Трудно быть «дьяволом»

Часть первая

Кап.

Кап.

Кап.

Струйки стекают с лица и падают на бетонный пол. Ведро холодной воды, заботливо вылитой на голову, возвращает меня из отключки в скорбный мир живых. Скорбный, в первую очередь, для меня.

С трудом разлепляю глаза. Правый заплыл и практически не видит. Руки скованы наручниками и подвешены к потолку, тела почти не чувствую после многочасовых побоев. Бить они умеют, их анатомия не сильно отличается от нашей и удары пришлись в нужные места.

Судя по всему, врача они пока не вызывали. Это хорошо, ведь при осмотре добрый доктор может ненароком повредить камуфляж, и тогда разговор продолжится в другом месте и другими методами.

В лицо бьёт резкий, холодный свет мощной лампы. Напротив стол, за ним сидит очередной дознаватель. По моим подсчётам это уже пятый. Сидит спокойно, не меняет позы и, похоже, внимательно меня изучает. Он не такой, как предыдущие, он не торопится. Держит паузу.

Использую внезапную передышку для изучения обстановки. Яркий свет и заплывший глаз этому не способствуют, но тут уж не до жиру. Мне надо найти выход.

Тень за столом слегка двигает головой и прожектор выключается. Скорее всего, он кивнул дежурящему у дверей охраннику, из племени туповатых, но не обделённых силушкой исполнителей. Впрочем, он мне неинтересен, всё внимание сейчас на персонажа за столом. Он решает, жить мне или… не жить.

Щурюсь, стараясь разглядеть его. Среднего роста, руки сцепил в замок и положил на стол. Рядом лежит шляпа – атрибут любого уважающего себя госслужащего. Лицо непримечательное, кожа слегка голубоватого оттенка как почти у всех здесь, а вот взгляд – ой-ёй. Смотрит цепко и внимательно, не упуская ни одной детали. Этот опасен. Очень.

Он снова кивает, невидимый исполнитель щёлкает кнопкой и крюк, на котором я подвешен, опускается. Вопросительно смотрю на своего визави. Тот улыбается и делает рукой приглашающий жест. Осторожно подхожу и сажусь, прислушиваясь к ощущениям в теле. Ощущения говорят мне, что на тело особо рассчитывать не стоит.

Молчим.

– Господин Чир Этван, – нарушает тишину мой… палач? Избавитель?

– Да, это я, – едва узнаю я свой голос.

– Вы знаете, почему здесь?

– Нет, не знаю, – придаю голосу уверенности и начинаю повышать тон. – Меня арестовали несколько дней назад, бьют, толком не кормят и даже ничего не объясняют. Что вам от меня нужно? В чём я провинился? Я богатый человек, занимаюсь благотворительностью, меня знает сам Канцлер (тут я нарочно принижаю голос, выражая огромное уважение)! И будьте уверены, его поставят в известность об этом беззаконии! Я – Чир Этван, а не хрен собачий! Я вас всех засужу! Вы у меня…

– Заткнись, – будничным тоном произносит незнакомец и я понимаю, что дело швах. Но из образа выходить нельзя, Чир Этван так просто бы не сдался.

– Что-о-о? – добавляю в голос истеричные нотки, но на дознавателя это не производит никакого впечатления.

– Я сказал, заткнись, если не хочешь опять повиснуть под потолком.

Он спокоен, гнев Канцлера его не страшит. Куда же я попал? Неужели это…

Человек за столом словно читает мои мысли.

– Господин Этван, моё имя Мен Гарна. Я – старший оперативный следователь Четвертого сектора Гвардии Канцлера.

Гвардия Канцлера, Четвертый сектор. Элита элит контрразведки. Если эти заинтересовались моей персоной, весь Проект может быть под угрозой. Твою мать, где же я так просчитался…

– Очень приятно, господин Гарна, – начинаю лебезить перед ним, как сделал бы настоящий Чир Этван. С Гвардией не шутят, будь ты хоть трижды богат. – Однако же, я не совсем понимаю…

Он равнодушно перебивает:

– Господин Этван, вы являетесь основателем и самым крупным спонсором сети приютов "Братство спасения". Это так?

Подобострастно киваю.

– Все так, господин Гарна. Моя деятельность вполне законна, я могу предоставить все необходимые…

– Господин Этван, где на данный момент находятся ваши воспитанники?

