Домдур

Глава 1. Домдур

Тогда всё и началось. Это был обычный зимний вечер. Уютно трещали дрова, в небольшом домике, на окраине снт "Заречный". Сонливость пахнула в глаза сигаретным дымом, жар открытой печи делал тело мягким и податливым. У хозяйки можно было курить прямо в доме! Закуривая одну, я думал уже о второй …и так – по кругу. Иногда хозяйка спускалась со второго этажа и просила принести чаю. В шутку ругаясь на прокуренный мною первый этаж, возвращалась к себе, в такую же прокуренную комнату. Надо сказать – лестница была настолько крутая, что я побаивался нести весь "чайный набор" сразу. Приходилось соблюдать особую последовательность: сперва – горячий чайник, затем – кружки и сахар. Пакетики уже заранее были распределены по кружкам.

Потом мы пили чай втроём. Был ещё Борис – молодой человек хозяйки. Мы дымили так, что приходилось открывать дверь, чтобы табачный туман вышел наружу. Мы смеялись, иногда могли сидеть до утра и травить байки друг другу, острить и язвить по полной над кем-то или же сами над собой, от скуки.

У хозяйки жили ещё две студентки – Маша и Света. Они частенько поднимались к нам на "дымный шабаш". Света была девушкой отстраненной, часто читала мангу и тащилась по всяким азиатским темам, типа аниме и прочего (честно говоря я не особо и вникал). Маша всё никак не могла расстаться со своим парнем, который никогда не появлялся в нашей "табачно-чайной" компании. Звали его Стёпа. Он жил на веранде вместе с Машей. Там была целая куча обогревателей, сами понимаете, веранда зимой – это холодильник! Работал Стёпа ночью и мы редко виделись. Возможно, он не поднимался к нам с тех пор, когда подскользнулся на той самой лестнице, ведущей к "шабашу", да ещё кошка Муся вплелась ему в ноги (или между ног!) и коварно подставила бедного Степу, что тот полетел кубарем вниз. Я этого не видел, говорят – смеялись так, что соседи нарекли дом 908 – дурдомом. Хотя сами девчонки- студентки придумали куда более изящное название – "Домдур".

Маша…Маша мне понравилась не сразу – маленькая, темненькая, в очках, стеснительная и как будто вечно ищущая куда бы спрятаться – она невольно создавала образ "серой мышки", но не всё было так однозначно…Однажды хозяйка попросила нас приготовить ужин вместе с Машей, а сама уехала с Борисом и Светой по делам. Стёпа был на работе, так что мы остались вдвоём. Тогда мы и познакомились…

Я помню, как обратил внимание на её руки. Они то и дело вздрагивали, как будто она ими вовсе не управляла. Пока она чистила картошку, я невольно стал переживать за её состояние. Глаза её бегали. Казалось, когда она пыталась взглянуть на меня, то глаза её смотрели как бы "мимо", как будто цепляя что-то неуловимое боковым зрением. Это было необычно и как-то пугающе. Но позже я узнал. Оказывается, один из бывших, которого она любила, не переносил прямых взглядов, и она приучила себя смотреть как бы "сквозь" человека. Чего только женское сердце не сделает ради любви, порой идя на такие уступки и приучая себя к таким жёстким правилам, которые ломают душу безвозвратно. Она рассказала, что больна эпилепсией и нервным расстройством. С самого детства она жила на таблетках и в полном одиночестве, так как мама боялась её выпускать гулять – "Не дай Бог приступ!" Она рассказала мне, как её затравили в школе, и о том, что она устала от своей болезни. Я сочувствовал ей, я понимал её болезнь, – ведь сам я не так давно бросил курс антидепрессантов, страдая от алкоголизма, тревожного расстройства и одиночества. Я не мог найти свою родную душу, которая меня приняла бы таким, какой я есть. Возможно, Маша мучилась от того же…

Мы приготовили ужин и дожидаясь хозяйку сели у печки. Я рассказал Маше, как попал сюда, к Саше (так звали хозяйку) . Мне попросту было некуда идти. После алкогольного срыва я не мог вернуться обратно на реабилитацию. У меня не было сил, чтобы проходить курс заново, опять начинать всё с нуля. Мне пришлось ночевать в подъезде. Я не знал что будет дальше. Я напивался и спал прямо на чёрной лестнице многоэтажки. Когда это стало совсем невыносимо, а точнее – это уже было на грани жизни и смерти, я вспомнил про жену своего друга – Сашу. И решил написать ей… Несмотря на то, что друг мой уже умер и умер он смертью тяжёлой (об этом не стану писать), Саша нашла в себе силы жить дальше и даже нашла человека, который очень её полюбил и поддержал в момент утраты. Нашла в себе силы помочь и мне – приняла без копейки в кармане, привезла в свой загородный дом, встретив меня около вокзала еле-еле живого. Я очень ей благодарен за это…Такими же братьями по несчастью были и эти студенты, которые жили у неё. У кого-то были проблемы со съемным жильём, у кого-то с работой и достатком, у кого-то – со здоровьем…И Саша помогала им чем могла. Вот только я был уже не студент, мне был 31 год и я потерял всё. Моя депрессия доходила до крайности, мои долги казались неподъемными, мой алкоголизм – казался неизлечимым. Я провожал этот, как я считал, проклятый и безумный год – совершенно обессиленный и разочарованный. Я стал зациклен на себе… Мне очень нужно было найти что-то в этом мире, что разорвёт этот замкнутый круг.

