Орион

30

Вначале я почувствовал могильный холод и, открыв глаза, обнаружил, что нахожусь в ледяной пещере. Мерцающий бледно-голубой лед окружал меня со всех сторон. Ледяные сталактиты, свисавшие с потолка, придавали обстановке фантастический, ирреальный вид. Судя по всему, мы находились где-то глубоко под землей. Лучшего места для убежища Князя Тьмы, наверное, невозможно было и придумать. Ариман сидел позади огромного пня, который он использовал вместо стола или, может быть, алтаря. Поверхность пня была настолько тщательно отполирована, что в ней, как в зеркале, отражалось его темное, грубое лицо, толстая шея и широкие плечи.

Я принял сидячее положение, прислонившись спиной к ледяной стене. Голова гудела. Проделав несколько дыхательных упражнений, я заставил свою кровь циркулировать быстрее и попытался расслабиться. Боль медленно начала отступать. Взор Князя Тьмы был направлен на полированную поверхность импровизированного стола, словно в глубине его он мог видеть вещи, недоступные взору простого смертного. Я слегка пошевелился. Мои руки и ноги остались свободны, и, судя по тому как мой организм реагировал на команды головного мозга, я не получил серьезных внутренних повреждений.

Ариман поднял голову и устремил на меня грозный взгляд. На этот раз он предстал передо мной, облаченный в странный металлический костюм, украшенный драгоценными камнями, весьма напоминавший скафандр космонавта. В пещере было достаточно светло, хотя я не заметил здесь ни одного источника света. Казалось, слабое сияние исходило прямо из стен и потолка пещеры.

– Биолюминесценция, – объяснил Ариман хриплым, больным голосом, заметив мой недоумевающий взгляд.

Я машинально кивнул скорее для того, чтобы проверить, как функционируют мои шейные позвонки, нежели реагируя на его слова.

– Твои люди быстро потушили пожар, – сообщил он. – Зерно было еще слишком сырым. Мне следовало бы подождать еще неделю, тогда я добился бы успеха.

– Откуда вы взяли воинов? – поинтересовался я.

Самодовольная улыбка пробежала по его лицу.

– Это было совсем не сложно. Среди людей всегда найдутся желающие убивать и грабить. Странное понятие о доблести, но что взять с этих ублюдков? На их взгляд, связка отрубленных голов самый весомый аргумент в любом споре.

– Но ведь именно вы соблазнили их совершить набег.

– В этом не было необходимости. Убийство – неотъемлемая часть их жизни, оно у них в крови.

– Вы начинаете повторяться, – заметил я. – Кажется, дело идет к тому, что и здесь вы потерпите очередное фиаско. Скажите откровенно, вам не надоели вечные неудачи?

– Да, ты что-то такое говорил. По твоим словам, мы встречались уже дважды.

– Неужели вы не понимаете, что обречены, Ариман? Не в ваших силах затормозить прогресс человечества.

Движением руки он заставил меня проглотить конец моей нравоучительной сентенции.

– Однако ты самоуверен, Орион, – заметил он глухим голосом. – У тебя нет ни малейшего сомнения в своей победе. Тем хуже будет для тебя, когда настанет время подводить итоги.

– Ормузд…

Ариман презрительно осклабился.

– Ормузд – даже не настоящее имя того, чьим холопом ты, по сути дела, являешься. Впрочем, о чем тут говорить! Ормузд и Ариман не более чем условные образы, доступные для убогого сознания людей.

Все разраставшийся во мне гнев заставил меня забыть об осторожности.

– Я знаю достаточно, чтобы понять вашу цель, – выпалил я.

– По-моему, я и не скрываю, к чему стремлюсь! – небрежно бросил Ариман. – К сожалению, мне потребуется больше времени, чем я рассчитывал. Я не остановлюсь ни перед чем. Пусть Ормузд бьется над сохранением континуума. Мне нечего терять, ты понимаешь это, Орион? Мне нечего терять!

Его красные глаза, казалось, готовы были испепелить меня. Я чувствовал силу его гнева, его ненависти и чего-то еще, чего я не мог точно определить. Может быть, это была скорбь, вечная, непреходящая скорбь, страшная в своем нечеловеческом величии?

– Вы никогда не добьетесь своего, – резко заявил я. – Что бы вы ни делали. Ваша песенка спета.

– Неужели? – с иронией осведомился он.

– Вы обречены, – упрямо повторил я. – Никому не дано остановить прогресс человечества.

Он положил свои могучие руки на деревянный столик-алтарь и угрожающе наклонился вперед.

– Ты глупец, Орион. Что ты знаешь о времени? Из того, что тебе удавалось выиграть, когда мы встречались раньше в других местах и эпохах, – продолжал он, прежде чем я успел ответить, – отнюдь не следует, что ты и здесь обязательно добьешься успеха. Пойми же наконец, время подобно реке или скорее океану. Оно вечно находится в движении, поглощая одни земли и создавая другие. Оно способно меняться. Если я добьюсь успеха здесь, эпохи, в которых мы уже встречались, обратятся в первозданный хаос, а события, свидетелями которых ты был, никогда не произойдут.

Он замолчал и несколько минут задумчиво созерцал свои пальцы.

– Я не верю вам, – с трудом выдавил я.

Ариман равнодушно пожал плечами.

