Куда исчезают города? Кукла Палача

– Чужие? – презрительно фыркнул мехогар, поднимая подбородок врага концом палки. – Учить вздумал наследника Отца проклятий? Любой договор с демоном – проклятье. Ты осквернил душу без воли Отца и будешь наказан.

Глаза из-под кожаного капюшона сверкнули подобно двум серебристым планетам. Дымящиеся пальцы с нарочитой лёгкостью подняли за шею. Маскировочная пелена, скрывающая одежду, истончалась всё больше.

Палач мельком глянул на доспехи. Придирчивый взор искал уязвимость, но колдовская защита заставила замереть от восхищения. Сама ночь соткала броню, украшенную звёздами-заклёпками. Под неказистой шкурой жила миниатюрная солнечная система. Где-то у плеч блестели созвездия, да еще в таком количестве, что голова кружилась. Звёзды, словно кольчужные кольца, перекатывались на объёмных мускулах. Вместо нагрудника вращался млечный путь, распуская синеватые облака поверх клубящейся мглы. Мрачник буквально таял от восторга. Сползая под ноги хозяину, он продолжал любоваться.

– Нашёл! – сосредоточенно проговорил мехогар, проведя набалдашником, по опухшим ранам. Угловатое древко утвердительно дрогнуло, упираясь в печень.

– Конечно! Твой подопечный у тебя буквально в печенках сидит! – агрессор ухмыльнулся, видя отсутствующий взгляд демона. Палач хранил зачарованное молчание. Он медленно вращал головой повторяя кружение млечного пути. В красных глазах отражалась только чужая вселенная.

– Эй, друг! – агрессор крикнул в ожог, как в рупор. Обгорелая рана вздрогнула, натягивая кожу. – Ты живой там?

Слова проскочили, словно письма без адреса. Израненная душа подняла голову, или думала, что подняла. Дышалось чересчур свободно. Исчезла железная хватка демонической воли. Палач звал хозяина дерьмом или грязью на сапогах. Друг звучало неожиданно, почти оскорбительно.

– Отзовись родной, я прицелюсь точнее. Ну же! Иначе промахнусь.

Дрожать – единственное на что хватило сил у измождённого Юга. Те короткие фразы, ради которых Палач будил Юга в конец лишили сил. Тюрьму наполняли острые осколки лезвий. Душа сжалась до размеров песчинки и старательно скрывала своё присутствие. Обидные слова, принявшие вид треугольных осколков, всё еще парили вокруг. Они вдумчиво надзирали за жертвой, ища удобного случая уколоть. Если стражи атакуют вместе это расшатает укрытие. Мехогар заметит движение и тогда… Нужно правильно с мотивировать кровожадных надзирателей. Душа открылась, как открывается один любящий человек другому. Как открывается мать новорождённому ребенку. Душа перестала уменьшаться и растеклась по всей темнице. Треугольные кинжалы набросились, как стая падальщиков. Обиды вонзались и вместо крови душу испачкали чёрные пятна ненависти. Остатки разума захлестнула волна злобы, превращая одинокого мальчика в рубаку, жадного до резни. Тюрьма дрожала от избытка эмоций. Мысли о любви распадались будто комки сахара в пучине страданий. Сколько он еще протянет добряком?

Нужно вспомнить, что-то светлое пока мехогар не завершит освобождение. Иначе придушу спасителя. Атлас – глава караванщиков! Конечно же! Он с первого дня хлопотал чтобы по быстрее освободить Юга. Он пел по ночам, чтобы мальчик не боялся замкнутого пространства. Тем временем посох легко вошёл в изношенную плоть.

– Шаранея! – взревел мехогар, выпуская из жезла волну силы. Мышцы сжались от раскатистого шума. Звук повторял пушечный выстрел. Вихревые потоки прошили тело, и подхватили темничный камень.

– Атлас! – заорал Юг уже собственным голосом. Железный камень звонко разбился о рёбра. Глазам вернулся гостеприимный человеческий блеск. Движения приобрели прежнюю людскую мягкость. Юг открыл рот для благодарности, но мехогар покачал головой.