– На данный момент воспитанники приютов выехали в районы, наиболее пострадавшие от Войны, – изображаю я прилив энтузиазма. – В частности, мы помогаем восстанавливать знаменитый храмовый комплекс на восточном…

Внезапно он резко встаёт и опирается на кулаки. Буравит меня яростным взглядом, его голос сипит от искренней ненависти.

– Хватит валять дурака. Куда ты дел детей, сволочь?

Он бьёт меня кулаком в ухо и хватает за ворот окровавленной рубашки, не давая упасть. Приближает бешеное, перекошенное злобой лицо.

– Куда ты их дел?!

Ещё один удар.

– Куда?!

– Господа, прошу садиться.

Люди в пиджаках и мундирах опустились на мягкие сиденья. Раскрыли папки из натуральной кожи, зашуршали выкладываемыми на идеально отполированный стол документами. Рядом положили планшеты.

Кивнули ассистентам, дав понять, что помощь больше не требуется. Стайка молодых людей и девушек потянулась к выходу. Двустворчатые, отделанные красным деревом двери бесшумно закрылись. Тихо щёлкнул магнитный замок, едва слышно загудел генератор помех, надёжно перекрывший прослушку во всех возможных диапазонах. Огромное окно зала на четырёхсотом, президентском этаже слегка потемнело, превратившись снаружи в идеально отражающую поверхность.

Совещание Совета Безопасности Содружества можно было начинать.

Повисла короткая пауза. Президент по обыкновению обвёл внимательным взглядом присутствующих, словно пытаясь заглянуть в душу каждому. Черт его знает зачем, хотя если смог он из трущоб Китая подняться на такой пост, то, может, и правда что-то видит. Непрост он, очень непрост. Но и дело своё туго знает, Содружество почти из пепла возродил, да и на Земле порядок навёл. Марсиане не дадут соврать, хреново им сейчас приходится. А ведь почти победили тогда, когда Луну на свою сторону перетянули.

– Обер–адмирал? – голос Президента тих, а китайский акцент придаёт словам обманчиво мягкие нотки. Знаем мы эту мягкость, многие на ней погорели.

Грузный офицер в мундире космических войск поднялся с места и встал навытяжку. Ещё раз пробежался взглядом по разложенным перед собой документам, чтобы ничего не забыть. Нельзя забывать, не любит этого Президент.

– На данный момент ситуация относительно спокойна. Контрразведка лунной группировки рапортует о снижении количества полётов разведывательных аппаратов противника. Третья флотилия усилена новым орбитальным бомбардировщиком класса "Тортуга"…

– Я помню, – перебил Президент. – Кажется, его окрестили "Санкт-Петербургом"?

Все-то ты помнишь, чертяка! Но вслух только:

– Так точно! Также в ближайшее время заканчиваются ходовые испытания космонесущего крейсера "Пхеньян", с вводом в строй которого начнётся формирование второго эшелона обороны с перспективой создания Четвёртой флотилии в течение следующих шести лет.

Президент довольно кивнул. Мятежным марсианским колониям можно начинать волноваться.

Что мы имеем на данный момент? Три флотилии общей численностью около двухсот кораблей. Первая, наиболее многочисленная, прикрывает Землю и лунные колонии. Состоит из самых "пожилых" судов, бросать которые в атаку рискованно, но вкупе с системами планетарной обороны и двумя тяжёлыми орбитальными станциями вполне способными обеспечить прикрытие Земли. Плюс частые ротации персонала за счёт близости к планете, плюс программа глубокой модернизации, благо растущая экономика позволяет.

Вторая флотилия. Космонесущие крейсеры (КНК) "Брянск", "Токио", "Париж" и "Бремен". Пять орбитальных бомберов классов "Голиаф" и "Титан". Не самые новые, но несущие на борту гостинцы на несколько десятков гигатонн каждый. Одна такая "птичка", прорвавшись сквозь оборону, способна сровнять с землёй несколько мегаполисов. Идём дальше. Десантные суда, несущие сто пятьдесят тысяч отборных штурмовиков и операторов спецподразделений, плюс тяжёлая техника – танки, экзоскелеты, роботы. Дальнобойные фрегаты с электромагнитными катапультами, бьющими "за горизонт". Суда разведки, РЭБ, снабжения и технических войск. Юркие корветы с системами активной защиты, способные прикрыть неповоротливые КНК и бомбардировщики от ракет и истребителей противника.

