Хитра

1

Доротея Крог сидела на веранде белого дома священника и улыбалась, смотря на отблески света, мерцающие на поверхности моря около Эахолмена. Лето выдалось потрясающее. Наверное, лучшее из проведенных Доротеей на острове Хитра. В представлении злых языков такая погода установилась по вине изменения климата. Они полагали, что в мире началось глобальное потепление и скоро снова придется строить Ноев ковчег. Но Доротея Крог перестала слушать выразителей подобных суждений. Хотя каких выразителей, это одна Нура Странд так говорила, служительница церкви с кислой миной, которая только что заходила к ней в гости. Самый унылый человек на свете. Незамужняя и вечно недовольная всем и вся Нура теперь еще взялась причитать и насчет нового запрестольного образа.

– Спонсировать церковь? С каких это пор капиталы стали принимать решения за Господа?

Доротея могла бы с ней согласиться, но знала, что церкви необходим ремонт. Новая крыша. Покраска стен. А идущих от государства средств и близко на все не хватает. Подарок церкви от благополучной части их общины не помешал бы.

Хитра. Это прекрасный остров недалеко от побережья Трёнделага, где Доротея Крог прожила всю свою жизнь. От природы Хитры по-прежнему захватывало дух. Один только запах водорослей чего стоит. На волны, разбивающиеся о берег, можно смотреть бесконечно. Словно Господь, взяв лучшие из своих творений, создал место, которое должно было быть раем на земле. Свет. Море. Голые скалы. Продуваемые ветрами деревья. Свобода, благодать, несмотря на то, что сейчас идиллия этого маленького острова нарушена. Семьей, которая так много работала, что теперь у нее больше денег, чем у всех жителей Норвегии вместе взятых.

Хенри Притц.

Основатель и владелец компании «Роял Арктик Сэмон». Когда-то он был обычным крестьянским мальчиком, а теперь мультимиллиардер, один из богатейших людей в стране, «Сказочный лосось у берегов Трёнделага»,и далеко не все считали такое положение дел справедливым.

– Неужели этой семье все мало? Они ицерковьюхотят завладеть?

Доротея Крог покачала головой. Эта безнадежно унылая служительница церкви, которая пришла без предупреждения, омрачив столь прекрасный день, вызывала у Доротеи раздражение. Но нет, это не должно ее беспокоить. Пожилая женщина поднялась из кресла, освещенная лучами солнца, и убрала со стола кофейные чашки и пирожные. Часы за окном показывали без пятнадцати одиннадцать, наверное, рановато для рюмочки портвейна? Нет, вовсе нет. Теперь, когда старый священник отправился в путешествие к Господу, она решала это сама. Она вынесла бокал на палящее солнце, когда ее телефон на столе завибрировал.

Да что ж такое.

Неужели нельзя посидеть спокойно?

Она уже приготовила кроссворд и все такое.

Вздохнув, Доротея нажала на зеленую кнопку.

– Доротея слушает.

– Можете подойти ко мне?

Голос нового священника звучал в точности, как всегда. Нервно, взволнованно, но сейчас, возможно, даже более обычного. Она подметила это в нем еще в первую их встречу, ведь священники должны успокаивать людей, а не заставлять их нервничать еще сильнее, разве нет? Но, несмотря на это, в итоге он прижился. Молодой. Городской – нужно дать ему пару лет, и, даст Бог, он обретет спокойствие. Но вот прошел почти год, а он по-прежнему казался маленьким мальчиком, не знавшим, на какую ногу опереться.

– Вы должны прийти, кое-что случилось…

– Что, куры опять сбежали? Вы же знаете, что они могут свободно гулять, вернутся, когда сами захотят.

– Что? Нет-нет, я не об этом. Это насчет нового запрестольного образа, вы должны посмотреть сами. Вы дома? Сможете подняться сюда?

Вздохнув, Доротея поставила бокал на стол.

– Сейчас?

– Да. Сможете?

– А до вечера это не может подождать?

– Нет-нет, мне кажется, нас кто-то наказывает. Свыше. Говорил я, не нужно было соглашаться на этот дар…

Юный священник словно готов был вот-вот расплакаться.

– Дайте мне две минуты.

– Хорошо, я в ризнице.

