Глаз Паука

Сейчас Рилеранс применил заклятие Ключа. Но меры предосторожности были приняты, так что Ши со спокойной душой мог выбалтывать все, что ему известно – заклятие не мешало ему злорадно наблюдать, как от услышанного магик наливается черной бессильной злобой.

– Книги остались у нашего приятеля Хисса. Он их у вас и стащил седмицу тому, а где фолианты теперь – я не знаю. Хисс их унес, куда – нам не сказал, и где он сам прячется, я тоже не знаю, хоть на части режьте. Но только если к третьему дневному колоколу я не появлюсь в таверне «Кувшин и Роза» вместе с Диери, эти ваши раритеты быстренько передадут месьору Рекифесу – слыхали про такого? – с подробным рассказом, где, когда и у кого они были взяты, а уж господин дознаватель некромантов не жалует, это будьте покойны…

Колдун раздраженно прищелкнул пальцами, и словесный поток, льющийся из уст Ши, немедленно иссяк. Рилеранс со скрипом отодвинул кресло, встал, заходил по комнате взад-вперед, будто запертый в клетке тигр, время от времени бросая на визитеров злобные взгляды.

– Считаешь себя умником, щенок? – буркнул Рилеранс после затянувшегося молчания, нарушаемого только шелестом оперения топчущегося в своей клетке вурха. – Наверно, думаешь – как это мы ловко все обтяпали, а? Скажи, ведь так думаешь, свинское ты отродье?

Даже будучи возмущен подобным толкованием своей родословной, Ши почел за благо промолчать – маг явно пребывал в бешенстве, не стоило дразнить его еще больше. Бормоча что-то себе под нос, колдун сделал еще пару кругов по комнате и вдруг метнулся к сжавшемуся в своем кресле Ши, заорал ему прямо в лицо, брызжа слюной:

– Ошибаешься, крысиный потрох! Плевать я хотел на немедийского наместника! Приди мне такое желание, я могу вас уничтожить, так что и костей не найдут, и никакая Сыскная Когорта мне не указ! – впрочем, яростный порыв магика иссяк столь же быстро и внезапно, как начался. Рилеранс отвернулся, буркнул мрачно: – Ну, почти не указ. Хотя, конечно, из Шадизара придется убраться… Но ваша мучительная смерть, к огромному сожалению, хоть и прольется бальзамом на мое сердце, – в голосе мага появились язвительные нотки, едкие, как яд стигийской кобры, – не поможет вернуть дневник Рюцциля… Чтоб тебя скрючило, мерзавец, будь проклято семя, тебя породившее! Ладно… Повтори-ка еще раз, чего вы от меня хотите в обмен на книги?

Ши был бы рад ответить, но после недавнего бурного словоизлияния в его голове воцарилась непривычная звенящая пустота. Так что когда вместо него заговорила вернувшаяся к жизни Диери, воришка ощутил самую горячую признательность к своей спутнице. Зато магик вытаращился так, будто на его глазах обрела дар речи кошка: видимо, привык относиться к женщине как, самое большее, к безмолвному украшению там, где дела ведут мужчины.

Девица Эйтола сидела спокойно и говорила ровным, лишь самую малость подрагивающим голосом:

– Мы просим вашу магичность навестить одно место в квартале Нарикано, которое мы вам укажем. Несколько дней назад там произошло… э-э… нападение с убийством нескольких человек, после чего в разгромленном доме начался пожар. Мы думаем, что останки кого-то из нападавших до сих пор лежат в руинах и, если их извлечь… – она помялась, подбирая слова, – в общем, вашего могущества и способностей наверняка хватит, чтобы допросить эти самые останки. Нам необходимо узнать, кто и зачем разгромил наше жилище.

– Пожар, говоришь? – озабоченно скривился колдун. – И сильный? Да? Скверно, скверно… В сильном огне людские тела отлично превращаются в золу и пепел, безразличные к любым заклинаниям. Пожалуй, мне стоит взглянуть на ваш сожженный дом своими глазами. Там и решим, стоит ли продолжать эту безумную затею или, – он многозначительно хмыкнул, – проще вывернуть ваши хитренькие мозги наизнанку, чтобы посмотреть, не отыщется ли там чего-нибудь полезного.

При упоминании о выворачивании мозгов Ши Шелама невольно передернуло. Ложь оказалась недостаточно убедительной – либо же колдун склонен подозревать всех и вся в попытке обвести его, Рилеранса Кофийского, вокруг пальца. Однако цель почти достигнута – магик согласился пойти и взглянуть на развалины «Уютной норы».

