Новогодний маджонг. Соединяя пары

Глава 8

2 января

В гости они опоздали. Вова, пока Маргарита укладывала Сашку спать, отыскал камеры видеонаблюдения и перерезал тонюсенькие проводочки.

– Все, кина не будет! – довольно ухмыльнулся он, искоса глянув на соседнюю дверь. Оттуда не доносилось ни звука. Молоканов еще раз прошелся по квартире, но без специального оборудования найти прослушку и камеры оказалось невозможным. «Наверное, только в туалете и в ванной ничего нет», – раздраженно подумал Молоканов и потянул Маргариту в душ, где снова слизывал скользящие по Риткиной груди капли, гладил загорелую спину и чувствовал, как мышцы любимой плотно сжимаются вокруг «вовчика». От охватившего восторга хотелось орать во весь голос. Маргарита льнула к нему, а он поддерживал ее, слегка прижимая к мозаичной стенке. А на темечко падали тяжелые капли душа «Африканский ливень». И если бы Вове кто-нибудь предсказал, что через каких-то пару часов все закончится, он бы не сдержался и полез в драку. Риткины ладони скользили по его спине, а голова покоилась на плече. Лишь мокрые волосы, будто преграда, снова и снова падали между ними. Из ванной удалось выбраться, только когда проснулся и заревел малыш. Рита принялась наводить красоту и выбирать наряд, а Владимир Петрович на кухне кормил Саньку яблочным пюре из банки. Молодой человек пребывал в дурном настроении, хныкал, косился на мать и выплевывал пюре, которое Молоканов тщетно пытался затолкать обратно.

Когда, наконец, Вова с Маргаритой заявились к Яковлевым, остальные гости давно сидели за обеденным столом. Молоканов получил тычок в бок и выговор от старшей сестры. Зато с Маргаритой Ириска обнялась и общалась, как с хорошей знакомой. Может, так оно и было?

Доктор Сапрыкин, добродушный гигант с гривой седых волос, поднялся из-за стола, приветствуя своего давнего пациента.

– Спасибо вам, Олег Иванович! Не дали помереть калеке, – пошутил Молоканов, попадая в медвежьи объятия доктора.

– Наше дело маленькое, – весело отмахнулся тот. – Что оторвалось – пришили, а что поломалось – собрали. Тут главное – время, Володя. А в твоем случае его хватило в обрез. И если бы не твоя невеста. – Сапрыкин повернулся к Рите, ошарашено смотревшей на него. – Это вы тогда привезли Володю к нам в больницу? Я узнал вас! – Сапрыкин игриво погрозил пальцем. – Хорошо, что вы вместе! Я видел в окно, когда вы после операции уезжали на красном «рендж ровере». Всегда думал, что просто люди добрые помогли бедолаге!

Вова таращился на побледневшую Риту, краем глаза заметив, как в дверях застыла Ириска с бужениной в руках, как тяжелым взглядом Сергей охватывает всю мизансцену.

Молоканову казалось, что он умрет на месте. Снова предательство. И нож поглубже, в самое сердце.

– Ты бы хоть поостереглась. – От досады Владимир Петрович будто выплевывал каждое слово. – Видишь, из-за мелочи весь план сорвался. Красный «рендж» Баянова – приметная машина. Не дает покоя Илюше мой бизнес, раз тебя дважды подложить под меня пытается. А ведь почти получилось! – Молоканов повернулся к ошалевшему Сапрыкину. – Спасибо, доктор! А ты. – Он снова зло глянул на Маргариту. – Возвращайся к своим сутенерам и сообщи, что ничего не получилось.

– Хорошо, – растерявшись, пробормотала Рита. И тут же в ее глазах заплескалась такая ярость, что для пожара хватило бы искры. Маргарита смерила незадачливого жениха уничтожающим взглядом и бросила:

– Дурак ты, Юлий! – и, развернувшись, направилась к выходу. Следом за ней понеслась Ириска.

– Рита, подожди, нужно спокойно сесть и все выяснить.

– Кому нужно? – отрезала Маргарита. – Мне и так все ясно. Передай своему брату, пожалуйста, что обратной дороги нет. Я не прощаю людей, вытирающих об меня ноги.

– Не рассчитывай, милая! – крикнул из комнаты Молоканов.

– Отлично, – кивнула Рита и вышла из квартиры.

Она спускалась в лифте, прижимая Саньку к груди и горько сожалея, что вот так, с наскока, впустила Вову в свою жизнь. Никто не догонял ее, не бежал по лестнице сломя голову, не просил вернуться. Она не надеялась, но все-таки.

