруг что-нибудь нам и пригодится.

– Давай попробуем. А кому первому позвоним?

– Виктории. Она в своём медицинском так занята, что у неё редко выпадает возможность просто поговорить. Мы попросим её перезвонить, когда будет возможность. А заодно и по видеосвязи пообщаемся, хотя бы на экране на неё посмотрим. Подожди, подожди, не набирай, до дома уже недалеко.

Сойдя с мостика, мы вступили на тропинку, усыпанную шуршащими, но ещё не сухими листьям. Чёрно-белый пушистый Мишка нарядно смотрелся на жёлтом осеннем покрывале. Но Марусе уже было не до красот, она спешила домой за помощью: наконец-то хотя бы один трудный жизненный вопрос ей помогут разрешить.

К моему удивлению, Виктория смогла появиться у нас на экране через пять минут после того, как мы отправили ей запрос. В ответ на мою просьбу не смеяться она тут же на всякий случай заулыбалась – вдруг потом действительно будет нельзя, лишь на секунду закатила глаза (привычка, оставшаяся от прошлой, подростковой, жизни) и несколько изменила постановку вопроса, теперь он звучал так: «За что можно полюбить весну?» Ответ её был практичен и прост:

– Зимой у нас в университетских аудиториях холодно, а белые халаты, в которых мы должны сидеть на занятиях, не налезают на свитеры. И мы мёрзнем. Весной становится тепло, и свитеры уже не нужны. Так что весеннее тепло – вот за это весну и можно полюбить.

«Не задавайте медикам лирических вопросов,» – недавно где-то прочитала я.

– Ну что, Маруся?

– Бабушка, думаю, если я поступлю в университет, мне надо будет сидеть в халате, зимой в аудиториях будет холодно, я весну очень сильно полюблю. Но не сейчас.

– Звоним Алине, вроде она не должна ещё уйти к репетитору?

– Давай попробуем.

На самом деле Алина была готова к вопросу: когда мы разговаривали с Викторией, она бродила где-то на заднем плане и махала нам рукой. Кажется, тема её заинтересовала, потому что голос зазвучал доброжелательно, что случается не всегда:

– Весной есть чем любоваться.

– Алинка, мы говорим про раннюю весну, когда тает снег, мокро и грязно.

– Так и я про то же время говорю. Можно любоваться отражениями в ручейках, бегущими из-под тающих сугробов.

– Спасибо, Алинка. Мы попробуем представить себе такую красоту.

– Пожалуйста, бабуля. Но учтите, что это очень красиво.

Мне показалось, что Маруся немного расстроилась: очевидно, что картинка, нарисованная Алиной, была неожиданной, оригинальной и лучше того, что могла бы предложить в такой ситуации она сама.

Никита сказал, что ответит письменно. Его рекомендацию мы получили почти сразу. Она была по-мужски кратка: «Масленица, Пасха, лёгкая одежда». Да, звучало логично, но почему-то не пробудило в нас чувства любви. И вообще, никаких чувств. Но всё равно мы были благодарны Никите за то, что откликнулся.

Оставались младшие: Ангелина и Анечка.

Ангелина сначала порассуждала о том, что человек может разбудить радость в себе самом. Но, видимо, она просто потянула время, чтобы обдумать ответ. А ответ оказался красивым, не хуже, чем у Алины.

– Бабушка, капель и солнышко!

– Что ты имеешь в виду?

– Вспомни, когда пригревает весеннее солнышко, сосульки на крыше дома в Полиновке начинают таять. Они как будто светятся изнутри, и от них отрываются светящиеся капельки, которые можно ловить в ладонь. Правда, в ладони они превращаются просто в воду. Нет, не просто в воду. В весеннюю воду.

– «Вешние воды»… Повесть такая есть у Тургенева, у того, который «Муму» написал. Но повесть не о капели, о любви.

– Так мы тоже о любви говорим, о любви к весне.

– Ты права, пожалуй.

Мы с Марусей стали гадать, что же предложит Анечка. Нам казалось, что все возможные идеи уже исчерпаны. Как же мы ошибались! Анечке не требовалось время на раздумья. Как всегда, она заговорила сразу и быстро, так быстро, что мы не успевали запоминать всё, что она говорила. Она сама купалась в своём радостном оживлении и вовлекала в него нас. В какой-то момент нам показалось, что лучшего времени года, чем весна, даже невозможно представить. Во-первых, она напомнила, что весной у Маруси день рождения.

– Ой, а ведь и правда, бабушка!

– Как мы могли с тобой забыть, Марусь!

Во-вторых, продолжала Анечка, снег на ветках деревьев начинает подтаивать и, даже когда весеннее солнышко закрывают облака, он всё равно блестит – ведь покрыт корочкой из воды и льда. Фотографироваться на фоне деревьев с белыми блестящими ветками очень здорово!

В Анечкином рассказе было ещё и третье, и четвёртое, и, может быть, даже шестое и седьмое, но запомнить всё было невозможно.

Маруся и я уселись рядышком на диване и стали подводить итоги. Итак, как теперь выглядела для нас весна? Временем прихода тепла, когда можно наконец снять надоевшую зимнюю одежду. Даже в холодных университетских аудиториях сидеть в халатах без свитеров под ними и не мёрзнуть. Вокруг красота – и внизу, и наверху – стоит только приглядеться: играют отражениями ручейки из-под тающего снега, сверкают, как драгоценные камни, сосульки и капель, деревья с блестящими белыми ветками становятся прекрасной декорацией для фотосессий. В ладонях можно держать вешние воды и думать о любви. В этой красоте при начинающемся тепле идёт череда праздников: Масленица, Пасха, день рождения, 1 Мая, 9 Мая. Мишка внимательно слушал.

Даже дедушка оторвался от работы и присоединился к разговору:

– Что за красоту вы там описываете?

– Дедушка, весну. Я не могла её полюбить, а теперь все взялись мне помогать, и я её почти полюбила.

– Может быть, попросим и дедушку замолвить за неё словечко? Вот только дедушка, когда был маленьким, жил далеко и в другом климате. В Северном Казахстане условия посуровее, чем у нас, зима морозная, и бывает столько снега, что одноэтажные дома иногда оказываются засыпанными по самую крышу.

– У нас в посёлке других домов и не было. Но самое страшное зимой – потерять дорогу в степи в метель. Такое случалось иногда с водителями грузовиков…

– Вот поэтому, наверно, вы так и ждали весну?

– Да, взрослые, наверно, поэтому. А нам, детям, и зимой было хорошо: санки, коньки, дрова наколоть для печки даже весело было. Я не ждал специально весну, просто, когда она приходила, начиналась другая жизнь.

Помню первый тёплый весенний день. Я лежу на крыше нашего сарая. Крыша плоская, крытая толем, толь тёплый от солнца и почти просох, только кое-где остались влажные пятна и от них поднимается лёгкий парок, если поднести руку к этим местам, то он нежно обволакивает твою руку.

– Дедушка, и загореть, наверно, можно было.

– Да я, Марусь, об этом и не думал. Я «Тимура и его команду» читал. Вот это для меня было настоящим весенним счастьем: я один под ярким небом, лежу в аромате тёплой весенней влаги, в звуках воробьиного чириканья и стука капели где-то сбоку подо мной и погружаюсь в интересную, хотя и не всегда мне понятную чужую жизнь. И даже Васька Квакин с его воровством яблок из чужого сада не мог испортить мне настроение.

– Он потом исправился.

– Тем более. Моя мама, бабушка Маша, ведь сама всё выращивала, а мы ей помогали, поэтому я понимал, как это неприятно, когда крадут то, что ты сам сажал, поливал, выращивал. Кстати, вскоре мне уже надо было слезать с крыши и идти двор чистить.

– Не хотелось, наверно?

– Знаешь, не помню. Помню это счастье на крыше, а потом уборку двора. Работа во дворе была такой привычной, что я даже не задавался вопросом, хочется или нет. Мама жила крестьянской жизнью, любила её, а вместе с ней и мы стали частью этой жизни. Для нас было бы непривычным не поливать огород и не пасти гусей летом, не собирать урожай осенью, не колоть дрова зимой и не убирать двор весной.