Третья флотилия. Поменьше, но и поновее. Флагман – КНК "Нью-Дели" класса "Берсерк", magnum opus земной инженерной школы. Две тысячи беспилотников "Корсар", с гарантией разрывающих в клочья любое, оставшееся без прикрытия, судно. 20 пусковых туннелей, системы активной защиты, ремонтные ангары, резервный реактор, плюс ИИ третьего поколения, способный принять на себя управление в случае гибели комсостава. В придачу идут два КНК класса "Протей" – "Пекин" и прошедший модернизацию "Монреаль". Четыре бомбардировщика класса "Титан" и примкнувший к ним новейший "Санкт-Петербург" с системами активной защиты и небольшим истребительным флотом на борту. Вооружение стандартное – термоядерные "умные" бомбы плюс некоторое количество нейтронных зарядов. Как и "Нью-Дели", оснащён системой ИИ на случай гибели экипажа. Дорогая, но смертоносная машина. Плюс три тяжелых десантных корабля на двести тысяч мест (ядро атакующих сухопутных сил), плюс шагоходы, танки и тяжёлые флайеры для зачистки остатков сопротивления с воздуха. Дальше стандартно – фрегаты прикрытия и "обслуга".

А теперь формируется и четвёртая флотилия, ядром которой станет систершип "Нью-Дели" КНК "Пхеньян". К нему присоединятся несколько модернизированных кораблей Первой флотилии, но это лишь пока. Верфи работают на износ и через шесть лет Четвертая флотилия превратится в небольшое, но самое технологически передовое звено в потенциальной войне с Марсом. А пока… пока пусть посидит в резерве поближе к Земле, патрулируя границы и наводя тоску на командование мятежников.

– Спасибо, господин министр обороны, – лёгкий, ободряющий кивок. – Последний вопрос – как поддерживается боеготовность?

А она поддерживается. Земле не нужна рыхлая, "бумажная" армия. Земле нужна мощная военная машина, а посему огромная масса техники и персонала находится в постоянном движении, отрабатывая сценарии атаки на Марс и защиты от них. Десант не вылезает из тиров и симуляторов, проводит маневры с высадками на Луне и оттачивает тактические навыки в учебных боях посреди макетов марсианских городов. Тяжёлые шагоходы месят лунную пыль, прикрывая космопехов в экзоскелетах, насмерть сцепившихся с противником. Ровными клиньями скользят над поверхностью треугольники танков. Сброшенный с орбиты спецназ устраивает диверсии на реакторах, подрывает линии магнитных поездов и, если потребуется, обрушивает купола над городами, обрекая на гибель и панику население. Пилоты бомбардировщиков недрогнувшей рукой вываливают на противника испепеляющую энергию атомного синтеза, превращая многолюдные города в фонящие, стеклянные кратеры. Разведка и аналитики взламывают планы и замыслы недруга, спутывая ему карты до того, как он выложит на стол неожиданный туз.

– Что скажет Безопасность? Как обстоят дела у противника и каковы его планы?

Неприметный человек в штатском подвинул к себе планшет. Встал, кивнул присутствующим и отдельно – Президенту.

– Господин Президент, господа министры, на данный момент ситуация складывается следующим образом…

А складывается она для Марса, прямо скажем, не очень. 100 лет назад он был процветающей колонией Содружества, его население бурно росло за счёт измученных скученностью мигрантов с Земли. Процветала торговля, Марс быстро учился производить всё необходимое для выживания в суровых условиях. Нехватку полезных ископаемых колонисты компенсировали новыми технологическими процессами и рейдами к поясу астероидов. Когда население красной планеты превысило четыре миллиарда человек, на орбите появились первые верфи, выпускающие корабли по чертежам местных конструкторов. Умные головы в контрразведке указывали на опасность этого шага – уж больно сильной и независимой становилась марсианская колония. Но жадность победила. Таскать комплектующие за миллионы километров было слишком накладно, а кораблей требовалось много. В течении ближайшего времени планировалась бурная экспансия и освоение внешних границ Солнечной системы.

