Трудно быть «дьяволом»

– Что ты сказал?

– Я говорю, хорош ваньку валять. Я ведь из этих, из ваших. А здорово ты мне врезал, – нахожу я в себе силы рассмеяться.

Процессия замирает. Офицер, подумав, переспрашивает:

– Из каких это "из наших"?

– Да ладно тебе, – панибратский тон даётся мне всё легче, я и не подозревал в себе таких актёрских способностей. – Веди меня к комстанции, там объясню.

Он колеблется, и я продолжаю блефовать.

– Я у пленного коды узнал. Те, что вам нужны. И ещё кое-что важное.

Он медленно подходит ко мне (рука на кобуре и держит, гад, дистанцию). Буравит внимательным взглядом.

– Если врёшь, краснорожий, я тебе кишки на шею намотаю.

Этот намотает. Как пить дать – намотает. Ну и чёрт с ним, мне что так не жить, что этак. Сейчас главное – не дать им взломать сеть. Любой ценой не дать!

Офицер кивает, я мысленно перевожу дух. Неужто получилось? Он делает жест конвоиру, и мы сворачиваем в боковой коридор. Какое-то время идём прямо, пока, наконец, не подходим к кабинету командующего. Дверь сторожат двое земных десантников. Увидев меня они синхронно опускают забрала и придвигают пальцы к спусковым сенсорам. Я не знаю, кто они, но инструкторы у них были что надо.

Заходим внутрь, где за столом с компьютерным терминалом сидит комстанции. Он напряжённо пялится в монитор, словно пытаясь взломать сеть усилием воли. Очень хочется одним прыжком подлететь к нему и свернуть шею, но нельзя. Конвоир нашпигует иглами при первом неосторожном движении. Впрочем, даже если я убью предателя, это ничего не даст. Тут надо действовать хитрее.

– Ну, чего вам? – он явно раздражён неожиданной помехой в моём лице.

– Здравия желаю, – отдаю ему честь. Чёрт их знает, как они друг друга распознают, тут главное – не переиграть.

Он удивлённо смотрит на меня.

– Ты кто?

– Командир отряда Арес, бывший. Я так понимаю, мы коллеги. Мне задание дали "птичку" уронить и всех на станцию привести. Ну, я вот и привёл, а меня за это по морде.

Картинно тру скулу, улыбаюсь и весело подмигиваю офицеру. Ничего мол, не в обиде я. Мы с тобой на самом деле друзья. Одной, так сказать, крови!

Комстанции переводит взгляд на сопровождающего.

– Ты кого мне привёл? Это что за клоун?

– Говорит, коды доступа смог достать. Ещё сказал, у него важная информация есть, – хмурится офицер, бросая на меня цепкий, недобрый, взгляд.

– Ты откуда такой взялся? – скептически хмыкает комстанции. – Почему переметнулся? Арес ведь у нас элитные контрдиверсанты. Как же ты просочился в их стройные ряды?

Неужели повёлся? Подхожу поближе, перехожу на доверительно–подобострастный тон.

– Папка мой при Содружестве серьёзный человек был, бизнесмен. Аптеки держал, магазины, даже пару борделей. В кризис ещё больше разбогател, потому что умный был, а не быдлан какой подзаборный. А потом коммуняки пришли и все у нас отобрали. Папку в тюрьму, он там вскорости помер, мамка с новым хахалем сбежала. Меня в детдом, а я удрал и к банде прибился. Так эти сволочи меня отловили – и в спецшколу. Ну, я и наврал с три короба про своё прошлое, мол, из рабочей семьи. Они поверили, тогда ведь бардак полный был. Потом в курсанты подался, там хоть жрать можно было от пуза. Ну и сложа руки не сидел, искал выходы на ваших. Чтобы, значит, помочь красных скинуть когда случай представится. Постепенно нашёл, стал информацию сливать. А сейчас вот поручили отряд вам сдать, чтобы из оборота вывести и фронт ослабить. Ну, я и сдал.