Выйдя на улицу, Маргарита поняла, что в мире ничего не изменилось. Все так же на площадке играли дети. А около подъезда на лавочке сидел пьяненький сосед дядя Коля, приветствуя проходивших мимо громкими возгласами:

– С Новым годом, дорогие россияне!

На проезжей части стояло такси. Нарядная девица выпорхнула из машины, а парень расплачивался.

– Что-то ты быстро погостила! – крикнул Маргарите сосед. – А бойфренд где?

Рита отмахнулась от докучливого пьянчужки и быстро шагнула к машине.

– В Вишневку отвезете? – поинтересовалась она у водителя.

– Тысяча рублей, – тут же нашелся тот, увидев убитую горем женщину с ребенком. Кому праздник, кому – беда, а кому и заработок.

– Хорошо, – согласилась Рита и быстро юркнула вместе с Сашкой в машину. Она порылась в карманах и поняла, что вышла без денег. Да и зачем бы они ей сдались, если шла в гости в соседний подъезд. Маргарита достала телефон и набрала номер отца.

– Папа, – тихо и твердо начала она. – Я еду к вам. У меня садится телефон. Где-то через полчаса, пожалуйста, выйди за калитку. И деньги возьми. У меня нет.

Поговорив, она всмотрелась в экран. Мобильник и вправду садился.

«Не соврала, – усмехнулась она про себя. И решительно выключила телефон. – Придется поменять симку, – печально подумала Маргарита. – И за кого вообще меня принял этот человек? За проститутку, нанятую Баяновым?»

Из глаз невольно полились слезы. Санька перестал прыгать по сиденью и, всмотревшись в лицо матери, принялся хлопать ладошками по щекам. Рита улыбнулась сыну.

– Все хорошо, мой маленький, – прошептала она, целуя сына. – Все будет хорошо.

Вскоре малыш угомонился и, устроившись на маминых руках, задремал. Рита, вглядываясь в темноту, цепляла взглядом проносившиеся мимо деревья, но мысленно перенеслась на берег моря, где гремела музыка и горели костры. И народ танцевал до упаду.

Вова подошел к столу и, взяв бутылку водки, запрокинул в рот. Холодная вязкая влага обожгла сначала горло, потом пищевод.

– Вот же сука, – выдохнул Молоканов.

– Здесь дети, – зашипела сестра и в сердцах добавила: – А ты дурак, братец! Просто потрясающий дурак! И точно Юлий! – Ира развернулась и направилась на кухню.

– А кто это? – ошарашенно поинтересовался Владимир Петрович.

– Конь из мультика, – тут же доложила сестра, обернувшись. – Теперь я понимаю, что его с тебя писали!

– Ира, перестань. Володя, не руби с плеча, – встрял в разговор зять. – Наверное, ты все не так понял. Если Рита привезла тебя в больницу, то ее благодарить нужно, а не прогонять.

– Это у тебя в голове все перемешалось, – разозлился Вова. – Она тоже из банды Баянова. Их человек! И муж ее – гений программирования. А у меня рейдерский захват начался именно со взлома базы.

– Если б я знал, словом бы не обмолвился, – сокрушался Олег Иванович. – Но, Володя, тут что-то не так. Если эта девушка из банды рейдеров, то зачем ей тебя привозить в больницу?

– Не знаю, – обиженно хмыкнул Молоканов. – И даже не представляю, чтобы Баянов погрузил мое окровавленное тело в свою экстравагантную тачку. Разве что в багажник.

– А тебя привезли к нам на такси, – заметил Сапрыкин, почесывая затылок. – «Рендж» позже подъехал, девушку забрать. Она еще с ними уезжать не хотела. Моей старшей медсестре показалось, что ее усадили в машину насильно. Нужно Карине по возвращении рассказать, что все обошлось. Хотя… – Олег Иванович полез в карман и, выудив смартфон, нажал значок скайпа. Молоканов во все глаза наблюдал, как зеленые точки скользят по экрану.

– Привет, Карина Юрьевна! – радостно гаркнул в экран Сапрыкин. – С Новым годом!

– С Новым годом! – радостно отозвалась старшая медсестра и настороженно замолчала, сообразив, что не станет Сапрыкин просто так беспокоить в праздник.

– Смотри, с кем я тут встретился! – продолжал весело орать доктор и с усилием притянул Молоканова в кадр.

