- -
- 100%
- +
Посвящается Роберу Маэлю Монброну
И Валоне/Цинтии/Александре.
Что за манера – хватать друзей и
Впихивать их в свои романы!
СОПРОВОДИТЕЛЬНОЕ СЛОВО К РУКОПИСЯМ
Принимая на себя тяжкую ответственность пред ныне живущими, а такожде и поколениями будущего, пред всеми благородными (и не очень благородными, но в то же время весьма достойными) людьми, а с ними – и не-людьми, и далее пред каждым из наших общих друзей, с целью восстановления справедливости, торжества правды и развеивания предубеждений, сложившихся вокруг истории, вошедшей в летописи как «Час Дракона», мы имеем честь приступать к собиранию сих мемуарий в единый фолиант.
Увы нам, но распоряжениями вышестоящих – сиречь государей Аквилонии, Немедии, Зингары, Пограничного королевства и Рабирийских гор – нижеследующий труд, составленный из воспоминаний многих людей, запрещено копировать для лиц третьих в течение близлежащих пятидесяти оборотов солнечного круга, начиная отсчет с 1296 года по основанию королевства Аквилонского. Идея навести столь нелепую таинственность, как всякий догадается, принадлежала ни кому иному, как Его величеству Конану I, из благородного дома Канахов происходящему, каковой и выразил свое поведение в ставшей исторической фразе: «Ежели о том, по вашей вине, узнают за пределами замка короны – на ремни порежу!». Устрашившись сего грозного речения, мы, однако же, не оставили своих намерений, добившись у короля великой милости, сиречь разрешения сделать еще четыре копии мемуара, дабы разослать их ко дворам государя Нимеда Второго, королевы Чабелы Зингарской, засим и в Вольфгард, Эрхарду Оборотню, а после и небезызвестному Драго, владетелю Рабиров. Повелитель Конан милостиво согласился, не переставая однако же грозить страшными карами за раскрытие тайны. Монарший гнев охладила лишь вторая историческая фраза, изреченная королевой Зенобией: «И что ты мечешься? Все равно узнают!»
О чем же предстоит узнать читателям нижеприведенного труда и кто такие «мы»?
Ответим на вопросы не по порядку, но по важности.
Составлен мемуар трудами многих людей, как то упомянуто, но лишь двое удосужились взять на себя заботу о сведении рукописей в единую историю, где каждое воспоминание следует за предыдущим в логической очередности и стройной соразмерности, образуя тем изрядно волнующее любого знатока литературных меморий повествование.
Сию тяжкую ношу приняли на плечи двое. От лица Аквилонской монархии – Хальк, барон Юсдаль-младший из Гандерланда, библиотекарь и тайный советник короля Конана. Со стороны же Немедии – барон Хэлкарс Целлиг, хранитель королевских анналов Истины, алхимик и собиратель редкостей.
(Примечание от Халька: с изумлением обнаружил не столь уж и давно, что месьор Целлиг является не более, не менее как одним из древнейших приятелей государя Конана, с коим они проводили годы бурной молодости в небезызвестном Шадизаре. Какую воровскую кличку носил тогда Конан, мне не известно, однако же Хэлкарс раскрыл мне тайну своего наименования: Хисс Змеиный Язык. Что привело столь благородного человека в Шадизар, мне неведомо, но я надеюсь однажды раскрыть истину…).
(Примечание от Хэлкарса Целлига, сделанное на полях рукописи: Его звали Малышом!).
Теперь же стоит рассказать о глубинной сути нашей долгой повести. Как всем известно, события 1294–1295 годов от основания Аквилонии сотрясли основы тысячелетней Немедийской монархии, и о тех изумительных, таинственных и грозных днях сказано уже немало в королевских и храмовых летописях. Уяснив, что зачастую общее представление об имевшем место неспокойствии, обуявшем центр Материка, весьма расходится с истинным положением дел, Хальк Юсдаль и Хэлкарс Целлиг решили самоотверженно восстановить истину. С чем и обратились мы к непосредственным участникам прогремевших тайных и явных сражений с просьбою записать самостоятельно или продиктовать нам свои воспоминания или же представить дневники, ежели таковые велись. Результат превзошел любые ожидания, ибо каждый счел своим долгом ознакомить нас со своей точкой зрения на Драконий Час, мнением своих друзей, родственников и просто случайных людей, затесавшихся в эту удивительную историю со стороны.