– Складно рассказываешь, только проверить трудно, – недоверчиво протянул комстанции. – Кому ты информацию сливал, от кого приказы получал? Имя куратора назови и должность, тогда, может быть, поверим.

Подхожу ещё ближе, пригибаюсь, шепчу заискивающе:

– Не могу, господин командующий, не велено. Он сказал – никому не говорить, даже своим. Человек большой, у коммуняк на хорошем счету. Если поймают – шкуру спустят. А потом и с меня.

– Уже не поймают, – ухмыльнулся предатель. – Ты же, говоришь, коды добыл? Вот и славно, значит, отвоевались краснорожие. Даже если ты врёшь и ничего не знаешь, один чёрт мы сеть почти ломанули. Хочешь, чтобы я тебе поверил и к стеночке не прислонил? Говори имя куратора, тогда и понятно станет – чьих ты будешь.

Мнусь, изображаю сомнения.

– Хорошо, но скажу только вам. А эти, – киваю на офицера и конвоира, – пусть выйдут. При них говорить не буду, шпионы не у нас одних есть.

Напряглись, переглядываются. Наконец, комстанции принимает решение.

– Выйди, – кивает он десантнику. Тот козыряет и исчезает за дверью, офицер остаётся.

– А этот? – показываю на него.

– Он присмотрит, чтобы ты глупостей не наделал.

Плохо. Офицер – противник сильный. Стоит, вражина, ни одного движения не упускает. Но шанс всё равно есть, надо только сократить дистанцию.

– Хорошо, я скажу, но так, чтобы он не слышал. На ухо.

Комстанции встаёт, подходит поближе и внезапно отвешивает мне смачную оплеуху.

– Ты что, падаль, играть со мной вздумал? На ухо ты мне скажешь, да?! Ты за кого меня принимаешь, за идиота? Да я тебя, гниду, прямо сейчас положу! – он выхватывает пистолет из кобуры, приставляя его мне ко лбу. – Так же, как и твоих придурков–бойцов, которые, как бараны, сами в руки нам пришли!

А вот про бойцов это он зря. И пистолетик не стоило так близко подносить. Знаем мы, что в таких случаях делать, отрабатывали до седьмого пота и кровавых мозолей. Краем глаза вижу, как напрягся и потянулся к кобуре офицер, но поздно. Молниеносным, плавным движением ухожу с линии выстрела, выкручиваю держащую пистолет руку и приставляю дуло к виску предателя, прикрываясь им, как щитом.

На всё ушло не больше полутора секунд. Офицер держит меня на мушке, но я старательно прикрываюсь телесами комстанции, благо он разожрался на казённых харчах. Что, съел, земной? Не у вас одних инструкторы хорошие были!

– Оружие на пол! – ору офицеру.

– Делай, что говорит, – хрипит комстанции.

Офицер кладёт ствол и медленно выпрямляется.

– Руки поднял и марш на выход, собака земная! Если кто зайдёт, я этого урода пристрелю на месте, понял?!

Он понял. Он медленно пятится к двери, столкнувшись с заглянувшим на крики охранником. Створка закрывается, и мы остаёмся одни.

– Ты что задумал, парень? – хрипит толстяк.

– Что я задумал? А может, решил тебя на месте порешить, за пацанов моих!

– Не дури. Моя смерть тебе ничего не даст, убьёшь меня и через секунду рядом ляжешь. Взлом это не остановит. Но у меня есть предложение.

– Засунь своё предложение…

– Погоди, сначала выслушай. Убить меня ты всегда успеешь.

Надо отдать ему должное, даже перед лицом смертельной опасности толстяк ведёт себя хладнокровно. Очень жаль, что он переметнулся, кадром комстанции явно был ценным. Что же его, интересно, заставило? Чем его купили?

– Говори, – рявкаю ему в ухо.

