Волибор

© Вера Борисовна Водолазова, 2023

ISBN 978-5-0056-2568-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Окрестности столицы и Бетти

Окрестности столицы после нападения орков ещё не успели оправиться, и маги бродили еле живые по худеньким улочкам. Некоторые оседали прямо на дороге и ждали помощи, блаженно растекаясь в улыбках от осознания победы.

Дождь был символом очищения и рассвета нового дня, где не было места смерти невинных детей и седых стариков, тех, кто не мог дать отпор. Наконец успокоились лошади.

Напоив очередного мага, я выслушал его гневную тираду о равнодушии короля к происходящему и отправился к колодцу пополнить запасы. Рядом скакала грязная Бетти и весело мотыляла хвостом. Глупое создание. Вечно проявляет эмоции, не свойственные ситуации.

– Фу! – гаркаю я на собаку, которая кидается на меня, заставляя еле держаться на ногах.

Раньше я часто думал обо всем, что происходит, с нескрываемой злостью и раздражением, но сейчас на это не хватает времени. Орки всё чаще совершали набеги на Лореул, истощая стены и запасы военной силы. Мы латали дыры на башнях, готовили эликсиры день и ночь. Шили кольчугу, занимались огранкой самоцветов, помогали жителям отстраивать дома, ловили по чужим полям скотину. Времени не было даже на отдых, куда уж там до недовольств.

Бетти вырывает меня из мимолетной задумчивости и тянет за пояс. Всё верно. Нельзя поддаваться усталости, впереди много работы, и куча людей, нуждающихся в помощи, каждая минута на счету.

Быстро начерпав воды и поманив Бетти за собой, я иду обратно к группкам раненых и изможденных.

– Говен! – ко мне радостно подбегает Санна и хватает за лицо. – Ты жив, я так рада!

– Не могу разделить твоей радости, – бурчу, рассматривая раскрасневшееся лицо сестры. – Какого черта ты здесь прохлаждаешься?! Как будто заняться больше нечем!

– Один из магов послал меня к королю с отчетом, – громко верещит. – Сказал доставить немедленно! Хотела взять тебя с собой. Идем скорее!

Санна была так возбуждена, что я недоверчиво нахмурился. Она любила походы в замок. Леди, богатые комнаты и изящные, нерезкие беседы. Ее это пленяло недоступностью и бесконечной далекостью от того, что происходит в домах обычных людей.

– На кой черт оно надо? По-твоему, мне нечем заняться? Посмотри вокруг, Санна, мы еще даже не приступили к завалам. Десятки магов валяются по городу как мешки с репой. Их разве что ослы не пинают носами. Иди к этому дураку и возвращайся скорей, иначе мы тут до весны провозимся. И даже не думай остаться в замке до вечера!

Сестра зло вздыхает и убегает, поднимая пыль. Такая вредная, никогда меня не слушает. Временами я виню себя за то, что не могу поддаться ее дурачествам. Она тянется ко мне, а я, быстро повзрослев, очерствел и вечно бурчу.

– И не задерживайся! Умоляю! – кричу ей вслед.

Вот балда.

– Она же хотела как лучше! – Я испуганно вздрогнул.

– Что ты делаешь? Зачем крадешься так? – кричу на мать, которая возникла словно из ниоткуда.

Её фартук запачкался, а волосы покрылись пылью. Она всегда казалась мне такой уставшей и хмурой, что сейчас была похожа на мертвую. Я смахнул с ее плеча жука, от чего тот зажужжал и в падении умудрился взлететь, уносясь прочь.

– Почему ты не можешь быть с ней хоть немного ласковее?! – грозно продолжила мама.

– Для этого у неё есть ты, и хватит меня уже отвлекать! Займитесь делом! – тычу пальцем ей в лицо.

Ухмыляюсь тому, как мама идентично зло вздыхает и уходит. Моя любимая, нежная и недалекая мама. Мысленно хохочу. Почему? Да просто из-за обыденного и доступного умиления, что только и осталось в подарок от сражения.

Когда началась война, я остался единственным мужчиной в семье. Отец был военным и в мирное время стоял на страже улиц города. Но ровно десять лет назад из шахты подняли камень орков, который стал символом власти над ними и началом войны, бесконечных сражений. В первом же бою отец погиб, как и почти половина нашей армии. Я уже плохо помню его, но тот всегда был весел и старался подбодрить нас. Вечно рассказывал интересные истории и не любил, когда бранятся. Мне всегда казалось, что я совсем не знаю его. Иногда видел отца вечером возле дома, курящего и задумчиво смотрящего куда-то далеко сквозь городские стены. В такие моменты он и правда казался незнакомым.

