Одна из двух

Глава 1

Огромная карусель неслась по кругу. Позвякивали цепочки. Лошадиные морды с глупыми оскалами пролетали мимо меня, мелькали картонные рутьеры, прикрепленные к дощатому полу аттракциона. Незатейливый мотивчик несся со стороны оркестра. Кто-то нещадно фальшивил. Слышались детский смех и радостный визг. А потом все смолкло. Только запах, едкий, неприятный, никаких звуков. В полной тишине раздался зловещий хохот:

– Я дал клятву не убивать тебя и сдержал слово! – прокричал мне прямо в лицо незнакомый обрюзгший мужчина.

Вздрогнув, я очнулась, открыла глаза. Мир перевернулся с ног на голову. Три белых раскаленных диска светили прямо в лицо, спрятаться от этой слепящей напасти не получалось. Роа, Артаус и Снея били раскаленными лучами, несли смерть всему живому. Жар изматывал, горячий воздух сушил нос и гортань, делая каждый вздох чуть ли ни последним. Марево, густое и неподвижное, висело над головой, не давая возможности обвести взглядом прозрачные камни, переливающиеся всеми цветами радуги.

Все сверкало разноцветными бликами. Но стоило мне прикрыть веки, как снова появлялась огромная карусель. И дети. Много детей. Они радостно кричали, смеялись, махали руками, звали меня. Все мои? Или нет? Я силилась приоткрыть глаза, но снова через слипшиеся ресницы врывался яркий свет, ослепляющий яркими бликами. От режущей боли текли слезы. Трудно разобрать, куда идти, а еще труднее понять, где нахожусь. Как здесь оказалась? Я попробовала осмотреться, но кроме прозрачных камней вокруг не было ничего. Кажется, это плато Архонта. Но как я умудрилась сюда попасть?

Прекрасная, чистая как слеза поверхность сверкала в лучах трех светил: Роа, Артауса и Снеи. Ночь не наступала. Я уже боялась, что не наступит никогда. Одно я понимала совершенно точно: оставаться на одном месте нельзя. Человек, бросивший меня здесь, может передумать. Вернется и убьет. Нужно выбираться. Но как? И куда?

Я даже не подозревала, что моя одинокая фигурка, бредущая наугад по каменной пустыне, привлекла внимание. Несколько пар глаз неотступно следили за мной. Только на первый взгляд, плато казалось необитаемым. И если бы я только знала, что уже являюсь добычей, то от страха попыталась бы удрать. Мой побег не дал бы ровным счетом ничего, только заставил хищников преследовать. А так я брела по сверкающей глади, осторожно переступая босыми ногами, дабы не поскользнуться и не поранить себя еще больше. Сильно щурясь от яркого света, я смутно видела какие-то фигуры, но принимала их за игру теней или галлюцинации. Главное, я тщетно пыталась понять, почему здесь оказалась и как теперь выбираться из этой сверкающей могилы?

Нагревшийся за длинный световой день архонт обжигал подошвы, делая каждый шаг болезненным и мучительным. Я брела наугад, из последних сил передвигая израненные ноги. Щурилась от слепящего света, инстинктивно закрывала глаза, снова мимо меня проносилась карусель. Фальшивая мелодия сменилась барабанной дробью, от которой болела и кружилась голова. Разбитые колени кровоточили. Когда я поранилась? Должно быть, меня выкинули из рутьера. Ступни саднило от мелких порезов. Каким бы гладким ни казалось плато, все равно кое-где попадались трещины в камне или шероховатости. Я невыносимо устала. Хотелось лечь и не подниматься. Может меня найдут? Но я все брела и брела куда-то. Постепенно все три светила закатились за горизонт. В наступивших сумерках я смогла разлепить свои несчастные глаза и осмотреться. Вокруг меня простиралась безмолвная пустыня, но из-за воспаленных глазных нервов все сливалось в единое целое. Небо навзничь падало вниз и отражалось, как в зеркале, а каменные глыбы устремлялись в небеса.

«Нечего тут рассматривать», – подумала я, снова прикрывая глаза. Знать бы тогда, как я ошибалась.

Внезапно наступила ночь, мир погрузился в темноту, плотную и вязкую. Опустившаяся мгла накрыла плато черной пеленой. На небе не блестело ни одной звездочки. Идти дальше становилось опасным. Обессилев, я попробовала улечься прямо на гладкой поверхности. Но лежать было неудобно, все равно как на зеркале. Тогда свернувшись клубком, я решила подремать. Не получилось. Слишком жестко и холодно. Не понятно, с какой стороны послышался дикий утробный вой, эхом отдававшийся в округе. Крупное животное надрывно стонало и плакало. Я вжалась в каменную плиту, молясь богам, чтобы это неизвестное существо меня не нашло. Откуда мне было знать, что настоящий хищник уже находился рядом и, считая меня своей законной добычей, наблюдал за каждым моим движением?