Глава 2. Маша

Надо сказать – печка у Саши была капризная, с характером. Иногда на растопку уходило около часа, да и дрова были сырые – дровник то и дело заметало снегом, и дрова промерзали. Но, справившись с растопкой, я получал определённое наслаждение – можно было смело назвать это счастьем. Я погружался в детство. Меня как будто переносило в прошлое, в дом моих родных…У бабушки была финская большая печь, напротив которой я мог сидеть часами и просто смотреть на огонь. Один на один с золотыми угольками, что искрят и тлеют, согревая душу…

В один из таких вечеров ко мне пришла Маша и села рядом. Я смотрел то на неё, то на огонь – и мы заговорили.

Она рассказала о своих непростых отношениях со Степой. На веранде отключили свет и теперь им нужно было куда-то съезжать. Долг за свет был большой, а отдать его не было никакой возможности. Стёпа звал её к своей маме. Но она не хотела. Она устала быть с ним. Устала от его заботы и вечного контроля. Маша не работала, да и не могла – приступы участились, нужно было делать инвалидность или по крайней мере усиленно лечиться и обследоваться. Всё это наложило на неё определённый отпечаток отстранённости и одиночества. Болезнь, Стёпа, которого она встречала в 3 ночи со смены, сбитый режим и невозможность что-либо изменить в своей жизни. Она была игрушкой в руках своего молодого человека или как домашний питомец, который не может без своего хозяина… Но ведь передо мной сидел человек! Окунаясь в этот глубокий и одинокий мир, я понимал, наконец-то понимал, что есть и такие, кому намного хуже, чем мне. Маша не знала как поступить, она хотела расстаться постепенно, через месяц, а теперь нужно было что-то решать. Она не привыкла решать. Варианты были не самые привлекательные – оставаться в доме у хозяйки (в неопределённом финансовом положении, тк Степан её содержал), либо уезжать со Степой. В тот вечер мне стало очень грустно, я не хотел чтобы она уезжала. За эти несколько дней она стала для меня родной, приходя на беседы за кружкой чая у печки. Огоньком, который я сам когда-то утратил в своём сердце. Не от того ли я так люблю смотреть на золотые угольки в печке? Ведь своих у меня на тот момент внутри не осталось…

Было около трёх ночи и я пошёл спать, Маша осталась ждать Степу. Я не мог уснуть… Неужели она уедет? Я не знал как будет, не знал, что она решит. Я видел силуэты за дверью – Стёпа пришёл с работы. Я слышал шёпот, но не разбирал слов. В неизвестности ворочался и словно укрывался одеялом от мыслей, что я больше не увижу Машу. И почему я так быстро к ней привязался? …

Но в какой-то момент я сам себе сказал – я готов отпустить её. Потерять. Пусть я знаю её несколько дней, но всё же этот человек для меня что-то значит. Как будто мы уже были знакомы, и её история была прочитана мной задолго до встречи. Обезумел ли я? В своём ли уме? Голоса становились более явными, и теперь я стал различать за дверью интонации спора, ссоры, сомнения… Так я и уснул, не зная, увижу её завтра или нет. Я смирился с потерей, сказав себе что если так – значит это нужно. Вечером следующего дня я узнал, что Маша остаётся.

Саша с Борисом позвали меня выступить на благотворительном концерте у знакомого. Когда мы приехали туда я очень заволновался – большой зал, много людей, да и я честно говоря был не в лучшей форме для таких масштабных выступлений – всё же неделю назад я спал в подъезде, а тут – на сцену! Я почему-то сразу мысленно поставил себя в самый дальний ряд среди выступающих, как будто я – хуже всех. Но подумал – спою эту песню для Маши. Тогда я ещё не знал, останется она или уедет. «Какая разница – думал я – раз уж позориться, так хоть с каким-то смыслом!» Ещё и текст не выучил наизусть, да уж! Всё что я хотел на тот момент – чтобы Маша услышала меня, чтобы она была в этом зале. И для меня она правда была здесь, рядом. Саша и Борис после концерта включили в машине запись моего исполнения, и я был приятно удивлен. Мне редко нравилось своё исполнение, а здесь – я готов был послушать ещё несколько раз. Я пел для неё…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.