Трудно быть «дьяволом»

– Начинаю отсчёт. Три. Два. Один. Рвём!

Под крыльями вспыхнули дополнительные ускорители, на грудь снова навалилась тяжесть. Лётчики потянули на себя штурвалы, стрелка высотомера поползла вправо. Чихнули, заглохнув, двигатели. Под самым днищем пронеслись верхушки гор, внизу раскинулось широкое ущелье. Теперь – атака в упор, без традиционного преимущества в дальности.

Бомбардировщики нырнули вниз, с воем планируя на цель. Пилоты завели заглохшие двигатели, готовясь к выходу из пике. Штурманы припали к ракетным прицелам, положив пальцы на гашетки. В последний момент замечая, что внизу происходит что-то странное.

Стены и крыши казарм распались лепестками, обнажая хищные стволы зениток. В предрассветное небо ударили лучи прожекторов, ослепляя и дезориентируя. Жертва оказалась не жертвой. Оказалась – готовым к прыжку хищником!

– Твою мать… – только успел сказать командир. А больше ничего не успел, потому что по нему открыли огонь из всех орудий. И по другим – открыли! Небо вспухло облачками, по фюзеляжам хлестнула шрапнель. По обшивке застучали крупнокалиберные пули, усиленные встречным движением. Повиснув на ремнях, убитый командир уткнулся лицом в штурвал. На пробитое стекло кабины брызнуло красным.

Один из "Соколов" сорвался в штопор. Врезался в землю, распахав грунт и застыв грудой искорёженного металла. Секунды спустя разломился от попадания снаряда второй. За нем третий. И четвёртый!

Три ракетоносца успели перед гибелью дать залп. Земля вскипела взрывами, в небо взметнулись языки пламени. Пару секунд казалось, что ошеломлённый противник даст уйти остаткам авиагруппы. Но противник – не дал. Введя в бой резервные расчёты.

Разрывая масксетку, из укрытий поднялись новые зенитки. Заранее наведённые в сторону считавшегося неприступным для ракетоносцев хребта! Застучали, не жалея боезапаса, пулемёты, ахнули орудия. Враг бил по самолётам вплоть до самого падения, не оставляя пытавшемуся уйти звену ни единого шанса. Бил насмерть, с гарантией. Так, как положено на войне.

Последняя машина обрушилась на землю градом тлеющих обломков. Зенитки смолкли, уткнувшись в небо дымящимися стволами. Раскалённые добела стволы, остывая, темнели.

Над горами разлилась звенящая тишина, ноздри щекотал запах гари. Нет больше у Империи меча – вырвали, сломали его церковники, расшвыряв обломки по всему ущелью. Но это бы полбеды, а беда – она ещё впереди.

В тылах трёх фронтов начинается странное оживление. В кабины тяжёлых водовозов стучат подбежавшие штабные прелаты. Водовозы эти – новые и выглядят диковинно. Мощное, четырёхосное шасси, жёсткий, монолитный корпус. Тяжёлая, хорошо защищённая кабина, в которой днюют и ночуют ни с кем не общающиеся водители.

Взрыкнув моторами, тягачи рвут с места с непривычной прытью. Следом – охрана. Очень бдительная охрана, старательно отгонявшая от цистерн шатающуюся без дела солдатню.

Выехав на условленные площадки, машины разворачиваются в нужном направлении. Выпускают телескопические опоры, упираются крепко в землю. Загудев, поднимают вертикально "цистерны" с откинутыми передними и задними стенками. Секунда – и с торца контейнеров вырываются дым и пламя, толкая в небо тяжёлые, непривычно большие ракеты.

Ревут мощные двигатели, оставляя за собой дымный след, крутятся в приборных отсеках гироскопы. Щёлкают вычислители, поводят стабилизаторами, выдерживая нужную траекторию. Набрав высоту, ракеты поворачиваются носами к земле. Прямо по курсу – линия фронта с крупным скоплением войск Империи.