– Ты живой труп, – мехогар подкручивал посох, оставив наконечник в животе. Перчатки слиплись от багряной жижи, но боли не было. – Мрачник далеко не высший демон, но вполне может испортить одну молодую судьбу.

– Мрачник… – с трудом владея челюстью, повторил Юг. – Разновидность Палача. Но откуда ты…

– Готовься! – оборвал мехогар. – Иначе не протянешь и пяти минут. Юг ощутил, как наконечник жезла раздваивается на множество веточек и бережно оплетает органы. – Шаранея!

Уши заложило от резкого пушечного выстрела. Звук прошёл от пяток до макушки. Воздушные потоки подняли и крепко окутали невидимым одеялом. По мышцам разлилось приятно тепло какое бывает утром после пробуждения в мягкой постели. Край посоха осторожно вышел из живота отверстие мгновенно затянулось.

– Что ты сделал? – Юг обшарил взглядом расслабленные мышцы. Ничего не болело. Рубцы с шипеньем закрывались, а синяки разглаживались. Даже крысиные клыки втянулись. Неведомая сила обнимает его, по-отцовски. Хотя сирота никогда не знал семьи. Это доброе могущество, этот терпеливый любящий взгляд. – Шаранея?

Даже мысленно произнеся это слово, разум захлестнула радость. Тёплый воздух бережно опустил обновлённое тело. Исчезли не только застарелые раны, но и ожог от демонического договора. Ещё никогда Юг не чувствовал себя настолько живым.

Тёмные доспехи растворились, как сгусток грязи под бодрящими струями воды. Юг стоял практически голый, но вместо одежды его покрывала любовь.

– Теперь разберемся с мрачником! – уверенно продолжил мехогар, максимально смягчая бас. Он бережно положил остывшую перчатку на розоватое плечо. – Приготовься. Дух попытается вернуть контроль.

Брови Юга поползли на лоб. Неужели спаситель и это может?

Символы, соскочили с посоха. Таинственная вереница угловатых букв паутиной оплела лицо. Ощущение, что кожу опустили в ледяную ванну. Зябко, конечно, но терпимо. Вот только кот-то неустанно горланит вдали. И портит удовольствие.

– Не-е-е-е-т! ПУСТИ! – верещал Палач, задыхаясь от боли. Тело мрачника больше напоминало послеобеденные газы, чем демоническое облако. Запах был соответствующий.

– Бежим повелитель! – пищал «газовый» Палач, бессильно молотя воздух когтистыми лапами. Крик усилился, когда на одну лапу стало меньше. Отростки сыпались под давлением прожорливых знаков.

Юга настолько ослепила эйфория, что разум забыл считывать звуки из комнаты. Он даже не услышал, как стена таверны вывернулась. Цельная каменная кладка выпустила изящную женскую фигуру. Незнакомка вприпрыжку, почти не касаясь, пола, миновала освещённые участки комнаты. За спиной освободителя нависла нехорошая тень. Солнечный луч облизнул связку ключей на тканном поясе.

– Симпатичное видение, – подумалось Югу. – Давно мне не мерещились эротичные девы, выходящие из потайных ходов.

Незнакома шагнула ближе, сохраняя инкогнито. Единственное, что заметил Юг – культю вместо руки. Очарование слишком поздно сменилось дрожью в голосе.

– Обернись! Обернись! – выпучив глаза, завопил Юг, старательно указывая за спину благодетеля. – Сзади! Барейка!

– Грошовый трюк демон! – отмахнулся мехогар, крепче сжимая плечо. – Прошлый мрачник хотя бы натравил одержимых кур, а тут ребячество.

