Шкатулка с муравьями

1

Сочинение командующего Алексея Секвойи

Меня зовут Лёша Секвойя. В жизни я видел много вещей, которые заставляли меня плакать, но один день порвал моё сердце на части, сжёг глаза и уничтожил всё моё спокойствие. Я и все, кто смог выжить, воистину попали в элиту судьбы, став немногими, кому дали ещё время просуществовать. Мы те, кто смог воскреснуть. Те, кто приберёг удачу на потом и не пожалел об этом. Мы… живы!

2

Из личного письма капитана Констанция Алексею Секвойе

Здравствуй, дорогой друг! Слышал, что ты ведёшь свой дневник для наших потомков. Ты меня прости, что не могу сказать тебе лично всё это. Я просто немного болею. И сейчас у меня огромное количество дел. Я письмо отправлю это с кем-то, и ты читай его, читай…

Ты что-то, слышал, пишешь в дневнике своём про смерть, говоря, что пережил её. Я с этим согласен. Да, ты пережил. Но не кажется ли тебе, что это эгоистично? Ты говоришь там так, как будто только тебе удалось убежать от смерти. Остальных ты либо забываешь упомянуть, либо пишешь размытое «Мы». Кто «Мы»? Тебя-то будут знать все и помнить, а остальные лишь толпа, которая не совсем-то и нужна для повествования сегодняшних дней.

Буду честен, я читал эти записки. Мне докладывают всё! Я сейчас извиняюсь, конечно, за это, но недосказанность – это мерзко! Ни слова обо мне или о ком-то мне подобном.

Скажи честно, желаешь, чтобы лишь о тебе знали в туманном будущем?

Не обязую, но прошу изъяснить данную ситуацию. Прошу, но как капитан!

3

Бункер был огромен. Несмотря на то, что это пристанище выживших находилось глубоко под землёй, его стены поглощал свет. В самых отдалённых уголках этого места горели факелы, их было немного, в комнатах встречались керосиновые лампы, большинство помещений наполнялись светом от ламп, работавших на электричестве, а оно, в свою очередь, поступало к ним благодаря генераторам.

1

– Капитан, к вам пришли! – сказал охранник секции, в которой проживала элита убежища, именуемая себя Старшим звеном.

В её состав входили: младший по статусу в элите – капитан (Лидер), средний по статусу – генерал (Высший лидер), самый главный – вождь (Верховный лидер). Иерархия бункера строилась несколько месяцев и самые амбициозные встали на её верх. Их было трое. Поселились они в отдельной секции, где присутствовало четыре комнаты, три из которых заняли эти лидеры. В четвёртой находился архив. Круглосуточно секцию сторожила охрана.

– Впусти…

В душной комнате сидел посредине за столом и перечитывал бумаги под приглушённым светом капитан. Уже четыре часа подряд он работал с документами; его вьющиеся волосы вздыбились от постоянно треплющей их руки. Щёки его горели алым, а сам он будто дышал огнём.

Подняв взгляд на дверь, Констанций увидел входящего в комнату Алексея. Выйдя из-за стола, он с улыбкой приблизился к почти двухметровому парню и, распахнув свои руки, крепко обнял его.

– Здравствуй, дражайший Лёша. Я так рад тебя видеть.

Тот, что выше, взглянул на низкого друга косо и своим каменным лицом дал понять, что не рад Констанцию.

– В чём дело? Съел язык? Однако бункер ещё полон провизии. Что-то случилось?

– Ты вообще понимаешь, что мне сейчас не до чего-то весёлого. Ты роешься в чужих вещах, говоришь обидные для меня слова.

– Я… роюсь?

– Не своими руками, конечно. Свои ты марать не станешь.

– Лёша…

– Алексей! – выскользнул друг капитана.

– Что ж, вижу, задел я тебя сильно… Да, извини, что нарушил твои границы. Мне просто должны подавать данные о людях, живущих здесь, иногда без их ведома. Ты же знаешь об этом.

– Но это касается тех, в ком сомневается элита. Разве не так?

– Так, дорогой, так… Признаюсь, что просто хотел прочитать твои рассказы о нас всех тут обитающих, но заметил, что они вовсе не о всех.

– А знаешь, я ведь не приступил ещё к тому моменту, когда там звучало бы твоё имя… и имена других.

– Твою мать! Чувствую, таких я глупостей наделал.

– Заметил. Но, к счастью, ты хотя бы это признал. Заигрался ты в командира, капитан…

Алексей развернулся к двери и начал выходить из комнаты.

– Стой, дружище! Прости меня… Тот день был, признаюсь, не очень хорошим, поэтому я сорвался. Думал, что успокоюсь, читая твои истории, но это меня больше разозлило. Я поступил ужасно. Извини…

Лёша стоял спиной к Констанцию и тихо произнёс, покидая друга:

– Я подумаю.

Капитан ощутил, что его близкий улыбнулся и свёл с себя грузный вид обидевшегося. После этого Лидер и сам чуть усмехнулся.

Дверь закрылась. Констанций постоял несколько секунд, смотря в одну точку, и вскоре сел за стол работать дальше.

2

Отчёт командующего вождю по населению Дома:

Верховный лидер наш! Вождь!

На сегодняшний день в бункере проживает 1115 человек. В их число входят и должностные лица, соответственно.

Список руководящих, контролирующих и курирующих лиц Дома:

Доктор – Алина Бакис

Жрец – Геннадий Папа

1. Младшее звено:

Помощник смотрящего – Милица Мак

Смотрящий – Александр Беляк

Управляющий – Анна Флис

2. Среднее звено:

Старший помощник – Полина Эфа

Нижний подрук – Ольга Ямб

Верхний подрук – Хельго (Олег) Фельетон

Командующий – Алексей Секвойя

3. Старшее звено

Капитан/Лидер – Констанций Шпинель

Генерал/Высший лидер – Инга «Феникс»

Вождь/Верховный лидер – Надежда Ферзь

Докладываю, что месяц прошёл без изменений в плане темпа работы Дома.

За месяц также никто не погиб, но имеются заболевшие – 3 человека.

Излечившиеся – 2 человека.

Были выявлены нарушения правопорядка.

Люди, находящиеся под арестом в результате правонарушений – 1 человек.

На свет за этот месяц появился ребёнок – мальчик!

Признаю надежды по улучшению наших дел и поддержанию положительных результатов.

Отчёт изложен командующим Дома Алексеем Секвойей.

3

Обед.

В столовой сейчас находится 400 человек. Ещё две группы, в которых будет приблизительно столько же людей, отобедают чуть позже.

Трапезная представляла собой большой зал с некрасивыми тёмными стенами. В нём стояли длинные столы и лавочки. Еду готовило по 30 поваров каждый день. Овощи и фрукты выращивали в оранжереях, которые находились в самом большом помещении бункера. В огромных количествах там росли помидоры, огурцы, тыквы, капуста, картофель, петрушка, арбузы, свёкла, лук. Были также яблоня и крыжовник. В находящемся рядом пространстве с оранжереями ещё выращивали лён и хлопок для создания одежд.

Воду брали в скважинах. В бункере их присутствовало целых 3.

Иногда для жителей на стол подавали куриные яйца. Курицы обитали в соседнем от оранжерей помещении, только в противоположную сторону от того, где рос лён и хлопок. Там их жило 39 особей. Ежемесячно от 5 до 10 яиц шли в инкубатор. Более старых кур зарубали на мясо.

– Здравствуйте, Дом! – громко произнёс Констанций, входя в столовую.

В ответ он услышал не идущие в унисон возгласы приветствия. Внезапно до него дошли слова: «Привет, кэп!»

– Так, стоп!!! – тишина поглотила трапезный зал под рёв Констанция Шпинеля. – Те, кто изволил назвать меня кэпом, просьба встать! – затем он сбавил тон. – Подобными словами вы порочите не только мой статус, но и руководство Дома…

Молчание. Никто не встаёт.

– Я не так разъяснил?

Ответа не последовало вновь.

– Встать! Я сказал, что нужно встать! Все, кто не знает, как нужно обращаться к вашему Лидеру, встать!

Капитан покраснел от злости. Его крик отлетал от стен столовой. Обедающие вождь Надежда и генерал Инга ничего не могли сказать против, они считали, что Констанций прав.

Наконец кто-то встал. Это был молодой парень с длинными до плеч волосами. Он опустил голову, как цветок, погибающий от засухи.

– Что… ты… себе… позволяешь? – надменно, паузируя, спросил Шпинель.

– Извините.

– Высокий поступок – извиниться, но ты прекрасно знал, что и кому говоришь. Ты лишён пищи на сегодня. Можешь покинуть трапезный зал.

Медленно, запинаясь, парень вышел из столовой.

– Приятного аппетита, – сказал капитан и прошёл к столу, где сидела элита Дома.

Наказание являлось весьма жёстким, ведь жители ели в бункере лишь два раза в сутки.

– Не сильно ты его вычитал? – спросила вождь Надежда.

– Я – власть! – рявкнул Констанций подобно яростному тигру.

– Я согласна с капитаном. Они вскоре вообще забудут расстояние между собой и нами. Это приведёт к нелучшим временам. А наверх нам выходить явно не завтра и даже не на следующий год. Дисциплина здесь должна существовать. Её регулируем мы.

– Спасибо, Инга.

– Не за что, Констанций. Ты просто был прав.

– Что ж… В самом деле. Пожалуй, в ваших словах что-то есть, – сказала Надя, прихлёбывая воду из кружки.

4

«Я ненавижу его. Будь он проклят! Лучше бы там наверху сгорел он, чем любой другой человек. Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!»

Мысли зла всё нарастали в голове у парня, которого выгнал капитан. Он шёл по длинному коридору бункера и бубнил себе под нос, как жаждет смерти Лидера.

Вдруг к нему стала приближаться беловолосая женщина приятной внешности, улыбчивая, с лицом таким чистым, молочного мягкого цвета. Она почти вплотную подошла к парню и сказала:

– Что-то случилось? Ты уже отобедал?

– Вы мне?

– В коридоре, кроме тебя и меня, никого больше нет. Все либо сейчас в спальнях, либо работают, либо обедают. И весьма удивительно, что ты находишься именно здесь.

– Он прогнал меня, – прогудел парень.

– Кто?

– А у кого вечно едет крыша? Кто считает себя лучше других?

– Не понимаю о ком ты.

– Капитан… Констанций… Шпинель!

Женщина подняла взгляд вверх и сказала:

– Пойдём ко мне в кабинет, пообщаемся.

– Желаете вымыть из меня всё то, что я думаю об этом человеке, а затем передать ему?

– Я не отношусь к лицам звеньев. Я – доктор. Психолог. Человек, который слушает и помогает людям.

Парень отяжелел и вымолвил:

– Странно, но почему-то вам я верю. Этого, на мой взгляд, не заслуживает ни один член любого из звеньев.

Женщина чуть задумалась и вновь сказала:

– Что ж, идём. Я выслушаю тебя.

Она говорила так легко и спокойно. Доктор взяла мальчишку за руку, и они вместе стали удаляться вглубь коридора.

Бункер был очень тёплым, но единственное место, где сохранялся всегда холод, являлся коридор. Было достаточно темно и весьма жутко от того, что там преследовал любого человека чей-то взгляд. Его ощущали все, но никто не знал, чей он. Среди людей Дома завелось такое мнение: «Чувство, которое приходит каждому в коридоре, лишь говорит о том, что души покойников следят за нами, они поселились здесь – в пустом, холодном, тёмном коридоре. Он олицетворяет тот мир, который остался наверху – большой и одинокий».

– Ну, что ж, садись. Скажи, как тебя зовут?

– Каин.

– Хорошо, Каин. Что тебя сейчас тревожит?

– Элита. Вся элита бункера! Все звенья! Но больше – Констанций…

– Почему?

– Я не испытываю уважение к этим людям. Здесь должен быть другой порядок.

– Какой же?

– Взрывной. Мир призвал быть истреблённым человечество. Мы пошли против всего!