В километре над поверхностью в боеголовках срабатывают вышибные заряды, накрывая квадратные километры фронта облаками суббоеприпасов. От сотен детонаций дрожит земля, повсюду вспыхивают яростные пожары. Фронта больше нет. Есть – чадящий, пылающий ад.

Одним ударом с лица земли стёрты штабы, казармы и склады. Запаханы в землю танки, бронемашины и артиллерийские самоходки, сметены заградительные сооружения. Личный состав имперских частей уничтожен практически полностью.

Стоящие на передовой ильхорцы пострадали несильно. Заранее отошедшие вглубь части церковников не пострадали вообще.

Войска Конклава приходят в движение. Развивают наступление, давя гусеницами всех, кто пытался сопротивляться. Имперский фронт сыпется, вглубь Раданской территории отходят уцелевшие, отчаянно огрызающиеся дивизии. Из тыла спешно подтягиваются плохо вооружённые и слабо обученные резервы. И теперь уже неясно – чья возьмёт…

– Сделали тебя, флаг−лейтенант, и сделали красиво. Засекли группу на подступах к базе, погоняли по горам несколько суток, чтобы из равновесия выбить и мозги отключить. Потом сдали ильхорцам, но не абы каким, а своим, обученным. Брат–инквизитор обработал тебя на допросе, внушив мысль, что объект этот для Конклава крайне важен. Ну и визит караван–хана организовал, куда ж без него. Затем – чудесное спасение в виде перестрелявшей друг друга охраны и кузовного, специально модифицированного для высокогорья, мотоцикла. Лепёшкой той, кстати, тебя тоже неспроста угостили. Прилив сил, говоришь? Ты вообще благодаря той лепёшечке в горах не околел. А должен был околеть или хотя бы задуматься. Но не задумался, в который уже, заметим, раз!

Особая Консистория сработала, как по нотам. Трёх своих положила, чтобы наставить тебя на истинный путь. Что смотришь? Думал, Джурах с Сакташем были горцами? Инквизиторы это, этнические нишаканцы, что ты по лёгкому акценту мог бы и вычислить. Хотя куда тебе, дилетанту – ты же их и внешне за ильхорцев принял. Что смотришь? Удивляешься, как легко они собой пожертвовали, смеясь и отыгрывая роль до последнего? Внушение им сделали вроде "дыхания Ока", напрочь отбив страх смерти. Да они и сами рады были на алтарь лечь во имя высокой цели. Шутка ли – победа в Войне!

На нашей стороне тебе тоже чем могли, подсобили. Разыграли спектакль с покушением, чтобы придать тебе важность в глазах командования. Тут им опять своими людьми пришлось пожертвовать, но это так, мелкие сошки. А майор твой героический – тоже с ними заодно был. Он пропал, вскоре после твоего чудесного спасения. Чем они его подцепили – бог весть, "Железные панцири" Конклав ненавидят люто. Может, бабы, может, карты. Теперь уж не узнаем, потому что та застава, куда ты на радостях прискакал, стёрта с лица земли. Так же, как и десятки других.

А теперь скажи мне, флаг−лейтенант. Ведь ты разведчик, столько раз линию фронта пересекал. Неужто тебя ничего не смутило в этой истории? Например, что хан тебе, хатарову отродью и чужаку, поведал весь замысел командования? Что горцы ослушались инквизитора, наделённого Старейшинами всей полнотой власти? И главное – как мог опытный погранец приблизиться к возможному переносчику горной лихорадки, будь он хоть трижды симулянт? Если это противоречит всем инструкциям, если за такое на юг уехать можно! Но он молодец, твою игру в больного срисовал на раз два. Срисовал – и задушевным разговором тебя на нужную траекторию вернул. Как он сказал? "Руби узел"? Ну, ты и разрубил.

