- -
- 100%
- +
- Спорим, вон та страшненькая в очках за меня пойдет замуж сразу, как позову?
- Ты дурак, что ли, Сивый? Она же из этих… элит, во.
- И что? Мне такая и нужна. Папочка при бабле, девица явно ни с кем до меня не была. В общем, все складывается идеально…
Я женился на Арине Гриневой, той самой «страшненькой в очках». А когда она узнала, что случилось это чуть ли не на спор, решила со мной развестись.
Только я ее отпускать не намерен. Во-первых, она беременна, хотя пока это скрывает. А во-вторых…
Во-вторых, я, кажется, успел очень сильно в нее влюбиться.
Летать на крыльях счастья хотелось вплоть до того момента, пока меня не обрушили с небес на землю слова подруги:
«Ариш, погоди пока с тем, чтобы Алику объявлять о беременности! Я кое-что выяснила!»
Сразу, как только это узнала, я поняла - мой муж что-то натворил. Изменил? Предал? Такое вполне возможно… Сейчас каждый первый брак проходит через испытание под названием «чужая баба в постели». Но почему-то мне хотелось думать, что я ошибаюсь. Сивов не мог - он меня любит, я ведь это чувствую…
Однако внутри уже зашевелился червячок сомнения - а вдруг он реально увлекся другой? Даром, что Алик мужчина красивый, на него многие западают… Взять хотя бы Анжелку Ивецкую - та разве что на общих встречах ему в руки не идет. Но мой муж на нее внимание не обращает, по крайней мере, при мне.
В общем, ожидая прибытия Эллки, я была сама не своя. Даже пришлось применить несколько дыхательных практик - волноваться мне нельзя. Я пару недель назад узнала про беременность, но пока Алику говорить не спешила, почему-то хотелось временно сохранить это в секрете.
Какое-то подспудное чувство будто бы говорило: пока помолчи, Арина… Так будет лучше.
И я молчала.
Элла пришла через двадцать минут. За это время я успела даже выпить успокоительное, выдохнуть и сделать вид, будто смотрю какой-то ролик в телефоне. На самом деле просто скроллила ленту и ничего не видела. В голове был только белый шум.
Она появилась без звонка - я сама оставила дверь незапертой, потому что знала: Элла так и сделает. Влетит, как ураган, тут же начнет сыпать сентенциями.
Однако в этот раз она вошла тихо. Я даже не услышала шагов - просто подняла голову и увидела, как подруга стоит в проходе, мнет в руках ремешок сумки.
- Проходи, - сказала я, бросившись к ней. - И срочно рассказывай!
Элла скинула туфли, прошагала в сторону кухни, села за стол. И принялась молчать. Это было настолько не похоже на нее, что мне стало по-настоящему страшно. Она всегда начинала говорить с порога, выпаливала все залпом, а тут просто смотрела в стол и крутила чашку, которую я перед ней машинально поставила, намереваясь потом плеснуть туда чайку. Или нужно было запасаться чем покрепче?
- Ты меня пугаешь, - призналась честно. - Что случилось?
- Ничего, - ответила она слишком быстро. - Воды можно?
Я посомневалась в ее «ничего», но воды налила. Элла пила ее мелкими глотками, потом попросила посмотреть, нет ли чего вкусненького в холодильнике, потом спросила, как я себя чувствую. Я отвечала односложно, но внутри все сжималось в преддверии ее признания.
Я понимала: она что-то выяснила, иначе не вела бы себя так.
- Элла, - позвала я, когда пауза слишком уж затянулась. - Ты приехала не ради разговоров о моем самочувствии и не ради вкусненького. Говори уже!
Она подняла на меня глаза и я аж дыхание задержала, ведь во взгляде Эллы была вина… Только за что? Даже нехорошие подозрения в душе зашевелились, но я отогнала их прочь.
- Я не знаю, как тебе сказать, - выдохнула подруга. - И вообще, может, не надо было лезть.
Меня охватило таким состоянием ступора, что сквозь него я только и могла, что вымолвить:
- Что у тебя за новости?
Она помолчала еще минуту. Это были мучительные шестьдесят секунд, и за то время, что они истекали, я чувствовала лишь, как внутри меня нарастает паника.
- Ладно, - сказала Элла наконец. - Но ты сядь… Наверное, в твоем состоянии так лучше.
Я послушалась, хотя от того, что она так невыносимо тянула, мне становилось лишь хуже и хуже… Эллка открыла сумку, достала флешку, положила на стол. Я уставилась на нее, не понимая.