– Марусь, дедушка далеко не все работы перечисляет.

– Да не в этом дело. Главное, что мама это всё любила, она весной брала в руки оттаявший комок земли, разминала его и о чём-то думала или планы строила.

– Да-да, я тоже это помню. Между прочим, дядя Саша, дедушкин брат, тоже так делает. А ведь это тоже про красоту и весенние мечты.

– Бабушка, комок грязной земли в руках про красоту?

– А вот тут вспомни Ангелину: «Разбудить радость в себе самом». Бабушка Маша держала в руках землю и чувствовала, что скоро она оттает настолько, что можно будет начать сеять, она представляла себе первые ростки и первый урожай. Она уже мысленно замешивала тесто для пирогов с выращенной морковкой (моркошкой, как она её называла), разливала детям молоко коровы Зорьки, которую пригонит пастух с молодого зелёного пастбища.

Попроси дедушку ещё и про тюльпаны рассказать.

– У них в лесу не подснежники, а тюльпаны расцветали?

– Они жили на целине, в степи. Там леса не было. Ранней весной в степи расцветали тюльпаны. Представь, степь, до горизонта покрытая тюльпанами. Только не подумай, что их специально высаживали, это были дикие тюльпаны.

– Бабушка за меня рассказывает. Но, пожалуй, всё верно.

– Нет, дедушка, самый хороший и красивый рассказ – твой, про тёплую крышу, капель и яркое небо. Хотя земля в руках у твоей мамы и её мысли тоже очень красиво.

Мишка вдруг встрепенулся. Он уже давно спал на ковре, Маруся тоже почувствовала себя уставшей. Она сегодня как никогда долго гуляла вокруг пруда, а потом надо было, пусть и мысленно, вглядываться в университетские аудитории, в ручейки и капели, бегать в лёгкой одежде по весенним дорожкам, подставлять лицо степному ветру, любуясь дикими тюльпанами, и забираться на тёплую толевую крышу, чтобы в одиночестве почитать «Тимура и его команду». А потом убирать двор от подтаявшего снега и грязи. А потом… Да, оказалось, что любовь к весне требует много сил.

– Марусь, сейчас ещё только осень. До прихода весны ты наберёшься сил, чтобы любить её, и с радостью с ней встретишься. Тем более что я уже высадила перед домом луковицы тюльпанов и тебе несколько штук оставила. Если захочешь, сама посадишь.

Про любовь

По бульвару быстро шла старушка в странном жёлтом платье. Платье было широкое и такое ослепительно-жёлтое, что, казалось, по бульвару катится солнце. Около детской площадки её ожидали двое маленьких детишек и пожилой мужчина. Все очевидно были рады ей. Я позавидовала и придумала стихотворение про себя:

Рыбки в вазочке с цветами

(Алинке)

Старый добрый эпистолярный жанр

«Танюша, сегодня мне Судьба знаки подаёт, понять бы.

Представь: я на кухне кормлю внучку, поставила на стол мамину фотографию, не знаю почему. И тут Карина (она сейчас на Гоа) заказывает нам торт наполеон, я бессознательно достаю любимые мамины чашки и вспоминаю, что это любимый мамин торт. На столе оказывается вазочка – Иннин подарок: поставила её на кухонный стол одновременно с фотографией.

Опять метель и возникает былое…

P. S. Не знаю, видна ли метель за окном на фотографии».

«Марьяна, получила твоё письмо и фотографию. Написать «сообщение» и «фотографию кухонного стола» рука не поднялась. Конечно, это старый добрый эпистолярный жанр, письмо. Читая его, я осознавала вместе с тобой удивительные нити, пронизывающие нашу жизнь. И хочется написать тоже на старинный манер – «фотокарточка». Пусть она на экране и никакой карточки у меня в руках нет, но это изображение, неподвижность предметов подчёркивают загадочность и важность запечатлённого момента. И ты с полным правом владеешь им.

P. S. Не зря на столе в баночке спатифиллум (женское счастье) пускает корни».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.