– Твои ребята живы. Я могу вас отпустить, дать личный шаттл. Летите к своим, там вы нужнее. Если хочешь – можешь отправить командованию сообщение, всё равно среагировать они не успеют. Наш флот на подходе, периметр вот-вот рухнет, и каждый солдат у вас будет на вес золота.

– Врёшь, гад, я сам слышал, как вы моих бойцов расстреливали! И видел кровь на стенке, к которой их по твоему приказу поставили!

– Ты ошибся, мы казнили пару человек из персонала, но твою группу не трогали. Не веришь – я могу показать.

Подходим к терминалу. Комстанции отдаёт голосовую команду, и я вижу на экране бойцов, сидящих по камерам. Что за чёрт?

– Откуда я знаю, что это не подделка?

– Я прикажу, чтобы их доставили сюда. Зачем мне врать? Как только ты заподозришь подвох, ты же меня сразу убьёшь! Послушай меня, мальчик. Здесь вы проиграли и можете только погибнуть. Берите шаттл и летите на Фарсиду. Там у вас есть шанс, пусть и призрачный. Здесь – нет.

Заманчиво, даже весьма. Собрать бойцов и рвануть на фронт, отправив отсюда сообщение. Ведь мы сделали всё, что могли! Но только вот неспокойно на душе. Снова встаёт перед глазами дед, снова слышу его слова: "Марс не сдаётся". А мы, значит, сдаёмся? Летим домой, поджав хвост и позволив ЭТИМ доделать своё чёрное дело? Что толку от нас на фронте, если отключатся защитные спутники, ослепнут и оглохнут орбитальные станции и башни противокосмической защиты? Если земные перещёлкают нас из космоса, как щенков?

Ну уж нет, воевать – так воевать. Моя жизнь сейчас значения не имеет. У Марса каждый боец на счету, и каждый должен драться до последнего. Так учили!

– Блокируй дверь!

Он подчиняется и активирует с терминала замок. Слышу щелчки. Стальная дверь кабинета, выпустив стержни, намертво застывает в пазах.

– Подключайся к реактору, – рычу я.

– Что? – не верит ушам комстанции. – Зачем это?

– Подключайся, тварь!

Обильно потея, он пробегается по клавиатуре побелевшими пальцами. На экране появляется схема реактора.

– Разгоняй до упора!

– Я… я не буду! Это же… он же… мы же…

Ага, проняло, слетел весь лоск. Ты, поди, о красивой жизни мечтал, а тут я на тот свет за собой тяну. Ясное дело, не хочется. Ну ничего, сейчас я тебя замотивирую.

– Разгоняй реактор, или подыхать будешь долго и страшно! Ну!

Вдавливаю ствол в висок так, что из кожи сочится кровь.

– Хорошо, хорошо!

Он набирает на клавиатуре команду, по экрану начинает ползти наливающаяся красным полоска. Через несколько секунд станция взлетит на воздух. Не будет вам периметра, не будет вторжения. Не будет Марса на блюдечке.

В коридорах срабатывает сирена. В дверь барабанят, бьют чем-то тяжёлым. Стрелять не решаются – рикошетом поубивает их самих. Я закрываю глаза, готовясь испариться в ослепительной вспышке.

Внезапно всё стихает. Я уже умер? Что-то непохоже. Открываю глаза и вижу довольную рожу комстанции. Он усмехается и хлопает меня по плечу:

– Красавец!

То есть как это? Почему я жив, почему не взорвался реактор?!

– Ты что сделал, падла? – я срываюсь на яростный хрип.

– Тихо, парень, ты молодец! Сейчас дверь откроем и всё тебе объясним. Что-то у них там, похоже, заело.

– Я тебе покажу – "молодец"! – рычу я. – Я тебя в почву зарою!

Навожу на него пистолет. Осечка. Затем ещё одна. Швыряю оружие на пол и бросаюсь на врага. Толстяк неожиданно оказывает упорное сопротивление. Он уходит от ударов, прикрывается и пару раз болезненно меня достаёт.