Возможно, что эта заноза до сих пор сидела во мне, и поэтому я вспоминал мирное время. То время, когда мир казался безмятежным и целым. Тот мир, где наша семья была полной, не думающей о завтрашнем дне, легкомысленной. Мне этого и правда недоставало.

Лореул – это столица Бронды, одной из четырех стран континента. Остальные – Лагма и Серийя – являлись дружественными по отношению друг к другу и находились ближе к горам. Орочью гору и вовсе многие не считали страной. Бронда же занимала почти всё морское побережье, леса и плодородные земли были богаты на урожай, дичь и материалы. Лишь это позволяло нам поддерживать связь с Лагмой и Серийей. С нами не хотели дружить и стремиться к чему-то общему, не хотели никак политически взаимодействовать. Именно это сделало нас сильнее. Но когда началась война между брондсами и орками – никто не пришёл на помощь. Все ждали, когда они превратят нас в пыль. Потеряв большую часть сил, мы всё же выиграли. Но с того момента четко стало понятно, что мы сами по себе.

Я всю жизнь старался сделать так, чтобы Санна и мама знали другой мир. Даже после смерти отца я хотел видеть их счастливыми. Мы уехали из Лореула и жили в ближайшем от столицы лесу, где обитали лесники и большинство лекарей. Завели овец и кур, высадили огород. Я начал учиться магии и учить сестру. Мама уезжала каждые выходные в столицу и продавала сыр, молоко, плетеные корзины, амулеты, которые я мастерил вечерами в беседке рядом с домом. Мне казалось, что так жить – это спасение, покой, который очищал нас от прошлого и спасал перед будущим, но я просто бежал на месте, и вскоре мы всё же вернулись. Нам пришлось. Больше всего я винил себя за то, что дразнил их. Говорил, что всё наладится, словно кости кидал изголодавшим псам.

– Санны до сих пор нет, – неспокойно пробурчала мама, когда мы вернулись наконец домой. – Чует мое сердце неладное.

Каждый вечер они с Санной готовили вместе ужин, весело щебеча о прошедшем дне. Сегодня мама особенно переживала из-за того, что совсем недавно в городе были орки и они могли прятаться, намереваясь нанести очередной удар. Но я знал, где сестра могла быть. И это в очередной раз било по голове, словно молотом.

Я потрепал Бет за уши и сам обеспокоенно уставился в окно.

Огни на башнях празднично моргали, золото-бордовые флаги болтались, будто ленивые ветви ивы. Во дворце двойное празднование, а я не смогу успокоиться, пока Санны нет дома. У простых людей радости и переживания более приземленные, лишенные дум о великих свершениях. Но оно и к лучшему.

– Пойду посмотрю на улице. Вдруг она уже пришла, – говорю маме, накидывая на плечи потрепанный плащ.

Пыль над городом осела, дышать стало легче. Повсюду слышны рокот саранчи и смех людей, которые ручейком текут по улице в пьяном угаре. Праздник. Мы снова одержали победу. Сколько их уже было? Я сбился со счета. Да и хотелось ли мне считать? Шла война, к которой я не хотел иметь никакого отношения. Но она катком проходилась по нам каждые полгода, не давая возможности оправиться, и так из раза в раз. Оставалось лишь жить в предвкушении очередного сражения и получать удовольствие от еды и мимолетных спокойных вечеров в мирное время.

Бетти убежала вперед, и я вскоре услышал её лай. Хотелось верить, что Санна не там, где я думал. Но предчувствие в очередной раз меня не обмануло.

– Бет! Бетти! – зову собаку, которой и след простыл.

Ноги устали ждать. Решаюсь идти на поиски теперь уже не только Санны, но и Бет.

Перекинув ногу через ограждение из кустов, я оказался у болота, которое тихо и мирно спало. Здесь пахло сыростью и травой. Приятный аромат, особенно для знойного Лореула.

– Эх ты, – вздыхаю тихо. – Мы искали Санну, а ты куда меня привела?

Собака сидела возле позеленевшего могильного камня отца, на котором красивыми буквами вырезано его имя. Я потрепал собаку за мохнатые уши, и та довольно высунула язык, тяжело дыша. Это место не вызывало во мне жалости или скорби. Наоборот, оно осушало и скручивало, заставляя чувствовать себя без преувеличения мертвым.

– К Санне и привела, – услышал я влажный голос сестры.

Она сидела недалеко от камня, поджав к себе ноги. Лунный свет позволил мне увидеть её заплаканное лицо. Нечасто можно увидеть такое, разве что только после очередной бойни. Каждый раз я чувствовал себя дураком. Неужели не могу ничего сделать? Мало стараюсь или делаю лишь хуже?

– Мама волнуется, а ты тут сидишь. – Я присел рядом, уставившись на имя отца. – Ты как всегда. Что за дурные привычки? Пожалела бы мать.

– А я и не говорила ей никогда. Как и тебе. Так что нечего ругать меня. Ничего плохого я не сделала, – снова тихо всхлипывает.

– Я и не говорил такого, – недовольно бурчу. – Просто беспокоюсь, как и мама. Ты же уже не маленькая, должна понимать, каково это. Тем более могла сказать хотя бы мне, если хотела побыть одна.

Она не отвечает. Смотрит виновато в сторону и молчит. Опять. И я не знаю, могу ли лезть к ней в душу? Могу ли обнять? Вдруг сделаю лишь хуже? Что я за брат такой, который боится собственных чувств и понятия не имеет, какая помощь ей нужна? Это изо дня в день терзает. Мне не удавалось еще и раза побыть для нее кем-то вроде друга или отца. Я совершенно бесполезен.

– Я скучаю. – Санна вытирает влажный нос о колено. – Он не был воином, не умел сражаться и был добряком. Умер по глупости, а мог помочь многим людям. Как делал это до войны.

Я кривлюсь от осознания того, что не знаю, как ответить ей. Очень неловко.

Когда папа умер, Санне было всего девять. Она была больше похожа на маму. Бледнолицая, с карими глазами и жидкими волосами. Сутулилась, любила болтаться с ребятами на улице, не любила девчонок. Она была беззаботным ребенком, простой и веселой, вечно требовала внимания и донимала меня. По этой причине отец подарил ей Бетти, и это стало тем, что сделало Санни счастливой на некоторое время. Теперь этот пес как бельмо на глазу. Теперь он больше времени проводит со мной и радостно приветствует Санну, которая игнорирует его уже несколько лет.

Может показаться, что я черствый и совсем не расстроен, но я давно отвык поддаваться печали и грусти. Банально нет на это времени. На мне лежала большая ответственность, я был строг, прочен и требователен, но одновременно старался сохранить в себе легкость. Иногда лишь злился на то, что никто не ценит того, что делаю. В Лореуле мало работы, которая была мне по душе, и после призыва я пошёл в помощники. Мы вернулись в столицу в военное время, когда король призвал всех молодых людей на службу. Успехи и способности меня не волновали, я старался лишь для семьи. Война многому меня научила и многое отняла, включая свободу.

Моим главным страхом было потеряться и прогнуться под натиском обстоятельств. Я боялся, что война, развязанная дураком королем, сломает нас и придется сдаться в стадо страха, безнадеги. Но Санна была другой. Она хотела привыкнуть и влиться в эту атмосферу. Ей казалось это постоянством. Таким она видела спасение для всех нас.

– Мы молодцы, Санна. – Я улыбнулся, потрепав её за волосы, от чего дико заволновался. – Нам ведь ничего не стоит уехать, нужно лишь подождать…

– Говен, – перебила меня сестра. – Проблема не в Лореуле, а в нас. Мы должны научиться жить здесь.

– Ты действительно этого хочешь? – обеспокоенно смотрю на Бет, которая бродила вдоль болота.

– Я устала. Думаю, что мама тоже. Нужно перестать грезить о несбыточном и приложить усилие на благо спокойствия в мире, в котором мы родились и где приходится жить. Наш мир – это Бронда, а не воздушные замки.

Сестра поднимается с земли.

– Это лишь часть мира, Санна. – Я чуть ли не умолял её. – Вспомни, о чем ты мечтала пару лет назад. Ты не обязана свыкаться с тем, что происходит. Ты вправе делать выбор.

– Я его сделала, Говен, – усмехается сестра. – Проблема лишь в том, что ты не хочешь его принять, тем самым терзая себя. Мы разные, пойми это уже, наконец.

Она уходит, оставляя за собой след горечи, отчего я хмурюсь. Знаю, о чем она говорит.