Доктор отпряла от резкой паузы и изрекла:

– Слушай, Каин, тебе нужно успокоиться. Ты слишком сильно сейчас подвержен эмоциям. Констанций достаточно изменчивый человек. Скорее всего, ты просто попал под его руку. Я скажу лишь то, что тебе не стоит больше никому говорить об этих вещах. Если эти слова дойдут до капитана Шпинеля – в бункере не досчитаются одного.

– Насколько мне известно, вождь не позволит ему это сделать.

– Каин, поверь, она даже не узнает об этом.

– Его нужно убить.

– Успокойся…

– А затем и всю элиту. Когда начнётся хаос, миссия будет выполнена.

Женщина не пыталась перебить мальчишку. Она вникала в каждое его слово, хотела как-то навести на иную колею мыслей, помочь избавиться от гнетущего эмоционального состояния.

– Будь добрее к людям и к себе. Мы живём здесь, чтобы вскоре начать новый мир наверху. Это будет не скоро, но всё равно этому быть. Я встречусь сегодня с тобой ещё раз. Вечером… Только тогда, когда твой пыл истлеет.

Словно добрый учитель просит зайти после уроков, чтобы ни в коем случае не оторваться на ученике, а понятно разъяснить тему, доктор, умеренно смотря на Каина, внушала надежду и доверие. Однако буря, гуляющая в парне, вырывалась и кричала, давила слова милой женщины.

– Хорошо, доктор, – парень оскалился, – извините, я забыл ваше имя.

– Алина… Алина Бакис.

– Что ж, буду здесь вечером. До встречи.

– До встречи, Каин.

Парень встал со стула и вышел из кабинета доктора. Та же, в своё время, весьма серьёзно задумалась над словами Каина. Её уютный кабинет с мягким ковриком, красивыми цветами и приятным запахом наполнился напряжением и словно накалился.

«Он будет спокоен и всё наладится. Сейчас его просто атаковали эмоции. Всё будет хорошо. А если нет? Может, он был искренен? Я надеюсь, что его руками здесь всё не пойдёт прахом. Нет-нет, это лишь эмоции. Всё будет хорошо. Будь спокойна, Алина, будь спокойна. Мальчик зол. Это только сейчас так. Потом всё наладится. Попробуй поговорить с Констанцием. Пусть будет мягче в следующий раз. Да, попробую это сделать. Нужно сходить в его кабинет после обеда. Точно. Так и сделаю. Будь спокойна, Алина. Я спокойна».

Прошёл час. Обед окончен.

Всё это время доктор Бакис просидела в раздумьях, её окутал страх и непонимание. Желание пойти к Констанцию немного угасло, и родилась новая цель, куда правильная, чем предыдущая, по мнению Алины. Цель эта – отправиться к жрецу.

Тот человек был мудрее многих в Доме. Его слова всегда являлись пищей, водой и воздухом. Каждый, кто хоть раз имел честь общаться с этим жрецом, мыслил вскоре по-иному, думал над разными вещами долго и глубоко. Человек этот обладал действительно большими знаниями, причём во многих смыслах: мозг его хранил огромное количество информации, но и под его руками её было немало, ведь жрец являлся доверенным лицом вождя, оберегающим архив.

Алина Бакис хорошо общалась со жрецом и решила, что Геннадий Папа (так его звали) подскажет ей, в каком направлении идти дальше. Раньше доктор не испытывала столько страха, но сейчас её внутренний голос говорил: «Здесь что-то не так. Если не сможешь подавить ситуацию в данный момент, то это приведёт к ужасным последствиям».

«Я иду к нему. Мне кажется, что без помощи я не обойдусь», – сказала Бакис и покинула кабинет с туманной головой и болезненными ощущениями в сердце. Она пыталась не показывать озадаченный вид и шла с уверенным лицом и натянутой улыбкой. Ей требовалось попасть в архив, ведь именно там сейчас находился Геннадий.

Архив располагался напротив кабинета-комнаты капитана Констанция Шпинеля.

Алина очень скоро дошла до секции элиты.

– Я к Геннадию Папе.

– Идёмте, доктор, – сказал сторож.

Они немного прошли к двери архива.

– Постойте здесь. Сейчас я скажу ему, что вы пришли.

– Хорошо.