А знаешь, почему так вышло? Потому что неуч ты, разведка, как и остальные в вашем хвалёном Корпусе. Один дурак Рабар чего стоит! Проглотили наживку по самые гланды, "приделали ноги" церковной дезе. Ну как же, время-то уходит, зачем его на размышления тратить! А ещё – очень тебе жить хотелось. Так хотелось, что подставил ты ради этого народ, Империю и Канцлера. Ты хоть понимаешь, что по глупости позволил церковникам уничтожить единственную угрозу для этих установок? У Конклава был один шанс, понимаешь, один! И они им воспользовались, выманив ракетоносцы на ложную, прикрытую хребтом, цель. Которую не накроешь издалека, к которой нужно приблизиться на дистанцию поражения зениток. И которую нам подкинул ты, герой, мать твою, разведчик!

Ошарашенный Гарна сидел ни жив ни мёртв. Это что же получается, его специально с нужной информацией к своим отпустили? А он-то варежку разинул – "Кем Кадар", "Аллея Подвига", "восторженные школьники". Боже, какой же он полный, непроходимый дурак! Осёл! Тупица!

Преступник!

Ему было невыносимо плохо, так, что хоть в петлю, которая, если честно – единственный теперь выход. Но напоследок… напоследок надо бы объясниться с гвардейцем, который тоже – хорош.

Гарна встал, привычно одёрнув форму. Посмотрел спокойно в глаза "секторальному", всё для себя уже решив. Ответил с достоинством, чеканя каждое слово:

– Господин кригскоммандер, я понимаю и принимаю ваши обвинения. Я действительно должен был заподозрить неладное. Но что я мог делать? Остаться в плену? Не передавать в штаб полученные сведения? Вы бы сами на моём месте взяли на себя подобную ответственность? Помимо этого, хочу сказать, что вы не имеете права унижать Корпус и лично полковника Рабара, фронтовика и кавалера трёх орденов. Легко рассуждать о внимании к мелочам, сидя в высоких кабинетах, пока другие за передовой вам по крупицам информацию собирают. А ещё хочу напомнить, что прямо сейчас мои однополчане своими жизнями закрывают прорыв врага, пока кое-кто по тылам с чайком путешествует!

Пусть мы неучи, господин кригскоммандер, пусть так. Но где была Гвардия, когда Конклав строил набитую зенитками базу–ловушку? И где она была, когда церковники создавали и испытывали новейшую ракетную систему? Что же вы, такие умные и начитанные, вcё проворонили? Как довели до такого, подставив "народ, Империю и Канцлера"?

Что же касается меня, то я готов понести любое наказание вплоть до трибунала и расстрела. Понести потом, когда прорыв будет закрыт. А прямо сейчас прошу вас, как офицер офицера, вернуть меня на фронт. Дайте мне шанс искупить вину и в последний раз послужить Империи. Что и вам бы в свете такого промаха не помешало!

– Не много на себя берёшь, щенок? – взревел кригскоммандер. – Сдохнуть решил и мне предлагаешь? А я вот тебя как предателя Родины оформлю и укатишь ты на юг вместе со своей невестой! Хочешь?

– Ты меня, гнида, щенком не называй! – окончательно взъярился флаг–лейтенент. – Я смерти да крови побольше твоего повидал, крыса кабинетная! Это не у тебя на глазах пол–отряда как свиней зарезали, это не тебя инквизитор пальцами протыкал и на допрос, с которого идиотами возвращаются, отправить собирался! Да я бы сотню таких, как ты, отдал, чтобы хоть одного моего бойца вернуть! Думаешь, ромб на лацкан нацепил и фронтовиков хаять можешь? Лет сто назад я бы тебя, суку, на дуэли грохнул. Паскуда ты, "кригскоммандер", плесень речная без чести и без совести. Вякнешь ещё хоть слово про Корпус, то я тебя прямо здесь… Бог мне свидетель!

Гарна трясся, задыхаясь от гнева. Он с ненавистью, глаза в глаза, смотрел на гвардейца. Съел, гад? Получил? Не привык, поди, к такому, привык – когда по шёрстке и всё перед тобой на полусогнутых. Не на того напал!