Перед глазами мехогара с черепашьей скоростью пролетел пудовый железный ключ. Время вокруг стало вязким будто манная каша. Звёзды на плечах посыпались, млечный путь утроил скорость вращения. Доспех делал всё лишь бы притормозить атаку. Ключ заискрил от попавшего заряда. Фигура из-за спины метнула молнию прямиком в железку. Разряд раздвоился, отталкивая союзников. Юга прижала к стене и потащила трескучая энергия. Молния, словно ветка заснеженного древа, швырнула Юга на другой конец комнаты. Мехогара отбросило в противоположном направлении. Магия заперла опасного противника на узком «островке» между гор мусора.

– Как тебе мой р-р-р-азраяд мешок гари? – улыбку трактирщицы озарил свет из множества потолочных дыр. – Хочешь добавки?

Колдунья вздрогнула от продолговатых молний, облизнувших плечи. И не дожидаясь ответа, барейка метнула ключ, привычно поражая его молнией из руки. Разряд вышел белым, как снег. Молния распалась на сотню щупальцев и разом накрыла мехогара. Мехогар отбил жезлом две самые толстые щупальца, которые пытались взять в клешни. Но молнии сомкнулись подобно пальцам, заключая жертву в электрический кулак. Послышался истошный крик, сдобренный треском брони.

– Меня здорово подзарядили пиявки на улице! – брейка с трудом держала клубок щупальцев на тонкой молнии с ключом в центре. – Даже от раненных есть толк.

Тучная трактирщица знатно похудела за время магических боев. Вместо жира обвисла растянутая кожа. Кажется, часть магии колдунья намеренно превратила в лишний вес. Юг заполз под кучу мусора чтобы лучше разглядеть «нового» противника. Конечно, юнец искал способ, освободить друга. Хотелось отплатить за исцеление. Но грудь ещё дымилась от молнии, а тело едва слушалось. Наверное, воин поделился защитной силой, прежде чем его отбросило. Нужно перевести дух. А пока можно изучить врага.

Что это за человек управляющий стихией и человек ли? Лицо, распухшее от жира, как от пчелиных укусов, сложилось правильными чертами. Даром что на правой половине застыла жёваная кожа. Глаз и щёку свела постоянная судорога. Видимо девушка не оправилась от разряда, и неудачная молния осталась внутри. Молодую атлетичную фигуру украшали мышцы, словно броня. Женственная рука властным движением приказала магии сжать «кулак» с мехогаром внутри. Треск усилился, повторяя шум наэлектризованных дождевых капель. Казалось, мехогара бомбардирует стая крошечных молний. Но кулак отказывался сжиматься. Сила упёрлась во что-то твёрдое. Из-за сплетенных пальцев подобно каплям крови начали падать чёрные огарки. Магии больно. По вспотевшему телу барейки пошли новые змеевидные молнии. Сила отказалась идти в «кулак» обожгла хозяйку.

Первыми почернели обвязки с цепочками в изобилии, украшавшие запястье. Следом лопнула кожа, усыпанная металлическими вставками. Нутро подсказывало, что железки не просто дань моде. Юг не знал, зачем пихать метал под кожу и взгляд как-то сам перешёл на упругую грудь. Острые сосцы помимо ткани закрывало массивное ожерелье из прямоугольных брусков. В центре колье гнездился черный камень с зеленым зрачком. Глаз в камне затянула белая пелена, как бывает у слепых. Однако артефакт продолжал испускать свет. Каждый отблеск впитывала бледная кожа, возвращая розоватые оттенки. Издали казалось, у барейки два сердца второе бьётся внутри ожерелья.

– Каменюка в бусах, то самое сердце ловушки с небесного механизма, – Юг шлёпнул себя по лбу. Барейка использует энергию ловушки против создателя. Выходит, у самой силёнок маловато. Если я сниму бусы наверняка волшебная дева сдуется в одночасье. Юг вымерял каждый шаг, пройдя на цыпочках до удобного места. Осталось выбрать угол атаки. Эх, как же она красива, аж душу щемит. Эти плечи с защитой…

Ниже шеи у барейки устроились два черепашьих панциря скреплённые ремнями. Меж перевязью продеты увесистые, выпуклые кольца больше напоминающие обручи. Где кончалась броня, расцветали замысловатые татуировки. По нательному рисунку рассеянная толпа шла, в рукопашную на плотный строй, оружных рыцарей. Стороны застыли в решающем броске, но бой прервала жирная чёрная молния. Сюжет полотна обхватывал спину и спускался к соблазнительным бёдрам. Чресла небрежно прикрывала меховая накидка, увенчанная тканым поясом и ключами.