– Здравствуйте! – проблеял он. – С праздником!

Сапрыкин ослабил хватку, отпуская Володину шею, и уже серьезно попросил:

– Ты помнишь, когда к нам этого перца доставили? Расскажи подробности!

Карина Юрьевна сосредоточенно посмотрела в камеру и фыркнула.

– А чего тут забывать? Володю к нам девушка на такси привезла. Смуглая такая. На цыганку похожая. Стала требовать, чтобы помощь оказали. Кричала, что человек умирает. Когда Владимира Петровича увезли в операционную, села ждать. Ей еще мои девицы чай принесли и белый халат выдали. И уходить она вроде не собиралась. Сидела в уголке и тихонько плакала. А потом, когда первая операция закончилась и вы мыться пошли, к крыльцу подкатила большая красная машина. Из нее вышли три парня. Высокий такой, белобрысый, вошел внутрь, а двое на улице остались. И блондин стал тянуть эту «цыганочку» с собой. Все повторял: «Ты обещала!». А потом пригрозил: «Останешься, хуже будет». И зашептал что-то тихо. Девчонка с ним и уехала.

– Кариночка, ты просто золото! – проворковал Сапрыкин. – Спасибо тебе!

Отключив связь, он внимательно оглядел бывшего пациента и бросил сурово:

– Девушка тебя спасла, а ты на нее ушат помоев вылил вместо благодарности.

Но и сам Вова уже понял, что напортачил. Вместо того чтобы поговорить с Ритой, которую узнал еще в бассейне, устроил показательное непотребство.

– Я не помню, что там произошло, но, наверное, вы правы, мне нужно догнать Маргариту. Извините.

Молоканов быстро выбежал в коридор и, надевая на ходу пальто, бросился вниз. Он, выскочив из подъезда, уже направился к Риткиному крыльцу, как его окликнул пьяный голос:

– Не торопись, а то успеешь!

– Что? – не понял Владимир Петрович, оборачиваясь к соседу. – Вы мне?

– Тебе, тебе! – радостно закивал дядя Коля. – Уехала невеста твоя!

– Куда уехала? На чем? – оторопел Молоканов.

– Да на такси! Не знаю куда, но, видать, далеко, водитель штуку затребовал. – И, вглядевшись в бледное Вовкино лицо, добавил: – Присядь, отдышись, мил человек. Упустил ты свое счастье!

Владимир Петрович как подкошенный рухнул на скамейку рядом и принялся звонить Рите. Телефон оказался отключен.

– Давай за Новый год выпьем, а? – предложил Ирискин сосед. – Я ж знаю тебя, ты Яковлевых родственник.

– Ага, – кивнул сникший Молоканов, снова и снова набирая один и тот же номер. – Я вас тоже знаю. Вы с моей сестрой на одном этаже живете.

– Вот и давай за знакомство! – хохотнул мужик и крикнул в подъезд: – Никитишна, одолжи стаканчик для гостя!

Из подъезда выплыла дородная консьержка.

– Только из уважения к вашим заслугам, Николай Тимофеевич!

– Да будет тебе, – отмахнулся сосед. – Какие там заслуги! Сейчас засмущаешь мне парня.

Он разлил по пластиковым стаканчикам коньяк из початой бутылки, которую достал из кармана, и провозгласил:

– За праздник! Только закуски нет.

Вова не помнил, сколько времени он вот так просидел перед подъездом сестры. Периодически он поднимал голову и всматривался в темные Риткины окна. Рядом у Тризуцких горел свет, сновали какие-то тени.

«Может, к Пашке гости пришли, – отметил он про себя. И тут же подумал об оттиске „Зачот!“ у него на лбу. Вспомнил, как смеялась Маргарита. А он сам, дурень, все испортил. Действительно, Юлий! Еще какой!»

После коньяка пили водочку, появившуюся из недр соседской куртки. Потом просто разговаривали за жизнь. Но Молоканов не сводил пьяных глаз с Риткиного подъезда.

«Куда она подалась? Может, еще вернется?»

Из темноты кухни Тризуцкий в окно наблюдал за своим соперником. Этого красавчика Антон видел дважды в жизни, и оба раза – пьяненького. Нашла себе Ритка спутника жизни! От охватившей ярости заклокотало в груди. Тризуцкий стукнул кулаком по стене и поморщился от боли. Он снова глянул в окно. Вова Молоканов сидел на лавочке и пил с соседом, старым тренером по самбо. Антон ухмыльнулся, разглядывая согнутую фигуру недруга.