– Остынь, я тебе говорю! Свои!

– Твои теперь на Земле, гнида!

За спиной слышу звук открывающейся двери. Сейчас меня расстреляют в упор. Пытаюсь взять предателя "в замок", чтобы прикрыться, но он выворачивается и больно хлопает меня по затылку.

– Отставить! – слышу позади знакомый голос, навсегда врезавшийся в память. – Я сказал отставить, гвардии капитан!

Разворачиваюсь и вижу… моего вербовщика в чёрном десантном скафандре. Того самого, что спас меня тогда от лоялистов. Замираю прямо посреди драки, забыв даже разжать кулаки. Я ничего не понимаю.

Он улыбается и подходит ко мне. Аккуратно жмёт руку закованной в броню пятернёй.

– Молодец, сынок. Экзамен сдал на твёрдую "четвёрку" с плюсом. И экзаменатора чуть не прибил по ходу дела, – кивает он, смеясь, на предателя.

Пытаюсь собраться с мыслями, но он, не давая мне ответить, продолжает:

– Добро пожаловать в Отдел Д. Добро пожаловать в "дьяволы"!

Глава 7

Мы сидим в кабинете комстанции. Я и он, тот самый, уже слегка постаревший, капитан–вербовщик. Теперь уже, наверное, не капитан, а может, и тогда им не был.

Он внимательно оглядывает меня и подвигает стакан с чем-то крепким.

– Пей.

Залпом глотаю "огненную воду". Меня отпускает, внутри растекается предательская слабость. Я устал, устал смертельно. Устал, как никогда ещё не уставал. Больше всего на свете мне хочется лечь и закрыть глаза.

Вербовщик замечает это:

– Мы не обязаны говорить сейчас, сначала можешь отдохнуть. Столько, сколько захочешь. Это не очередная проверка, я ведь вижу, что ты на пределе. Экзамен – штука непростая.

Ну уж нет. Сначала я должен понять, что здесь вообще происходит.

Некоторое время думаю, с чего начать. Вопросы роятся в голове, как стая мух над… текущей ситуацией.

– Про Отдел – это вы серьёзно?

Вопрос идиотский, но уж очень трудно поверить, что элитное подразделение марсианской Безопасности заинтересовалось моей персоной. Несмотря на серьёзный допуск, я почти ничего о них не знаю. Поговаривают, что отделом СБМ они являются лишь на бумаге, получая приказы напрямую от партийной верхушки. Ещё говорят, что земные боятся "дьяволов" до дрожи в коленках.

Вербовщик выслушивает мой вопрос без тени раздражения.

– Абсолютно серьёзно, – кивает он.

– Так это всё, – делаю неопределённый жест, – ненастоящее? Это не узел связи?

– И да, и нет. "Маринер-Зета" принадлежит нам, но по документам действительно проходит как метеостанция. Его настоящую функцию тебе знать необязательно, по крайней мере – пока.

– А война? Вторжения не было? – вскидываюсь я.

– Нет, – успокаивает вербовщик. – Всё это было частью антуража.

Облегчённо выдыхаю. Пытаюсь думать, но картинка всё равно не складывается.

– Откуда вы знали, что мы приземлимся поблизости? Вы не могли подстроить поломку реактора, это было бы слишком опасно.

– Ну почему же? Могли и подстроили, – он слегка усмехается, любуясь произведённым впечатлением.

– А если бы мы разбились?

– Ваше "аварийное" приземление было многократно отработано, за штурвалом сидел один из лучших наших пилотов, которому ассистировал ИИ последнего поколения. Поверхность была расчищена от крупных камней, неподалёку дежурила спасательная группа. Вероятность аварии была ничтожна. Вот, посмотри сам.

Он включает планшет и демонстрирует голограмму тренировочных приземлений нашего "Шмеля". Процесс действительно отработан до мелочей, каждый наклон и поворот транспортника практически идентичен при каждом повторе. Внутри машины – двадцать манекенов в экзокостюмах, точно имитирующих распределение веса. И каждый раз я вижу, как грузовой отсек отстреливается и уходит вниз, распыляя по поверхности содержимое.