– Ух, я бы по открывал её задвижки, – невольно восторгался Юг. – Не похоже, что это ключи от пояса верности. Распалённый взгляд пошёл к стройным ногам оправдывая бесстыдство стратегическим интересом. Татуировка вилась до самых пяток, оплетая ноги, как лианы. Детали рисунка у щиколотки скрывали высокие кожаные сапоги.

– Обожаю, когда ты пялишься на женские прелести, пока друзей убивают! – как ни в чём не бывало, шепнул Палач, стыдливо пряча за спину раненную руку. – Интересно мехогар внутри энергетического кулака уже спекся или будет шанс дать ему по шее для удовольствия.

– Тсс, – шикнул Юг, перебирая пальцами, к которым вернулась чувствительность. Он подобрался к барейке со стороны обрубленной руки. Чародейка сосредоточенно смотрела на молнии, бормоча под нос то ли угрозы, то ли уговоры. На мгновенье Югу показалось, колдунья слишком увлеклась ворожбой. И Юг прыгнул, мимоходом разглядывая аппетитные формы. Сорвать бы с нее лишние вещи…

По Югу пробежал ответный взгляд полный брезгливости. Уголки пухлых губ барейки едва дёрнулись вверх. Барейка одним кивком сложила из молний новую руку. Белые змеи перестали жалить хозяйку и сплелись в новую конечность.

– Я уж думала, ты не решишься, первым подойти к девушке маленький любитель подглядывать, – фыркнула барейка, хватая Юга за открытое горло. – Нас сызмальства учат чувствовать притяжение мужчин. Искру, которая проскальзывает в мужских глазах, когда они смотрят на обнажённое тело. На ней я тебя и поджарю извращенец.

Юг невольно прослезился. Мёртвая хватка буквально выдавливала все соки. К горлу подступил комок. Магическая рука как-то опасно нагревалась.

– Надо бы что-то сде… – пробился беспокойный голос разума. Мысли прогнал разряд. Белый поток молнии, хлынул, пробивая тонкую пластину плоти на новой электрической ладони. Юг мысленно выставлял преграды, но разрушительной мощи вторили разбуженные гормоны. Энергия превратила похоть в дрова. Так, что Юга жгло не только снаружи, но и внутри. В какой-то момент чувства иссякли, оставляя лишь беспомощную голову. Мозг запоздало осознал, конец. Так бывает с умелыми палачами. Голова еще моргает, а тело уже холодеет. Взгляд затянула молочная пелена. Волосы взвились, перекликаясь ниточками молний. Тело безжизненно обмякло, выпустив последний выдох. Молния пробила, оставив на груди дыру.

– Упс, кажется, пережарила! – с нарочитой досадой усмехнулась барейка. – В таверне такое сплошь и рядом. Дева отвела глаза, однако…

– Как комариный укус, – откашлялся Юг, не чувствуя даже дуновения ветра из-за выжженной кожи. – Меня пьянчуги сильнее колотили.

Барейка оторопела на пару секунд. Челюсть отвисла, вываливая скомканный язык.

– Новое Звено! – боясь спугнуть мысль, шепнула она. В робких словах ощущалась смесь леденящего ужаса и детского восторга. Рука-молния дрогнула и разжалась. Барейка уронила жертву, словно горячую сковороду. Здоровая рука прервала чары, оставляя мехогара внутри шаровой молнии. Ключ-проводник вместе с остатками разрядов перебрался наверх энергетического шара. Вокруг ключа электроды сложили тяжёлый амбарный замок, запечатав врага. Барейка довольно глянула на шаровую молнию и развернулась к Югу. Дрожащие пальцы медленно приблизились к смоляным губам мальчика.

– Не тревожься, – прошептала колдунья, неосознанно аплодируя. – Я особенную пароду издали вижу. Посмотри, какие у тебя замысловатые камни вместо суставов. Булыжники впитали разряд, как губки и защитили от мгновенной смерти.

Юг отполз, лихорадочно осматривая горелые мышцы. Под ребром сверкал круглый оранжевый светоч. Тёмные стыки костей призывно ныли, прозрачно намекая на другие следы механизма. Тусклые точки, пульсировали на плече, колене и даже над сердцем. Казалось, часть огней сэкономили силы. Угроза смерти запустила меньше половины от защиты. Точки сокращались подобно островкам мглы на смоляной коже. Юг из любопытства продавил пальцем упругий комок. Не больно, будто мяч тронул. Единственное, что уяснил, организм не собирался дохнуть. Напротив, каждый вздох давался легче предыдущего.

Юг пятился, украдкой ощупывая пол. Камень по тяжелее должен подправить блаженную улыбку на женском лице. Но руки ощутили только деревяшки да валуны, слишком больших чтобы спрятать за спиной. Затылок упёрся в очередную гору мусора. Барейка приближалась, задумчиво кривя губы. Её голос всё еще дрожал, а лицо то хмурилось, то расцветало. Казалось, она не могла решить какую роль сыграть, роковой красотки или доброй мамы. Наконец от тела Юга откололся шматок обгоревшей плоти. Обугленная кожа отваливалась кусками, как старая штукатурка. За ожогом показалась обновлённая розовая, плоть. Барейка шумно выдохнула, на лице так и читалось: «хорошо, что ты не умер раньше времени».

– Седив будет рад тебя видеть! – женщина раскинула руки, ожидая, что Юг по только ей понятной причине, кинется в объятья. Желудок парня издал жалобный скрип. – Новые Звенья живут, как короли они едят, что пожелают и пользуются божественным авторитетом.

Юг сильнее вжался в мусор, закрыв впалый живот.

– Меня за кусок хлеба не купишь! – огрызнулся Юг, выставляя кулак.

– Тогда может быть! – барейка подвинула ожерелье, чтобы показать острые соски. – Может быть, ты захочешь узнать, что только лучшие девы ублажают Новых Звеньев. Если окажешь мне такую честь, мы разделим сладкое ложе. Рука сжала правую грудь так, что на соске сверкнул заряд. Барейка скрипнула зубами от боли, но сохранила улыбку. – Я твоя повелитель.

В мозгу что-то щёлкнуло. Юг, как заворожённый потянулся к бывшему врагу.

Раздался грубый треск, завершенный щелчком. Словно ржавый замок ковыряли и наконец, вскрыли стамеской. Затворные механизмы взвизгнули, на низких частотах, как побитые щенки. Но глухой пинок, заткнул обиженную свору. Барейка повернулась, осознавая, что напрасно пощадила мехогара. Всё что колдунья успела уловить боковым зрением – огненная стена, отсекающая Юга от ее цепких пальцев. Ещё миг и колдунья лишилась бы второй руки.

– Как сказал один знакомый демон: «хрена лысого» ты заберешь мальчишку в Узилище Молний! – браво выкрикнул мехогар, направляя пламя. Огненная стена обогнула Юга и сомкнулась кольцом. Юг остался внутри пылающей башни без дверей или окон.

Раздосадованной барейке только и осталось проучить обидчика. Наглец примостился рядом с развороченной шаровой молнией. Круглая электрическая тюрьма напоминал разбитое яйцо. А выбитая скорлупа, послужила дверью. Рваный кусок обшивки со следом подошвы небрежно валялся рядом.

– Мёртвая хватка не к лицу живому, – сквозь зубы процедила барейка. – Можешь удержать жезл, хорошо. А жизнь удержишь?

Колдунья увидела за спиной ловкача посох, пронзивший магический замок. Палка, словно кость в горле мешала молниям, сжать челюсти.

– Пылаю от любопытства! – съязвил мехогар, продолжая стеной огня защищать союзника. – Опробуем боевой режим?

Мехогар отточенным движением ухватил млечный путь на груди. Звёзды задрожали, пытаясь вырваться из доспехов, как испуганный рой светлячков.

– Искра жизни – пламя жизни. Возгорись! – взревел мехогар и повернул галактику, словно круглый рычаг. Звёзды, космическая пыль, даже мрак вспыхнули, лучше сухой ветоши. Тучную фигуру заботливо оплели лепестки огня. Остались только серебряные глаза, взирающие сквозь жар.

– Вот почему магия отказывалась нападать, – разинув рот, шепнула барейка. – Ей было больно атаковать живое пламя.

Чародейка вскинула сразу три ключа, заставляя руку-молнию, нырнула в проводники, как в кастет. Кулак вырос до размеров шкафа и полетел к врагу. Острые зубья ключей ощерились словно копья.

– Усиливаешь разряд за счёт проводников! – мехогар презрительно плюнул огненной струей. – Старый трюк. Не шибко полезный.

Он ответил незамысловатым залпом из правого огнемёта.

Оранжевый поток столкнулся с электрическим кулаком, поглощая встречный урон. Мехогар вывернул запястье, чтобы по огненному морю пошли волны. Одна за другой они накатывали на притормозивший кулак, как на гигантский оранжевый айсберг. Наконец всполох пламени отхватил часть ледника. Три пальца барейки унесла подоспевшая волна.

– Теперь у тебя только две пики! – самодовольно крикнул мехогар, намекая на то, что пламя отхватило палец вместе с раскалённым ключом. Кулак отступил, а лицо колдуньи подточила боль.

– Благодар-р-р-рствую! – сквозь судороги шипела барейка. Пот заливал лицо так, что сложно было связать пару слов. Однако колдунья продолжала: – Самой жалко оторвать палец. А теперь… Ты же знаешь ключ всегда стремиться к замку. Они одно целое. Изящное женское лицо скривила надменная гримаса. – Кто встанет между ключом и замком – пожалеет. Ключик! Домой! – барейка присвистнула. И из огненной реки вынырнул покорёженный ключ. Железка разрезала волны словно пиратский корабль. Вместо команды, судно направлял оторванный палец-молния. Он сложился в белого человечка с игрушечным штурвалом.

– Странно, что ты вообще можешь управлять пальцами, которые я отрубил! – выругался мехогар, надеясь заболтать волшебницу.

– Это не обычный палец, – зарумянилась барейка, ощущая превосходство. – Он малая молния. Мы же можем приказывать небесным змеям кого жалить? Можем! Почему тебя смущает, что я в силах повелевать отсеченным пальцем. Ведь он такая же молния. Отвлечь меня вздумал паскуда.

Разговор принёс плоды. Железная лодка ощутимо увязла в горячих водах. Но стоило последнему звуку умолкнуть, и корабль не разбирая дороги, полетел вперед. Ведь самый короткий путь к замку сквозь мехогара. Ноги жертвы подобно колоннам упёрли пол. Может отойти? Нет! Один лишний шаг и огнемёт начинал вихлять, а опасный кулак продвигался. Атакующие молнии сдерживало только направленное пламя.

– Замок сломан дурёха! – в отчаянии крикнул мехогар, стараясь образумить железку. Но упорный кораблик только набирал ход.

– Задержи кулак еще и лодочка вспорет живот! – наседала барейка. – Или потопи судно, тогда я прихлопну тебя, как кухонного таракана.

Горло зудело неприятной перхотой. Воин принюхался, ища причину недомоганья. Оказалось, комнату, медленно заполнял густой смог. Электрический кулак горел плохо, оставляя едкий след дыма. Вскоре придётся разжать магический клинч, иначе мехогар попросту задохнётся. Клубы серого дыма почти скрыли барейку.

