Такого, как ты, нет

Глава 1. Кто любит понедельник?

Все говорили, что они очень разные. Сначала девочки удивлялись, почему, собственно, они должны быть одинаковыми? Потом страшно злились и, наконец, перестали обращать на это внимание. Окружающие неутомимо твердили их родителям: «Как они дружат? Ведь такие разные!». Внешняя несхожесть, заметная с первого глаза, отвлекала от внутренних различий, еще более ярких, чем те, что были видны снаружи. Алина – тоненькая, до прозрачности, длинноногая с прямыми светлыми волосами, убранными в хвост, глубоко посаженными голубыми глазами, маленьким треугольным личиком одевалась в разноцветные брюки и кофточки. Ни косметики, ни фенечек, часто сдвинутые на переносице брови, редко улыбающийся тонкий рот. Суровая девица, даже по сравнению с Лорой, вид которой вселял в дворовую малышню благоговейный ужас. Небольшого роста, толстая, с черными крашеными волосами, закрывающими лицо в стиле Мэрлина Мэнсона. Одета всегда, независимо от сезона, температуры воздуха и ситуации в черные штаны, майки с черепами, высоченные гриндера с облупленными носами. За плечами рюкзак с заткнутой в него косухой. Вот эта непохожесть толстого с тонким, белого с черным, высокого с маленьким и бросалась в глаза, скрывая еще большую непохожесть их характеров, их увлечений, их темпераментов.

Даже любимые дни недели у них были разные. Лора больше прочих дней любила пятницу, как и положено человеку, посещающему школу по необходимости и с отвращением. В пятницу не так настойчиво и нудно спрашивали об уроках, вечер можно было посвятить гульбе или чтению, лечь спать, когда захочешь, да и родители не каждую пятницу оставались вечером дома, то гости, то театр, так что свобода. Поэтому по Лориному мнению семь пятниц на неделе было бы очень даже хорошо. А вот понедельники она вслед за героем Андрея Миронова из фильма «Бриллиантовая рука» с удовольствием бы отменила, если бы не лучшая подруга Алина, которая как раз любила эти самые несчастные понедельники больше всех остальных дней. За что, за что она их любила? За то, что большинство не любит, за то, что они шли за воскресеньем. И что же здесь хорошего? А то, что приход понедельника свидетельствовал об окончании выходных. Что же она так любила ходить в школу, что не хотела отдохнуть от нее? Дело было в другом. Алина проводила свои выходные совсем не так, как большинство ее сверстников, она не спала до полудня, не болталась в пижаме до обеда, не висела на телефоне до ужина, не играла в компьютер до ночи. Почти каждый выходной день она ездила на балы. Да, на настоящие балы в залитых светом залах, где пары скользят по паркету, где гремит музыка и кавалеры, постукивая каблуками блестящих ботинок, ведут своих нарядных дам на вальс. Только ходят на этот бал не ради удовольствия и не для развлечения, а ради баллов, которые ставят строгие судьи после каждого выступления, потому что этот бал называется конкурсом спортивных бальных танцев, а те, кто приглашены на него – не гости, а спортсмены. Начинается такой бал в 12 утра. К этому времени нужно проснуться, собраться, отгладить и приготовить костюмы, сделать прическу, нанести макияж, доехать, порой через весь город, до того места, где будут соревнования. Неплохое утро выходного дня, как вам кажется? Вот поэтому обычное утро понедельника, когда надо встать, одеться как хочешь, умыться, побросать учебники в портфель и, расчесав отмытые от лака и геля волосы, спокойно пойти в школу, Алина любила и ждала больше других дней в неделе. К тому же утро понедельника было их с Лорой традиционное обязательное время встреч у Алининого подъезда, который был расположен ближе к тропинке, ведущей в школу. Лорина классная руководительница, Наталья Владимировна всегда удивлялась, почему только по понедельникам у Лоры не бывает ни пропусков, ни опозданий на первые уроки.