Некоторое время секторальный буравил его тяжёлым взглядом. А затем… улыбнулся! Улыбнулся невесело, утомлённо. И Гарна вдруг понял, что кригскоммандер едва держится на ногах от усталости.

– Ну ты и фрукт, разведка. Красавец! – потёр виски гвардеец. – Так далеко и качественно меня ещё никто не посылал. Садись. Да сядь ты, хватит меня глазами есть. Чайку ещё будешь? Водички? Пей, успокаивайся, тебя колотит всего. Зверюга ты, студент, ещё немного – и зашиб бы к чертям старшего по званию. За допрос прощения не прошу, сам всё понимаешь, не маленький. А вот за хамство… нужно было посмотреть на тебя в стрессовой ситуации. Зачем? Чтобы в Гвардию тебя трудоустроить. К нам, в Четвёртый сектор.

Что, не веришь? Я бы и сам не поверил, наслушавшись такого. Крепким ты орешком оказался, даже очень. Обдурили тебя, конечно, обвели вокруг пальца, но ты правильно сказал – не тебя одного. Расслабились коллеги из Третьего, и все мы расслабились, подняв "Соколов" в небо. А кардиналы – нет! Но лично ты в той ситуации сделал всё от тебя зависящее, и даже больше. Переход через гору, даже на мотоцикле и после лепёшечки – это, я тебе скажу… Ты знаешь, какая там высота? Под два километра! Другой бы дуба дал, а ты – выдюжил. Да и после, ещё не отойдя от кислородного голодания, придумал прикинуться больным, чтобы не провоцировать церковников на упреждающий удар. Этим ты Гатара сильно понервничать заставил. Пришлось бедняге импровизировать, чтобы не сорвать весь сценарий. Ну ничего, найдём мы его, поквитаемся. За всё ответит, иуда!

– Я… не понимаю, – ошеломлённо ответил Гарна. – Ведь я всё провалил. Ведь это из-за меня…

– Не только из-за тебя, – перебил кригскоммандер. – И в последнюю очередь – из-за тебя. Не попался бы ты – нашли бы другого. А мне нужны такие, как ты, особенно теперь, когда наверху вот-вот полетят головы. Возможно, что и моя – полетит! И если это так, то в наследство стране я оставлю толкового и преданного человека. Оставлю тебя! Ведь ты до последнего об Империи думал. И тогда, на перевале, и сейчас, под расстрельной статьёй. Не надо краснеть, флаг−лейтенант. Надо – сражаться, как ты сражался. Если потребуется – до последнего!

Ничего, в тылу перегруппируемся и устроим им выжженную землю. Про невесту не беспокойся. Жива она, эвакуировалась вместе с госпиталем, правда, потом след затерялся. Отыщем, никуда не денется – слово даю. Но не сейчас. Сейчас нужно действовать быстро, если ты, конечно, согласен. А отказываться смысла нет, ведь тогда ты не сможешь отомстить этим гадам за всё, что они с тобой сделали. И за всё, что сделали с Раданом!

Ну что, согласен? По глазам вижу, что согласен. Добро пожаловать в Гвардию! Ты у меня первый пехотный будешь, нас-то всё больше с флота выдёргивали. А потому байки можешь травить, не опасаясь, один чёрт никто в сухопутных делах не разбирается. И кстати, имя тебе на новой должности придётся поменять. Предлагаю – "Мен" – "опора", потому как предстоит тебе стать опорой страны и Канцлера в это тяжёлое время. Так что выпьем за твою новую должность и – к делу, которое не ждёт. С места, как говорится – да в карьер. Книги эти видишь? Чтобы послезавтра от зубов отскакивали.