«Напился в дупель», – радостно сам себе сообщил Тризуцкий, внезапно догадавшись, что можно предпринять. Одним выстрелом убить двух зайцев. Идея оказалась слишком простой и гениальной. Впрочем, как всегда!

«Только бы Илюха сразу ответил», – мысленно попросил Антон, вызывая старого друга по вацапу. Баян не заставил себя долго ждать.

– Что случилось? – поинтересовался небрежно.

– Тут у меня под окнами твой любимчик сидит, – начал Тризуцкий. – Уже в дымину пьяный. Забирай его к себе. Пусть он в нужных бумагах распишется. А Ритке условие выдвинем: она возвращает лаврушку, а мы ей – мужика. Как тебе план, Илюша?

– Отлично! – загоготал Баян. – Мы сейчас с Совой заявимся. Тут рядом, на районе, катаемся.

Антон весело хмыкнул в трубку и, кинув мобильник на стол, еще раз выглянул в окно. Молоканов сидел как приклеенный и никуда не собирался выходить. Тризуцкий подошел к холодильнику и достал тарелку холодца, привезенную матерью Пашке. Тут же он потянулся к хлебнице, намереваясь поесть до приезда друзей. Но хлеба не оказалось. Пришлось спрятать холодец обратно и зайти в комнату, где на надувном матрасе храпел Пашка.

– Сходи за хлебом! – пнул младшего брата Тризуцкий. Пашка попробовал притвориться спящим, но Антону хотелось есть, и мало волновало, что брат недавно заснул. – Ну, хватит спать! – скомандовал он. Сонный Пашка, бурча себе под нос проклятия в адрес старшего брата, потащился в магазин.

Молоканов заметил, как из подъезда выскочил ПавликБратАнтона. В дверях он столкнулся с непонятной фигурой в объемном пуховике и шапке. Вова увидел, как Пашка отшатнулся в сторону и бегом понесся в магазин, приютившийся в соседнем доме. На мгновенье Молоканову показалось, что неизвестный глянул на Риткины окна.

– Вот, погляди! Кто это, мужчина или женщина? – всплеснул руками сосед. – Не понять! Сплошной …унисекс!

Припарковавшись недалеко от подъезда Тризуцкого, Илья Баянов раздраженно глянул на соседнее крыльцо, где коренастый мужик наливал водочку в прозрачный стаканчик, слегка трясшийся в руке Молоканова.

– Попалась птичка в клетку, – радостно хмыкнул Баян. – Только здесь брать не будем, – скомандовал он Сове. – Пошли к Антохе. Вовочка наш к Маргарите отправится, там мы его и встретим. Тепленького.

Он ткнул в кнопку сотового. Симка, давным-давно купленная на подставное лицо, не позволяла выйти на настоящего владельца и его абонентов. Точно такие же сим-карты стояли в смартфонах Тризуцкого и Совенко.

– Мы поднимаемся, Тох, открывай, – предупредил он друга. – Будем на месте брать нашего героя. На улице народу много. Все равно этот м. чудак к Ритке пойдет.

– Давайте быстро, – обрадовался Тризуцкий и, когда в тамбуре прозвенел звонок, широко распахнул дверь. Но вместо дружков на пороге стоял другой человек.

– Привет, – ухмыльнулся он. – Какая неожиданная встреча!

– Чего ты тут отираешься? – разозлился Антон. – Чего надо?

– Маргарита дома? – напряженно поинтересовался гость. Видать, не ожидал встретить тут кого-то еще кроме Танеевой.

– Нет ее, – фыркнул Тризуцкий.

– Можно, я подожду? – с надеждой в голосе попросил человек.

– У меня нет ключей от ее квартиры, – отрезал Антон, уже собираясь закрыть дверь. Внезапно он заметил, как простодушный взгляд всего лишь на мгновение стал злобным, как по лицу прошла гримаса отчаяния. И в этот момент Антон все понял. Его аж трухануло от внезапной догадки.

– А ведь это ты, – прошипел он, держа врага за воротник. – Лист Наполеона зачем тебе понадобился?

Человек усмехнулся с издевкой. Антон быстро ухватив за рукав пуховика, втолкнул образину в тамбур. Тризуцкий покосился на открытую дверь. Еще минута-другая, и заявятся Баян с Совою. Но, отвлекшись всего лишь на несколько секунд, он не заметил, как пленник достал из кармана нож и, резко вскинув руку, ударил в живот.