Тот день, с которого началась эта история, был понедельник, время – восемь часов. Алина вышла из подъезда и подняла повыше свой полосатый розово-желто-зеленый шарф, намотанный на шею, до ушей. Лора, как всегда, опаздывала. Алина насчитала, что дверь второго подъезда открылась и закрылась пять раз до тех пор, пока в ее проеме не показалось плечо черной косухи и рука, поспешно стягивающая с головы шапочку с разноцветными косичками, которую Лора не сняла в лифте, потому что ехала с кем-то из соседей, которые считали себя друзьями родителей и из-за ложного представления о дружбе могли посоветовать Лориной маме – тете Нине – купить ей шапочку, чтобы девочка не ходила в такой холод с голой головой. Лора всегда возмущалась: «Ну, почему с голой? Я же не лысая, у меня на голове есть волосы. Может, побриться им назло?» – возмущенно спрашивала она Алину, дойдя до ее подъезда так и не примирившись с поголовной тупостью взрослых. Настроение у нее, как всегда по утрам, было чудовищным, но она все-таки спросила Алину, как бы извиняясь: «Давно?» «Нет», – ответила Алина, принимая извинения подруги, хоть и ждала ее уже минут десять. «Пошли скорее, а то у меня первая химия!» – и они двинулись в сторону школы, обгоняя по пути забавные фигуры малышей, состоящие из сапог, портфелей и капюшонов. Сверху капало, и Алина тоже натянула свой капюшон, убрав в него волосы. Лора шла, чуть опустив голову и близоруко щурясь. Ее волосы скоро повисли вокруг лица мокрыми сосульками, но это ей не мешало. «Как вчера?» – спросила она Алину. «Вылетели после третьего тура, – ответила та. – Если за две недели еще хоть раз не оттанцуем на призовое, то нас в Германию не возьмут». «Да ты что! – возмутилась Лора. – Как это не возьмут? Программу вы сделали, костюмы готовы, тренируетесь по 5 раз в неделю. Тогда кого же возьмут?» «У нас три пары в резерве, так что все может быть», – вздохнула Алина. «Брось, Алька, так, как вы, никто не готов. А Славка что говорит?» «Да ну его, у него всегда все кругом виноваты, только он один лучше всех. Он теперь бегает всем жалуется на тренера, что она за полгода до ответственных международных соревнований поставила его в пару с неопытной и бесперспективной партнершей. Со мной, как ты понимаешь. А то, что он тренируется всего два раза, и каждый раз опаздывает, это ведь никому уже не скажешь», – в голосе Алины была горечь и обида. «Но ведь тренер ваша все видит?» – возмутилась Лора. «Ну и что, ей ведь тоже результат нужен, а его может не быть». Они уже подошли к школе, сейчас начнется столпотворение на крыльце и договорить не удастся.. «Встретимся на большой, у актового зала», – сказала Алина и заспешила к школе, легко перепрыгивая лужи и обгоняя понурую массу тех, кто не любил понедельников.