Что будет послезавтра? Прибытие на резервную базу и начало твоего ускоренного, без отрыва от производства, обучения. Гонять будут нещадно, по-другому сейчас никак. Не хочешь в тылу отсиживаться? Не волнуйся, у нас покруче, чем на фронте будет. А уж когда ко мне поступишь, спать будешь раз в неделю, это в лучшем случае. Ну всё, хорош чаи гонять. Ступайте, господин офицер, поздравляю вас с зачислением. Служим Империи! До последнего, если потребуется, вздоха.

Объект "Каскад"… самоназвание… физические характеристики… возраст… масса… плотность… ускорение свободного падения – 0.89g… сидерический период – полтора земных года… экваториальный радиус… полярный радиус… расстояние до светила в перигелии… в афелии… длительность суток – 28 с половиной часов…

Каждый раз после смерти я садился за парту. Сначала – после вербовки в Отдел, затем – после его "ликвидации" и получения нового задания. Хотя скорее – Задания. С большой буквы.

Не успел мой прах разлететься над Олимпом, как я прибыл на тренировочную базу где-то в южном полушарии. Где конкретно – я никогда не узнаю. Далеко осталась та база, Республика и сама планета. Далеко осталось – всё.

Первое, что удивило – отсутствие купола. За всё проведённое на курсах время я видел только коридоры, кабинеты и тренажёрные залы. Скорее всего, объект полностью находился под почвой, а чтобы мы не свихнулись, нас регулярно вывозили в гражданские купола на спецбортах без иллюминаторов. Ради интереса я пытался вычислять местонахождение, но у меня ничего не вышло. Пилоты намеренно плутали над поверхностью, по многу раз меняя скорость и направление, дабы не оставить любопытным ни малейшего шанса.

Новичков было немного. Включая меня, я насчитал семерых, одетых в маски, "кадетов". Поначалу я удивился такой малочисленности, но очень быстро понял, что Отдел берёт не количеством. Качеством – берёт.

Наивный я полагал, что учиться мне, командиру контрдиверсионного подразделения, особо нечему. Я был уверен, что с таким послужным списком база эта будет чистой воды формальностью, после которой начнётся интересная и загадочная служба.

Я был неправ.

Геология… полезные ископаемые, сгруппированные по отраслям… метаматериалы – графит, кремний, золото… полимеры – нефть… оружейная промышленность – уран, кобальт… космическая отрасль – церий, тулий, самарий… отдельно – океанский дейтерий…

Всё началось с того, что меня распределили в личные апартаменты – небольшие, но весьма уютные. Как человек служивый я сильно удивился, узнав, что у меня не будет соседей. Но ещё больший сюрприз ждал меня на кровати. В виде аккуратно сложенной кадетской формы весящей около тридцати кило.

Я подумал, что это какой-то неуместный эксперимент. Но то был не эксперимент и не розыгрыш, а начало наших суровых, курсантских будней. Как нам объяснили в тот же день, оперативники Отдела должны быть в состоянии выполнять задания любой сложности на Земле. "А как вы, – спросил нас инструктор, – собираетесь их выполнять, коли только в марсианской гравитации действовать привыкли? В гравитации, которая земной в два с половиной раза слабее? Так что будете носить эти красивые, с металлическим отливом костюмы, на всех занятиях. А на ночь заготовлены для вас специальные пижамки, чтобы, значит, организм к постоянной нагрузке привыкал. Но вы не переживайте, через месячишко вы их снимете и наденете другие, потяжелее. Иначе перешибёт вас противник при первом столкновении, причём одним чихом. А "дьяволы" – не проигрывают!"

География… площадь поверхности… суши… воды… количество континентов – один… крайние точки… острова… полуострова… геологические характеристики… рельеф… флора… фауна… отдельно – климатические пояса…

…мы разбираем стволы в оружейке учебного полигона. Вместо привычного "Штайера" получаю "Аллигатор КТ", который до этого видел только в учебных пособиях. Выставляю прицел, вскидываю к плечу, проверяя тактический дисплей. "КТ" – хорошая машинка. Лёгкий, пластиковый корпус, графеновый аккумулятор на пару тысяч импульсов, "умные" иглы из композитов, при необходимости переключающиеся в убойный, "разрывной" режим. В дополнение – инерционный компенсатор, сводящий к минимуму отдачу. Вот уж не думал, не гадал, что достанется мне такой дефицит. Но делать нечего, надо привыкать к экзотике – Отдел снабжается по высшему разряду.

– Даю вводную – рычит инструктор. – У вас тридцать секунд на поражение своих мишеней в заданные зоны. За чужие мишени – штрафные баллы, за попадания в неверные зоны – тоже. Вопросы?

Нет вопросов.

– Пошли!

Звучит зуммер, распахиваются двери. Вбегаем, рассредоточиваемся возле огневого рубежа.

– Огонь!

На табло вспыхивает отсчёт, из пазов в полу выскакивают пронумерованные манекены. Они не статичны – двигаются, исчезают, сокращают и увеличивают дистанцию. Дёргают смешно конечностями, пытаясь уйти от выстрела. И что интересно – периодически уходят.

Шестая мишень, сектор "пах". Выстрел, попадание.

Двенадцатая мишень, сектор "сердце". Выстрел, попадание.

Девятая мишень – чужая.

Третья и пятая – тоже.

Семнадцатая и восьмая – мои. Они выскакивают из пола одновременно, расходятся по сложной траектории, то тормозя, то ускоряясь.

Выстрел. Выстрел. Попадание и… промах. А попробуй не промахнись, когда каждая рука потяжелела на добрый десяток килограммов! Снова выстрел и – игла прошивает чужую, так некстати выскочившую, мишень. Может, не заметят? Но куда там, ведь за каждым движением следят батареи камер. В дополнение чуткие датчики считывают пульс, движения глаз, мозговые волны и чёрт знает что ещё.

Отслеживаю манекены, жду своего часа. В воздухе свистят иглы, пробивая навылет желеобразные "тела" и оставляя в них рваные, быстро затягивающиеся "раны".

Девятый…

Третий…

Восьмой. На этот раз не уйдёшь!

Выцеливаю "голову", жму на сенсор… Но наши кураторы придумали сюрприз. Вокруг раздаётся серия оглушительных хлопков, что-то ярко вспыхивает и стрельбище заполняется вонючим дымом. Пол дёргается, имитируя землетрясение или мощный взрыв, а в месте с ним дёргается и рука, отправляя "в молоко" иглу. Я не одинок – из нас семерых только двое смогли абстрагироваться от неожиданной помехи. Матерясь сквозь зубы, мы снова прицеливаемся слезящимися глазами, но не успеваем. Звучит гонг, полигон гаснет, манекены уходят в пол. Время вышло.

Возвращаюсь в оружейку, утирая пот. Таких стрельбищ у меня ещё не было…

Климатическая система… среднегодовая, среднесезонная и среднемесячная температура… отдельно – по широтам… отдельно – в низинах и на возвышениях… данные метеорологических наблюдений за последние 100 лет… за последние два десятилетия – глобальное и резкое потепление… вероятная причина – солнечная активность вкупе с начавшимся межледниковьем… сокращение осадков… засуха… "Сухие бунты"… "Великая Водная"…

…мы сидим с инструктором в кабинете, детально отсматривая запись последних стрельбищ. Инструктор хмурится, он недоволен моими результатами.

– Слишком резко давишь на тактильный датчик. Обрати внимание, как ведёт из-за этого в сторону ствол, – он прокручивает и приближает голограмму, подсвечивая красным траекторию движения выпущенной иглы. – Ты попал, но попал буквально в край сектора. Для боевых условий это неприемлемо.

Пытаюсь возражать, но он останавливает меня жестом.