- Помнишь вечеринку у Ярцевых? - спросила подруга. - Ту самую, после которой у вас с Аликом все закрутилось?
Я кивнула. Конечно, помнила… Считала ее стартом для нашей счастливой жизни.
- У них в доме везде камеры, - продолжила неспешно Элла, словно ей было нужно время обдумать каждое слово. - Система безопасности, ты же знаешь. Так вот мне оттуда перепало одно видео… Не спрашивай, откуда. Я обещала не рассказывать. Но оно такое… В общем, сама посмотри и решай, что с этим делать.
Она замолчала, а я ждала. Мне казалось, что воздух в квартире кончился, я дышу через раз, потому что фантазии в голове мелькали одна другой краше.
- Элла, - процедила я сквозь зубы. - Если ты сейчас же не скажешь, что там, я флешку вотку тебе куда-нибудь в интересное место! - пообещала подруге.
Конечно, в шутку, но, как известно, в каждой из них только доля того, над чем хочется посмеяться.
- Там запись с террасы, - выдохнула Элла почти сразу. - На ней были Алик и Мирон - камера их сняла, и звук тоже. Они не знали, наверное, иначе бы о таком не говорили…
Она взяла флешку, повертела в пальцах, потом вернула на мою сторону стола.
- Я посмотрела, - сказала Элла тихо. - Несколько раз. И не знала, как тебе сказать. Думала, может, не надо, но потом решила, что ты должна знать правду.
Я смотрела на флешку и не могла заставить себя взять ее. Вроде как тогда мы с Аликом только-только начали общаться, и даже если окажется, что у него параллельно была женщина… Так, стоп! Об этом я стану думать уже тогда, когда все выяснится.
- Поставь, - попросила я тихо. - У меня ноутбук в спальне.
Элла помедлила, потом встала, принесла ноутбук. Я сидела и смотрела, как она вставляет флешку, открывает папку, находит один файл. Щелкает по нему два раза.
Сначала я не поняла, что на картинке. Она была темной, снятой с угла, но лица различались. Алик. Мирон. Фоном играла музыка из дома. А потом звук стал разборчивым, и я услышала голос мужа.
- Спорим, та страшненькая в очках за меня пойдет замуж сразу, как позову? - спросил он, кивая куда-то на нутро дома.
Я замерла. Смотрела на экран, на его губы, которые произносили эти слова, и не верила, что слышу именно то, что произносилось в данную секунду.
- Ты дурак, что ли, Сивый? Она же из этих… элит, во, - хмыкнул Мирон, лучший друг Алика.
- И что? Мне такая и нужна. Папочка при бабле, девица явно ни с кем до меня не была. В общем, все складывается идеально… - ответил мой муж.
Элла остановила запись. Я смотрела на черный экран, а в ушах все еще звучал его голос. Такой спокойный, уверенный. Будто он действительно обсуждал не меня, а какой-то выгодный контракт.
- В целом, ты понимаешь, о ком там речь… - едва слышно сказала Элла.
Конечно, она опасалась меня ранить. Ведь «страшненькая и в очках» - это я. Арина Гринева, ныне Сивова. И у меня была отличная родословная с теми пунктами, которые и перечислил на видео Алик.
Я сидела и чувствовала, как пол уходит из-под ног. Тот самый червячок сомнения, который шевелился во мне еще час назад, теперь превратился в змею, которая сжимала горло.
- Значит, правда, - выдохнула я. - Все с самого начала было ложью.
- Ариш…
- Нет, не надо. - Я подняла руку, останавливая ее. - Не надо меня жалеть или заверять, что все не так, как я понимаю.
Я встала, прошла к окну, уперлась ладонями в подоконник. В груди все кипело негодованием. Я вспоминала его взгляды, его слова, ту нежность, с которой он прикасался ко мне в первые недели. Я думала, что это судьба и он разглядел во мне что-то, чего не видели другие.
А он просто заключил пари!
- Теперь понятно, почему он так торопился с кольцом, - сказала я, не оборачиваясь. - Почему хотел как можно скорее повести под венец «страшненькую в очках».
Элла молчала. Я знала, что она смотрит на меня, хочет подойти, обнять, но подруга наверняка чувствовала - я сейчас не могу этого принять. Потому она оставалась на месте.
Я опустила взгляд на свой живот. Там, внутри, еще совсем крошечный, жил человечек, о котором Алик не знал.
И теперь не узнает.
Я развернулась к Элле и сказала спокойно, даже слишком:
- Я ничего не скажу ему о ребенке. Ни сейчас, ни потом.
Даже у самой дрожь по телу прошла от того, как торжественно-мрачно это прозвучало.