Вова не знал точно, сколько просидел на лавке и сколько еще собирался беседовать с дядей Колей, когда из подъезда вышли Яковлев и Сапрыкин. У зятя глаза чуть не вылезли из орбит.

– А я думал, ты у Риты остался, – изумился Сергей.

– Уехала она, – пьяным голосом пожаловались одновременно Молоканов и дядя Коля.

– И телефон не отвечает. – Вовка силился подняться, но муж сестры строго велел:

– Так, сидеть! Сейчас вернусь, чтобы на месте был. У нас переночуешь. – И негромко, думая, что Молоканов не слышит, выругался: – Юлий, блин.

– Его вроде Володей зовут, – удивился сосед.

– Юлий – это какой-то конь из мультика, – брякнул Вова, обиженно насупившись. – Она меня так назвала. Теперь все повторяют.

– Бывает, – успокаивающе хлопнул по плечу дядя Коля. Но Молоканов не обратил внимания, протрезвев на мгновение. В Риткин подъезд входили старые знакомые. Илья Баянов и Юра Совенко. Люди, отнявшие бизнес и часть здоровья.

«Значит, Тризуцкий там, – пронеслось между пьяными парами в Вовкиной голове. – Нужно будет с ним поговорить. Пора узнать правду. И Рита. Найду ее во что бы то ни стало. Завтра с утра!»

Молоканов почувствовал, как сознание отключается. Но тут цепкие руки подхватили его под локоть.

– Все, дорогой, пошли баиньки, – приказал зять.

Вова сквозь пелену слышал, как ругается Ира и грозит нажаловаться матери. Он слабо соображал, чтобы пререкаться, но хорошо помнил, как зять натренированным движением открыл ему рот и влил какую-то отдающую аммиаком бурду.

– С Новым годом, Вовочка, – язвительно бросила сестра и, постелив в библиотеке, демонстративно удалилась.

«Кругом одни обиженные, – зло подумалось Молоканову. – Хотя и сам хорош. Ире праздник испортил. Доктору Сапрыкину. Но, главное, Рита! Завтра найду ее и помирюсь», – решил Владимир Петрович, проваливаясь в небытие. Глубокий пьяный сон подействовал на израненную душу как анестезия. Молоканов даже не догадывался, что во дворе орут полицейские сирены, и толпа зевак толчется около Риткиного подъезда. Шутка ли, покушение на убийство!

Но Володя крепко спал. И во сне опять цыганка кружилась в танце, а русалка била хвостом. Затем они обе превратились в Маргариту. И Вова отчетливо услышал ее крик:

– Какой же ты дурак, Юлий!

Глава 9

2 января

По дороге к отчему дому Маргарита успокоилась, и когда такси затормозило на знакомой улице в Вишневке, она радостно поцеловала отца, расплатившегося с таксистом, и даже умудрилась на его вопрос «Что случилось?» засмеяться и весело пропеть:

– Все в порядке, папочка! Просто соскучилась.

– А чего на ночь глядя? И не на своей машине? – тут же усомнился он.

– Так поздно решилась к вам ехать. И по темноте побоялась.

– А-а, ну-ну, – хмыкнул отец. И, забрав ребенка и сумку, быстро пошел в дом. – У нас гости, – предупредил по дороге.

В полукруглом зале с эркером горела люстра, украшенная диковинными фарфоровыми птицами, а в ее мягком свете виднелся круглый стол, полностью заставленный закусками и бутылками. Друзья детства родителей традиционно проводили все праздники в Танеевском доме. Уютно потрескивал огонь в камине, около которого дрых огромный рыжий кот Фунтик. А на кухне разлегся Байк, суровый кобель немецкой овчарки. Услышав знакомый голос, пес в одно мгновение оказался рядом.

– Байк, хороший мой. – Ритка усилием воли сдержала слезы. Собака не предаст, как человек.

– О, какая ты красивая. – В коридор вышла мама и забрала у отца Саньку. Рита посмотрела на сына, глазевшего по сторонам. Родной дом, знакомые люди. Но ее ребенок словно искал кого-то взглядом и не находил. Поняв, что этого человека нет поблизости, малыш разревелся.

– Ну вот, – хмыкнул отец. – Здрасьте, приехали!

Успокоив сына, Рита прошла в зал, где за столом сидели гости. Дядя Слава, папин школьный друг, что – то напевал и наигрывал на гитаре.