– Я знаю, что ты скажешь. Ты привык работать с массивными и простыми "Штайерами", без сенсоров и "этих ваших наворотов". Советую умерить гордость. Командира "Ареса" больше нет, есть – оперативник Отдела, который должен владеть любым оружием, хоть импульсным, хоть лазерным, хоть атмосферным. Ты не выйдешь отсюда, пока не разберёшься во всём "до косточек". Вопросы?

Вопросов, как водится, нет. А значит – здравствуй огневой рубеж и здравствуй, стрельба. В положении стоя, сидя и лёжа, в одиночку и группами, двигаясь короткими перебежками и перекатываясь. Мишени теперь не просто передвигаются – они огрызаются болезненными выстрелами, перемещаются непредсказуемыми рывками и даже прячутся за укрытиями. Искусственный интеллект полигона не даёт расслабиться ни на секунду – он ставит дымовые завесы, оглушает нас шумом взрывов и обжигает языками настоящего пламени. Иногда мне кажется, что проклятая железка хочет, вопреки воле создателей, сжить нас со свету. Те, первые стрельбища кажутся теперь детской забавой…

Атмосфера… химический состав – идентичный земному… суммарная масса… молярная масса… плотность приземного слоя – низкая, идентична земной тропосфере… давление… стратопауза… линия Кармана – 48 километров… подъёмная сила… экзосфера… температура кипения…

Экономя время, мы почти не спим. Вместо этого мы закидываем в себя горсти мощных стимуляторов, которые заодно помогают мозгу создавать нейронные связи. Проще говоря, помогают быстрее учиться.

Не выдержав нагрузки, сходят с дистанции двое из нашей семёрки. Интересно – куда, ведь путь в обычную жизнь им после "похорон" закрыт. Я стараюсь не думать об этом.

Обучение продолжается. В нас вбивают премудрости ведения боя в земных условиях. Мы учимся учитывать направление ветра и расположение солнца, принимать во внимание влажность и брать поправку на силу тяжести. Нам объясняют, как вычислить противника по крикам потревоженных птиц, обломанным ветвям и даже по запаху. От вываливаемой на нас информации идёт кругом голова, но я упрямо вгрызаюсь в монолит новых знаний.

Мы пристреливаем, разбираем и собираем на скорость земное оружие, от новейших импульсных "Бергманов" до напечатанных на 3Д принтерах древних "калашей", что до сих пор в ходу в нестабильных регионах Содружества. Мы пачкаемся в смазке и принюхиваемся к диковинному запаху пороха. Штудируем тома инструкций и пособий.

Специально для нас в гигантском павильоне—"оранжерее" моделируют джунгли и тропические реки. Мы бредём по грудь в мутной, зелёной воде, держа над головой автоматы и на чём свет стоит матеря затейников–инструкторов, не поленившихся для пущего реализма завезти с Земли полчища мерзостной мошкары.

Мы учимся воевать на чужой территории. И главное – учимся побеждать.

Солнечная система… гелиосфера… внутренняя область… количество планет… из них пригодных для обитания – две… внешняя область… планеты… кометы… луны… кентавры… пояса астероидов… пригодны к разработке… наличие полезных ископаемых – палладий, иридий, золото… отдельно – энергоносители…

– Боевая Система, в простонародье – "БэЭс". Слыхали про такую?

Нет, не слыхали.

– Тогда за мной, – командует инструктор и мы входим… в обычную, жилую комнату типичной земной квартиры. С мебелью, раскиданными на ковре детскими игрушками и даже небольшой кухней.

– Что рты раскрыли? – смеётся инструктор. – Ожидали увидеть ринг? "Дьяволы" на ринге не дерутся. "Дьяволы" вообще не дерутся, они убивают или нейтрализуют, используя подручные предметы. Вот ты, – показывает он на меня пальцем, – подойди.

Выхожу из строя, встаю напротив него.

– Даю вводную. Ты должен меня ликвидировать, используя только то, что видишь перед собой. Я, соответственно, буду защищаться. Даю десять секунд на оценку обстановки, затем – к бою. Время пошло!