Утро не принесло радости. За ночь восстановить силы не удалось. Пронзительно выли звери, надрывно кричали птицы. А сердце колотилось от страха. Вскоре опять вышли мои сияющие враги – Роа, Артеус и Снея, освещая плато со всех сторон. Снова никуда не спрячешься от этого яркого света и палящей жары. Но если вчера белые пятна расходились переливающимися кругами, то сегодня я видела их частично. Сам светящийся луч и темные круги. Посмотреть в бок не удавалось, словно кто-то закрыл глаза шорами. Я старалась вглядеться вперед, бесполезно. Все равно никого вокруг не было, сколько хватало взгляда. Так мне казалось.

К моим прежним невзгодам прибавилась новая мука. Сильно хотелось пить. В первый день я почти не чувствовала ни голода, ни жажды. Наверное, сказывалось потрясение, когда в один момент весь мир вокруг изменился до неузнаваемости. Вот только я стояла около вертящейся карусели, или каталась на ней, как в следующий миг оказалась на безлюдном плато Архонта без каких либо шансов выжить.

Теперь все мои мысли сводились к воде. Пусть немного, всего лишь несколько глотков. Когда ноги внезапно коснулись чего-то мокрого, я присела на корточки и ладонями нащупала источник влаги. Родник. Тонкая струйка еле-еле пробивалась из щели между камней. Я смочила пальцы, принюхалась. Кажется, запаха нет. Не пахнет маслом или нашатырем, и ладно. Хотя просто так пить из неизвестного источника на Трезариане считалось безумием: планета до сих пор удивляла многообразием форм жизни. Я припала к роднику губами, пытаясь напиться. Но вода сочилась еле-еле, хватило только едва смочить губы и слегка обтереть лицо.

Глава 2

Над белоснежной башней, возвышавшейся над замком Страту-арре, парили кони, грациозные летающие звери вороной масти. Трое всадников, пытаясь удержаться в седле, передавали друг другу небольшой мяч, сшитый из кусков черной кожи. Игра в кроатс считалась простой, даже примитивной. Главное, не дать мячу упасть. Кто упустит, тот выбывает. Игра заканчивалась. Из десяти игроков осталось лишь трое. Проигравшие, в основном мои племянники, наблюдали за решающей схваткой, облокотившись на ограждения из белого камня вдоль крыши башни. Поодаль, чуть ли ни в самом центре, сидела моя официальная жена Нинья, с гордо поднятой головой, увенчанной высокой прической. Княгиня будто отбывала повинность, хотя я знал точно, на кроатс ее никто не приглашал. Даже сверху я видел надменный профиль и словно застывшую фигуру. Сама игра ее ничуть не интересовала. Скорее всего, пришла в надежде застать меня. Опять начнутся странные разговоры о детях, о ее надеждах подарить княжеству венценосного ребенка. Пустая болтовня! У меня есть наследник. Я отвлекся от мыслей о жене и посмотрел на своего старшего сына. Мойн, отбросив со лба мокрую от пота черную прядь, с азартом подхватил мяч, который чуть не потерял Хьюз, мой младший сын, и сделал пас мне. Я легко отбил подачу, мяч полетел в сторону Хьюза. Но, похоже, мальчишка уверовал в свою непобедимость, слишком низко наклонился за падающим мячом. Ему удалось ухватить кроатс, но самому удержаться в седле не получилось. Конь, едва почувствовав забрезжившую свободу, сбросил седока, устремившись ввысь. В этот миг время застыло на месте. Хьюз медленно падал, широко раскинув руки, круглая, коротко стриженная голова откинулась вниз, ускоряя полет. И все, затаив дыхание, наблюдали, как мой младший сын летит навстречу мраморному полу или острым пикам, утыканным по наружным стенам. Мне хватило доли секунды, чтобы пришпорив Шаррума, устремиться вниз, удалось зайти чуть сбоку и, когда Хьюз пролетал мимо, я, выпростав руку, одним рывком втащил сына в седло. Краем глаза я увидел, что Мойн возвращается обратно со строптивым конем. Придется избавиться от такого зверя, опасного даже для опытного всадника, а для ребенка тем более. Хотя у стреттов дети взрослеют быстро, я не желал, чтобы кто-то из моей семьи рисковал жизнью. Хватит Ренцы, покинувшей нас. На чьей совести ее гибель я не знал. Но не проходило дня, чтобы я не тосковал по ней, моей вечной любви и матери моих детей. В семнадцать лет я принял участие в эксперименте деда по выведению новой бессмертной расы, став неуязвим. Ренце тогда же перелили мою кровь, сделав бессмертной. За это я до сих пор чувствую свою вину перед ней. Страшно подумать о ее последних часах жизни, когда лиуры, огромные полупрозрачные змеи, выедали ее печень, сердце, лакомились глазами, мозгом. Она оставалась живой, моя бедная любимая девочка. Я постарался отогнать страшные мысли. Не сейчас. Еще будет время предаться печали. Сегодня, завтра, ежедневно за эти проклятые пять лет одиночества и вины.

Прижимая сына к себе мертвой хваткой, я опустился на крышу башни. Как только копыта Шаррума стукнули о мраморное покрытие, Хьюз спрыгнул, и, как ни в чем не бывало, подбежал к кузенам с радостными криками:

– Видели? Вы видели, как я летал?

– Летал?! Да, я чуть не умерла от страха! – возмущенно заявила моя сестра Нулза. – Если бы не твой отец…

– Ты плохо держишься в седле. И еще мал для кроатса! – добродушно усмехнулся Мойн, на правах старшего брата щелкнув Хьюза по затылку. Потом повернулся ко мне. – Что будем делать с Брукко, фра?

– Отправим в лаборатории, – распорядился я. – Твой дядя Зорган давно мечтает скрестить коня и фрагганку.

– Он сам не прочь скреститься с фрагганкой, – тихо засмеялась Нулза, когда мальчишки отошли. – А чего эта мумия сюда притащилась? – Спросила сестра и сама ответила. – Видать, по твою душу. Не поворачивайся!

Я и не собирался, боковым зрением заметив, как неспешной ленивой походкой, виляя бедрами, ко мне приближается Нинья. Прелестная кукла, обвешенная украшениями. Опять начнет зазывать на свою половину. Через год после смерти Ренцы такие приглашения стали повторяться слишком настойчиво. Но княгиня меня никогда не интересовала, да я не скрывал этого. Наш брак являлся политическим решением, и мой отец сговорился с дедом Ниньи, как только она родилась. Девочкой она частенько гостила в замке Стратту-арре, казалась милой и послушной. Я не испытывал к ней ни любви, ни ненависти. А окружающие справедливо полагали, что мне удастся полюбить невесту. Я тоже считал, что из Ниньи получится хорошая жена. Но ровно до того момента, когда в четырнадцать лет на пыльной дороге я встретил Ренцу. В тот день для меня перестали существовать другие женщины. А любые попытки Ниньи затащить меня в свою спальню или наведаться в мою, казались мне противоестественными.

Пытаясь избежать разговора с женой, я осмотрелся вокруг. Ничего важного, на что можно переключиться, давая понять княгине, что я очень занят. Нет, никаких государственных дел не наблюдалось.

Жена, улыбаясь, медленно подходила. Я приготовился к резкой отповеди, уже не раз сказанной. «У меня есть наследник!»

Послышалось ржание. Но гронглы, огромные птицы, охраняющие Стратту-арре, молчали, точно определяя, что в замок направляется кто-то свой. Иначе чрезмерный клекот пернатых привлек внимание стражи. Горе тому, кто пренебрежет советом лететь своей дорогой. Гронгла, выпущенная на волю, с легкостью пробивает клювом любую голову. Будь то стретт или фрагган. А может и человек. Но люди, жители Трезарианской республики, к нам залетают редко.

К верхним воротам замка приближались всадники. Даже с такого расстояния я понял, кто пожаловал. Огромная фигура Джурса виднелась издалека. А рядом на пегом скакуне летел Аджиус, худощавый маленький стретт.

Я почувствовал, как холодеет затылок, как позвоночник покрывается зловещим и липким потом. Случилось что-то серьезное, раз мои следопыты, охотники за лиурами, примчались в Страту-арре, а не прислали гонца с отчетом, как обычно.

Я стремительно развернулся и по переходному мосту быстрым шагом направился к воротам, подавая знак охране, пропустить. Немедленно!

– Отец!

Я резко обернулся, за мной увязался Мойн.

– Чего? – я постарался сохранить спокойствие.

– Можно с тобой? – напряженно спросил сын. – Это же охотники за лиурами. Может, им удалось найти маму? И она жива?

Мой взрослый сын, как маленький мальчик, продолжал надеяться на чудо. Как и я в глубине души.

Я почувствовал едкий ком в горле, попробовал взять себя в руки.

– Нет, сынок, уже нет никакой надежды. – Я покачал головой, по лицу прошла гримаса боли, а голос дрогнул. Я хлопнул Мойна по плечу, добавив. – Пойдем поприветствуем Аджиуса и Джурса!

Охотники, развалившись, сидели на кожаных подушках, степенно потягивая из гвелт стину, пищу богов. Вернее, расслабленно сидел Джурс, а Аджиус, сделав для приличия глоток, взволнованно пересказывал последние новости:

– Тайэн, мы заметили прайд. Две беременные самки и самец. Ползут к своей норе. Видать, участвовали в брачных играх на краю плато. Или охотились.

Я кивнул, соглашаясь. Прайд лиуров обычно состоял из двух-трех самок и одного самца. В поисках пищи лиуры, гигантские прозрачные змеи, в голодные годы забредали в степь, чтобы в высокой траве поохотиться на какую-нибудь живность. Да храни Наягна, любого крестьянина, ребенка или домашнее животное. Лиуры, эти кровожадные твари, жрали все без разбора. Причем сам процесс питания растягивался на несколько дней. Честно говоря, я толком не знал подробностей. Обычно мы находили обезображенные тела, местами облепленные плотной белой массой, которая высыхая, образовывала крепкую пленку и служила, по всей видимости, консервантом. Конечности лиуры считали несъедобными, подчас только по ним нам удавалось опознать жертву. Я словно вернулся на пять лет назад и отчетливо увидел откушенную тонкую кисть с кольцами, унизывающими каждый палец. Украшения, говорящие любому подданному Кхратто-аннов, что женщина, носящая их, принадлежит к княжескому дому. Жаль, что лиурам безразличны наши знаки отличия. Именно тогда я понял, что моя жена погибла и дальнейшие поиски напрасны. В тот момент я поклялся извести эту нечисть с лица планеты. Я, князь стреттов, Лей Кхрато-ан объявил войну лиурам. Плато постоянно патрулировали охотники, и при первой же возможности истребляли этих тварей.

– Вы убили их всех, я надеюсь? – рассвирепел я, даже не подумав придать голосу более спокойную интонацию.

– Нет, тайэн, – смутился Джурс. Аджиус закивал головой, соглашаясь с другом.

– Почему? – возмутился я. Для меня эта тема была слишком болезненной.

– Мы решили не торопить события. Лиуры сейчас в самом центре плато и никуда не денутся до завтра. Но мы хотели обсудить с тобой, что предпринять дальше?

– В чем дело?

– Они ползут очень медленно, пасут добычу.

– Стретт? Или какая-то живность? – насторожился я.

– Нет, тайэн. Все гораздо хуже. Они каким-то образом заполучили женщину трезов. Ведут ее к своей норе.

– Невозможно! Пришельцы тщательно охраняют своих женщин. Покупают и продают, как самый дорогой товар. Любая трезарианка стоит целое состояние. А сама республика находится в стороне от обитания лиуров. Встретиться друг с другом естественным образом они не могли. Вы ничего не путаете?

– Это точно. Ошибки быть не может. У нее светлые волосы и белая кожа.

– Странно, почему она не сопротивляется? Трезарианки выше и сильнее наших женщин.

– Мы с Джурсом решили, что она слепая, – вмешался в разговор Аджиус. – Бредет наугад, движения неуверенные. Иногда натыкается на скалы или камни. Уже побилась вся. Лиур направляет ее движение, слегка толкая хвостом. Один раз пленница свернула в сторону, так он ударил по ногам, и девушка упала. Самец притянул ее обратно, а девчонка даже не заметила. Может, не в себе. Это к лучшему. Убежать от лиуров она все равно уже не сможет.

– Завтра на рассвете выезжаем! Пока отдыхайте!

– Ты с нами, тайэн? – поинтересовался Джурс. – Сам или с крессангами?

– Поеду сам, без охраны. Это дело личное, – я мотнул головой. – Слишком большой отряд может спугнуть тварей. Подождем, когда они доберутся до своей норы. Может, обнаружатся еще особи. Уничтожим всех разом.

– А девушка? – воскликнул мой сын, неисправимый романтик.

– Наша главная цель – лиуры, Мойн, – спокойно и терпеливо пояснил я. – Нужно защитить княжество от этой напасти. Не хочу, чтобы пропадали стретты. Не хочу больше находить обглоданные останки. Мы обязаны изничтожить всех тварей. А жизнь какой-то трезарианской девчонки не так важна для нашей миссии, – заявил я, тщательно подбирая каждое слово. Мойн – мой наследник и я предпочитал учить его на деле, а не читать нотации.

Я не стал уточнять, что трезарианку мы постараемся спасти, если получится.

Глава 3

Я снова брела в неизвестном направлении, будто кто-то гнал, толкал в спину, неведомый и страшный. Но ничего и никого не видела, даже слепящего света. Кромешная тьма плотной завесой окутала мир вокруг меня. Нет, ничего не изменилось. Кожей я чувствовала горячее дыхание трех светил. Должно быть, Роа, Артеус и Снея взошли как обычно, никакого конца света не наблюдалось. А если и случился, то только лично у меня. Мои глаза предали, память тоже. Я шла наугад, в глубине души подозревая, что позади меня твориться что-то ужасное. Внутренний голос кричал: «Беги!». Только бежать я не могла, боги явно позаботились обо мне, наслав слепоту.

Ноги наткнулись на очередное препятствие. Резкая боль от удара прошла по пальцам электрическим током. Не удержавшись, я упала плашмя на острые камни. Сил подняться не хватало, да и желания не было. Зачем торопиться навстречу собственной смерти, когда можно подождать и встретить ее здесь? Попробовав отодвинуться от острого края скалы, я кубарем скатилась на плато, сильно ударившись затылком. Мгла полностью накрыла меня. Не знаю, сколько я пролежала без сознания. Порой удавалось различить какое-то зловещее шипение, переходящее в рык, а иногда казалось, будто слышу слабое ржание коня, парящего высоко в небе. Галлюцинации.

Я плотно сомкнула веки и, вытянув конечности, попыталась расслабиться. Приготовилась умирать, дав себе слово, что больше никуда не сдвинусь с места. Что-то рядом пришло в движение, приблизилось, обнюхало. Я не слышала шагов, только легкий шелест, словно кто-то или что-то скользило по каменной поверхности. Большое сильное существо. Змея? А бывают ли рептилии таких размеров? Я не смогла припомнить, чтобы когда-нибудь читала о гигантских змеях, обитающих на Трезариане. Ага! Я забыла собственное имя и откуда родом, а про всяких тварей должна помнить.

Ощутив легкий удар под ребра, я инстинктивно перевернулась на спину. Тот час горло и правый бок обожгло невыносимой болью, словно обоюдоострые ножи впились в плоть. Прямо над ухом что-то застонало и зачавкало. Кажется, я стала обедом или ужином. От осознания, что тебя едят, а ты ничего не можешь сделать, я истошно закричала и попыталась отогнать незваных едоков, оттолкнуть, чтобы прекратить это безумие. Но не смогла даже рукой пошевелить, проваливаясь в странное оцепенение. Мой крик оборвался на полуслове, словно кто-то выключил звук. Боль внезапно отступила, на смену ей пришли безразличие и сонливость. Мои бесполезные зрачки закатились, и я снова отключилась.

Сознание медленно возвращалось ко мне, не давая забыться окончательно. Я не могла пошевелить даже пальцем, ничего не видела, не могла разлепить губы, казалось, что их просто заклеили. От укусов саднила шея, и ныл правый бок. Скорее всего, какая-то тварь напилась моей крови, полакомилась куском печени. Почему всю не съела? Я бы тогда сразу умерла и не принимала бы близко к сердцу происходящее. Мозг работал как заведенный, отмечая каждый звук и легкий шорох. Сердце, мозг… Наверное, самое вкусное оставили на десерт. Я прислушалась, приложив все свои силы. Стала отмечать каждое движение. Конечно, мне становилось все труднее понять что происходит вокруг, но, судя по повторяющемуся шарканью, меня тащили к себе в нору змеи. Легкий звук, когда чешуя скользит по гладкой поверхности. Я слышала размеренные движения тварей на разном расстоянии. Одна рептилия перемещалась быстро, мощными рывками. Я ощущала ее, всем телом, двигалась в такт, находясь между кольцами как в коконе, Две других ползли рядом. Они переговаривались между собой со слабым присвистом. Наверное, это были самки. Иногда самец шипел на них. Его грубый рык, насквозь пронзал мое израненное тело. Временами из поднебесья доносилось конское ржание. Кто бы мимо не летел на коне, обязательно должен заметить эту странную процессию и вызволить меня.

«Прошу вас! Пожалуйста!»

От череды спокойных и плавных движений я погрузилась в нечто среднее между сном и трансом, поэтому не сразу поняла, когда мои похитители остановились. Самец дернулся, и кокон, ставший мне временным пристанищем, начал стремительно разворачиваться. Кольца, державшие меня всю дорогу и служившие мне неким ложем, внезапно открылись, ударяясь головой о стенки узкого длинного лаза, я полетела вниз, напоследок грохнувшись об пол небольшой и влажной норы. Должно быть, именно здесь жили мои пожиратели. Надежды на спасение не осталось.

Глава 4

Я увидел прайд лиуров, зависнув прямо над их головами. Полупрозрачные змеи сливались с плато. Люди, пришельцы с Земли, поселившиеся в долине смерти, до сих пор даже не подозревали о существовании этих чудовищ. Ни у кого из коренных жителей Тресс-арианна не возникало желания поведать незваным гостям все тайны планеты. А они сами и не стремились к этому. Долину смерти, в которой не селились даже фрагганы, люди сумели обустроить, умудрившись выжить среди пара и смертоносных бактерий. А эта их страсть все переиначивать по-своему. Тресс-арианн превратился в Трезариан, аркх-хонт, камень, повсюду валяющийся под ногами, стал архонтом.

Я снова глянул вниз. Лиуры, не торопясь, тащились к своей норе. Самец двигался немного не естественно. Приглядевшись, я увидел чуть ниже крупной змеиной головы, пару колец, словно спеленавших женщину трезов. Светлые волосы выбивались из «объятий» лиура и развевались от легкого ветерка. Змеи были подслеповаты, как и все обитатели плато Аркх-хонта, но имели удивительный нюх. Я дал знак охотникам держаться выше. Не хватало, чтобы лиур или его самки почуяли нас. В случае опасности, эти твари, вытянувшись вверх, насколько позволяет длина, запросто откусят ногу любой из лошадей.

Лиуры подошли к чуть заметному проему в скале. Самец сразу же сбросил вниз свою ношу. А следом и весь прайд исчез в расщелине.

– Там глубокая нора! – крикнул Джурс. – Придется исследовать ее. – Аджиус, кроме тебя некому!

– Можно мне с ним, фра?! – услышал я вопрос Мойна.

«Отпустить сына в нору к лиурам? Вы смеетесь? Да ни за что!» – внутренне воспротивился я, но вслух сказал:

– Хорошо, пойдешь с Аджиусом.

И многозначительно посмотрел на старого друга. «Головой отвечаешь!»

На плато спускались сумерки. Еще полчаса, час и стемнеет. Лиуры острым зрением похвастаться не могли, в отличие от нас, стреттов. Со стороны степи подул ветер, принося запахи дома: сухих трав и водорослей, идущих на приготовление стины, и тлеющих сухих листьев нузы, которые курили степняки.

Я дал команду опуститься на плато чуть дальше расщелины. Когда стало совсем темно, Аджиуса и Мойна на веревках спустили в нору. Они отсутствовали около часа, но мне показалось, что целую вечность. Мой сын у лиуров! Даже представить страшно. Я отогнал страхи, заставив себя думать как полководец, а не заботливый отец. Сейчас главное, с какими новостями вернутся разведчики. Если в пещере имеется разветвленная сеть ходов, то придется пожертвовать девчонкой трезов, чтобы наверняка выкурить побольше тварей. А если нет, то дабы не подвергать охотников опасности, проще кинуть в нору огненную сферу. В любом случае, девчонка обречена. Время тянулось. А разведчики все еще не возвращались.

– Там в норе какое-то движение, – тихо заметил Джурс. – Не волнуйся, тайэн. Аджиус привык сливаться с камнями. Да и твой мальчишка смышленый.

– Мойн прошел подготовку в школе разведки, – буркнул я Джурсу.

– Знаю, – хмыкнув старый товарищ, спросил деловито: – Что-нибудь слышно о Маасе?

Джурс решил перевести тему разговора, отвлечь от тревоги за сына. Я сделал вид, что не заметил маневр. Матео Маас – мой названный брат. Когда-то давно он попал в плен и чудом остался в живых. Эксперимент моего деда коснулся его в первую очередь. Нам пришлось пройти через все круги ада, пока старый Мойн не получил желаемое. Новую расу человекообразных, обреченных на бессмертие.