Я действительно хочу вырваться из плена. Для меня этот город – тюрьма, клетка из воспоминаний, людей и рамок, войны. Знаю, что способен на большее и могу жить так, как хотел бы. Мне всю жизнь не хватает лишь веры. Даже отец в меня не верил, смотрел с улыбкой и гладил по голове, а в глазах блестело беспокойство. Почему я всегда всем кажусь бедным? Я не знал. Может быть, мои мечты действительно несбыточны, но прийти к этому хочу лишь сам, а не с подачи других.

– Говен… – тихо и обеспокоенно позвала меня мама, когда я вернулся домой вслед за Санной.

Молча улыбаюсь и прохожу мимо столовой, направляясь в свою комнату. Я не должен делиться с ней всем этим. Я так чувствовал. И не исключено, что ошибаюсь.

– Ужинайте без меня, – все же говорю перед тем, как закрыть дверь в комнату.

Тяжело. Не могу всю жизнь оставаться здесь. И от этого становится тошно. Правильно ли это? Не знаю. У меня даже нет друзей, я никогда не знал общения, кроме как с семьёй. Но плохо себя я не ощущал. У меня была цель, и в одиночку иду к ней уже очень давно. Лишь это тяготит. Мне не с кем было разделить свою мечту.

– Почему я такой? – бубню, чертя круг в воздухе. – Разве когда-то просил такие мечты и цели? Или действительно сам этого захотел?

Круг начинает светиться, и из него вылетает мотылек, который, сделав виток вокруг моей руки, исчезает. В разные стороны летит сверкающая пыль и тонет в густой темноте.

– Что же я такое? И имею ли ценность?

Через некоторое время удалось уснуть.

Мои сны не такие, как у других. Я вижу прошлое и будущее. Обрывки, что-то незначительное и мимолетное. Как мы с Санной лежим на горе, вокруг обломков и пепла, а вокруг светло и никого нет. Или отца, который смеется и разговаривает с каким-то темноволосым мужчиной. У него борода и лысина, взгляд хмурый, но по-прежнему родной, как тот, который я видел ребенком. Часто вижу женщину в лохмотьях, которая перевязывает раны бандитам и грубо бранится на них. Я наблюдаю за всем со стороны или являюсь частью событий, могу с кем-то разговаривать или лежа о чем-то думать, смотря на звездное небо.

Видеть обрывки из прошлого или будущего я начал не так давно. Это сложно описать. Просто однажды возникло странное ощущение, словно кто-то заполз в голову и начал показывать незнакомые картинки. Может быть, это и есть сны, которые не имеют ничего общего с реальностью, но почему тогда…

– Говен! – слышу крик мамы снизу, который вырывает меня из хрупкого сна.

Я резко подскакиваю, надеваю через голову мятую рубаху и бегу на выход. Там со мной сталкивается мама, которую я ловлю бледную в проходе. Волосы дыбом, глаза бегают в ужасе из стороны в сторону.

– Что происходит? – быстро говорю, заводя ее себе за спину и осматривая коридор.

– Там кто-то есть! – верещит мама. – На кухне кто-то перевернул стол и напугал Санну до смерти. Она рванула из дома через заднюю дверь!

– Уходи! – рыкнул я. – Найди Санну.

Я быстро, но осторожно спустился по лестнице и осмотрелся. Парочка свечей задута, комнату было плохо видно. На полу разбросаны осколки посуды и разлит суп, дверь во двор открыта. Я шепотом позвал Санну, но в ответ тишина. Мама быстро прошмыгнула сзади меня на улицу и захлопнула дверь, от чего вздрогнули даже крючки на стене.

Ну что за человек?! Сердце чуть из груди не вырвалось.

Ощущаю чужое присутствие, но не могу понять, насколько это опасно. Создаю огонёк, который осветил коридор и кухню. Пламя весело затанцевало на указательном пальце.

– Привет, – услышал я от внезапно возникшего передо мной орка. – Если что, это не я тут все сделал, а твоя сестра.

Я не трус, но он напугал меня настолько, что в глазах потемнело. Мне понадобилась пара секунд, чтобы прийти в себя. Видеть орка так близко мне приходилось не впервые, но в панике сердце и правда чуть не остановилось. Испуг ширнул меня прямо в сердце острой иглой и заставил слегка зашататься, хватаясь за ручку задней двери.

– Какого черта?! – тихо произношу, косо посматривая в окно, на котором лениво колыхались занавески. – И что еще более странно, так это то, что ты так спокоен.

– Да, для меня это тоже странно, но скажу откровенно: я до жути напряжен и волнуюсь. Да что уж скрывать, я просто в неимоверном шоке. Сердце вот-вот остановится.

– Чего? – ухмыляюсь и чувствую, как все тело резко расслабилось. Он говорил до боли знакомо, словно я помнил эту манеру речи. – Какого черта ты тут делаешь?!

Меня совсем не смутила собственная безоружность. Даже позволил себе подойти немного ближе. Увидев в жизни достаточно, я был слишком доверчив, что, скорее всего, сыграет однажды совсем не мне на руку.

– Слушай, у меня не так много времени, как подумала твоя сестра, которая дала деру при виде меня, разнеся тут всё. Так что предлагаю поговорить в другом месте…

– Думаю, это правильное решение, которое ты должен был принять до того, как вламываться к нам в дом! – Я впервые за долгое время чувствовал себя более-менее заинтересованным. – Ты хоть понимаешь, в каком сейчас положении?

– Более чем. Ты прав, – согласился орк, выжидающе смотря. – Ну так что?

– Ты прячешься?

Я увидел, что у него зеленая кожа, но одет он в обычные вещи. Это орк. Но что он здесь забыл и почему так выглядит? И я в очередной раз иду против правил, руководствуясь лишь эгоистичным любопытством. Но напомню, что это не моя война и орков мне винить не в чем, кроме смерти отца, которая покрыта уж слишком большой тайной.

– Нет, всё намного сложнее. – Он улыбнулся, и я снова нашёл что-то знакомое в его лице. До боли знакомое. – Кажется, что это то, чего ты хотел…

Я слышу голоса с улицы. Это мама. Орк поворачивает голову в сторону двери и быстро переводит взгляд на меня. Он не боится, лишь нервно тарабанит пальцами по ноге. Его взгляд выжидающий, но стойкий, приказывающий принять решение немедленно.

Не знаю почему и не спрашивайте, но я не чувствовал опасности в его лице. Мне казался он чем-то важным в жизни, словно какое-то чудо, дарующее долгожданный импульс.

– Я должен успокоить родных, – говорю, указывая на дверь. – Подожди на улице, если могу просить о таком. И если что-то случится, я буду обязан тебя сдать.

Орк кивнул и спокойно вышел из дома.

Я резко выдохнул. Напряжение опять сковало все тело. Заметавшись по дому, я параллельно пытался успокоиться и скрыть возбуждение. Но сердце снова чуть не остановилось, когда Санна с ноги открыла дверь и ворвалась внутрь, вооруженная сухой, толстой веткой, ведь оружие солдаты оставляли в академии. Тело само по себе дернулось назад, и я испуганно присел.

– Совсем уже рехнулась! – кричу, замахнувшись огненным снарядом. – А если бы с испуга швырнул его в тебя?

Она часто дышала и покраснела, пот тонкой струйкой стекал с ее лба. Сестра была в ярости и подавляла удушающий страх.

– Где он?! – воскликнула Санна.

Она обошла весь дом и вернулась на кухню. Тихо и с опаской вошла внутрь мама, крадучись, как бродячий кот. Вижу у неё в руках топор. Ну совсем уже обалдели! Одна лучше другой.

– Успокойся. – Я обнял ее – как камень напряженное тело. – Все в порядке.

Пока успокаивал мать, Санна нервно налила себе воды и выпила залпом полный стакан. Отдышавшись, она подошла к нам и погладила маму по плечу, а меня потрепала за ледяной мизинец.

– Кто это был, Говен? Ты видел его? – говорила сестра так быстро, что половину слов было не разобрать.

Мотаю головой:

– Нет. Когда спустился, здесь уже никого не было.

Я сгреб их в охапку и попытался успокоить.

Всё то время, пока был с мамой и Санной, мой взгляд блуждал в темноте за окном. Я сгорал от любопытства, но понимал, что нужен им сейчас больше, чем когда-либо. Меня обрадовало отсутствие Бетти, можно было использовать это как предлог улизнуть из дома. Можете расценивать это как глупость, как нечто рискованное и до ужаса провальное, но я очень хотел выбраться из всего происходящего. Пусть и утонув в чем-то еще более темном.

– Заприте двери и дождитесь меня! – Это всё, что я сказал перед уходом.

Уже была глубокая ночь, и уличные фонари лишь слегка освещали дорогу. Но орк стоял неподалеку и при виде меня помахал рукой. Он развернулся и пошёл по улице, поманив за собой. За ним невидимым шлейфом тянулся след из возможностей как для меня, так и для всей нашей семьи. Так я думал, сделав первый шаг вслед.