– Подождите, а дед? Ведь я его? Или?..

– Или. Жив и здоров твой дед, не волнуйся. Он один вас всех стоит, – ухмыляется вербовщик.

Юморист хренов!

– Но ведь у Восьмого и правда отказала батарейка!

– В неё был встроен микродетонатор, сработавший при приземлении.

– Откуда у вас земное оружие и экипировка?

– Оттуда. На чёрном рынке есть всё, земные на полигонах тоже тренируются в экзокостюмах.

– А умник? Я же его чуть не грохнул.

– И правильно сделал. Не волнуйся, мы плотно контролировали процесс и вмешались, как только ты принял решение. К тому же он сумел бы за себя постоять в случае непредвиденной ситуации.

Это верно, ведь я даже с комстанции не справился. Ну что ж, пришло время задать главный вопрос.

– Зачем всё этот? Этот цирк?

– Это не цирк, – хмурится вербовщик, – это Экзамен. Возможно, главный в твоей жизни. Всё, что произошло с тобой в последние несколько часов было срежиссировано с целью проверить тебя в деле. Наши психологи профилировали тебя и раньше, но узнать, как ты поведёшь себя в критической ситуации, можно было лишь поместив тебя в неё. Мы измотали тебя морально и физически, отвесили пару "плюх" и разлучили с бойцами, чтобы посмотреть, как ты будешь выживать в одиночку. И ты справился. Сначала приговорил деда, чтобы спасти группу и доставить её на станцию. Это плюс. Ещё один плюс за то, что не наделал глупостей, решив, что твоих бойцов расстреляли. Мы попробовали спровоцировать тебя поднятым забралом охранника, но ты не повёлся. Тут, кстати, спасибо Двадцатому за то, что разбудил и создал нужный эмоциональный фон. И да, он тоже служит у нас. Затем ты попытался ликвидировать "умника", раненого и беспомощного. Это тяжело, за это – жирный плюс.

Я молчу, прикидывая масштаб "спектакля". Похоже, не такие про них рассказывают небылицы.

– Идём дальше. Когда тебя повели на допрос, ты сымпровизировал и добился того, чтобы тебя отвели к комстанции. Плюс. Наплёл нам с три короба, но так, чтобы нельзя было быстро проверить. Ещё один плюс. Слегка переиграл с "я вам на ухо скажу" – тут минус, но мы решили тебе подыграть, и экзаменатор приставил к твоей голове пистолет. Он дал тебе шанс, и ты им воспользовался. Тоже плюс. Наконец, тебя поставили перед выбором: призрачная надежда на спасение или верная гибель ради выживания Республики. Тут многие "сыпались", но ты выбрал последнее, после чего вопросов больше не осталось.

Он наклоняется ко мне.

– Ты молодец, парень. Я всегда в тебя верил, хоть и пришлось тебя немного подтолкнуть тогда, в школе. Ты был совсем пацаном, но не убежал, хотя и мог. Не подвёл и сейчас.

Я замираю, как громом поражённый.

– Так это что, тогда в школе было тоже… понарошку?

– Для тебя это было реальностью.

– Вы подстроили это, чтобы я записался в СБМ?

– Да, и чтобы предварительно проверить твои личные качества.

– И всё это время…

– Всё это время тебя вели и профилировали. В Отдел с улицы не попадают. Мы перелопачиваем кучу породы, ища тех, из которых можно вырастить настоящих спецов. Ты был моим подопечным с самого начала, я головой отвечал за твою негласную подготовку. Мы долго подводили тебя к Экзамену и вот – ты здесь.

Он наливает ещё полстакана. Выпиваю залпом. Перед глазами всё плывёт, но не от алкоголя.

– А если я откажусь? Выкинете на поверхность?