– У меня неплохие шансы победить, Орион. Думаю, на сей раз мне это удастся. И тогда все твои аргументы обратятся в ничто. Мы никогда уже больше не встретимся, о чем я, кстати, ничуть не жалею.

Тут наши чувства полностью совпадали.

– И ты понимаешь это не хуже меня. Все рано или поздно приходит на круги своя. Я уничтожу вас. Хомо сапиенс перестанет существовать. Никто не пожалеет об этом. Вы канете в небытие, словно вас никогда и не было. Мой народ займет ваше место.

– Никогда, – вырвалось у меня, но так тихо, что я сам едва смог расслышать собственные слова.

– Твои протеже не перейдут к оседлому образу жизни, – продолжал Ариман. – Люди останутся жалкой горсткой бродячих охотников, которые рано или поздно уничтожат сами себя в межплеменных войнах. Мне даже не придется прилагать особых усилий, чтобы все устроить. Достаточно позаботиться о том, чтобы пути нескольких племен пересеклись во время их скитаний. Врожденная кровожадность твоих сородичей довершит остальное.

– Племена далеко не всегда воюют между собой, – возразил я. – Они отлично уживаются вместе здесь, в долине.

– Только потому, что у них нет причин ссориться. Сейчас хватает еды для всех. Но долго так продолжаться не может. Популяция животных сокращается день ото дня. Твои сородичи подохнут с голоду, даже если предварительно не перережут глотку друг другу.

– Они займутся сельским хозяйством.

– Не тешь себя иллюзиями, Орион. Я позабочусь, чтобы этого никогда не произошло. Люди обречены.

– Вы не сможете уничтожить всех.

– А мне и не надо так напрягаться. Холод сделает все лучше меня. Ледник еще покрывает значительную часть северного полушария. Мест, пригодных для обитания, не так уж и много. Мне некуда спешить. В моем распоряжении сколько угодно времени. Подумай об этом, Орион. Признай свое поражение.

Я промолчал, мрачно прикидывая свои шансы заставить его подавиться собственными словами.

– И в конце концов, – продолжал Ариман, очень довольный собой, – когда с людьми будет „окончено, континуум рухнет сам собой и ваша вселенная превратится в черную дыру.

Такого я уже не мог вынести. Я прыгнул на него. Он ждал этого, а возможно, и специально провоцировал меня на очередной безумный поступок. Удар в лицо остановил меня прежде, чем я успел добраться до его горла.

Первое, что я услышал, когда снова очнулся, был равномерный звук падавшей воды. Я лежал на холодных камнях в абсолютной темноте. Если я еще и не умер, то не слишком многим отличался от покойника. Попытавшись принять сидячее положение, я тут же больно ударился головой. Ощупав камни вокруг себя, я убедился, что нахожусь на узком карнизе, не больше двух футов шириной и меньше фута высотой.

Ариман исчез. Впрочем, я не ожидал ничего другого. Мой противник не хуже меня знал цену времени. Игра вступала в решающую фазу, где ставкой было само существование человечества.

Перевернувшись на живот, я попытался определить глубину пропасти слева от меня. После нескольких минут поисков мне удалось найти подходящий камень. Швырнув его вниз, я стал ждать. Прошло довольно много времени, прежде чем я услышал всплеск воды. Пропасть была страшно глубока. Мне ничего не оставалось делать, как только ползти в единственно доступном для меня направлении. Температура вокруг меня заметно повысилась. Судя по всему, я находился недалеко от места, где бурлила магма вулкана. Остановившись, я попытался обдумать положение, в котором оказался.

Что собрался предпринять Ариман? Ответ был достаточно очевиден. Уничтожить племя Козы. Но каким образом? Набег не принес успеха, и вряд ли следовало ожидать его повторения. Люди Дала будут теперь более осторожны. Но Ариман не мог не предусмотреть запасной вариант. Умел ли Князь Тьмы контролировать силы природы? Если да, то землетрясение стало бы для него наилучшим выходом.

Звук падавшей воды навел меня на новую мысль. Если Ариману с помощью огня магмы удастся растопить ледник Арарата, поток воды сметет все живое на своем пути. Долина уже никогда не станет центром будущей земледельческой цивилизации. Судя по нараставшему гулу, поток на дне пропасти становился все более бурным. Похоже, пока я размышлял, Ариман уже начал воплощать свой план в жизнь. Если я не приму срочных мер, вполне вероятно, мне придется стать первой его жертвой.

Смерть всегда страшила, сколько бы раз ни приходилось смотреть ей в лицо. Ормузд, вероятно, смог бы еще не раз воскресить меня, но чем больше я узнавал о Золотом боге, тем меньше уважения испытывал к нему. Обладай он достаточным могуществом, чтобы самому справиться с Ариманом, вряд ли ему потребовалась бы моя помощь. Спору нет, ему дважды удавалось вернуть меня к жизни и переместить в нужную для него точку пространственно-временного вектора, но он никогда не помогал мне. Обычно я оказывался один на один со своими проблемами. Ждать помощи от Ормузда было не менее нелепо, чем рассчитывать на милосердие Аримана. В этом отношении все боги очень похожи. Что мне оставалось делать?

Нащупав рукой край расщелины, я опустил в нее ноги и, оттолкнувшись обеими руками от края карниза, соскользнул в пустоту. Слава Богу, глубина потока оказалась вполне достаточной, чтобы я не переломал себе кости. