Куда исчезают города? Кукла Палача

– Упади и умри! – прямо в ухо крикнул Палач. Юг вздрогнул, очнувшись от какого-то сна. Глаза зверя успокаивают, убаюкивают…упасть…умереть. Будь, по-твоему. Уголки губ едва дёрнулись вверх. Юг зажмурился и начал падение. Стоило перестать смотреть в глаза зверю и пальцы снова шевелились. Тело успело сгруппироваться, а ноги уперлись в золотой живот пиявки. Колени разогнулись, срабатывая, как пружины. Руки с треском вырвались из заточения. Ошарашенный зверь отлетел к ближайшему бродяге.

Юг проводил взглядом округлую тушу. Он устало посмотрел на нищего, ради которого рисковал руками. Проныра увлечённо распихивал награбленное по карманам, даже не взглянув на спасителя. Отброшенная пиявка ударила, как шипованная булава. Бродяга заскулил, однако писк сменился гипнотическим мычанием.

– Одного спас, – буркнул Палач, демонстративно загибая коготь. – другому нагадил, – коготь загнулся опять. Вышел в ноль. Юг пропустил насмешки мимо ушей и побежал к раненому.

Не дожидаясь благодарности, парень подсадил незнакомца на плечо. Юг медленно потащил беднягу к относительно целым домам. Только одна мысль не давала насладиться собственным благородством, стражники вот-вот нагонят. У служивых погоня не задалась. Сначала герои все не решались ступить на проклятый камень. Когда, жадность пересилила трусость брусчатка соткала толстое кольцо, из чёрных булыжников стоило страже покинуть освящённую улицу. Только руки легли на оружие, камни обзавелись глазами, недобро воззрившись на гостей. Следом выдвинулись миниатюрные каменные рты. Булыжники разом обнажили резцы, заметив, как стражники вынимают клинки. Бойцы, дрожа, как осиновый лист подпёрли спины друг-другу. Палач почтительно кивнул камням. Те зарумянились.

– Отвлеките законников, – шепнул демон. – Ещё не время.

Через сотню шагов глаза, раненного просветлели. Зрачки обрели фокус. Потеплевшие руки добела сжали запястье Юга. Незнакомец рывком притянул спасителя, так чтобы не осталось выбора, как только смотреть в побитое лицо чужака.

– Огненный котёл лопнул, как перезревшее яблоко! – с дрожью прошептал нищий. – Его изнутри прогрызли они, жирные, чёрные черви. Пиявки градом обрушились на людей. Черви сходу атаковали тех, по глупости высунул нос из укрытия. Горожане бросились наутёк. Кто-то, на ходу подобрал золотую монету. Звери приметили, и покрылись блестящей шкурой. Но мы боялись, трусили выйти за сокровищем. Тогда твари начали выплёвывать золото. Новые монеты, как две капли воды, повторяли королевские деньги. За считанные мгновенья опустевшую площадь скрыло толстое денежное одеяло. Проворные горожане рискнули утащить пару медяков. Проверили на зуб, оценили блеск, волшебное золото превзошло обычное. Толпа хлынула с новой силой. От детей до стариков всё тащили деньги, как сумасшедшие. Никто не дрался, золота было много, слишком много и сокровище всё пребывало. Ослеплённые жадностью, люди не замечали, что пригревшееся монеты шевелились. Пиявки ждали, свернувшись в золотые клубки. Казалось, они уснули или умерли. Группа безумцев даже утащила золотой рогалик домой. – Нищий хохотнул и сплюнул кровью. – Всё закончилось, когда…

Уши Юга пронзил зычный свист. На лицо попутчика упала тень первобытного ужаса. – Этот звук! Не-е-е-т! Живые! Деньги оживают от свиста! Монеты – это яйца пиявок! Беги!

Юг на счастье успел дотащить бедолагу до пустой комнаты. Просторное укрытие, для двоих вполне… – Юг не успел додумать мысль, когда чужак оттолкнул спасителя. Вместо благодарности, раненный сам прыгнул в проём. Покосившаяся дверь с треском захлопнулась, щёлкнув задвижкой. Юг обескураженно оглянулся. На него с жадностью пялились с полсотни голодных глаз. Пиявки хлюпали присосками, стрекотали, готовясь к прыжку.

– Скорее к балке на второй этаж! – с вымученным благородством крикнул Палач. Парень отмахнулся и с надеждой посмотрел на дорогу, по которой вышел к таверне. Светлая, пустая улица была ближе, чем хлипкая балка. Вот только стражники неподалёку. Вокруг служивых продолжали щёлкать челюстями дорожные камни. Вояки так дрожали, что едва ли могли двинуться. Зато обратный путь надёжно загораживали.

– Авось проскользну, – мелькнула любопытная мысль. Палач, заметив авантюрный огонёк в глазах подопечного недовольно хмыкнул. Дух чёрным облаком полетел к живым камням. Из тучи появилась когтистая лапа… Ближайший стражник потерял сознание, когда услышал рык из чёрного облака.

– Вы молодцы, мой маленькие твёрдые друзья! – с напускной заботой шепнул Палач, гладя зубастый камень по пухлым щёчкам. – Окажите мне последнюю милость, спрячьтесь сильно-сильно. Так чтобы большие дядьки не боялись, а мой хозяин бр-р испугался. Вот весело будет. Понимаете, он должен попасть на второй этаж. Мальчику просто нужна мотивация. Ещё, я слышал, у вас золото осталось. Покажи-и-и-и-те?

Камни кивнули и один за другим, как домино перевернулись чистой стороной. Булыжная площадь вновь стала булыжной. А из-за камней, словно ягодки из-за грибов выступили увесистые золотые монеты.

Стража переглянулась, нерешительно ступая по золоту. Осталась ли у них смелость гнаться за вором или стоит остеречься стаи пиявок, на горизонте? А горизонт то усыпан богатством, на две жизни хватит. Глаза вояк полыхнули желанием. Пугающие слова сами сорвались с языка.

– Давайте бросим щенка монстрюгам, а пока его доедят, набьём сумки доверху – рыкнул воин с татуировкой у виска. Товарищи злобно заржали и уставились на Юга.

– Обожаю жадность! – Палач выжидающе посмотрел на подопечного. – Теперь то ты побежишь, как миленький.

Обрывки фраз, которые расслышала жертва, не оставили выбора. Теперь он мечтал достичь спасительной балки. Пиявки прыгали, били хвостами, но вор достаточно ловок, чтобы находить лазейки меж ударов и двигаться вперед. Прыжок, кувырок, одна из пиявок телом закрыла дорогу. Юг оттолкнулся от тяжёлого панциря и повис точно на шаткой балке. Хорошо, что получилось приземлится на ноги. Вожделенное окно приближалось. Вот уже виднелась искорёженная арка подоконника.

– Алебардами зацепляй! – приказали с улицы – Без приманки нас съедят!

Юг прыгнул раньше, чем хотел, лишь бы оторваться. Толчка не хватило. Тело безвольно повисло на подоконнике. Лязг доспехов слышался все ближе. Взгляд невольно скользнул за спину. Преследователи встали кольцом, отбивая нападки тварей. Те, кого поставили в центр, навострили алебарды. Ратники дружно потянулись к беглецу. Первый же замах кончился зацепом. Не без помощи Палача, конечно. Одни держали вымокшие штаны, другие алебардными крюками поддели рубаху.

– Пусть весь город видит красу господина великого! – лютовал Палач – Может, девицу соблазнишь, коли шишаком вышел.

– Лучше голый, чем мёртвый! – огрызнулся Юг, подтягиваясь из последних сил. Одежда хрустнула, доставаясь преследователям. Парень взвыл, чувствуя, как по спине ползут кровавые струи. Крюки вошли глубоковато. Усталость потянула героя обратно в окно. Он едва не выпал на треклятую улицу. Кажется, схватил что-то из мебели. Стою. Повезло. Кровь неотвратимо хлестала, делая пол до невозможности скользким. Юг обессилено сел, уставившись в обожжённый оконный проём. На балке уже хрипели стражи. Очень скоро служивые штурмуют комнату. Он не выберется один. Ратники поднимутся и станцуют на его костях. Руки попытались ощупать порезы. Пальцы не дотягивались, довольствуясь рваной плотью. Такие раны без помощи не перевязать.

Палач уселся на подоконнике, невинно насвистывая. Он выглянул с издевательским видом. Острый глаз смерил сначала преследователей, потом подопечного. Когтистая лапа показала коготь вниз, когда демон оценивал Юга. Призрак забрался в комнату, вальяжно скрестив худые чёрные ноги.

– Не хватает только жрачки, – посетовал Палач. Демон подобрал кусок стены, что-то нашептал над ним, так, что камень стал горбушкой. Зубастый рот жадно оторвал краюху хлеба. Вместо мягкого основания булка открыла каменную сердцевину. Демон, сохраняя улыбку проглотил тяжёлый кусок. Судя по горящему взгляду, Палач жаждал зрелища. Ругань с улицы усиливалась, воины неуклюже взбирались по шаткой балке.

– И ведь ты не можешь сбросить наглецов! – плюя каменной крошкой, торжествовал дух. – Если скинешь, твари внизу их съедят. И на твоей совести будут невинные люди. У них семьи да дети малые. За такое я с тебя семь шкур спущу, поганец. Если не выкрутишься, вояки сами тебя на корм отправят.

Голова Юга медленно клонилась к груди, грязная комната расплылась в дымке.

– Возьми контроль, – скрепя зубами прохрипел парень. – Сделай так, чтобы никто не пострадал.