Вербовщик серьёзнеет.

– Нет, но тебе будет запрещено разглашать всё, что ты здесь узнал. Вздумаешь болтать – рот зашьём суровой ниткой быстро и навсегда.

По спине пробегает холодок, но мой визави смягчается.

– Мы оба знаем, что ты не откажешься. На Экзамене ты пожертвовал собой и другими ради Марса, а теперь у тебя есть шанс послужить ему по-настоящему. Не пойми превратно. Арес очень важен для МКР, но от угроз, с которыми сталкиваемся мы, ваше подразделение планету не защитит.

Ещё немного думаю, хотя уже знаю ответ.

– Что будет с моими бойцами? Им тоже "рты зашьют"?

– Зачем же? Они ни в чём не виноваты и ничего не знают. Им скажут, что вы принимали участие в учениях, максимально приближённых к боевым. Теперь насчёт тебя. Если согласишься, то через пару недель умрёшь, чтобы воскреснуть под другой личиной и в другом месте. Семьи у тебя нет, постоянной женщины тоже. Ну так что?

…спустя десять дней командир спецподразделения Арес погиб при освобождении заложников возле купола Эллада-4. Согласно завещанию, тело покойного было кремировано, а прах развеян с наблюдательной площадки станции дальней космической разведки на горе Олимп.

Глава 8

– Товарищи туристы, мы приближаемся к кальдере и готовимся к посадке. Пожалуйста, пристегните ремни и приведите спинки кресел в вертикальное положение, после чего предлагаем оценить красивые виды, открывающиеся из иллюминаторов.

Голос у стюардессы звонкий и приятный, в нём слышится улыбка, впрочем, как и видится. Молодцы, хорошо работают! Не зря товарищи рекомендовали именно их. Вернусь – надо будет поставить "плюсик" в Информатории.

А виды и вправду потрясающие. Смотрю во все глаза, не забывая снимать на камеру, благо "иллюминаторы" тут – от пола и до потолка. Некоторое время парим в туристическом шаттле над плато Гесперия, затем начинаем постепенно снижаться. Внизу раскинулся исполинский, сорокакилометровый кратер вулкана Тирренус Монс.

Это последняя остановка в многочасовой экскурсии. Тирренус Монс огромен, его диаметр почти триста километров. Нечего даже мечтать о том, чтобы посмотреть всё за один день. Но представление получить можно и нащёлкать красивых фотографий – тоже.

Всё-таки хорошо, что я вырвался. Последнее время работа отнимает все силы, наш кооператив работает на износ, выполняя выигранный госзаказ. Жена ворчит и грозится уйти. Она права, ведь я совсем её забросил. Но заказ надо выполнить, платят за него щедро, но и спрашивать будут строго. Изначально ни в какой отпуск я не собирался, но после нескольких бессонных недель и пары нервных срывов коллектив единогласно постановил выкинуть меня, основателя и бессменного руководителя, погулять на свежий, марсианский "воздух".

Воля коллектива – закон, а они ещё путёвку прикупили именно сюда. Чтобы, во-первых, подальше от штаб-квартиры, а во-вторых – использовать мою тайную страсть к криптоархеологии. Скрывал я её тщательно, но всё же где-то прокололся. И вот, не успел я опомниться, как меня собрали, сунули в карман документы и вытолкали взашей в авиапорт.

Атмосфера за бортом уплотняется, гул турбин постепенно становится тише. Впрочем, я их не слышу. Открыв рот, я смотрю, как вокруг вырастают полуторакилометровые стены кальдеры. Снимать, не забывать снимать. То-то радости будет на форуме, когда выложу записи! Нет для меня большего счастья, чем после тяжёлого дня открыть страничку и "запостить" интересную тему. Права, всё-таки, жена, когда говорит, что я сумасшедший.

