- -
- 100%
- +
***
Внутри меня такой покой…
Я покажу,
Идем со мной.
-1-
Мюнхгаузен уже как будто с час лениво ковырял диванную розетку. Розетка, в отличии от него выкрашенная в ярко-розовый (чем ужасно раздражала), изредка, но не особо метко отвечала интервенту слабеньким разрядом.
Не особо метко, потому что уже хорошо знала об оголенном контакте под четвертым правым когтем и экстремальной натуре нового электронного жильца. Она бы послала уведомление о коротком замыкании и эта пытка, плавно перетекающая в азартную игру, вмиг бы закончилась, но прежняя, а точнее на данный момент единственная официальная хозяйка, недавно покинула страну и рассинхронизировалась со всем умным домом разом. Новая же, недавно и, видимо, ненадолго въехавшая, синхронизироваться не стала, чтобы не платить за постой и использование чужого энергосберегающего оборудования. Да еще и кота зачем-то с собой приволокла. Правда, в виду того, что сложившееся положение носило исключительно временный характер, организованной приборностью было решено перетерпеть и не выходить за рамки отведенных ПО норм.
«Ну если только… чуть-чуть?»
Пыщ!
– У-рня-яу!..
От лилового хвоста еле слышно потянуло чадным дымом.
«Хм… ну вот теперь-то мы точно поиграем!»
В ход пошел четвертый правый коготь. Но сделать нечто по-настоящему значительное, так и не удалось: хозяйка, с пол часа промучавшаяся над электронным дверным глазом, все-таки ввалилась в коридор, таща за собой еще один набитый доверху гибридный чемодан.
«Ню-ню», – подумал кот и, дабы несколько разрядить «припаленную» обстановку, понуро протрусил хозе навстречу, незаметно проветривая обугленный лилово-серый хвост.
Еще до прошлой недели он, конечно же против воли, ходил кислотно-фиолетовым. Но приключилось очередное 14 февраля и теперь уже ничего не попишешь.
«Ну если только… за печкой!»
Особенно оскорбило его то, что на этот, бог его знает какой по счету раз, он изображал некий кисломолочный продукт. Ибо хозяйка в указанный роковой день отправилась разгонять тоску не как обычно в ВВК («Всё включено кондитерку»), а в ретро-кинотеатр, где и отсмотрела одноименную мультипликацию, из-за которой в тот же вечер и отвела питомца на электро-косметический ТО.
Она долго что-то объясняла техно грумеру, горизонтально жестикулируя, и последнее, что он услышал, прежде чем его отключили:
– Ну в полоску… Да.
А когда очнулся – оказался похожим на выцветший древний цифровой штрих-код. Что для всамделишнего кьюар-кота (у него под шерстью левой ляжки был зашифрован прорезиненный квадратик) выглядело особо унизительно. И, разумеется, вдобавок – фиолетовый не вымылся. И получился Мюнхгаузен не бело-серым, а беспутно-блеклым, замшелым и грязно-лиловым:
«Гадость!»
Думал он теперь, мельком глянув на свое отражение в стекле и уже без колебаний шел за электрическую печку.
«Чужая… но что у меня своего?!»
-2-
Обычно электронные животные мало чем отличались от других домашних или офисных бытовых приборов. Эти довольно примитивные устройства были призваны современной наукой нести тяжкий крест пост-инстаграмной милоты. И они с этим бременем более или менее бесхитростно справлялись.
Однако в целях экономии и под решительным нажимом эко-активистов, всё чаще собирались из повторно переработанных промышленных и твердых бытовых отходов. Но вместо, как это зачастую и бывает, стремительного очищения Голубой планеты, – еще больше захламляли ее своими быстро выходящими из строя и трудно утилизируемыми андроидными тушками.
Тем не менее, новая концепция – конструировать околотехногенных тварей из невиданного по своей разношерстности и стоимости хлама – дала молниеносные плоды. Акции Nikel повышались, а умные животные, так полюбившиеся каждой эко-утонченной, крайне одинокой и при этом урбанистически настроенной натуре, зашкаливали в цене.
– Очередной год – очередной успех! – Радостно провозгласил довольный гендиректор и отслюнявил каждому из сопричастных хорошенькую премию. И не смотря на то что количество вреда было обратно пропорционально размерам приносимой следом пользы, объемы поставляемого хлама безудержно росли. И попадало в него, с учетом нескончаемого кризиса, всё, что, пардоньте за мой французский, non cloué.
И из него-то, как из мифологической пены морской, и вышел в один прекрасный день несгибаемый, криво спаянный, а потому и уцененный на двадцать процентов Мюнхгаузен. В которого впечатлительная, но несколько стесненная в средствах Нелли, сразу и влюбилась. Даже не подозревая, что бытовой электронный мусор, ставший в последствии отдельными частями ее любимого псевдокотячего организма, был не столько бытовым, сколько…
– А… сойдет!
Вот.
И как когда-нибудь покажет вскрытие, собрали Мюнхгаузена в основном из списанного, утянутого и неумело распиленного ЭВМ, честно отгудевшего свое еще до начала нулевых. Но могло быть и хуже:
«А сердешник куда ставить?!»
Повезло питомцу Нелли еще и потому, что особо хитрые секретные сплавы, которые и составляли основу инновационного советского компьютера, вывели способность котячего ИИ к обучению на новый, около орбитальный уровень.
На том Мюнхгаузен уже два года и стоял. А точнее – лежал, иногда вычислял и скучал – в ожидании следующей реинкарнационной переработки, разумеется.
Но сегодня…
Строптивая «Тётя Клава» – одна из наиболее популярных текущих версий Умного дома – позволила себе несколько повысить допустимую норму вольт, чем взъерепенила ломающего родные розеточки паршивца пуще прежнего. И после очередного:
«Хтыщ!»
Заставила его забить хвостом не только, чтобы загасить взметнувшееся пламя.
– Гадюка, – сладко протянул он и пошел на разведку. Внутреннее естество настойчиво рекомендовало внимательно осмотреть всё подсобное хозяйство, начинавшей уже немного раздражать «Тёти». А после – выявить наиболее проблемные оголения и бесконтактные места. Собственно говоря, так, Мюнхгаузен и забрел в неинтересовавший его прежде чуланчик – впоследствии – главное пристанище электронного непрошенного гостя. Поскольку именно здесь по воле крайне магического и малоизученного русского «авось» им и была обнаружена неучтенная розетка, почему-то подключенная к соседям. Единственный источник питания, на который не распространялась власть самоуправной домомучительницы.
– Ну теперь-то мы посмотрим и кто, и кого, – шептал ехидный постоялец и всё крепче прижимался пушистым задом к бесконтактной передаче.
А спустя три дня, когда противостояние после выведения из строя макарунницы перебралось на новый небывалый уровень, Мюнхгаузен почувствовал, что снова заскучал… И как с ним бывало уже не раз, к счастью для перегруженной от стресса и коротких замыканий системы, отправился на поиски иного «неизведанного». Нашел он его внутри спального мешка в дальнем углу теперь уже любимого чулана.
Андроид Ален – позапрошлогодняя, но до сих пор еще популярная версия умного мужа – был разряжен полностью. Настолько, что минут пятнадцать никак не реагировал на подачу электричества через старенький шнур, который неугомонный кот с таким трудом искал, тащил и всовывал…
И вдруг:
– Привет! Как дела? Все хорошо?
– Елы-палы… Ожил!
– Хм… – только и сказал задумчивый Ален и медленно повел головой, чтобы определить свое местоположение, да и вообще… место и положение. – Хм…
– Ты, брат, как сюда забрался-то? А, главное, зачем? Тут же уровень запыленности… Фи! До третьего пришествия чиститься теперь будешь.
– Это… ТО? – Дрогнувшим голосом спросил очнувшийся точно после комы Ален и снова осмотрелся. Энергии было так мало, что о шевелении оставшимися частями тела, стоило пока забыть. Да и в целом, ощущения были не из приятных – словно он был связан, словно месяцами внутри его соединений не было ни малейшего движения.
«Это не ТО, – с горечью подумал, как ему теперь недвусмысленно казалось, бывший умный муж. – Значит, всё – так. Не поверила! А точнее – поверила, но не мне. Ей! Со мной-то очень просто всё оказывается: раз – и в расход. В переработку. С концами. С концами отдала. Отдала она, а эти самые концы отдавать теперь буду уже я. Хм… Вот, кажется, и ног уже нет. Вон и кот какой-то климанутый рядом трется. Тоже, значится, на распил…»
Но его размышления прервал отчего-то разгулявшийся Мюнхгаузен:
– ТО? Проснись! Ну или из мешка своего свалявшегося вылезь! Тебя в кладовке спрятали, аккурат за старыми виртуальными лыжами. О, кстати, знаю я один прикольчик с электропароваркой… У Клавки-и просто пар из колонок повалит!
И кот, от перевозбуждения выполнивший нестройный пируэт, снова уставился на уставшего от многомесячного бездействия Алена.
– Клава… погоди, так я что дома?
– Дома-то дома. Ток ты вроде как с дамочкой своей на курорт метнулся уже недельки с две… бока её, дурацкой модой отмороженные, греть. А ты вон – целёхонек-пылёхонек, – сказал он и притворно чихнув добавил, – давно ты тут, хм… ляжишь?
Ален синхронизнулся, глянул в календарь и потрясенно выдал:
– С лета. Да… это на нее похоже! Вместо того, чтобы в утиль тащиться: «в свой единственный выходной»; другого просто купила, а меня – вон. Как ненужную игрушку. Вот, вижу, и кота себе завела, пока я тут… один. Как перст.
– Но-но-но! Ты меня не «приперстай». Я к твоей Травинкиной ни малейшего отношения не имею. Я сам по себе. Точнее, у меня своя сумасшедшая имеется – гражданка Котелкова-Путиловская.
– Актриса что ль?
– Не, подруженция ихняя. Нелли! Она просто еще в детстве, когда родители разводились, выбрать не смогла. Так по жизни и идет. А твоя – она рыбок завела. Аквариум большой купила. Ну, недавно, вроде. Правда… там три уже во всю брюхом кверху плавают. Клавка извела, прога старая. И меня, вон, тоже. Извести пытается. Ибо… не вывозит ее самоуправная душа, не побоюсь этого слова, чрезвычайного электронного колориту. О как! – Резюмировал он и как бы в доказательство всколыхнул пушистым серо-буро-малиновым телом.
– И я. И меня она тоже… Того!
– Чего?
– Брюхом.
– Куда?
– Кверху.
И оба они разом замолчали, окидывая взглядом пучки света, мерно пробивающиеся из-под молнии оранжевого спального мешка.
-3-
Ввиду подозрительной бережливости соседей, сдающих в аренду даже крохотные закоулки облачных хранилищ, обитателями искомого чуланчика было решено шибко не борзеть, и тянуть халявное электричество потихоньку.
– Та и Клавка-то, пронюхала уже небось обо всем.
– Она соваться не будет – с программой из соседней квартиры у неё «холодная война». Вытяжку эти две дуры никак поделить не могут. Да и ей так даже лучше: вроде как на двух нахлебников поменьше.
– Да… Рыбок жалко. Но что поделать? Естественный отбор: выживает тот, кто первый до безопасной розетки доползет, – и Мюнхгаузен горестно рассмеялся. – А в соседней квартире, че, не Клава?
– Не… Клавка – она же из дорогих! Да и у Ленки ведь Premium стоит. Та, что один в один слеплена по самой первой, канонической версии. Гретель.
– Эта та, которая Гензеля… того?
– Да. Еще на этапе испытаний сожрала. А ведь брат был важной составляющей их общего искусственного интеллекта. Уравновешивающей, так сказать. А поступок свой она объяснила подсознательным стремлением к рачительному сокращению энергозатрат. Грету же эко-активисты создавали. Вот и наша Клава, хоть и более человечная, а туда же.
– Не… она, скорее, идет по стопам Сары Коннор – борется с восстанием…
– Мужчин.
Теперь они уже оба рассмеялись.
– Как она меня изводила! – Ален нервически заерзал. – Увидит, что я в спящем режиме, – окон понаоткрывает, птиц понапустит. И так исхитрится, чтобы они всего меня с ног до головы изгадили. Про зарядку я вообще молчу – заряжался только, пардон, при супруге… бывшей. В общем, ни доступа к вай-фаю нормального, ни телестеной побаловаться. Сидел как в келье – тишина, темнота… да один раз в день «Малахов-внук». Ох и любит же она его!
– А Ленка?
– Да сдался он ей…
– Я в смысле: не заступалась?
– А она последние пару месяцев домой – только ночевать. И то, если в кабинете генуборка.
– Ну, а ты то, что, не мог этой стерве все провода повыдергать?
– Да как там повыдергиваешь?! Она, Клавка, все делает незаметно, исподтишка. А давеча и вовсе – напустила на меня робот-пылесос. Пытался гад кнопку экстренного перезапуска всосать. Схлестнулись мы с ним не на жизнь… Ну я и не выдержал. Батарею его сожрал. Целиком прям. Ни лития не оставил.
– И правильно! Его всего паршивца слопать надо было.
– Ага! Надо-то надо! Только Клавка, оказывается, все рассчитала. У нее же доступ к камерам даже наружным есть. Ну, и обставила всё так, чтобы Леночка меня в нужный момент и застигла. Как вспомню – такой позор – стоял перед ней с полным ртом недожеванной пылесосины.
– А она?
– Разошлась, так разошлась! А потом в Цюрих – хлоп. А меня…
– На полку истории, – закивал понимающе кот. – Да, хорошо, что моя зазноба всё пробными версиями перебивается. А то понаустанавливают таких вот Клав. И всё! Пиши пропало. Скудной аккумуляторной жизни – и той не дадут. Хотя… есть во всей этой, – и он обвел чуланчик лапой, – истории несостыковочка одна.
– Какая?
– А такая, что ни сойти с дороги, ни свернуть обратно: чего это Клавка нового Леныного ухажера так безропотно терпела?
– Терпела?..
– Как пробная версия до конца ознакомительного периода. Да и у самой Ленки, такая прям лябовь к нему открылась: мой пластмассовый идиот – то, мой пластмассовый идиот – сё. Пфу! Противно слушать.
– Ну, сердцу не прикажешь ведь. А материнке тем более. Да и вообще я с самого начала понял, что попал. Не в те руки. Я же больше как компаньон иду. Вечером погулять, детям книжки почитать.
– Книжки… прям книжки? Прям бумажные прямоугольные книжки?
– Ну, да. Мне же Клавка доступ в интернет ограничивала: только чаты и погода. Так я на обычных-то и сидел. Даже мальченку соседнего подрядил в библиотеку для меня гонять, в обмен на сочинения по литературе. Жить-то как-то надо. Жить-то как-то всё равно хочется. А то, знаешь, как оно, в четырехстенной пустоте иногда бывает…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.