– А давай из «жуков» что-нибудь! – предложил хозяин дома. – Пусть молодое поколение классику послушает.

– «Желтую лодку» уже пели полчаса назад, – встрял муж маминой подруги.

– Тогда «квинов», – велел отец. – «We Will Rock You»! Все помнят ритм? Два удара ногой, один хлопок руками.

Народ дружно запел, притопывая ногами и хлопая в такт. Даже Санька повеселел, хотя Рита волновалась, что он испугается. Но ее ребенок на руках у бабушки хлопал в ладоши и подпевал. Она вспомнила, как вместе с Молокановым и Санькой пели в новогоднюю ночь и, чуть не разревевшись, отвернулась к окну. На улице кружила метель. Снежинки сверкали, попадая в огоньки гирлянд. Настоящая сказка. Задумавшись, Маргарита пропустила один удар ногой и дважды хлопнула в ладоши, чем заслужила укоризненный взгляд отца. Под легкое касание струн закончилась песня, и народ радостно поаплодировал сам себе.

– Риточка, сыграй нашу любимую, – попросила Люся, самая близкая мамина подруга.

– Дайте ребенку хоть поесть, – вмешалась Лиза, жена дяди Славы. – Таня, ты чего Маргошку не кормишь?

– Она сама может положить себе в тарелку, что пожелает, – отмахнулась мама, сосредоточившись на Саньке, протянувшем ручки к Фунтику.

– Я не хочу, – тихо отказалась Маргарита. – Зато сыграю вашу любимую.

Рита прошла к пианино и, открыв крышку, провела пальцами по клавишам. Инструмент был настроен идеально.

– Таня, смотри, куда он руки тянет, – предостерег отец. Рита обернулась и увидела, что сын почти добрался до кота. А Фунтик напряженно наблюдал за маленьким захватчиком. Отец первым заметил, что кот, разозлившись, начал крутить хвостом, и прикрикнул:

– Фунтик, только попробуй, пущу на воротник!

Кот степенно поднялся и, пренебрежительно глянув на хозяина, удалился. Рита рассмеялась, впервые с того момента, как поругалась с Молокановым. Она опустила пальцы на клавиши и заиграла. А любимые «старички» запели:

Рита брала незамысловатые аккорды, а сзади звучало слаженное веселое пение. Она принялась тихонечко подпевать. И вскоре мысленно ушел прочь Вова Молоканов.

«Переживу, – подумала Рита. – Жить нужно для сына, для родителей. Для таких вот прекрасных моментов, когда рядом близкие люди. Ценить надо каждый день, проведенный с ними. Их уж точно никем не заменишь. А мужчин на мой век и так хватит. Только теперь никакого замужества и нежных чувств». Она украдкой вытерла слезы и громко подхватила вместе со всеми:

Уже поздно ночью, когда гости разошлись по домам, а Ритка с матерью перемыли всю посуду, Татьяна Алексеевна посмотрела внимательно и тихо поинтересовалась:

– Ничего не хочешь объяснить нам с отцом?

– Нет, – не пожелала откровенничать Маргарита и отправилась в свою комнату. Но дорогой передумала и вышла на балкон рядом с собственной спальней. Снег прекратился. На небе мерцали звезды, и желтой тарелкой висела луна, подсвечивая мягким сиянием замершую излучину реки.

«Прощайте, Владимир Петрович», – прошептала Рита, глядя на небо. Вздохнула полной грудью и, чувствуя, что замерзает, быстро направилась к себе. Ей нравилось ощущать появившуюся независимость и гордо нести голову, несмотря на все печали и невзгоды. Она решительно вошла в комнату и случайно споткнулась о сумку, впопыхах оставленную в начале вечера.

«Ночью понадобятся памперсы, – решила Маргарита. – Нужно достать». Не зажигая свет, она потянулась к сумке. Благо, там валялся только один пакет с Санькиными вещичками. Память услужливо преподнесла воспоминания, как сегодня утром она учила Молоканова менять подгузник. Казалось, вечность прошла. Рита велела себе подумать о чем-нибудь приятном, рукой нашаривая пакет в недрах спортивного баула. Но сразу наткнулась на мягкий кашемир. Невозможно обознаться! Маргарита достала свитер и поднесла его к ночнику. Так и есть. Глупый Юлий засунул в ее сумку свое тряпье. Вот же идиот! Она хотела отбросить свитер в сторону, а завтра снести на помойку. Но интуитивно уткнулась в него носом. Запах такой знакомый. Почти родной.