Сторож чуть заглянул в большую комнату, объявил жрецу о наведавшемся госте и разрешил Бакис пройти туда.

Почти рядом с дверью стоял невысокий человек в очках. Его взгляд был осуждающим, но это лишь оболочка. То, что скрывали его глаза, совсем не было ясно огромному числу людей. Гениальность и светлый разум отличали жреца от повального большинства.

– Добрый день, доктор.

– Здравствуй, Геннадий Папа.

– Ты что-то хотела узнать?

– Скорее, я хотела попросить о помощи. Мой разум в дыму. Не знаю, как быть дальше.

Жрец закрыл на замок свои уста и дал полное право говорить Алине:

– Что делать, если какой-нибудь человек в бункере захочет совершить переворот, погубить всю систему и то, что мы сегодня ценим? Как это пресечь и не навредить никому? Я потеряна. У меня нет точного решения на такой случай. Помогите.

– Я постараюсь не вдаваться в подробности, почему тебя посетили эти мысли. Но, понимаешь, если что-то грозит сегодня людям, живущим здесь, то об этом стоит сказать человеку, который занимается безопасностью. Я говорю сейчас о Констанцие.

– Ситуация ещё сложнее. Я боюсь сказать ему об этом.

– Порой, когда случается что-то, что грозит многим, мы просто не можем с этим справиться в одиночку. Нам требуется помощь. Бремя тяжело нести одному. И тем более, если ты не знаешь, как быть дальше, лучше не пытаться решить проблему самостоятельно. Поэтому, когда такой человек появится, решивший перевернуть бункер, лучше будет поработать с ним ещё кому-то, помимо тебя, если это получится сделать до его непоправимых действий. Радикальные методы не есть хорошо. И когда человек не выдвигает идею, а пытается осуществить её за спинами других, это явно вскоре разольётся морем недопониманий, возможно, даже слёз и боли. И поверь, если ты вдруг обнаружила такого человека, то незамедлительно сообщи об этом, иначе может случиться что-то нехорошее.

– Теперь я ещё больше растеряна.

– Смею предположить, что ты всё-таки обнаружила похожего человека.

Алина покраснела как язык пламени:

– Да, жрец.

Геннадий устремил взгляд на пол. Ему стало слегка не по себе.

– Признаюсь, что я чувствую сейчас холод.

Бакис немного потерялась и уплыла в своих мыслях.

– Я правильно понимаю, что ты не желаешь разглашать имя этого человека?

– Да, я выслушала его и сказала, что информация не покинет нас. Он доверился мне.

– Ты же понимаешь, что твоя недосказанность может получить высокую цену – наши жизни.

– Я не знаю, как быть.

– Обмани себя.

Молчание. Тишина. Как будто оба задержали дыхание.

Вдруг нечто ударило доктора в голову. И на едином дыхании она вымолвила:

– Ответ кроется в том, что мы делаем каждый день. Мы очень ценим это. Дам ещё толчок: водород, литий, натрий, калий… Думаю, достаточно, чтобы понять, к чему это всё. Спешите, жрец, мне кажется, нас ждёт опасность.

Алина собралась уходить.

– Стой! Я догадываюсь. Все эти элементы относятся к первой группе периодической таблицы. Далее… Мы делаем это каждый день – едим! Человек, который может быть опасен для нас, имеет отношение к первой группе. Но обедающих или ужинающих? – замедлился Геннадий. – Положение солнца?! – резко вскрикнул он.

– Зенит!

– Значит, обед…

– Вы удивляете меня всё больше и больше, жрец.

– Спасибо, доктор. Это случилось, полагаю, сегодня…

Бакис чуть качнула головой.

– Вы можете идти, доктор. Я всё разузнаю. Об этом разговоре никто больше не услышит. Когда мне станет всё известно, я сообщу вам. Мы попробуем справиться с этим вместе. Теперь не волнуйтесь, что вы ущемляете силу своих слов. Я понял всё сам… Не более…

Алина улыбнулась и молча покинула архив. Теперь работой был озадачен сам жрец. Ему предстояло докопаться до сути, узнать имя человека, которому, вероятно, требовалась помощь.