– Э-э, почтеннейший, а как же мы? – увидев, что хозяин дома неторопливо воздвигся над столом, Ши отчаянно затрепыхался в кресле, напоминая о своем бедственном положении.

– Ах да, – со скучливым выражением кивнул Рилеранс, мимоходом передвигая под столешницей нечто невидимое. Оковы, удерживающие Ши и Диери, с еле различимым шипением втянулись внутрь массивных подлокотников и сидений. Освобожденные гости вскочили, не веря собственным глазам, и дружно попятились к арке входа. – На вашем месте я бы не стал так торопиться. Обязательства должны быть взаимными, как я полагаю, – повинуясь небрежному жесту колдуна, охранники сдвинулись с места, загородив спасительный выход из залы.

– Поскольку у вас находятся мои книги, я имею полное право на время завладеть чем-нибудь, принадлежащим вам, – завершил свою мысль Рилеранс. – Ты, – он ткнул длинным пальцем в сторону воришки, – отправишься со мной, а она, – теперь палец указывал на растерянно моргавшую девицу Эйтолу, – подождет нашего возвращения здесь. Если ты и твои приятели будете вести себя благоразумно, получите свою подружку назад в целости и сохранности. Вагсо, проводи нашу гостью, – один из громил оторвался от стены, встав за спиной побледневшей Деяниры.

Ши открыл было рот, чтобы запротестовать… подумал и промолчал. В конце концов, распоряжался здесь Рилеранс, возражать которому не только неразумно, но и опасно. Ничего с девицей не сделается. Поскучает малость под замком, и все.

Взгляд, коим Диери Эйтола наградила уходившего Ши, говорил красноречивее всяких слов: «Ну и мерзавец же ты!»

Взгляд, которым отвечал воришка, безмолвно вопил: «А что я могу поделать?!»

Несмотря на душевное смятение и поспешность, с которой Лоркана Бритунийка покидала ставший для нее ненавистным и чужим Шадизар, она нашла время позаботиться о своей былой собственности. Ей не пришлось долго искать: владелец кабачка «Бездонная бочка», стоявшего на соседней Мусорной улице, с величайшим удовольствием приобрел развалины «Уютной норы» вкупе с прилегающим участком земли – благо Лорна не торговалась.

Теперь на пожарище вовсю шла работа по растаскиванию сгоревших и рухнувших балок. Известняковый остов двухэтажного здания изрядно закоптился, но в остальном не пострадал. Новый владелец предполагал заново возвести в доме перекрытия, слегка подкрасить стены – и, возможно, к началу зимы в обновленной «Норе», которая наверняка получит другое имя, снова объявятся посетители. Правда, это будет совсем не та «Уютная нора», в которой так славно жилось небольшой и дружной компании.

Еще на подходах к Старой Лестнице Ши, плетшийся под присмотром рилерансовых головорезов, начал испытывать некоторое душевное напряжение. Вряд ли колдуну понравится, чтобы за его работой наблюдала любопытствующая толпа. Тем более что предстоит разыскивать в руинах останки сгоревших тел – а как, интересно, магик намерен это проделать? Заставит трудиться своих охранников и носильщиков, волочащих тяжелый закрытый паланкин? Или отправит его, Ши Шелама, копаться на пепелище, рискуя переломать себе ноги либо свалиться в подвал? Размышляя, воришка шагал все медленнее и медленнее, так что пару раз телохранители магика подталкивали его в спину. Наконец Ши сунулся ближе к паланкину и несмело похлопал по кожаной занавеси:

– Ваша магичность, а ваша магичность…

– Ну? – донесся изнутри гулкий голос. – Мы прибыли?

– Да не совсем еще… Я вот о чем подумал… Там, где прежде была таверна, теперь собираются строить новую, и мастерового люда полно… Вам, наверное, совсем не нужно, чтобы кто-то мешался под ногами?

– Поразительно верное замечание, – язвительно откликнулся Рилеранс. Привешенный к одной из перекладин бронзовый колокольчик звякнул, останавливая процессию, занавесь чуть отодвинулась в сторону. – Будь любезен, пойди и займись этим. Так и быть, я согласен обождать, пока ты разгоняешь зевак.

– Как же я их разгоню? – растерялся Ши. – Вряд ли они меня послушают…

– Это твоя забота, – отрезал колдун.

Воришка озадаченно поскреб в затылке. Как ему представлялось, наилучший способ удалить трудяг с пепелища – заманить их на колокол-другой в ближайший кабак, посулив оплатить выпивку и закуску. На руинах «Норы» возится не меньше дюжины человек, стало быть, по три кувшина местного пойла на каждого… Мысленно пересчитав свои невеликие денежные запасы, Ши снова поскребся о задернувшийся полог:

– Ваша магичность…

– Ты еще здесь?

– Бегу, бегу, – заторопился Ши, не двигаясь, впрочем, с места. – Только сделайте милость, одолжите с десяток талеров…

– Человек, раскатывающий в паланкине дома Солнари и запросто прибегающий к услугам, как он сам утверждает, лучшего магика во всей Заморе, не в силах наскрести десятка серебрушек? – злорадно захохотал магик. – Жалкое существо! Ладно. Вагсо, дай денег этому крысенку!

На мгновение Ши Шеламу захотелось провалиться под землю, чтобы никогда более не слышать про Рилеранса из Хоршемиша. Может, правильно в племени Малыша поступают со всякими там колдунами, сжигая оных на костре?..

– Я верну, честное слово, – уныло пробормотал воришка, получив от телохранителя Рилеранса увесистый мешочек и презрительную ухмылку.

К счастью, хоть что-то в этот изначально не задавшийся день прошло гладко. Старшина артели, разбиравшей былую «Нору», оказался человеком нелюбопытным и покладистым, а вид тусклых серебряных кругляшков быстро привел его к мысли, что и в самом деле настало самое подходящее время сделать небольшой перерыв в трудах. Внезапно разбогатевшие мастеровые шумной гурьбой вывалились в переулок, оставив после себя груды разбитых кирпичей и обгорелых бревен вперемешку с разбросанной повсюду расколотой черепицей. Ши огляделся по сторонам, в глубине души рассчитывая увидеть кого-нибудь из приятелей – если не Медвежонка, то Хисса, наверняка наблюдавших из укрытия за развитием событий, но не заметил никого. Наподдав носком сапога попавшийся под ногу слюдяной осколок, он побрел обратно – за магиком и его сопровождением.

…Придирчиво осмотрев место, где ему предстояло применить свое зловещее и загадочное искусство, Рилеранс остался крайне недоволен. И двор, видите ли, слишком большой и замусоренный, и дом пострадал гораздо больше, чем его уверяли, а после такого пожара наверняка ничего не уцелело. У Ши достало благоразумия не вступать с колдуном в пререкания.

А тот, продолжая ворчать себе под нос, развернулся вовсю, беспощадно шпыняя своих подручных. Последние споро извлекли из паланкина небольшую переносную жаровню на гнутых ножках, весьма старую и ценную на вид, и начинили ее угольками вперемешку с какими-то травами, отчего над двором поплыл кисловатый аромат. После чего Рилеранс расставил телохранителей кругом двора, дабы зверовидные громилы гоняли некстати случившихся зевак, а сам, несколько раз обойдя двор по кругу, распорядился установить жаровню в определенном месте – примерно шагах в пяти от уцелевшего крыльца «Норы», перед пересохшим фонтаном с цаплей – и встал рядом, торжественно и плавно помавая ладонями над самым огнем.

Какое-то время ничего не происходило. Ши сыскал себе местечко подальше от колдуна с его вонючей жаровней и теперь, сгорая от нетерпения, наблюдал за рилерансовой работой. Потрескивали угольки вокруг жаровни, бубнил заклинания маг, тянулись вверх еле различимые в ярком солнечном свете тонкие ленточки дыма. С каждым ударом сердца дымные полосы становились все гуще, приобретая отчетливый голубовато-сизый оттенок и уже не устремляясь к небу, но завиваясь вокруг подола одеяния Рилеранса Кофийского. (Перед отъездом маг успел переодеться и щеголял теперь не в прежней ало-золотой роскоши, но в обычном туранском халате в желтую и зеленую полосу.)

Спустя четверть колокола струящиеся из жаровни клубы дыма обрели форму и призрачную плоть. Теперь они напоминали здоровенных толстых змей. Эти змеи вели себя вполне осмысленно, очерчивая круги и вертя призрачными головами в разные стороны, а кислая вонь от горящих углей вынудила воришку отойти в самый дальний угол двора и закрыть нос рукавом. Оттуда он видел, как Рилеранс, коему дурной запах был, похоже, нипочем, бешено машет широкими рукавами, снова и снова указывая своим призрачным ищейкам на руины «Уютной норы». Внезапно туманные создания на редкость слаженно развернулись к руинам и втянулись в трещины между закопченных камней.

Где-то через три дюжины ударов сердца над развалинами возник колышущийся столбик дыма – там, где раньше находился большой нижний зал таверны. Немного поодаль вырос другой, третий, четвертый… Завидев их, Рилеранс удовлетворенно кивнул наголо выбритой головой, отчего бархатная шапочка сползла ему на лоб, потер ладони одна об другую и вдруг резко выбросил кисть с полусогнутыми пальцами в сторону пепелища.

Создавалось впечатление, будто магик тащит к себе на очень тонкой, туго натянутой нити нечто невидимое. Ши не поверил своим глазам, когда ощерившиеся вывороченными гвоздями и щепками доски зашевелились, приподнимаясь сами собой, точно подталкиваемые изнутри. Навалившиеся сверху камни неуклюже откатывались в стороны, обломки балок медленно вставали торчком, а по спине наблюдавшего за этим Ши скатилась ледяная струйка. Он хотел было зажмуриться, но любопытство одержало верх.

В облаке пыли и щебня среди вздыбившихся досок возникло нечто, похожее на облаченное в лохмотья чучело с растопыренными руками и свернутой набок головой. Непонятное создание – в котором Ши Шелам мигом признал сильно обгоревший человеческий труп – покачиваясь, застыло в воздухе, поддерживаемое обвившимися вокруг него кольцами туманной змеи. Провисев так долю мгновения (достаточного, чтобы неподготовленный к эдакому зрелищу человек мог полностью свихнуться), труп судорожно дернулся, перелетев через двор и шлепнувшись на предусмотрительно расстеленный прислужниками Рилеранса кусок холста.

Руины постоялого двора, повинуясь заклинаниям кофийского чародея, извергли из своих недр еще трех мертвецов, однако, если так можно выразиться, не все они оказались пригодными к употреблению. Один, восстав из земли, рассыпался пригоршней бурого праха, невзирая на все усилия призрачной змеи сохранить целостность своей добычи. У другого под досадливый вскрик магика отвалился и раскололся на кусочки череп. Третий благополучно присоединился к своему собрату по несчастью, вытянувшись неопрятной кучкой обугленных до желтовато-черного цвета костей.

Туманные змейки поползали по развалинам еще немного, ничего не обнаружили и вскорости развеялись без следа. Жаровня разом погасла, выпустив напоследок жидкое облако белесого дыма. Отступив в сторону, магик шумно выдохнул, снял свою бархатную шапочку и рукавом халата вытер с лица и головы крупные капли испарины.

Сползя со своего насеста, воришка осторожно, боком, приблизился к расстеленному холсту и лежащим на ним останкам. Подручные колдуна, не дожидаясь указаний хозяина, уже увязывали найденные кости в ткань, превращая их в аккуратные свертки.

– А что теперь, ваша милость? – подал голос Ши. – Возвращаемся обратно?

– Я – да, ты – нет, – голос колдуна изрядно осип, как бывает после долгих и громких криков, хотя во время зловещей церемонии Рилеранс молчал либо же что-то бормотал шепотом себе под нос. – Отправляйся к своим дружкам, да поторопись, покуда твой хитроумный приятель не бросился с доносом к Рекифесу! Я выполняю свою часть сделки, уж потрудитесь выполнить свою. Приходи к пятому вечернему колоколу. Приноси книги. Все книги. Вернешь их – получишь девчонку.

– Мы договаривались лишь касательно дневника! – возмутился подобному вымогательству Ши. – И одну книгу вы уже получили… скажем так, в качестве предоплаты! И вообще, откуда мне знать…

– Я все сказал, – отрубил Рилеранс, водружая шапочку на положенное ей место. – Торговаться ступай на рынок. Тебе нужна эта говорливая красотка? Тогда до вечера. Мне же нужно подготовиться – думаешь, просто болтать с теми, кто не только умер, но еще и сгорел?

Колдун с некоторым усилием забрался обратно в свой паланкин, куда вслед ему положили жаровню и два холщовых узла, содержавших останки погромщиков «Норы». Несколько ошарашенный увиденным Ши Шелам остался стоять посреди двора, бессмысленно таращась вслед процессии, отбывшей вниз по Обманному переулку, и даже подпрыгнул от неожиданности, когда чей-то согнутый палец постучал его по плечу.