- Ариш, но… - начала Эллка, но я ее перебила.
- Он не узнает! - повторила с нажимом. - Я сама справлюсь без всяких спорщиков.
Подруга посмотрела на меня долгим взглядом, потом кивнула. Она знала меня достаточно хорошо, чтобы понимать: когда я приняла решение, переубедить меня невозможно.
Я провела ладонью по животу и почувствовала, что поступаю абсолютно правильно. Пусть думает, что я просто ушла, потому что узнала правду о споре. Пусть даже считает, что не выдержала унижения.
Но ребенка он не получит.
Мой малыш будет только моим.
На какое-то время Элла притихла, но я знала ее - долго молчать она не сможет.
- Ариш, - осторожно начала она, чуть подаваясь в мою сторону. - Послушай меня. Я понимаю, это дерьмо полное. Я сама, когда увидела и услышала… у меня руки затряслись. Но может, не стоит рубить с плеча?
Я промолчала - только к окну отвернулась, чтобы смотреть на серое низкое небо.
- Ты же видишь, как он к тебе теперь относится, - продолжила Элла. - Я, может, и не эксперт по мужикам, но тут даже слепой заметит. Он на тебя смотрит так, будто ты… ну, не знаю… самое дорогое, что у него есть. Я несколько раз замечала: когда ты не видишь, он вообще от тебя глаз не отрывает. Это не игра, Арина. Так не играют.
- Отлично даже играют! - глухо ответила я. - Мужики умеют так делать. Особенно, как выяснилось, Алик, раз я до сих пор ни о чем не догадывалась.
- А может, и нет? Может, это уже не роль? - Элла повысила голос, но тут же сбавила тон, заметив, как я недовольно морщусь. - Ну посуди сама. Та запись - ей же сколько времени? Полгода уже, может, больше. Люди меняются. Может, он реально…
- Он женился из-за спора! - перебила я. - И из-за того, что у моего отца есть «бабло». В первый день, в первый час нашего знакомства он смотрел на меня и видел не Арину Гриневу, а выгодную сделку. Страшненькую в очках и с большим приданым. А еще без опыта, чтобы удобнее было под себя перевоспитать!
Слова выходили горькими, но я заставляла себя их произносить. Каждое из них - как пощечина самой себе. За то, что поверила и растаяла от сладких речей Сивова.
Элла вздохнула, поднялась, прошлась по кухне, остановилась у меня за спиной.
- Я просто боюсь, что ты потом жалеть будешь, - сказала она тихо. - Может, стоит хотя бы поговорить с ним? Услышать его версию? Вдруг там что-то не так, вдруг контекст другой…
- Контекст? - Я фыркнула и развернулась к ней. - Элла, на записи четко слышно: «страшненькая в очках», «папочка при бабле», «девица явно ни с кем не была»! Какой еще контекст может оправдать эти слова?
Подруга отвела взгляд. Я знала, что она хочет как лучше, но сейчас ее попытки убедить меня казались почти предательством. Она словно бы вставала не на мою сторону, а на сторону моего муженька…
- Я не красавица, - сказала ей спокойно. - Я это знаю с самого момента, как стала себя осознавать личностью. В школе надо мной порой смеялись, в институте называли «серой мышью». Я привыкла. Но знаешь, чего я никогда не теряла, даже когда было невыносимо больно?
Элла молчала, только смотрела на меня и пыталась послать мне лучи поддержки.
- Достоинство, - ответила я уверенно. - Я всегда знала себе цену, не бегала за мальчиками, которые меня не замечали. Не унижалась, чтобы понравиться. И уж точно не собираюсь сейчас унижаться перед человеком, который сделал из меня пари!
- Это не унижение, Ариш, это разговор двух взрослых людей, - попробовала возразить Элла.
- Разговор будет, - кивнула я. - Когда я подам на развод. А до тех пор мне нечего ему сказать.
Она посмотрела на меня долгим взглядом. Я знала его, этот взор - смесь восхищения и отчаяния. Она понимала, что меня не переубедить.
- А ребенок? - спросила Эллка почти шепотом. - Ты правда хочешь, чтобы он рос без отца? Может, развод, но папа будет навещать сына или дочь?
- Он будет расти с матерью, которая не позволит никому себя обесценивать! Как и не позволит обесценивать его, - ответила я. - Этого достаточно.
Элла вздохнула, вернулась к столу, забрала флешку и кинула ее обратно в сумку. Потом обернулась:
- Может, все же чаю выпьем? - спросила она с сомнением.
- Не хочется, - помотала я головой.