– Что я получу? – безразлично уточнил дух, видя, как расширяется красная лужа под измотанным хозяином. Самое время торговаться. – Ты даже стоять не можешь, костяная отбивная.

– Бери тело и разум. Силы сколько хочешь. Если я угасну, ты останешься единственным хозяином.

– Годится! – Палач довольно хлопнул по коленке. – Договор?

– Договор! – обречённо выдохнул Юг.

Плач опустил лапу в тёплую кровь. Когти нарисовали багряный круг на груди, бывшего господина. Воспалённое сознание даже не заметило, что демонический коготь вскрыл разум, как жестяную банку. Стоило линиям фигуры сомкнуться, призрак прыгнул в красное кольцо, словно лев в раскалённый обруч. Юг каждой клеточкой ощутил тяжесть демонической воли. Казалось, он проглотил холодный камень, который придавил размякшую душу.

– Я всегда знал, что зло у тебя в крови! – злобно ухмыльнулся Палач, используя рот хозяина вместо рупора. Когда демон перехватил контроль, в кровь добавилась капля черноты. Жижа с тёмным оттенком заползала в раны, напрягала вены, будто множество маленьких Палачей строем бежали по сосудам, захватывая кровеносную систему. Багровый рисунок на груди растёкся, оставляя округлый выжженный шрам. Нечто среднее между ожогом и татуировкой. Внутри круга, как на арене чёрная кровь собралась в набухший сгусток. Захватчик нагло выставил упитанного «бойца» для генеральной битвы. Вены, в которые не успел проскользнуть мрак, ответили на вызов, собрав шар по меньше, зато из чистой крови. Противники столкнулись словно борцы после гонга. Каждый старался вытолкнуть другого за край круга.

– Пока есть договор, ты не имеешь права от меня прогонять! – Юг с трудом управлял языком.

– Я не могу тебя убрать! – взревел Палач, губами хозяина. – Но на хорошую жизнь уговора не было.

Грозные слова придали веса чёрному сгустку крови. Маслянистая капля увеличилась, поджимая чистый шар к краям «арены» на груди.

– Я хочу помнить! – боролся Юг. Свободная кровь мощным толчком оттеснила черноту.

– Хорошо! – рыкнул демон, захлёбываясь слюной от ярости. Палач запустил чёрную лапу в воспалённый разум. Он, будто медведь перед ульем, пытался вместо мёда нащупать обиды или разочарования злопамятного сожителя. Люди часто копят плохое. Демону было легко.

– Так вот чего ты боишься! – с ехидным торжеством прошипел Палач, когда людские глаза расширил страх. – Хочешь помнить? Получай!

Руки сотрясла нервная дрожь. Толстые куски мглы, гладкие словно обожжённое железо закрыли остекленевшие глаза. Со стороны казалось, Юг кивнул, на самом деле голова дрогнула от удара о твёрдый мрак. Что может быть хуже, чем ослепнуть внутри собственного кошмара?

– Как тебе чёрные стены? – брезгливо фыркнул Палач. – Помнишь, когда впервые ощутил леденящую хватку ужаса?

Палач без жалости стукнул по затылку. Боль от удара, смешенная с памятью, срослась в упругий барьер. Всё как тогда… Караванщики после спасения запихнули Юга в холодный ящик. Так делали со всеми новичками чтобы проверить одержимость. Вот только выпускать его не спешили. Хотя он был просто ребенком голодным, уставшим. Он сопротивлялся неделю. Бился о стенки, пока не затрещали кости. Без толку, только еды меньше давали. Снова эти обгорелые стены, этот смрадный запах пота, смешанный с вонью собственных испражнений. Организм уже не хотел бороться. Силы утекали вместе с мочой в узкие дыры под ногами.

Состоянию хозяина тела вторил сгусток крови на груди. Бледный, осунувшийся, твердеющий. Он утратил искру решимости и разрешил себя поглотить. Одержимая кровь, подобно мрачному солнцу впитала врага. На груди победоносно отпечатался, ожёг в виде выжженного светила с шипастыми лучами. Демон заклеймил партнёра, как скот. Глаза Юга резко распахнулись. Новый жилец заехал в дом и открывал окна, чтобы прогнать запах приживалы. Палач, завладев мышцами, сидел все в той же комнате разрушенной таверны. Взгляд выжидающе сверлил разбитое окно, из которого вот-вот должен показаться враг. Внизу бодрые выкрики сменились испуганными воплями. Кажется, стражи у входа с трудом держали оборону от зубастых камней. Палач продолжал смотреть ни секунды, не сомневаясь в единственном человеческом инстинкте, который подчас затмевал благородство – жадность.

Бугай пыхтел и ругался, однако преодолел узкую балку, даже не взглянув на охрипших товарищей. Дородного широкоплечего вояку встретил суровый взгляд исподлобья.

– Здравствуй червь! – прорычал Палач, вставая на кулаках. – Подойди, возьми своё золото.