Обстановка накалялась ещё больше.

5

Констанций находился в помещении с оранжереями. Он решил провести внеплановое посещение рабочих. Его вопросы к ним были неудобны, а придирки и надоедливость вызывали тошноту. Но никто не желал быть вычитанным им. Всем лишь приходилось вставать под шквал грубости токсичного капитана.

Вдруг в помещение вошёл ответственный за статистику бункера; носитель такой должности, как верхний подрук. Весьма чувственный и необычайно обаятельный парень Хельго Фельетон, но часто в кругах Дома называемый просто: верхний подрук Олег. Он слегка вздрогнул, увидев Констанция. Ему было не совсем ясно, для чего капитан пришёл в оранжереи без ведомой причины. Олегу казалось, что Шпинель явился отчитывать рабочих и, возможно, он сам сейчас попадёт под его недовольный взгляд и горячую руку.

Поскольку капитан стоял спиной к верхнему подруку, увеличилась вероятность покинуть оранжереи, не попав ему на глаза.

– Олег! Оле-е-ег! – кричала Ольга Ямб, коллега Хельго.

Её должность именовалась – нижний подрук.

Русоволосая девушка бежала за товарищем долгое время по коридору, но тот попросту не слышал и не замечал её.

– Оля, можно же было потише… – вполголоса произнёс Хельго, повернувшись к двери.

– А что такое? – спросила Ямб, и на неё и Олега обернулся Констанций.

– Доброго времени суток, верхний и нижний подруки.

Подопечные капитана поздоровались с ним. Фельетон задал, чуть сбавив голос, вопрос:

– Что привело вас, дорогой Констанций, к нам? Быть может, мы где-то проявили некомпетентность или оплошность?

– Нет-нет, дражайший Хельго, я лишь решил провести внеплановую проверку. Всё хорошо. Я уже собирался уходить.

Поразительно, но улыбка сегодня первый раз навестила капитана. Он засиял и медленно проследовал к выходу. Вероятно, на это повлияло отношение Олега к Шпинелю. Тот ведь любил, когда подчёркивали его статус, и хорошо прослеживал подобные приятности в словах людей.

Лидер удалился из помещения, и Ольга начала диалог с коллегой:

– У меня тут возникли некие опасения.

– Что случилось?

Парень откинул длинную чёлку, упавшую на глаза, и чуть прибавил серьёзности.

– Пока что ничего, но есть вероятность, что скоро что-то произойдёт. Я делала обход по спальням, и некоторые люди пожаловались мне на то, что кто-то ходит в ночное время по бункеру.

– И что? Это же может быть любой из лидеров, жрец, доктор, командующий, – сказал Олег, сделав из этого настолько очевидную истину, что не очень-то и хотелось говорить ему что-либо дальше.

– Я бы не стала тебе рассказывать об этом, если б всё так легко складывалось. – Вспылила Оля и продолжила: – Люди, ведущие передвижение по Дому, живут в спальнях. Они не относятся к звеньям и не являются доктором и жрецом.

– Зачем кому-то ходить бесцельно в ночное время?

– Будет ужасно, если цель сопоставима хотя бы с одной из моих пугающих фантазий.

– Страшно представить, что ты себе надумала.

Хельго стал искать вопрос от лёгкой пустоты в диалоге.

– А сколько длятся подобные хождения?

– Дня три.

– Нужно обратиться к командующему Секвойе, а он пусть решает, что делать с этим. Ух… Это так жутко звучит, на самом деле.

– Ещё хуже тем, кто является частью этих событий.

Олег словно проглотил язык, а затем тяжело произнёс:

– Нам нужно бежать!

Два представителя Среднего звена удалились из помещения с оранжереями, где работали люди: поливали растения, собирали плоды, удобряли почву. В удобрение входило то, чего в бункере было достаточно – человеческие фекалии. Иногда в качестве питания для почвы использовались тела умерших жителей. Каждое тело погибшего после ритуала прощания шло на пользу Дому и отправлялось разлагаться под корнями красивой яблони или колючего крыжовника. Увы, но данные методы в бункере приобрели весьма обыденный характер. Так велит выживание! Так велит Дом!