- Знаю. - Она достала из холодильника йогурт, поставила передо мной. - Тогда хоть это выпей, ты ведь теперь не одна.
Я посмотрела на йогурт, потом на нее. Подруга была на моей стороне, но не только она меня поддержит. У меня есть любящая семья - мама и папа всегда были на моей стороне. А значит, я выплыву, как бы ни было сейчас горько и больно.
- Элл, - позвала я, когда она вздохнула и направилась прочь из кухни.
- М? - обернулась подруга на пороге.
- Спасибо, что сказала, - твердо и уверенно поблагодарила ее за правду.
Она очень глубоко вздохнула, но все же растянула губы в улыбке:
- Ты только помни, что я рядом, ладно?
Я кивнула и через мгновение дверь за ней закрылась, после чего я осталась одна.
Я открыла йогурт, сделала глоток. Потом положила ладонь на живот и пообещала мысленно тому, кто еще даже не родился:
«Мы справимся. Я тебя никому не отдам. И себя тоже».
***
Я заехал в цветочный уже на автомате. Руки сами вырулили к знакомому магазину, хотя до дома оставалось пять минут, и можно было просто вернуться без букета. Но я уже открывал дверь, и дурацкий колокольчик над головой выдал мое появление.
Я не узнавал сам себя. Еще полгода назад я бы рассмеялся, если бы кто-то сказал, что буду таскаться по цветочным лавкам, выискивая что-то особенное. Для меня цветы всегда были формальностью - купил по пути, сунул в руки, дело сделано. Но сейчас я стоял посреди магазина и всерьез размышлял, что ей больше подойдет. Пионы? Да, она любит пионы. Или эти, нежные, почти прозрачные? В прошлый раз она задержала взгляд на витрине именно с такими.
- Вам помочь? - улыбнулась продавщица, которая меня очень хорошо знала.
- Дайте вон те, - кивнул я на вазу с теми самыми цветами, которые точно понравятся Арине. И добавил, сам не зная зачем: - И добавьте пионов. Белых.
Пока мне упаковывали букет, поймал себя на мысли, что считаю дни. Нет, не до чего-то важного по работе, а до того момента, когда она скажет о беременности.
Я знал, что Арина молчит о ней. Знал уже почти две недели - с того вечера, когда зашел в ванную за зарядкой для бритья и увидел тест, забытый на краю раковины. Две полоски. Я смотрел на них и чувствовал, как внутри все переворачивается. Сначала растерялся, но потом странное, почти пугающее тепло разлилось в груди. Я тогда положил тест обратно, сделал вид, что ничего не обнаруживал.
Раз пока Арина собиралась молчать - пусть будет так. Значит, ей самой нужно время на то, чтобы свыкнуться с мыслью о материнстве.
Это ожидание было совсем не из того спектра эмоций, которые я планировал изначально. Тогда, полгода назад, я вообще ничего не собирался чувствовать. Брак с Гриневой был вложением. Чистая математика: статус, связи, ее отец, ее репутация. И она сама - тихая, в очках, с идеальным послужным списком без мужчин. Мирон тогда ржал, говорил, что я спятил. А я смотрел на нее через зал и видел идеальную партию. Удобную. Выгодную во всех смыслах этого слова.
Теперь сижу в машине с букетом, который выбрал с такой тщательностью, будто от этого зависит моя жизнь, и понимаю: я влип по-настоящему. Когда она смеется - заливисто, искренне, звонко - я готов слушать этот смех часами. Когда она поправляет очки, у меня внутри что-то щелкает. Когда она засыпает на моем плече… я могу почти не дышать , чтобы только ее не разбудить.
Я не знал, что так бывает. Думал, любовь - это для романтиков, для тех, кто не умеет считать деньги. Оказалось, я просто не умел чувствовать. А сейчас у меня есть моя жена.
Моя.
Жена.
Дома было светло и пахло ее парфюмом. Я вошел, сунул ключи в карман, прошел в сторону гостиной. Арина стояла у окна спиной ко мне, и я не сразу понял, что она слышала, как муж пришел.
- Арин, - позвал, доставая цветы из-за спины. - Это тебе. Те, которые ты в прошлый раз… - начал, но осекся.
Я протянул букет, ожидая, что она обернется, улыбнется, возможно, смущенно скажет, что зря потратился. Я ждал привычного.
Но она даже на меня не взглянула.
- Поставь в вазу, - сказала она ровно. - Потом вернись в комнату. Мне нужно с тобой поговорить.
Меня будто ледяной водой окатили, и дело было даже не в том, что я тут же стал перебирать в памяти, за что конкретно сейчас получу. Таких моментов просто не имелось. Дело было в совершенной холодности, которая буквально лилась в мою сторону…
- Арина, что-то случилось? - выдавил из себя, но она ничего не ответила.
Просто покинула гостиную и прошла в спальню, оставив меня с букетом, который вдруг показался неуместным и глупым.
Я поставил цветы в первую попавшуюся вазу, даже не глядя куда и есть ли там вода. Сердце билось неистово, а желание вызнать у жены, что такое стряслось, было невыносимым. Ну не гормоны же это играли, в самом-то деле!
Я прошел к ней в спальню. Она сидела на краю кровати, руки сцеплены в замок, лицо бледное, но слишком спокойное. Как у королевы, которая готова вот-вот объявить приговор очередному провинившемуся подданному.
- Садись, - сказала она, кивнув на кресло напротив.
Я устроился там, где сказали, не узнавая ту женщину, которая еще утром была моей тихой, уютной Ариной. Казалось, что сейчас я вижу ее впервые.
- Я знаю, - произнесла она, глядя мне прямо в глаза.
И эти два слова были такими обтекаемыми, что у меня даже брови на макушку едва не запрыгнули. А жена, меж тем, пояснила:
- Я в курсе вашего разговора с Мироном на вечеринке у Ярцевых. Про пари.
Твою мать! Только не эта сраная глупость, которая сейчас может стоить слишком дорого! Я открыл было рот, но она тут же меня остановила:
- Не надо оправданий! - вскинула Арина руку. - Я все слышала. Слово в слово. И я уже подала на развод - мы не успели разжиться ничем общим, так что разведут нас быстро.
Знаете такое состояние, которое можно обозначить словами «Ни жив - ни мертв»? Вот я, походу, сейчас погрузился в него по самую маковку.
- Развод? - переспросил, и собственный голос показался чужим. - Я не согласен!
Она смотрела на меня с каким-то холодным любопытством, будто изучала насекомое под стеклом. Я вскочил из кресла, сделал шаг к ней, и Арина не отшатнулась - только голову чуть склонила набок, ожидая продолжения.
- Арина, послушай. - Я сцепил зубы, чтобы не наговорить лишнего. - Я знаю, что был… козлом. Да, козлом! Сказал ту херню Мирону по пьяни, это правда. Но все, что было после - это не игра, клянусь тебе!
- Не игра, - повторила она безо всякого выражения, как будто ей нужно было распробовать эти слова на вкус. - Хорошо. Тогда скажи мне: когда женился - ты меня любил?
Вопрос прилетел прямо в лоб. Я мог бы соврать. Сейчас, глядя на ее бледное лицо, сказать «да» и надеяться, что она поверит. Но она смотрела так, будто любой мой ответ уже прочитан.
- Нет, - сказал я честно. - Тогда нет.
Она кивнула, будто подтвердила что-то давно известное ей.
- Но не прошло и месяца, как я по уши втюрился, Ариш… - добавил быстро. - Я не знаю, как это случилось. Просто… я смотрел на тебя и понимал - все! Нет никакой стратегии, нет расчета. Есть только ты и я больше ни в чем другом не нуждаюсь…
Арина подняла бровь, в уголках губ мелькнуло что-то похожее на усмешку, но глаза остались безразличными.
- Ну-ну, - сказала она тихо. - Хорошо любить за деньги отца, который отправил нас в медовый месяц. Удобно получилось: к «страшненькой в очках» прилагался еще и отдых на другом конце Земли. Там вообще можно забыть о том, что всю жизнь мечтал вовсе не о такой жене…
Каждое слово было как пощечина, и я понимал, что заслужил все из них.
- Арина, - я шагнул ближе, чувствуя, как горло сдавливает какая-то когтистая лапа, - прости. За то, что у нас все так началось. За те слова, что сказал Мирону… Но то, что у меня имеется к тебе сейчас, - это правда. Я тебя люблю. Я никогда никого так…
- Не надо, - перебила она и снова поморщилась. - Ты хочешь, чтобы я поверила в правду человека, который поставил на меня в дурацком пари? Который смотрел на меня и видел только папины деньги и отсутствие опыта? Как мне теперь верить хоть одному твоему слову?
Я молчал, потому что не понимал: что же ей сказать, чтобы она мне доверилась? И будет ли возможность это самое доверие вернуть?
Она встала и отошла к окну. Просто прошествовала мимо, делая вид, что я здесь - лишь декорация. И в этом жесте было столько окончательности, что мне захотелось завыть.
- Я знаю про беременность, - выпалил внезапно, даже не успев толком обдумать сказанное.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.