Всё шло как нельзя лучше, пока не грянул кризис. Экономика привыкла к быстрому, постоянному росту, все административные "предохранители" были убраны, как создающие помехи бизнесу. В какой-то момент перекредитованный рынок не оценил замедления экономики, биржевые индексы сначала нерешительно просели, а затем камнем ухнули вниз. В первую же неделю работу потеряли около пятисот миллионов человек. Впавшая в мучительный кризис Земля была вынуждена сократить закупки и взвинтить налоги, а Марс впервые с момента основания колонии столкнулся с массовой безработицей и преступностью.

Колонисты надеялись, что всё наладится, но этого не случилось. Экономика не выходила из штопора, инфляция набирала обороты. На Земле впервые за много десятилетий начались межгосударственные конфликты. На Марсе зародилось и принялось быстро набирать силу движение сепаратистов. Люди были измучены непомерными налогами и полным отсутствием перспектив. Земля больше не была для них домом, она стала обузой. Каменным жёрновом на шее, тянувшем всех ко дну.

Сокращение поставок продовольствия оказалось последней каплей. Обедневшему Марсу было нечем платить, а Земля отказывалась поставлять еду в кредит – она остро нуждалась в живых деньгах. Это было фатальной ошибкой политиков старого Содружества. Громко хлопнув дверью, администрация колонии в полном составе вышла из зала переговоров, объявив через 24 часа о выходе из-под земного протектората. Им больше нечего было терять, угроза голода сводила на нет все остальные соображения. "Марсу не нужны ни подачки, ни нахлебники" – эта фраза из прощальной речи, адресованной Земле, вошла в республиканскую Декларацию Независимости.

Так появилась Независимая Марсианская Республика, к власти в которой быстро пришли коммунисты, как единственные у кого был хоть какой-то план стабилизации ахового положения. К ужасу бессильного на тот момент земного правительства, они быстро прибрали к рукам почти весь флот Содружества, базировавшийся на орбите планеты. Пилоты и солдаты не оказали практически никакого сопротивления, они были деморализованы, морально разложены и попросту голодали. С Землей большинство из них ничего не связывало – за время службы на Марсе многие обзавелись там семьями, а некоторые даже вторыми. Аналитики предупреждали и об этом, настаивая на обязательной ротации войск, но из-за высоких издержек программу опять-таки положили под сукно.

Помимо прочего, большинство солдат и офицеров происходили из семей небогатых. Служба была для них способом заработать на достойную жизнь, и симпатий к сложному, гедонистическому и расслоённому земному социуму они не питали. Трудолюбивое и неприхотливое марсианское общество стало для них притягательной альтернативой, к тому же они симпатизировали новой власти, быстро прислонившей к стенке преступный элемент и наладившей поставки продовольствия с чёрного рынка за счёт средств, конфискованных у олигархов. Тем же, кто не захотел присягнуть новоиспечённой Республике, была предоставлена возможность вернуться на Землю. Вступать в конфликт с властями и проливать кровь ради агонизирующего Содружества не решился почти никто.

С таким положением дел Земля смириться не могла. Выход Марса из состава Содружества больно ударил по сложившемуся хлипкому равновесию, грозя вновь обрушить ситуацию. Земля была в бешенстве, она расценивала поступок колонии как предательство и удар в спину в самый тяжёлый момент. Земля хотела крови.

Кое-как, "по винтику" собрав и оснастив флот, она потребовала от "мятежной провинции" вернуться под материнское крыло. Марсианская Коммунистическая ответила решительным отказом. Назревала война, грозящая добить обе стороны конфликта, и так еле стоящие на ногах. Поняв, что бывшая метрополия не остановится ни перед чем, правительство МКР отчаянно искало выход.

Через посредников из криминала Республика вышла на администрацию лунных колоний, также изрядно потрёпанных экономической турбулентностью. Посланцы Марса предлагали выступить единым фронтом против озверевшей Земли, обещая деньги и поддержку в виде поставок вооружений и защиты в случае серьёзной эскалации. Немного поторговавшись, "луниты" согласились. Небольшая заварушка с Землей помогала выпустить социальный пар, привлечь внимание метрополии к своим проблемам и бонусом – немалую сумму от марсианского правительства.

Флаг МКР взвился над лунными колониями, застигнутая врасплох Земля была вынуждена перенаправить скудные ресурсы на поддержание порядка на "заднем дворе". На Луне завязался тлеющий, безнадёжный конфликт. Марс добился своего – на много лет о нём забыли.

Приход нынешнего Президента стал глотком свежего воздуха для Земли и дурной вестью для МКР. Молодой, умный и энергичный китаец приструнил криминал, навёл порядок в армии и объявил войну многолетнему кризису. Заручившись поддержкой олигархов, он арестовал по обвинению в коррупции нескольких министров и депутатов парламента, тем самым надолго заткнув рот оппозиции. Сконцентрировав власть и запустив печатный станок, Президент объявил грандиозную программу развития инфраструктуры и добычи полезных ископаемых на астероидах. Земная промышленность и энергетика остро нуждались в сырье, но страх перед разгулявшимися пиратами и возможным нападением марсианских сил делал добывающие экспедиции малорентабельными. Слишком дорого обходилась безопасность грузовых судов.

Президент решил проблему, предоставив военные корабли для защиты конвоев. На Землю потекли ценные элементы. Задымили заводы, утробно загудели реакторы. Щедро спонсируемое государством военное и инфраструктурное строительство создало десятки, а затем и сотни миллионов рабочих мест. Земляне воспрянули духом, рейтинг власти взлетел до небес.

Следующим шагом должно было стать усмирение Луны. После серии дипломатических контактов колония согласилась капитулировать при условии объявления амнистии повстанцам. Интеграции с МКР не состоялось, Земля же манила рабочими местами и сверхдоходами от продажи гелия-3.

Марс тоже не терял времени даром. Его флот был меньше земного, но главной проблемой была нехватка ресурсов и рабочих рук. На планете и спутниках не хватало сырья, слишком многое приходилось втридорога закупать на чёрном рынке, что ставило МКР в опасную зависимость от врага. Приходилось гнать экспедиции к поясу астероидов, прикрывая их всей военной мощью Республики. В текущую пятилетку была поставлена задача автоматизации производства, строительства верфи и пяти тяжёлых кораблей. Амбициозный план требовал невероятного напряжения сил, но идеологически "заряженное" население было готово работать до кровавых мозолей, лишь бы не попасть под удар воспрявшей метрополии.

В целом, если по гамбургскому счёту, выиграть не мог никто. Содружество ощетинилось обновлённым флотом, Марс в ответ грозился мегатерактами в земных городах в случае поражения. Блеф это или нет – понять было трудно, разведка МКР была на высоте и секретов не раскрывала. К тому же, завоевать Марс было невозможно. Его можно было лишь закопать вместе со стариками, женщинами и детьми. Тяжелые потери и ужасающие картины планетарной бойни могли обрушить рейтинги и привести к обострению тлеющих, ещё не изживших себя конфликтов. При всей нелюбви к сепаратистам, народ не желал брать на душу тяжкий грех геноцида.

Несмотря на патовую ситуацию, Президент был спокоен. Он знал, что жизнь подкинет решение, как уже не раз подкидывала. А пока – нужно ждать и готовиться.

– Благодарю вас, господин директор, – кивнул Глава Содружества. – Перейдём к Департаменту науки…

– Группе приготовиться, – звучит в шлемофоне тихий голос командира. Поднимаемся с пола, разминаем затёкшие ноги. Рывком надеваем пластиковые рюкзаки, опускаем на лёгких шлемах тонкие забрала, которые тут же утапливаются внутрь с характерным "присасывающимся" звуком. На секунду – полная тишина, прерываемая шелестом поступающего кислорода.

– Бортовой, статус.

Спустя секунду перед глазами проносятся результаты проверки систем. Всё "зелёное", батареи на максимуме. Резервный запас кислорода – 99.9%.

– Первый готов, – сообщаю я.

– Второй готов, – доносится из динамика.

– Третий готов…

– Четвёртый…

– Пятый…

…итого двадцать душ. Двадцать бойцов отряда Арес, элитного подразделения Службы Безопасности Марса, одной из многих шестерёнок обороны планеты от земных реваншистов. Двадцать отлично обученных профессионалов, натасканных на войну с превосходящими силами противника. И готовых рвать его хоть руками, хоть зубами до последнего вздоха. До его, противника, вздоха.