Однако не будем раскрывать всех тайн! Читайте, изумляйтесь, сравнивайте, выводите умозаключения, а самое главное – взгляните на события дней былых глазами непосредственных свидетелей.
И помните: то, что выглядит как дракон далеко не всегда является настоящим драконом! Равно и наоборот.
Аквилония, Тарантия. Подписано на Праздник Йуле 1296 года собственной рукой Халька Юсдаля из Гандерланда, а с ним и удостоверяется росчерком Хэлкарса, барона Целлига из Бельверуса.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Из воспоминаний графа Монброна – I
«О душевном согласии»
Аквилония, Тарантия.
20 день Третьей зимней луны 1294 года
от основания королевства.
– Сударь, чаша моего терпения переполнена! Я крайне недоволен столь безответственным отношением к принятому на себя долгу! Во-первых, вы дворянин и не имеете права расценивать государственную службу как личное развлечение. Во-вторых, здесь не королевская псарня, не кухня и уж точно не канцелярия месьора Публио. В отличие от господина канцлера, я требую порядка, порядка и еще раз порядка! В-третьих, я уже несколько дней не могу дождаться развернутого доклада о вашей поездке в Хоршемиш. Доколе? Доколе, я спрашиваю, будет продолжаться это безобразие? Может быть, вы желаете оставить службу и вернуться в Танасул? Заняться выращиванием цыплят? Перестройкой фамильного замка? Или, допустим, торговлей?
Тут я не выдержал и пробубнил:
– Господин барон, как вы совершенно правильно изволили заметить, я дворянин и, следовательно, заниматься торговлей мне не пристало…
– Ах, значит, не пристало? А манкировать своими обязанностями перед государством и королем, судя по вашей логике, дело вполне дозволительное и благородное? Доклад я жду завтра же! Никакие отговорки не принимаются. Можете присесть, сударь.
Тут я не выдержал второй раз. Извлек из рукава колета плотный, свернутый в трубочку пергаментный свиток, промаршировал вокруг громадного овального стол и почтительно положил злосчастный доклад перед бароном Гленнором, сопроводив сие действие коротким холодным поклоном. Получите-с!
Барон покосился на свиток, поднял взгляд на меня, вздернул брови и снисходительно отодвинул пергамент в сторону.
– Мой дорогой Маэль, я всегда знал, что ты не безнадежен, – их светлость соизволили ухмыльнуться. – Надеюсь, написано без ошибок и твердой рукой?
Я гордо развернулся и отправился на свое место, сопровождаемый веселыми взглядами остальных гостей господина барона. Гленнор вздохнул, побарабанил пальцами по столешнице красного дерева, и вынес негромкий приговор:
– Что ж, с месьором ди Монброном мы разобрались. Теперь ваша очередь, граф Кертис.
Мои собратья по мученичеству со злорадством уставились на очередную жертву неутомимого барона Гленнора. Я же уселся в кресло, сцепил пальцы замком, уперся в них подбородком, сделал вид, что внимаю поучениям и попрекам нашего досточтимого патрона, а сам ушел в размышления о предстоящем вечере…
Да, милостиво прошу извинить за забывчивость. Зовут меня Маэль, граф ди Монброн из династии Монбронов Танасульских. Мне целых двадцать семь лет, и пять последних из них я занимаюсь невероятно важным делом: состою на государственной службе в ведомстве со скучным названием «Департамент по охранению и поддержанию душевного согласия в делах королевств Заката, а такодже иных стран и земель». Наименование не только скучное, но и, на мой взгляд, наиглупейшее. За сим вычурным фасадом скрываются довольно простые и неприглядные понятия, как то: соглядатайство, присмотр за чужими тайнами, что торговыми, что политическими, всяческого рода вынюхивание, подсматривание и подслушивание, шантаж, вымогательство, частенько убийство и так далее, и так далее…
Вот такое у нас царит душевное согласие. Другими словами, наш департамент, именуемый старинным аквилонским словечком «Латерана» (что в переводе на язык нынешних времен означает «Чертополох»), является тайной службой нашего богоспасаемого королевства. «Чертополохом» нас прозвали не зря – такие же прилипчивые, колючие и настырные. Вдобавок «Латераной» именуется загородное поместье его милости барона Гленнора, уже двадцать лет бессменно трудящегося на поприще узаконенного злодейства. Гленнор занял пост главы «Душевного согласия» еще при короле Вилере, и выкорчевать господина барона из его мягкого кресла столь же трудно, сколь и чертополох с грядки. Уж простите за дурацкий каламбур.
А кто во всем виноват? Кто в ответе за то обстоятельство, что дворянин с родословной, уходящей ко временам Эпимитриуса, сорок второй граф ди Монброн, виконт Эрвиллер, сеньор Аланкура и прилегающих земель, а также прочая, прочая и прочая, занялся столь неподобающим ремеслом (хотя в Аквилонии имеется стойкая дворянская традиция службы в Латеране – оказывается, быть лазутчиком, а проще говоря, шпионом, за границей для дворянина ничуть не позорно)?
По чьей вине я, вместо того, чтобы сидеть в родовом замке, разъезжать по турнирам и охотам, процветать и благоденствовать в стенах фамильного гнезда, расположенного среди плодородных земель Танасульского герцогства, уже пять лет верчусь, как бурундук в колесе? Бесчисленные разъезды, нескончаемые путешествия, опасные и не всегда чистоплотные поручения, каковые я, стиснув зубы, вынужден исполнять беспрекословно! Нудная бумажная работа, выражающаяся в составлении докладов и отчетов! Великие боги, как хорошо было в пиратах! То есть, простите, не в пиратах, а в королевских корсарах Его величества Фердруго Зингарского… Впрочем, это совсем другая история, и расскажу я ее несколько позже. Сейчас я требую у самого себя ответа на вопрос – кто виноват?
Они! Кто «они»? Перечисляю по порядку – дракон по имени Геллир, прекрасная дама Агнесса ди Вальехо из Зингары, мой собственный предок, которому не лежится в могиле уже четвертую сотню лет, и, разумеется, некий Конан Канах, теперь известный как король Аквилонии.
* * *
Словом, почти ровно десять лет назад, я, потворствуя семейной традиции и еще не остывшему юношескому пылу, отправился охотиться за драконами. Не надо скалиться, не вижу ничего смешного! Монброны спокон веку являлись потомственными драконоборцами. Причина сего занятия кроется в одной очень древней и донельзя неприятной истории, связанной с тем самым моим предком, который несколько столетий слоняется по Закатному Материку, корчит из себя мага и вообще являет собой человека в общении крайне неприятного.
В те памятные времена я оказался в Карташене Зингарской. Милый тихенький городочек, по сравнению с Тарантией или Кордавой – глушь и провинция… Но! Возле Карташены внезапно объявился дракон! И не какой-нибудь захудалый виверн или амфитерн. Настоящий геральдический дракон! Четыре лапы, два крыла, длинный хвост и огнедышащая пасть. Вдобавок – редкий золотисто-бронзовый окрас чешуи. Красота! Какой трофей!
Одна беда – названный дракон по имени Геллир был самым последним в роду геральдических крылатых змеев и охотился на него не только я один.
Вторым претендентом на голову, хвост, крылья, клыки и когти Геллира являлся капитан Конан Киммериец, хозяин, владелец и безраздельный повелитель карака «Вестрел», королевский корсар и фаворит ее высочества принцессы Чабелы Зингарской.
Конану требовался отнюдь не дракон – варвара прельщали большое вознаграждение, обещанное за жизнь чудовища, и, как всегда, личная слава. В общем, это долгая история, с которой любые желающие могут ознакомиться в королевской библиотеке Тарантии – пару лет назад я рассказал все подробности нашего с Конаном приключения хранителю книжных анналов замка короны Хальку, барону Юсдалю. Хальк скрупулезно записал мою повесть, подшил пергаменты… Словом, идите и читайте.
Каковы же были последствия событий тех лет? Дракон, обретя сокровище – яйцо с двумя зародышами-дракончиками – улетел, мы с Конаном решили, что убивать Геллира вовсе не следует, прекрасная дама Агнесса вышла замуж, но увы, не за меня, досточтимый предок, ошивавшийся неподалеку и чинивший всем мелкие гадости, удалился в долгое странствие, а ваш покорнейший слуга, дабы избавиться от недуга безответной любви, попросился в команду «Вестрела», куда и был принят Конаном и его ближайшими сподвижниками.
Следующие пять лет я провел исключительно весело и хлопотно. Нас постоянно кто-то ловил, мы кого-то грабили, горели, тонули, искали сокровища и теряли их, с достойным уважения постоянством безобразничали в Кордаве, разнося в щепки портовые кабаки, а в результате принцесса Чабела вынуждена была постоянно заступаться за нас перед папочкой-королем… Через полтора года после событий с драконом Геллиром, Конан покинул нашу разудалую команду, потому что «Вестрел», к сожалению, погиб, а команда разбежалась кто куда. Киммериец, насколько я знаю, отправился на Полночь, я же вместе с Сигурдом и Зелтраном, ближайшими друзьями и помощниками Конана, вернулся в Кордаву. На старые сбережения мы купили новый корабль, окрестили его «Крылатым змеем» и вплоть до 1288 года по основанию Аквилонии продолжали бороздить Закатный океан в поисках приключений, золота и просто интересной жизни.
Жарким летом упомянутого года в Кордаву, в гавани которой стоял наш карак, пришли невероятные известия. Государственный переворот в Аквилонии! Пуантенская партия наконец одержала верх в многолетней борьбе с Нумедидесом и династией Эпимитреев! Трон, однако, достался вовсе не герцогу Пуантена Троцеро и не его многообещающему племяннику Просперо, а никому не известному человеку с варварским именем Конан Канах.
В Кордаве сначала никто не поверил столь невероятным слухам. Когда же из Тарантии явилось официальное посольство, я, Сигурд и Зелтран поняли, что невозможное все-таки стало реальностью – мы отлично знали о предсказании, данном нашему прежнему капитану, Конан частенько любил позубоскалить над невежеством и лживыми посулами оракулов. Напредсказывали, понимаешь, Нергал знает что!
Тогдашние события я понял так: пуантенские герцоги, конечно же, имели права на аквилонский трон, пускай и весьма призрачные. Но, если бы Троцеро короновался, немедленно восстали бы Боссония и Гандерланд, затем гражданская война, распад страны… Лучшим кандидатом на королевское звание казалась личность, не принадлежавшая к благородным семьям Аквилонии, человек со стороны. Причем человек достаточно сильный, умный и расчетливый, способный при поддержке пуантенцев крепко взять власть. Троцеро с племянником такого человека нашли. Выбор, конечно, странный: безродный варвар, с точки зрения любого дворянина – дикарь, необразованный наемник, хам и подзаборный пес… Я, впрочем, мог сообразить, чего стоит такой «подзаборный пес». Согласен, Конан не имел опыта управления страной, но у него были прекрасные советники – Просперо, старый герцог Публио Форсеза, назначенный государственным канцлером, и, между прочим, столь обожаемый мною барон Гленнор. Старый лис, предводитель Латераны, мгновенно понял, куда ветер дует, и незамедлительно поставил свою неприметную организацию на службу новому королю.
Однако я увлекся. Что же поделывал в это время уже знакомый вам Маэль Монброн?
К третьему летнему месяцу 1288 года в Кордаву внезапно (как всегда!) заявился мой бессмертный родственничек. Райан Танасульский во всей красе – нечто среднее между странствующим рыцарем без единого золотого в кармане, бродячим фигляром и мошенником на доверии. Как обычно, злосчастного предка сопровождала большая рыжая собака с плоской мордой, обрубленным хвостом и скверным характером. Подозреваю, что псу тоже перепала часть бессмертия Райана.
– Деточка, все пиратствуешь? – с обычным змеиным ядом в голосе вопросил предок, отыскав меня в кабаке с лирическим наименованием «Морская свинья». – Не надоело ли? Твой папенька, между прочим, заждался возвращения наследника…
– А тебя Нергал заждался, аж рыдает от одиночества, наверное, – грубо ответил я. Долгое общение с пиратами, знаете ли, не способствует куртуазии речи. – Зачем пришел?
– Фу, как невежливо, – притворно оскорбился Райан. – Потомство должно уважать прародителей, тебя никогда не учили этой догме? Вдобавок я старше тебя почти на пятьсот лет.
– Ладно, оставим, – поморщился я. – Надеюсь, теперь досточтимый предок милостиво соизволит объяснить причину своего появления? А заодно перестанет гнусить об избранном мною поприще? Может, вспомнишь, кто именно посоветовал любезному потомку уйти в пираты?
Это была истинная правда. Именно Райан, видя мои душевные терзания из-за графини Агнессы, авторитетно заявил, что любовную страсть можно излечить лишь хорошим путешествием, перемежаемым хорошими драками. А я, молодой и неопытный, согласился с этим малодостоверным постулатом.
– Возвращайся домой, – серьезно ответил Райан и отнюдь не по-старчески одним махом опрокинул полную кружку вина. – Но не в Танасул, папенька подождет. Тем более, твои братцы дожидаются наследства, пребывая в полной уверенности, что старшенький пропал навсегда и делить графскую корону вместе с землями придется без твоего участия.
– Что мне делать в Тарантии? – я ошеломленно развел руками. – Конечно, дворянин с моей родословной может пристроиться даже в столице великого королевства, но я не вижу там для себя никакого подходящего занятия. К тому же после переворота, случившегося весной, вовсю идет дележ должностей и привилегии. Чужака к государственной кормушке никто не подпустит. Кроме того, я привык к морю…
– Великий Митра и Всеблагая Иштар! – взвыл предок, поднимая взгляд к потолку. – Неужели из тебя до сих пор не выветрился отвратительный дух романтики, коим ты был пропитан пять лет назад? Говоришь, к кормушке не подпустят? И дела интересного не найдется? Послушай лучше, что тебе скажет старый Райан…
Проклятущий предок нагнулся к моему уху и начал горячо нашептывать. Что ни говори, а дар убеждения у Райана за четыреста с лишним лет никуда не пропал. Короче говоря, следующим утром я явился на борт корабля, сообщил капитану Сигурду, что теперь моя жизнь мне не принадлежит и я обязан покинуть теплое Полуденное Побережье, сменив его на туманные просторы родной Аквилонии.
Опытный Сигурд немедля спросил:
– Юбка или политика? Если юбка – не отпущу. Если политика, тогда дело обстоит серьезнее – пускай Имир указывает тебе путь.
– Политика, – признался я, будучи не в состоянии врать своему капитану.
– Ага, понял, – ухмыльнулся в бороду морской бродяга из Ванахейма. – Собирай мешок, возьми свою долю из добычи и поезжай. Увидишь капитана Конана – передавай поклон от Сигурда.
И как он только догадался?
В Аквилонию я добирался в одиночестве. Предок, правда, намекнул, что мы еще встретимся, но после беседы в таверне «Морская свинья» злокозненный Райан исчез бесследно. Счел, что миссия по совращению потомка с истинного пути на кривые дорожки неизвестности выполнена целиком. Старый авантюрист. И собака у него противная.
Дороги, дороги… В обход зловещих Рабирийских гор по берегу Хорота до аквилонской границы, затем паромная переправа через Алиману, затем в Гайярд, столицу герцогства, оттуда – снова на реку. Последняя переправа – и вот передо мной Дорога Королей, широкий мощеный тракт, проходящий через главный город нашего славного Аквилонского королевства.
Ничего особенного по пути я не заметил. Разъезды дорожной стражи, как и много лет назад, норовят взять лишнее, парома, как обычно, не дождешься, в кабаках и постоялых дворах обсчитывают, но в целом… Обычная жизнь. Разве что вензель на гербах сменился, две буквы «К» – «Конан Канах». Наш удалой капитан принял под свою руку огромное государство.
Тарантия, однако, выглядела несколько по-другому, чем прежде. Последний раз я был в столице проездом пять лет назад и поспешил ее покинуть. Стареющий Нумедидес решил, что будет проще сохранить трон и корону не благодаря своей милости или мудрости государственных мужей, но при помощи устрашения. Виселицы, каждодневные казни «заговорщиков»; Железная Башня стала настоящим пугалом для любого добропорядочного подданного… Теперь столица украшена знаменами (в основном пуантенскими), народ пребывает в некоторой растерянности, а следовательно, пьет больше обычного, пошлина на въезд в город снижена аж в целых три раза, но виселицы без дела не простаивают – Конан человек умный и знает, что утвердиться в новом положении ему помогут два главнейших деяния: щедроты со стороны короны по отношению к подданным и публичное повешение наиболее запятнавших себя фаворитов времен прошлого царствования.
Я остановился в скромной, но чистенькой таверне на окраине города, сбегал во дворец, подав в канцелярию прошение о личной встрече с королем, получил ответ, что таковой встречи ждать придется не меньше трех-четырех лун («Его величество очень занят важными государственными делами, а поэтому вам, граф, придется подождать. И герцоги, и принцы ждут, ничего не поделаешь, ваша милость»). Иные просители, дожидавшиеся в приемной, довольно прозрачно (хотя и шепотом) намекнули мне, что в королевстве есть только два или три человека, которым аудиенции не приходится никогда, и сей список возглавляет некая Эвисанда, графиня Аттиос, с коей – о ужас! – новый король в открытую сожительствует, несмотря на то, что госпожа графиня замужем!
Узнаю замашки нашего капитана. Приличия его интересовали только тогда, когда ему это было выгодно.
Удивление мое было безмерным, когда ровно через двое суток в таверну «Полная луна» заявились четверо королевских гвардейцев в черно-серебряной форме Черных Драконов и спросили у хозяина, здесь ли проживает Маэль ди Монброн. Такового Монброна приказано доставить к королю живыми или мертвым, но лучше живым.
Он принял меня в небольшом кабинете жилого крыла дворца. В замке странно пахло и я не сразу понял, что тарантийская крепость провоняла краской – начало нового царствования решили ознаменовать грандиозным ремонтом. Варвар, как и прежде, одевался без всякой роскоши, внешне почти не изменился, только темные волосы у висков чуть посеребрились.
– Ага, вот и мое прошлое, – безапелляционно заявил король, едва я миновал порог кабинета. – Ну, Маэль, зачем явился? Титулов, чинов, денег? Просьбы, прошения, челобитные?
– Э… Просто в гости, – запнулся я. – Честное слово, мне ничего не надо! Конан, как ты мог подумать такое? Денег мы с Сигурдом заработали достаточно…
– С Сигурдом? – восхищенно воскликнул Конан. – Старый морской волк еще промышляет у Полуденных берегов? А ну, садись, наливай вина и рассказывай! В подробностях! В гости он приехал, надо же! Сейчас слезу пущу от умиления!
Мы напились. Следующим утром король предложил мне на выбор патент офицера королевской гвардии, должность при канцелярии его светлости месьора Публио или…
– Есть в нашем… то есть в моем королевстве такое интересное местечко, – хитро поглядывая на меня, сказал Конан. – Называется оно Латераной, Чертополохом. В общем-то это небольшой департамент, располагающийся вдобавок за городом. Тамошний начальник, барон Гленнор, недавно жаловался, будто при Нумедидесе в Латеране образовался недостаток сообразительных молодых людей, дворян, способные выполнять всяческие странноватые поручения.
– Латерана? – насторожился я. – Что-то слышал… Раньше. Какие-то темные делишки.
– Не темные, а государственные, – фыркнул король. – В общем, держи пергамент с моей личной рекомендацией и отправляйся в Тауранское предместье города. У стражи спросишь, где вилла «Латерана». Когда приедешь, немедля просись именем короля к барону Гленнору. А с ним лично договоришься.
Вот так, благодаря королю, я второй раз избрал жизненную дорогу. Пришлось год учиться в особой школе при Тарантийской Обители Мудрости (как раз тогда мимо меня прошли все интересные события, связанные с Полуночной Грозой и появлением Зеленого Огня), затем выполнять мелкие поручения (а в это время Аквилония воевала с Офиром…), через два с лишним года я отправился с особой миссией в Аграпур (и тут же в Аквилонии случились неприятности, связанные с Порталом Хаоса…). Без меня Великое Посольство отправилось заключать договор на Полуденное Побережье, без меня устраняли кофийского тирана Страбонуса, без меня выиграли очередную войну с пиктами. Мне же приходилось корчить из себя то посланника по особым поручениям при дворе туранского императора, то похищать документы иранистанского шада, то убегать от погонь, то гоняться за злодеями короны. Не скажу, что это было неинтересно, но все-таки самое захватывающее всегда доставалось кому-то другому. Лишь полгода назад приказом барона Гленнора меня наконец-то вытащили из Кофа (я трудился в должности военного посланника Аквилонии) и позволили остаться в Тарантии.