Как оказалось, он вел меня к одному из наших соседей, в старый домик на окраине улицы. Забора вокруг не было, всё заросло шиповником, и за лозами еле была видна дорога к дому. На крыльце тихо и мирно сопел дряхлый пес и даже ухом не повел, когда рядом с ним возник чужак.

В окнах дома загорелся свет, и кто-то, шаркая ногами, медленно приближался к двери. Со скрипом она поддалась седому старику, и орк первым вошел внутрь. Я следом.

– Самбор! – Старик заботливо бросился навстречу нам. – Ты долго.

– Эй, старик. Он тут не один, – недовольно произнес я.

Он улыбается и смотрит на меня долгожданно, сложив ладони вместе.

– О Говен, прости меня за неуважение. Я просто так давно не принимал гостей, что и позабыл, как с ними обращаться.

Я отшатнулся от него, как от призрака.

– Знаешь мое имя?

Он по-стариковски посмеялся.

Из освещения в доме были лишь свечи, их пламя в панике колыхалось из стороны в сторону, пока я не закрыл дверь. Улавливаю легкий запах трав и благовоний. Повсюду мерцали склянки с разноцветными жидкостями и разбросаны ароматные камни. На окнах висели каштаны и полынь, запах которой, по легендам, отгонял злых духов от домов, где должна была вот-вот родить женщина.

– Ты лекарь? – тихо произнес я. – Не знал, что здесь вообще кто-то живет.

– Мы с Самбором живем здесь уже очень давно, а ты не очень сильно придаешь внимания мелочам. Я всегда наблюдал за тобой. Когда-то давно мы с твоим отцом выбрали этот район, чтобы жить неподалеку друг от друга.

– Вы знали папу?

Меня пригласили в глубь дома и усадили за старый, заваленный травами стол.

– Знал?.. – Старик предложил мне чай, и я согласился, но с опаской. – Мы вместе с ним служили. Были не готовы к войне, и нас размазало, как сопли по столу. Всё это казалось нереальным, сном. Главным являлось вернуться к своей семье, но в итоге я вернулся, а он нет. И в чем шутка жизни, так это в том, что по итогу пострадали оба. Я потерял семью, а твоя семья – Волибора. С тех пор я живу здесь, рядом с вами.

– Никогда тебя раньше не видел, – недоверчиво хмурюсь. – Если ты друг моего отца, я должен был тебя помнить. Санна была маленькой, но я не мог не узнать тебя.

– Как я уже говорил – мы оказались не готовы к войне, а особенно к количеству огня, который она породила. – Старик отвлекся от готовки чая и махнул левой рукой на правую. Магия развеялась, и я увидел часть руки, обглоданную огнем. – Возможно, что я тоже давно мертв в душе. Может быть, ты и правда видишь призраков, о которых так долго мечтал.

Он копался во мне, находил нужное и вываливал в мир. Они оба знали меня лучше, чем обычные незнакомцы, но грамотно создавали ощущение нежелания копаться еще глубже. Это заставляло тормозить и судорожно вспоминать. Копаться в обрывках воспоминаний и картинках будущего, что открывается постепенно в моих снах.

Старик суетится. Ищет кружки и чайные ложки. Рядом садится Самбор, жуя орехи и сухофрукты из ладошки. Я недоверчиво кривлюсь и чувствую, как покалывает плечо, которое ближе к нему. Тело реагирует на орка, дрожит и зудит. Его аура не разрушительна, она слишком уж похожа на мою собственную, словно я смотрю в отражение невероятно четкого зеркала.

– Почему вы ни разу к нам не пришли? Если вы всё видели, значит, знаете, каково нам было. Почему молча наблюдали? Почему…

– Говен, ты тот человек, которому интересно прошлое? – Меня как будто молнией ударило. – Я видел, как ты из мальчика превратился в мужчину, и видел, что твоя семья жива, как может радовать тебя своим присутствием. Тогда я сгорал уже не от огня, а от зависти. Мой сын был чуть старше Санны, когда погиб, а дочь играла с тобой маленьким почти каждый день. Я боялся утопить вас в своем горе.

– Лиа… – бормочу, находя суетливо девочку в туманном прошлом.

Воспоминания постепенно вспыхивали огнем, и я нащупывал семью Рогнед по кусочкам, желая соединить их в единый холст.