Оглянувшись, воришка узрел своих приятелей – Хисса и Медвежонка, свалившихся неведомо откуда. Может быть, они вылезли прямиком из лужиц пронзительно-синих теней и солнечных пятен, исчертивших двор, а может, перемахнули через уцелевший глинобитный забор. Судя по выражению лиц, молодые люди наблюдали за только что завершившимся ритуалом, и он произвел на них самое удручающее впечатление.

– Представление не для слабаков, – чуть дрогнувшим голосом признал Хисс. – Сунься кто-нибудь во двор – и всем присутствующим была бы обеспечена прямая дорожка на костер. Отныне я вынужден поверить в некромантию. А почему колдун уехал без тебя? Он принял наши условия?

– Где Диери? – на незамысловатую душу Конана чародейские выкрутасы и летающие трупы, похоже, не произвели особого впечатления. Его волновало только одно: куда подевалась его приятельница?

– Принять-то принял… – Ши потряс головой, надеясь, что застрявшее в памяти жуткое видение – парящий над двором мертвец в обугленном тряпье – сгинет, оставив его в покое. Не хватало еще, чтобы эдакая пакость стала сниться по ночам! – Но его некромантская милость уперся рогом и требует вернуть все стянутые книги. Ума не приложу, как это сделать. Несколько штук вы с Кэрли уже продали, другие остались в заваленных тайниках и…

– Где Диери? – тон подростка стал тихим и очень сдержанным, что не предвещало ничего хорошего. Малыш, несмотря на молодость и неопытность, мог стать до чрезвычайности дотошным и опасным – особенно если дело касалось его девушки. – Ты должен был вернуться вместе с ней. Где она?

– В гостях у Рилеранса, – нехотя буркнул Ши, на всякий случай прикидывая расстояние между собой и воротами. Никогда не знаешь, что взбредет в эту варварскую голову, до отказа напичканную дедовскими заветами и прочими благоглупостями… – Этот чернокнижник… Ай!

Кулак Конана, выстреливший прямо в переносицу Ши, успел перехватить Змеиный Язык. Впрочем, особенного сочувствия к воришке на его лице не отразилось.

– Только драки нам еще не хватало для полного счастья! Конан, уймись! – рявкнул он. – Ши, теперь с тобой… я как чувствовал, что ты опять влипнешь. Боги, один-единственный дурак может провалить самый великий замысел! Я тебя…

– Да я-то здесь при чем?! – взорвался Ши, жестикулируя не хуже торговки с Блошиного рынка. – Ничего я не проваливал! Отцепитесь от меня, вы оба, я все сделал как было велено! Не надо было девчонку с собой брать, вот и все!

– А чья была затея? – мрачно буркнул Конан.

Хисс пожевал губами.

– Словом, все сели в лужу, – подытожил он. – Но ты, Ши Шелам, глубже всех.

– Да почему я-то?! – взвыл воришка.

– А кто, я? – хладнокровнейшим образом парировал Хисс. – Кто-то должен быть самым большим дураком. Ты на эту роль подходишь лучше… Все, все, молчу! Скажи наконец внятно, о чем вы договорились с колдуном?

– Я должен снова придти к нему после пятого дневного колокола, – выпалил Ши, уразумев, что возмездие пока откладывается. – Тогда он сулился оживить те кости, которые забрал с собой, и заставить их отвечать на наши вопросы. Так что станем делать с книгами?

– Отдадим то, что осталось, – скривившись, рассудил Змеиный Язык. – Ежели Рилерансу покажется мало, предложим в довесок тебя, – он довольно сильно пнул не успевшего увернуться Ши в лодыжку. – Как подходящую тварь для всяких магических штудий.

Судя по виду подростка-варвара, он целиком и полностью одобрял предложение старшего товарища.

Привратник дома на улице Кисиндо, выглянув в зарешеченное оконце, распахнул низкую калитку для явившегося ровно с пятым ударом колокола на Ратушной башне Ши Шелама без всяких расспросов. Очевидно, Рилеранс предупредил свою челядь касательно зачастивших гостей. Паланкин, на коем прибыли воришка и Диери, сиротливо приткнулся в углу двора – равнодушные ко всему мулы дремали стоя, погонщик и его малолетний подручный сидели под стеной, чувствуя себя явно не в своей тарелке. Погонщик окликнул Ши, боязливо поинтересовавшись, когда придет пора уезжать, на что воришка только развел руками.

На сей раз посетителя вели совершенно иным путем, завершившимся не в зале с низким синим потолком и вращающимися чучелами, но в полуподвальном помещении, выложенном темно-красным камнем и освещенным развешанными по углам масляными лампами. В подвале стоял холод – такой, что при дыхании и разговоре изо рта вырывались заметные клубки пара. Вспомнив короткие обмолвки Медвежонка касательно его далекой родины, Ши аж передернулся – как можно выжить в краю, где подобная холодрыга царит круглый год?

Наученный горьким опытом воришка заранее положил себе не приближаться и не садиться ни на какие стулья, табуреты, скамьи и диваны, но никакой мебели в подвале и не обнаружилось. Только стены в налете скользкой измороси да пол, выложенный квадратиками желтых и черных плиток.

Как ни странно, Рилеранс целиком и полностью сдержал свое обещание, подготовив к приходу назойливого визитера все необходимое для осуществления ритуала. Два оскаленных черепа – изжелта-коричневая кость в черных паленых пятнах – занимали стоявшие на полу широкие медные блюда вроде тех, на которых раскладывают фрукты. К их макушкам капельками воска были прилеплены тоненькие белые свечки. По соседству горкой лежали закопченные кости, для чего-то накрытые тончайшей серебряной сеточкой, вокруг них был выложен круг из маленьких бронзовых статуэток. Имелся также высокий, в рост человека, и похожий на развесистое деревце алебастровый подсвечник на два десятка свечей, уже расставленных по местам и зажженных, только испускали они не привычный красно-оранжевый, а мягкий изумрудный свет.

Оглядевшись по сторонам, Ши состроил гримасу, долженствующую выражать положенное удивление и испуг перед колдовскими предметами. Тяжелая кожаная сума, куда сложили предназначавшуюся магику оплату, оттягивала руку, и воришка поставил ее себе под ноги.

Деянира Эйтола в подвале отсутствовала. Зато хозяин дома пребывал в опасной близости и, похоже, в дурном настроении. Колдун расхаживал по подвалу, волоча за собой подол багряно-золотого одеяния, и сварливо набросился на вошедшего Ши:

– Я велел тебе прийти в пять пополудни! Ты опоздал!

Ши рассыпался было в долгих и красочных извинениях, но быстро догадался, что его не слушают. Похоже, магик сам изрядно струхнул перед предстоящим ему делом, а потому набрасывался на любого, кто подвернется под руку.

– Ладно, начинаем, – оборвал воришку Рилеранс. – Сколько из-за тебя хлопот, пропади ты пропадом… Надеюсь, ты знаешь, о чем будешь спрашивать мертвецов. Учти, они не так болтливы, как ты, так что вопросы должны быть четкими и ясными. Лучше всего такими, на которые можно отвечать «да» или «нет». Не подходи близко, ничего не трогай, и ни в коем случае не вздумай вопить, что бы тебе не привиделось. Готов?

У Ши отчетливо постукивали зубы – от наполнявшего подвал стылого холода или от предстоящего некротического ритуала, уже второго за этот невероятно долгий день, однако он нашел в себе силы кивнуть.

Кофийский магик извлек из жестких складок своего одеяния небольшую, в размер ладони, книгу в вытершемся зеленом переплете. Открыв ее на заложенной странице, он принялся монотонно зачитывать строки на незнакомом Ши наречии, и вскоре огоньки свечей в большом канделябре сменили цвет, став из зеленых сперва призрачно-голубыми, а затем темно-багровыми. Над полом неизвестно откуда появился и поплыл медленный ледяной туман. Рилеранс продолжал чтение, поводя в такт произносимым словам свободной левой рукой, его широкий парчовый рукав взлетал и опускался.

Свечка, украшавшая макушку лежавшего слева черепа, вспыхнула трескучим розовым огоньком, спустя мгновение ее примеру последовала вторая. Укрытые серебряной сетью горстки костей мелко-мелко затрепыхались, как угодившие в ловушку птицы или мелкие зверьки. Интонации колдуна из заунывных стали настойчивыми и требовательными. Маг вроде бы уже не произносил заклинание, но спорил с кем-то, убеждая собеседника признать его, Рилеранса, полную и неоспоримую правоту. Ши показалось, будто в провалившихся глазницах черепов мелькают крохотные алмазные искорки – и тут издалека пришел один-единственный размеренный удар большого гонга, столь густой и низкий, что звук вынудил содрогнуться фундамент и выстроенный на нем дом от основания до флюгера на самой высокой башенке. У воришки на несколько ударов сердца заложило уши, и он не сразу расслышал, что свирепо шепчет повернувшийся к нему чародей.