Глава 2. Сколько маленьких дел можно успеть сделать за большую перемену

Звонок с третьего урока подействует на всю школу, как выстрел стартового пистолета на бегунов. Пульс учащается, адреналин румянит щеки, кровь приливает к мышцам ног и желудка и, также как спортсмены, каждый со своего пронумерованного места на беговой дорожке, ребята рвутся вперед из своих пронумерованных классов-загонов. Алина легко лавировала в этом спринтерском забеге с общим стартом, но когда финиш под вывеской «Столовая» был близок, она вырвалась из потока и врезалась во встречный поток, пахнущий потом спортивного зала и летящий по лестнице вниз к финишу. Усевшись на ступеньку лестницы, ведущей в раздевалку, Алина достала из рюкзака яблоко и печенье и стала жевать, поглядывая вниз в ожидании Лоры. Площадка перед залами совсем опустела, когда на ней показалась маленькая верткая фигура Буки, Лориного одноклассника, соратника, хитрюги и проныры. «Привет, Бука», – сказала Алина, вставая и засовывая открытую пачку печенья в рюкзак. «Что с Лорой?» «Химоза оставила в классе пол оттирать», – рапортовал Бука. «Одну?» – спросила Алина, когда они шагали по уже равномерно гудящим коридорам в сторону кабинета химии. «Нет, нас вместе, но я сказал, что мне нужно литературу пересдавать и меня отпустили, а Лорик к тебе послала». «Что она там делает?» «Пол бритвой скребет, а то ее гриндера черные полосы оставляют». «Химоза ее без сменки застукала?» «Ну, да. Я побежал, мне еще к англичанке надо подойти». «К литераторше?» «Нет, это завтра, а сегодня к англичанке». И Бука растаял в толпе. Алина, хоть и привыкла к его номерам, но все-таки удивилась, почему он никогда не говорил правды, видимо, спорт такой. Да, в школе каждый выступает в своем виде. Единицы учились со спортивным азартом, а остальные нашли себе другие развлечения. Лора, например, боролась против сменки и за право ходить по школе в своих тяжеленных высоких гриндерах. Сегодня она явно сошла с дистанции, забыв, что линолеум химического кабинета отличается особой чувствительностью, а педагог по химии – особой бдительностью. Проходя по первому этажу, Алина свернула к островку в виде дощатого письменного стола в море детских тел, бурлящих около входной двери. За столом спасался школьный охранник – Семенов, по обыкновению прикрывшись очередным детективом. Алина иногда снабжала его новинками, вышедшими из обращения у родителей, и поэтому рассчитывала на его помощь.

«Здравствуйте, у вас каких-нибудь моющих средств нет случайно?» – ее голос вырвал его из крепких «спезназовских» рук очередного супергероя. «Для стен?» – быстро и правильно оценил ситуацию Семенов. «Нет, для пола в кабинете химии», – четко отрапортовала Алина. Он пошарил в полупустых ящиках своего стола и вытащил стальную банку с содой. «Отсыпь, сколько надо», – сказал он и протянул Алине какой-то ненужный листок. Еще через пару минут Алина обильно посыпала чудовищного размера полосы, оставленные Лориными ботинками на полу. Лора, разувшись, шлепала по полу в толстых махровых носках, конечно, черного цвета, быстро терла тряпкой и полосы исчезали с удивительной легкостью. Уничтожив свои следы, они быстро вырвались на свободу. Ботинки Лора со словами «Зашнуруюсь на уроке» положила в целлофановый пакет и решительно двинулась в противоположный конец коридора в одних носках, правда, прикрытых нависающими джинсами. В кабинет литературы они вошли, когда школьная команда «Знатоков», членов которой была Лора, уже завершала совещание.

«Лорка, ну что ты вечно опаздываешь?» – стал отчитывать ее капитан. – «Нам же надо с вопросами определиться».

«Спокойно, – авторитетно заявила Лора. – Я пришла с вопросом».

«Ну, давай» – загудели все.

«Вот», – и Лора показала на Алину, стоящую в дверях.

«Так, – протянул Тоныч, – а ответом ее фамилия будет. Тебя как зовут?» – сказал он, обращаясь к Алине.

«Не приставай к девушке. Дело не в том, что ее зовут Алина, а в том, что она скоро в Германию уезжает, как раз в Нижнюю Саксонию, и привезет нам оттуда и вопрос и ответ такой, что мы с ним в финал выйдем».

«А она успеет? Нам ведь в ноябре выступать?» – спросила Ольга.

«Успеет», – успокоила всех Лора, переминаясь с ноги на ногу в носках.

«Вы мне хоть растолкуйте, что от меня нужно», – взмолилась Алина.

Все заговорили хором, но тут прозвенел звонок и, подгоняемые литераторшей, которая, оказывается, все время была в кабинете и проверяла тетрадки, команда вышла в коридор и тут же перестала быть командой, растворившись в водовороте, вызванном звонком с большой перемены.

Глава 3. Счет два – два

У дверей кабинета математики крутился Бука, пытавшийся решить проблему не сделанного домашнего задания за последние секунды, оставшиеся до прихода старейшей и опытнейшей математички школы – Нины Александровны. Бука нервничал неспроста. Обмануть, заморочить, отвлечь, провести Нину Александровну было очень трудно. Ее математический ум, опыт и добросовестность почти не оставляли лентяям и жуликам шансов увернуться от законных двоек. Учить и получать двойки Бука одинаково не любил. Поэтому Нина Александровна все время была источником его тревог и волнений. Вот и сейчас, расчеты, которые провел компьютер, встроенный в отличные Букины мозги, подавал ему сигналы тревоги, так как весь арсенал «отмазок» он уже исчерпал. Все попытки Буки решить проблему домашнего задания с помощью одноклассников не давали пока результата, потому что те, кто сделал правильно, не давали тетрадки, у тех, кто мог наделать ошибок, Бука не спрашивал, а те, кто с удовольствием бы выручил Буку, обычно сами тоже не делали домашнюю работу. Бука ждал Лору как последнюю надежду. Если она сделала, то правильно, и даст списать без всяких лишних разговоров. Поэтому, увидев ее спешащей по коридору, в другом конце которого уже появилась фигура Нины Александровны, Бука рванулся навстречу с вопросом: «Домашку сделала?» «Когда, в воскресенье?» – ответила Лора, стараясь финишировать у двери класса раньше математички. Бука уныло шагал сзади, поняв всю необоснованность своих претензий на Лорино трудолюбие. Действительно, у какого нормального девятиклассника найдется в выходные время на уроки, в будни, когда все равно времени ни на что не хватает, можно порой и уроки сделать, а выходные для этого не предназначены.

Они: Лора, Бука и Нина Александровна вошли в класс одновременно, занятые каждый своими мыслями. Лоре очень не хотелось привлечь внимание одноклассников тем фактом, что она ходит по школе в одних носках. Девчачья часть класса, условно разделившаяся на зубрил и модных девчонок, одинаково настороженно, а порой и враждебно относилась к Лорику, и давать повод перемывать себе кости ей не хотелось. Поэтому сразу от двери она свернула налево и прошла на свое место, одно из самых удаленных от учительского стола.

Бука думал, как ни странно, о математике, рассчитывая, успеет ли он просмотреть последнюю классную работу, чтобы вспомнить, о чем была речь. Тревожило его то, что он не мог вспомнить, какой сейчас должен быть урок – алгебра или геометрия. Если алгебра, то в тетради ему есть, что увидеть, а если геометрия, то нечего, потому что последнюю геометрию он прогулял в «дымном углу». Нина Александровна тоже была озабочена: до плановой контрольной на формулы площадей различных геометрических фигур оставался один урок. Первые четверо вызванных к доске с тетрадями для проверки обошлись без потерь, получив пять за ответ и четыре за домашнюю работу, или наоборот. Убедившись, что лучшие из учеников к контрольной готовы, Нина Александровна попробовала на прочность худших. С ними пришлось повозиться, чтобы не столько спросить, сколько объяснить. Конец урока опытный педагог оставил для ненадежных, отличающихся своей нестабильностью и непредсказуемостью.

«Букинский, иди решай задачу на площадь параллелограмма и давай мне свою тетрадь с домашней работой», – прозвучал голос Нины Александровны, когда Бука уже почти расслабился.

«И не забудь дневник», – напомнила она. Несмотря на полную безнадежность ситуации, Бука рассчитывал выкрутиться и поэтому уверенно двинулся к доске, прихватив со стола свою тетрадь по алгебре. Положив тетрадь на стол учителя, он стал под диктовку записывать условия задачи. Продиктовав их, Нина Александровна села и, поглядывая то на класс, то на застывшего в позе прислушивающегося тушканчика Букинского, потянула к себе его тетрадь. Когда она опустила глаза к тетради, Лора быстро подняла самодельный плакат, на котором она воспроизвела формулу площади параллелограмма. Бука впился в спасительный листок глазами, но тонкие линии были плохо видны, а обвести их пожирнее у Лорика не было времени. Одного взгляда в тетрадку было достаточно, чтобы отличить алгебру от геометрии. «Букинский, где твоя тетрадь по геометрии?» – стараясь подавить закипающее раздражение, спросила Нина Александровна.

«У вас», – ответил Бука своим самым убедительным и правдивым голосом. Надо отдать ему должное – он был абсолютным чемпионом по убедительному вранью. Никто лучше него не мог отрицать очевидные вещи. Подействовало и на этот раз: учительница машинально открыла тетрадку и еще раз убедилась, что отличить алгебру от геометрии она в состоянии.

«Это тетрадь по алгебре, посмотри сам», – втягиваясь в дискуссию, которую мог прервать только звонок, сказала Нина Александровна. Бука с готовностью подскочил к столу и вместо того, чтобы смотреть в свою тетрадку, быстро зашарил глазами по записям учителя в надежде найти в них какую-нибудь подсказку. Ухватив глазами что-то из формул площадей, бука не стал больше упрямиться и с легкостью признал в алгебре алгебру, потом сделал вид, что задумался и с радостью поделился с учителем своим объяснением: «У меня тетрадки одинаковые, вот я и перепутал, извините, пожалуйста, я вам завтра принесу тетрадь по геометрии».

«Спасибо, Букинский, ты очень любезен, но завтра у нас алгебра и твоя тетрадь по геометрии мне будет совсем не нужна, предупреждаю тебя заранее при свидетелях, – и Нина Александровна сделала жест в сторону класса, и в этот момент в поле ее зрения попал транспарант с формулой площади параллелограмма, который Лорик за это время обвела так жирно, что не только зоркий Бука, но и близорукая учительница смогли легко прочитать.

«Трубачева, зачем же так афишировать свои знания? Хочешь поделиться ими, тогда выходи к доске с тетрадкой и дневником», – сказала Нина Александровна тоном, исключающим возражения. «А ты, Букинский, принеси мне свой портфель, чтобы я сама могла поискать в нем твой дневник, который ты почему-то забыл мне дать. А ты тем временем решай задачу!» – это была катастрофа для Лоры и Буки. Дело в том, что из-за нервозной обстановки на уроке Лора успела зашнуровать только один ботинок, выйти к доске в таком виде было невозможно. Ее щеки стали пунцового цвета, она тяжело поднялась из-за стола. Бука, в свою очередь, медленно брел к своему рюкзаку, за подкладку которого был, как всегда, спрятан дневник, что позволяло Буке смело раскрывать рюкзак и демонстрировать любопытствующим учителям отсутствие дневника при угрозе двойки и ловко выдергивать его из-за подкладки при получении приличных оценок. Но личный досмотр мог привести к обнаружению дневника. Чуть оттопыренные уши Буки засветились розовым светом, потому что в его голове, так же как в голове Лоры, ни одной спасительной комбинации, в конце которой не появилась бы двойка, не возникало.

«Ну, Трубачева, что ты застыла, иди к доске, до звонка еще далеко, и ты успеешь продемонстрировать свои знания», – добросовестность учителя не позволяла махнуть рукой на двух этих лоботрясов и заняться другими учениками. Класс притих, ожидая развития событий и только две унылые отличницы, продолжали почти беззвучно шелестеть о чем-то, никому не интересном, на первой парте.

«Нина Александровна, я не могу выйти к доске, я не готова к уроку», – голос Лоры прозвучал не громко, но твердо.

«Отвечать не готова, а писать Букинскому подсказки готова?» – задала Нина Александровна вопрос, не требующий ответа и добавила: «Давай дневник». Лора нагнулась к рюкзаку и бросила на Андрея взгляд, полный отчаяния. Этого было достаточно, чтобы он кинулся на помощь. Взяв из Лориных рук ее дневник, он встал и под почти откровенный гомон класса, двинулся к учительскому столу.

«Ведилло, я тебя не вызывала, сядь на место», – Нина Александровна чувствовала, что теряет контроль над ситуацией. Андрей, несмотря на этот окрик, дошел до стола, положил Лорин дневник и пустился в объяснения: «Трубачева не готова из-за меня, я взял ее тетрадку в пятницу и обещал вернуть в субботу, но родители увезли меня на дачу, и я не смог ей вовремя вернуть», – он готов был продолжать бормотать подобные глупости и дальше, но терпение математички было на исходе. Она стукнула Лориным дневником по столу, призывая класс к тишине, жестом отправило Ведилло на место, подошла к Буке и решительно вытряхнула содержимое его рюкзака на стол, потом потрясла рюкзак и, нащупав что-то, жестом фокусника вытащила спрятанный дневник. Класс ахнул. Бука невозмутимо сказал: «Спасибо, что помогли найти, я был уверен, что взял его, только никак не мог обнаружить». Одержав полную и безоговорочную победу, Нина Александровна закрепила ее двумя двойками в журнал для Буки, одной для Лоры и села, не торопясь, заполнять их дневники, как финансовую ведомость: рядом с цифрой «2» она аккуратно вписывала в скобках «двойка», дабы исключить возможность подделок. За этим чистописанием ей удалось протянуть время до звонка, звук которого обрадовал ее, пожалуй, больше, чем учеников. Как только за ней закрылась дверь, Лора достала из-под стола свой правый ботинок и начала его шнуровать, яростно дергая шнурки. Андрей принес ей с учительского стола дневник и ждал, когда Лора зашнуруется.

Глава 4. Чума-данное настроение

Алина переодевалась в трико перед началом «балетного класса» и обсуждала возможную поездку в Германию с Иркой Чумаковой, имеющей обычное для людей с такой фамилией прозвище «Чума». Чума, как страшная болезнь, которая опустошала Европу в Средние Века, из-за чего в большинстве европейских городов до сих пор стоят чумные колонны в память об избавлении от такой напасти, не имела к Ирке никакого отношения. Заразой ее назвать было никак нельзя. Прозвище, однако, приклеилось к ней крепко из-за переносного значения слова «чума» – неудержимый ураган, беспредел и непредсказуемость. О ней часто говорили: «Ирка такое творила, ну просто чума!» В танцах она отличалась эффектностью, артистизмом, но из-за плохой управляемости в клубе «777», где они тренировались с Алиной, ее недолюбливали. Стабильности в ее выступлениях не было никогда. Снять с поездки ее могли в любой момент, поэтому они с Алиной находились в одинаковом неуверенном положении. Поехать хотели обе, но реагировали по-разному. Алина сводила брови на упрямом выпуклом лбу и работала еще больше, а Чума трещала языком и плела интриги.

Балетный класс – обязательный элемент в тренировках спортсменов-танцоров, такой же как общефизическая подготовка для остальных видов спорта – дело тяжелое, но необходимое. Педагог Наталья Павловна отлично понимала это и из полутора часов, отведенных на «класс» старалась использовать девяносто минут.

«Николина, не спи, держим спину, о чем задумалась?» – окрик педагога прервал ее мысли.

«О Славе, в смысле – о Славике», – громче, чем нужно, шепнула Ирка соседке. Ребята дружно хмыкнули.

«Чумакова, тридцать батманов с правой ноги, тридцать с левой!» – Наталья Павловна моментально восстановила тишину и справедливость, старым балетным методом. Применение этого метода обеспечивает идеальную тишину в балетных классах, нарушаемую только шарканьем ног по паркету и командами репетитора. Они успели сменить позицию только раз, как в класс вошел легкий на помине Слава – Алинин партнер.

Глядя на Ирку, отсчитывающую двадцать четвертый батман левой ноги, желающие комментировать его, появление промолчали. Слава – высокий юноша лет пятнадцати с мягкими чертами лица, стриженными вьющимися волосами и большими голубыми навыкате, нагловатыми глазами. Бесцеремонность, с которой он вошел в класс в середине урока и, не спросив разрешения, занял место у станка, свидетельствовала, что его глаза – действительно зеркало души. Наталья Павловна применила к нему традиционный метод воспитания: «Сто прыжков» – сказала она, не повышая голоса и, посмотрев, как он вяло начал подпрыгивать, сделала замечание: «Выше, носки тяни! Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать, продолжай, я считаю!» – добавила она, показывая классу следующее движение. До конца урока никто не проронил ни слова.

Когда истекла последняя минута урока, пот тек по телам и лицам в три ручья. Одни девчонки переодевались и уходили, другие, как Ирка и Алина, оставались, чтобы репетировать свою танцевальную программу. До поездки на конкурс в Германию оставалось мало дней и много штрихов, которые осталось доработать.