А я и не спорю, ведь нормальные люди криптоархеологией не интересуются и тематические форумы по ней не создают. Пришлось даже получать специальное разрешение. Не понравилось, видите ли, бюрократам, что "лженауку" распространяю. Да я бы и рад не распространять, только нет ведь у нас нормальных археологов. Геологи – пожалуйста, ибо нужны они планете. Археология же, как принято считать, только на Земле и уместна. Первые колонисты пытались из любопытства где-то копать, но быстро махнули рукой. Мёртв Марс, хоть ты тресни! Если что на нём когда и водилось, то всё больше одноклеточное, в крайнем случае – беспозвоночное. Была пара интересных артефактов, но их быстро объявили игрой природы.

Да и потом, экспедицию снарядить – дело дорогое и опасное. Здесь не Земля, где рюкзачок за спину закинул и пошёл тайны истории покорять. В куполах жизнь не очень отличается от земной, только сила тяжести пониже. Но попробуешь высунуть нос наружу, и сразу хлебнёшь горя пополам с административными барьерами.

Скафандры нужны – раз. Да не абы какие, а лучше земного производства. Это я не к тому, что не патриот. Я прошёл военную подготовку и воевать пойду не раздумывая, но скафандры у них и правда классные. Кстати, это мысль. Надо будет по возвращении исследовать рынок, может, потянем вместе с другими артелями наладить производство? Качественные скафандры – вещь нужная, за такое можно Орден Труда отхватить, что для любого предприятия крайне почётно. Впрочем, я замечтался.

Дальше нужен вездеход, а лучше шаттл. Пешочком у нас дойдёшь только до ближайшей пыльной бури, после чего ураганный ветер закрутит и унесёт твоё бренное тельце куда Макар телят не гонял. Что вездеход, что шаттл – вещи недешёвые и страшно дефицитные. Оно и понятно, ведь в первую очередь нужно обеспечить растущую армию. Сейчас, правда, стало полегче. Военные начали избавляться от старой техники, сбывая её умельцам, которые модернизируют и переделывают вездеходы для нужд гражданского населения. Вполне возможно, что судно, на котором лечу я тоже плод такой конверсии.

Затем нужно получить разрешение на экспедицию. Военные не любят, когда по поверхности болтаются без присмотра гражданские. Не ровён час, забредёшь на секретный объект, прямо в руки Безопасности. Их, в принципе, можно понять. А ну как ты земной диверсант, под прикрытием прогулки планирующий куда надо что надо заложить? Чтобы оно когда надо рвануло на сколько надо килотонн? Но даже если честный ты гражданин, то нужно приставить к тебе охрану на случай встречи с криминальным элементом. А охрану можно взять только у армии, которой разбрасываться солдатами очень не хочется. Поэтому извини, братец, но если нет у тебя серьёзных оснований покидать купол – сиди дома или любуйся на марсианские просторы из окна маглева. И тебе безопаснее, и государству спокойнее.

Допустим, маршрут разработан и утверждён оборонным ведомством и безопасниками. Остаётся ещё одно препятствие – погода. Климат у нас не очень, температура скачет от минус двадцати до минус ста и ниже. Про песчаные бури я говорил, попасть в такую не улыбается и на вездеходе. Значит, надо обратиться в метеослужбу и уточнить, не планирует ли марсианская атмосфера устроить по пути твоего следования какую-нибудь гадость. Если не повезёт, маршрут отправится в топку, а все согласования начнутся заново.

На случай непредвиденного нужно договориться со спасателями, немало заплатив за беспокойство. Такую же сумму надо перекинуть военным, и это справедливо, ведь Республика должна отвлекать дефицитные ресурсы на сопровождение и охрану твоего маленького каприза. Ещё остаются еда, вода, снаряжение, сменные батареи, лёгкое стрелковое для самообороны, сырьё для 3D принтера на случай поломок, резервные топливные брикеты, аппараты спутниковой связи, дорогие лекарства, способные в отсутствие врачей временно поставить на ноги даже полумёртвого, страховка и целая куча прочих недешёвых мелочей.