Над шлюзом загорается красный индикатор. Загудев, тяжело отползает в сторону внутренний затвор. Заходим внутрь и ждём, когда тяжёлая плита вернётся на место и отсечёт нас от пространства купола. С тихим свистом уходит в вентиляционные решётки воздух. Внешняя створка плавно подаётся вниз, и мы трусцой выбегаем на красновато-коричневую поверхность авиадрома.

Нас уже ждут. На ровный квадрат взлётки выкачен армейский "Шмель", старенький, но надёжный транспортник.

– Что за старьё, опять задницы себе отобьём, – ворчит Седьмой.

– Разговорчики!

– Большой гром – Аресу, – оживают наушники. – Операция "Каньон" начинается. Удачной охоты!

– Вас понял, Большой гром.

И уже команде:

– Ну что встали? Ждёте, когда противник окопается? Работаем!

Ворчу лишь для проформы, команда прекрасно слажена и действует как единое целое. Рысью взбегаем по аппарели, рассаживаемся на жёстких скамейках. Прав был Седьмой, ох, прав. Отобьем мы себе всё пока долетим!

С тихим жужжанием поднимается аппарель, в салон подаётся кислород. Поднимаем забрала. Лётчик снимает шлем и недовольно оглядывается.

– Это что? – кивает он на лежащие в ногах рюкзаки.

– Вещи, мужик, вещи. Пайки, аккумуляторы, ещё много чего. Задание у нас, особой важности. Поднимай борт, мы опаздываем.

– Не положено!

– То есть как?

– Согласно Уставу, – дребезжит он, – на время полёта ручная кладь помещается в грузовой отсек.

Несколько секунд смотрю на него, не веря своим ушам. Идиот или притворяется? В любом случае дед явно не дурак поспорить.

– Товарищ майор… – поднимаю на него голос.

– Вы мне, товарищ гвардии капитан, званием не тычьте. Я летаю давно, мне и не такие тыкали, – а ведь и правда, он постарше меня будет. Дедушка почти. Надо повежливее.

– Случись что, авария или, скажем, воздушный бой (какой воздушный бой, дед, ты своё корыто видел?) – всё это по отсеку будет летать и вам на голову сыпаться. А рюкзачки тяжёленькие, кого зашибёт, а я потом отвечай!

Вот ведь старый хрыч. Главное, прав он – есть такая инструкция. Киваю ребятам, делаю успокаивающий жест закипающему Пятнадцатому. Устав – так устав, на споры нет времени, хоть и не любит марсианский спецназ убирать рюкзаки дальше вытянутой руки. Много чего нужного в тех рюкзаках – пайки, аптечки со стимуляторами, сменные платы для экзокостюмов, резервные баллоны со сжиженным кислородом, запасная радиостанция, сложенные "дроны", спецтехника и конечно – "батарейки" для систем жизнеобеспечения. Нет ничего хуже, чем остаться на поверхности без спасительной топливной ячейки, особенно если действующую повредило вражеской иглой. Останется или замерзать насмерть, или задыхаться. Вот и выбирай, к чему душа больше лежит.

– Ладно, майор, чёрт с тобой. Уберём!

Летун довольно кивает, быстро жмет что-то на пульте. Крышка люка в полу откидывается и мы нехотя опускаем туда поклажу. Закрываем люк, рассаживаемся. Хорошо хоть оружие оставить разрешил, изувер.

– Пристегнитесь, – доносится спереди. – Согласно Уставу…

– Да поняли мы, поняли.

Защёлкиваю ремни. Уболтал меня дедуля.

– Мы готовы, – показываю ему большой палец. Дед быстро обводит всех взглядом, довольно кивает.

– Сразу бы так, а то умных развелось.

Он надевает шлем и ловко щёлкает переключателями. "Шмель" – машина старая, не оборудованная новомодными сенсорными панелями. Да и дороги они, а тут не Земля – у народа каждая копеечка на счету. Так что пока управляем по старинке, рычажками да кнопочками, что от электромагнитных импульсов не гаснут и в доску бесполезную не превращаются. Надёжнее так всё-таки.

Заурчал под полом реактор, задвигались мощные турбины, приходя в вертикальное положение. Завертелись, загудели лопасти, жадно всасывая атмосферную углекислоту, в которой даже спичку не зажжёшь. Прогнали её вокруг полыхающей в реакторе плазмы, разогревая до бешеных температур. Сузив лопатки сопел, извергли раскалённый газ в нужном направлении, создавая мощный реактивный импульс.