– Я, конечно, всё понимаю великий выжигатель, вы заняты, – из соседнего скопления дыма раздался заискивающий голос. Мехогар подумал, что надышался и не сразу разобрал вкрадчивую речь Палача. Демон говорил с максимальным уважением, на которое способно дитя мрака.

– Мы с Югом задыхаемся внутри огненной башни. Воздух почти выгорел. Так что, если вы намерены спасать недостойного щенка и харизматичного демона сейчас самое время. Иначе ваши надежды побыть героем рухнут вместе с господином.

– Рухнут, – задумчиво повторил мехогар, глядя на оранжевый столб, размытый серым маревом. – А это выход!

Железная лодка уже подплыла к подбородку, когда воин что-то нажал на левой ладони. Пламя у основания огненного столба подогнулось, когда десяток огненных брёвен исчезло из фундамента.

– Ты чё делаешь? – завопила барейка, поднимая ошарашенный взгляд на кренящийся столб огня. – Как же мальчишка?

– Захочет, переживёт! – отмахнулся воин, наклоняя левую руку. Горящая верхотура нехотя изогнулась, следуя за ладонью повелителя. Воин резко махнул рукой, и башня со свистом громыхнула об пол. Раздался звучный хлопок. Казалось огненный столб, раздавил что-то жидкое. Дым наполнили горькие испарения. Глаза щепало, а ноздри разодрал тошнотворный запах гнили.

– Я слыхал, когда барейцы умирают всё нутро, вылезает, – мехогар согнул руки, и огнеметы вобрали красные щупальца. – Видать, ты изнутри была той еще гадиной.

Воин с торжеством наступил на обугленный ключ-лодку. Палец-молния извивался, как рыба, выброшенная из проруби. Обрубок испускал едва заметное голубоватое сияния и почти слился с полом.

– Живучая лучеголовая совсем, как тараканы на грязной кухне! – гаркнул мехогар, вынимая посох из бледного электрического шара. Дым чересчур быстро сомкнулся плотной стеной. Даже собственный доспех не разглядеть.

– Не уйдёшь! – пробасил мехогар, силясь прожечь завесу испытующим взглядом. – Ты уже натравила на меня своё чучело с золотой чешуей. Теперь лучеголем часть посоха. Я не дам тебе снова зарядиться.

Вместо тишины комнату наполнило синхронное копошение: сломанные камни перекатывались, фальшиво подсказывая, где хозяйка. Им вторили вырванные доски заунывно поскрипывая. Разрушенная таверна до последнего служила госпоже.

– В таком хаосе даже зверю не услышать добычу, – мехогар скрипнул зубами от досады. – Обыграла!

Зато среди гвалта всё четче различались всхлипы напополам с руганью. Мехогар оточенным движением повернул млечный путь на груди. Доспехи вспыхнули после томительной паузы. П-ш-ш! Пламя резко погасло!

– Ну же родимые! Топлива должно хватить! – мехогар стукнул по звезде над плечом, возвращая образ огненного человека. Осталось идти на голос и надеется, что враг неподалёку. Посреди тлеющих обломков башни распростёрся Юг. Мальчик, как клещ вцепился в пояс барейки. Глаза щипало от слёз, руки бережно гладили понурые плечи. Парень, прокопчённый будто куропатка, забытая на огне, сам едва дышал. Зато пытался ослабить доспехи, чтобы облегчить боль незнакомке. Кольцо на груди прожарилось и никак не хотело отделяться.

– Пойдём отсюда, всё кончено, – шипел Палач, оттягивая за шкирку подопечного. – Ты не умеешь воскрешать мёртвых, вроде бы. Случая, конечно, не было, но я уверен…

– Гляди! Дева еще тёплая! – прервал Юг, дёргая ремни на амуниции.

– Конечно тёплая, её заживо поджарили тупая ты деревенщина. А не поторопимся, нас любитель по горячее тоже подогреет до хрустящей корочки. О! Здравствуйте великий выжигатель!