Доротея Крог убрала со стола бутылку и бокал и пошла в прихожую за своей соломенной шляпой. Видимо, отдохнуть ей сегодня не судьба. Сначала эта женщина из церкви с кислой миной, теперь священник на нервах. Может, уже пора ей отсюда переехать в пенсионерскую квартиру в Филлане, которую ей предложили?

Да, надо об этом всерьез подумать.

Только она взошла на лестницу, как заметила вдалеке чей-то силуэт на кладбище, отчего вся съежилась.

О, нет.

Разве это сегодня?

Она кинула беглый взгляд на телефон.

Шестнадцатое июля.

Конечно.

Доротее не хотелось смотреть, но и не делать этого она не могла.

Анита Хольмен.

Мама.

У пустой могилы.

Три года назад.

Здесь, на их безопасном острове.

Ее сын должен был вернуться домой на велосипеде от друга, и с тех пор никто его не видел.

Юнатан Хольмен.

Восемь лет.

Доротее стало стыдно.

За то, что она не сделала этого раньше.

Не подошла поговорить с ней.

Потерять сына?

Ну, знаете что.

Она же из Трёнделага и привыкла не лезть в чужую личную жизнь, но теперь уже с нее хватит.

Три года?

И никаких следов мальчика?

Нет, с этим нужно что-то делать.

Доротея надела соломенную шляпу и пошла быстрыми решительными шагами через кладбище.

2

Миа Крюгер проснулась от громких криков чаек, но на этот раз все было иначе. Вчера вечером темноволосая девушка, сидя на скале, обозревала открытое море, не до конца понимая, кто она. Зрелище, которое она увидела в старом белом домике, купленном ею когда-то на этом оторванном от мира островке, привело ее в шок.Прежняя я.Подавляя тошноту, она прибралась в маленькой гостиной. Таблетки всех расцветок и форм. Одни от врачей, другие из мест, которые она больше всего на свете хотела забыть. По полу разбросаны звенящие пустотой бутылки, но хуже всего – календарь. Обведенная в кружок дата. 21 апреля.День, когда она должна умереть. Покончить со всем этим. Снова встретиться со своей сестрой-близнецом. Сигрид. Она покинула этот мир десять лет назад, в грязном подвале в Осло, с иглой в руке. Все ушли. Мама, папа. Бабушка, на которую была так похожа Миа, что понимала внучку лучше, чем та понимала сама себя. Ты видишь то, чего не видят другие, правда, Миа?Вся семья. Все мертвы. И вот весь этот кошмар. Следователь по делам об убийствах в элитном отделе полиции. Под руководством Холгера Мунка на Марибуэсгате 13. Самые тяжелые дела. Ее ответственность. Ужасы мира. На ее плечах.

Но с этим покончено.

Откинув тонкое летнее одеяло, она встала с кровати и осторожно прошла по скрипучему мансардному полу. Шторы колыхались на мягком ветру. Семь недель назад она уволилась из отдела по расследованию убийств полиции Осло и с тех пор жила здесь. Одна. На Эдёя. Ее личном островке. В нескольких минутах на лодке от острова Хитра. Солнце стояло высоко на небе, и кристально чистая вода сверкала за скалами. Последний раз, когда она была здесь, Миа не почувствовала ничего. Под действием наркотиков. Опоенная таблетками. Выключенная из мира. Считала дни на календаре. И теперь, вернувшись сюда, Миа поразилась своим ощущениям. Все органы чувств работают в чистом организме. Голова в порядке, ком в желудке постепенно уходил, а раньше она даже не знала о его существовании.

Ты видишь то, что другие не видят, правда, Миа?

Она не спеша вошла в ванную и заставила себя посмотреться в зеркало. Последний раз она стояла перед ним меньше года назад. С туманом перед глазами. Длинные темные волосы струились по впалым щекам. Худая, высохшая, почти мертвец. Она посчитала свои ранения, полученные за десять лет работы в полиции. У Мии не было верхних фаланг на одном из мизинцев. Над левым глазом шрам.

Миа аккуратно сняла повязку с бедра и с облегчением увидела, что рана стала намного лучше. Эта – из последнего дела, когда сталкер выстрелил в нее в упор. Сначала в ногу, потом в бедро. Миа, подойдя поближе к зеркалу, изучила рану – та быстро заживала. Пара дней, и можно будет убирать повязку и наконец пойти купаться. Нырять. Миа мечтала об этом с того момента, как ее лодка причалила к пристани, к ее собственной пристани. На ее собственном острове. Сильные эмоции переполняли Мию. Она нечасто плакала, но проронила слезу по пути к своему прекрасному дому на холме.

Она жива.

Но черт возьми, она чудом спаслась.

Ей просто повезло.

Если бы Мунк тогда не приехал сюда искать ее. Не привез ей дело, которое вернуло ее в Осло.

Лучше.

Сейчас все намного лучше.

Мысленно послав в небеса благодарность, Миа вошла в душ. Подумала, а не остаться ли ей на острове еще на пару недель, но нет, она уже пообещала. И потом, скоро осень. А за ней зима. Местные январские штормы испытывать на себе не хотелось, так что до их наступления надо придумать себе новое место жительства. Мамин и папин дома в Осгорстранне давно проданы. Ее квартира в Осло тоже. Миа долго думала, чем заняться. Они с сестрой Сигрид всегда мечтали уехать на север Таиланда и открыть там маленький бар, но теперь Миа не видела себя в этой роли.

Но тут позвонил он.

Чен, ее друг из Кореи.

– Привет, Миа, я слышал, что тебе нечем заняться? Ты же ушла из полиции?

Ее давний тренер, у которого теперь свой лагерь по скалолазанию на юге Франции. Ребята, у которых не все шло ладно, могли ползать по горным склонам, а Чен тем временем получал финансирование на свою вечную охоту за новыми, почти невозможными маршрутами по скалам.

– Мне нужны инструкторы. Почему бы тебе не приехать сюда?

Отлично.

Она вышла из душа, улыбнувшись от этой мысли.

Жить здесь одной?

Просто потрясающе.

Но навсегда тут оставаться нельзя.

Полазать по французским скалам пару лет?

Ничего лучше не придумаешь.

Улыбаясь, Миа потрусила на кухню, сделала себе эспрессо и босиком вышла на гладкие камни, уже нагретые утренним солнцем. Свет на острове был удивительный, почти неземной. И днем, и ночью. Миа даже обрадовалась, что ее машина сломалась, и она вынуждена остаться здесь еще на пару дней.

Приеду, когда починят «Ягуар», ладно?

Конечно, приезжай, когда захочешь.

Машина.

Сегодня надо будет съездить за покупками.

Миа как раз собиралась вернуться в дом, как вдруг увидела пыхтящую на входе в бухту лодку.

Кто бы это мог быть?

Она тут никого не знает.

Миа забежала надеть джинсы и спустилась по скале вниз.

Маленький ялик.

На борту девочка, лет десяти-одиннадцати в летнем платье в цветочек, с длинными светлыми развевающимися волосами.

– Это вы та сама известная полицейская?

Девочка живо вылезла из лодки и поднялась на край пристани.

– Да?

Миа улыбнулась.

– Может быть. А ты кто?

– Вы должны мне помочь.

Миа увидела в ее глазах серьезность.

– Я София. Это я виновата. Что Юнатан исчез. Помогите мне, пожалуйста.

3

Лука Эриксен встал из-за стола, подошел к стене маленького кабинета и снял с нее фотографию своей жены. Торжественно пронес ее по комнате, бережно убрал в ящик и, сев в кресло, стал смотреть перед собой пустым взглядом. Убрать все, что можно. Ее одежду. Ее личные предметы. Сложить все в коробки. Избавиться от них, если он сможет. Если нет, убрать с глаз, чтобы не видеть это каждый день. Может, на чердак или в подвал. Как можно дальше. И фотографии. Не делать так, как он уже делал: не сидеть вечерами в пустом доме перед экраном компьютера и смотреть снова и снова одни и те же видео, как он проводит пальцами по ее красивому лицу.

Опять ты меня снимаешь, Лука, ну хватит уже, я не причесана и ужасно выгляжу.

Он снова встал, подошел к кофемашине и остановился с чашкой в руках. С тех пор, как он последний раз видел жену, прошел один год, три месяца и четыре дня, и он так сильно по ней скучал, что порой не знал, куда себя деть.

– Участок Хитра, ленсман[1] Лука, слушаю?

– У нас автомобильная авария.

– Где?

– В туннеле. Машина на встречке. Полный хаос.

– Вы звонили 112?

– Да, они едут… но, Лука?

– Да?

– Это Аманда.

– Что?

– Аманда. Это ее машина.

Лука передумал, почувствовав в горле ком, и вернулся к столу, открыл ящик, повесил фотографию на место и погладил ее по стеклу.

– Прости меня, Аманда.

На столе зазвонил телефон, и ленсман вздрогнул. Он почувствовал, что, возможно, совет, который ему дали, все-таки верен.Думаю, тебе не стоит работать, Лука. Еще слишком рано. Дай себе время.

Не работать?

Нет, работать необходимо.

Сидеть дома? Без нее?

Ну уж нет.

Нужно вернуться в общество.

Быть полезным.

Лука Эриксен взял себя в руки, придал голосу официальный тон и поднял трубку.

– Участок Хитра, ленсман Лука, слушаю?

– Привет, Лука, это Доротея. Есть минутка?

– Конечно, Доротея, что случилось?

– У нас в церкви произошло кое-что. Священник возмущен. Ты мог бы приехать к нам или ты занят?

Лука улыбнулся.

Занят?

Участок Хитра работал только два раза в неделю. С десяти до двух. Это все, что нужно знать о преступности на маленьком острове. Раньше Лука ездил в Оркангер и работал там в те дни, когда участок Хитра был закрыт, но потом послушался совета и оставил только одну работу, на Хитре, и теперь он ходил в участок только по понедельникам и средам.

По средам.

– Лука, ну неужели обязательно делать это каждую среду, разве раз в месяц недостаточно?

Ее лицо в зеркале. Так хорошо знакомый ему взгляд, как будто раздраженный, но на самом деле нет. Звон ключей от машины, запах ее духов, когда она прикасалась губами к его щеке.

– И пожалуйста, играй сегодня получше, мне так надоело проигрывать.

Четыре супружеских пары.

Всегда одни и те же.

Смех и напитки, и он всегда ехал за рулем обратно домой.

Суббота, вообще-то это выходной, но конечно нет.

Раз кто-то звонит, безусловно нужно ответить.

– Лука, ты тут?

– Да, прости, Доротея, что ты сказала?

– У нас в церкви кое-что случилось. Наверняка ерунда, но ты же знаешь нашего священника, он за все переживает, ты не мог бы заехать к нам?

– Конечно, сейчас приеду.

– Хорошо, до встречи.

Как робот.

Так он порой себя ощущал.

Словно он просто машина.

Ничего больше не радует.

Просыпаться в большой кровати.

Одному.

Чистить зубы.

Одному.

Завтракать.

Вечерами сидеть перед пустым экраном телевизора.

Одному.

Лука Эриксен тяжело поднялся из-за стола, взял ключи с крючка у двери и спустился по лестнице. Мгновение он молча посидел за рулем, пока наконец не нажал на кнопку пульта, открывавшего дверь в гараж, и выехал на солнечный свет.

Солнце. В этом что-то есть. В этом году лето выдалось прекрасным, лучшим за многие годы. Плохая погода. Вот почему тогда он отнесся к предложению жены со скепсисом.

– На Хитре есть вакансия учителя, Лука. Что думаешь? Давай переедем на север? Поживем в доме моего детства? Разве это не романтично?

Случайности.

Эффект бабочки.

Если бы не случилось одно, второе бы тоже не случилось.

Если бы он тогда отказал ей, она бы сейчас была жива.

Как было бы здорово.

Любовь с первого взгляда.

Он тогда поступил в Высшую школу полиции и переехал в Осло. И вообще-то никого не искал. Был слишком занят своими делами – тренировками. Бег. Он жил бегом. Каждое утро подъем в шесть. За год изнашивал несколько пар кроссовок. Так он и встретил ее. Двадцатилетняя студентка педагогического, на полставки работавшая в обувном магазине в Майорстюа.

Аманда.

С Хитры.

Доротея Крог уже ждала его на лестнице, ведущей в церковь.

– Привет, Лука. Как ты?

– Спасибо, неплохо.

– Ты же знаешь, что я всегда жду тебя в гости, правда? Если захочешь поболтать с кем-нибудь?

– Спасибо тебе. Ты сказала, у вас тут что-то произошло?

– Ну да, даже не знаю. Наверняка хулиганы постарались. Я тебе позвонила по настоянию священника. Ты же знаешь, какой он нервный, бедняга. Ему пришлось прилечь отдохнуть. Пойдем, я тебе покажу.

Ленсман пошел за ней по ступенькам.

– Вот здесь.

Посреди прохода он остановился, с любопытством разглядывая стену за кафедрой священника.

Старый запрестольный образ сменился на большой новый.

Лука улыбнулся, покачав головой.

– Я понимаю, о чем они.

– Что?

Старушка обернулась к нему.

– Тебе не кажется, что это чересчур?

– Ну я даже не знаю…

– Слишком много веселья? Вот что интересно. Может, кто-то разозлился так сильно, что решил оставить нам небольшое послание.

Она подошла к маленькому куску ткани, лежавшему на полу в ризнице.

– Они висели на образе.

Доротея сняла покрывало и шагнула в сторону.

На полу лежали три мертвых вороны.

– Как-то страшновато, тебе не кажется?

– Само собой, кажется.

Эриксен встал на колени и поднял одну из птиц с каменного пола.

– А что с их глазами?

Доротея скорчила гримасу.

– Кто-то их вынул.

– Ну и ну.

Он осторожно вернул труп птицы на место.

– А еще вот это, уж не знаю, послание ли это нам или еще что.

Доротея указала на металлическую табличку, привязанную к лапе одной из птиц.

Лука перевернул ворону и посмотрел на гравировку.

– KTTY3?

– Не спрашивай. Понятия не имею, что это значит. Может, она была помечена. Ну орнитология и вот это все. Не знаю. Но приятного мало.

– Они висели наверху?

– Да, сегодня утром. Что думаешь?

Старушка сложила руки на груди и обеспокоенно посмотрела на Луку.

– Сложно сказать.

– Хулиганство?

– Весьма вероятно. Но, конечно, приятного мало. Хорошо, что ты позвонила. Я пойду наведу справки.

– Спасибо, – сказала Доротея, по-дружески погладила его по спине и вперед него вышла из церкви.

4

Девочка едва успела привязать ялик к пристани, как мыс обогнула еще одна, на этот раз большая лодка. Миа уже видела ее раньше – серый плоский риб с двумя мощными подвесными моторами. Он причалил к пристани у супермаркета «Куп», где Миа обычно покупала продукты. Само собой, лодка вызвала в ней любопытство, особенно логотип на боку: «Ныряние с аквалангом на Хитре».

– Ой, как обычно, – вздохнула девочка, сложив худенькие ручки на груди. – И сколько мне, по его мнению, лет? Три годика?

Обиженно покачав головой, она сделала несколько шагов наверх к скалам, когда изящная серая лодка достигла пристани.

– София?

Миа взяла веревку и привязала лодку к одному из столбов, когда мужчина – явный знаток лодок – выключил мотор и полез вверх по лесенке.

– София, я же говорил тебе, не мешай ей.

Рассердившись, девочка взбежала по скалам и скрылась за холмом.

– Пожалуйста, извините, – вздохнул мужчина, убирая светлую челку с глаз. – Она знает, что нельзя так делать. Она успела вас достать вопросами?

Миа улыбнулась.

– Ну что вы, я рада гостям.

Мужчина еще раз извинился и протянул ей руку. Миа обратила на него внимание еще на пристани. Стройный, высокий, примерно ее ровесник, голубоглазый и в футболке с тем же логотипом, что и на лодке. Миа нечасто так делала, но в тот раз вдруг остановилась и стала наблюдать, как он загружает кислородные баллоны на борт. Сформулировать она это не могла, но в нем было что-то, словно она откуда-то его уже знает.

– Я Симон. Еще раз извините, она совершенно одержима идеей с вами познакомиться с тех самых пор, как узнала, кто вы.

– Миа Крюгер, – представилась Миа.

Мужчина засмеялся.

– Да, мы в курсе. Она все это время говорит только о вас. И на этот раз мне не удалось ее остановить. Лучше бы я не покупал ей этот ялик, но вы же понимаете. Море – оно такое.

Он повернулся в сторону моря.

– Лучше, чтобы дети подружились со стихией как можно раньше. София?

Он пожал плечами, как бы извиняясь.

– Я ее приведу. У вас и так есть чем тут заняться.

Миа улыбнулась.

– Ничего страшного. Но вид у нее был встревоженный. Она говорила, что во всем виновата. Про того мальчика.

Взгляд Симона слегка помрачнел.

– Да-да, извините. Она была с ним тем вечером, когда он пропал. Юнатан Хольмен. Не знаю, знакомы ли вы с…

– Да-да.

А кто ж не знаком? Страна у них маленькая. Тогда дело приобрело широкую огласку. Восьмилетний мальчик. Собирался ехать домой, пропал по дороге, и с тех пор его никто не видел. Расследование вел не ее отдел, а Крипос[2].

– Значит в ее словах ничего нет?

От обаятельного мужчины пахло солью и солнцем, пока он осторожно проходил мимо Мии по узкой набережной, чтобы подняться вверх по камням за девочкой.

– Нет, конечно. А что она могла сделать?

– Тогда почему она думает, что это ее вина?

– Она слишком чувствительна. Все принимает близко к сердцу. Если бы ее мать была здесь, может, было бы легче, но поскольку я с ней один…

Симон отвернулся, прикусив губу, словно сказал больше, чем собирался.

– Сорри, ее мать сейчас в Бурунди. Она врач. Врачи без границ. Здорово, конечно, что кто-то выполняет такую важную работу, но для Софии все это…

– Понимаю, – кивнула Миа, идя за ним вверх к дому.

Девочка с грустным лицом сидела на ступеньках, поджав ноги под себя.

Когда отец подошел ближе, она строго на него посмотрела.

– Мне одиннадцать, я сама могу решать.

– Конечно, София, но не могла бы ты?..

– Могла. Юнатан пропал по моей вине, я что, не могу попросить о помощи?

– Конечно, дочка, просто…

Симон сел с ней рядом на каменной лестнице и нежно погладил дочь по голове, и девочка спрятала лицо в ладонях.

– Почему ты считаешь себя виноватой? – спросила Миа, садясь на камень напротив.

– Потому что я могла остановить его, – всхлипнула девочка. – Я говорила ему, не садись на велосипед. Подожди. Говорила, что надо подождать. Что ему разрешат переночевать, если он попросит еще раз. Его мама, она такая… Вино и все такое.

Папа прервал ее.

– Нет, София, так мы не говорим. Мы ничего об этом не знаем.

– Ты хочешь сказать, что его мама выпивала? – спросила Миа.

Девочка кивнула и продолжила.

– Каждый вечер. И забирать она его не могла поэтому. Так уже случалось. У Эрика была игра «Супер Марио», поэтому мы были у него. Мы как раз собирались победить босса, Боузера – Юнатан обожал драться с Боузером, в прошлый раз мы так и сделали, подождали, он позвонил еще раз, и мама разрешила ему остаться.

– София, мне кажется…

– Ну это же правда! Я должна была его уговорить!

Она снова закрыла лицо руками.

Симон погладил дочь по спине и посмотрел на Мию.

– Я уже говорил, она такая чувствительная…

– Это неправда!

– Я прекрасно тебя понимаю, – сказала Миа, переместившись в тень.

– Правда? – удивленно переспросила девочка.

– У меня так тоже было однажды. Когда я была в твоем возрасте.

– А что было?

– То же самое, что у тебя, только у меня так было с сестрой. Она была на тебя похожа, кстати. Длинные светлые волосы. И очень смышленая.

– Она тоже пропала?

– Почти, – ответила Миа. – Я, как и ты, жила у моря. И однажды она захотела, чтобы мы поплыли на лодке, хотя нам это было запрещено. Я попыталась ее отговорить, ведь у нас не было жилетов, но она настаивала, и я в конце концов сдалась.

– И что случилось? – спросила девочка, сморщив нос.

– Она чуть не утонула.

– Что?

– Лодка опрокинулась. Нам повезло – нас спасли, но сестра долго потом лежала в больнице, в легких было слишком много воды.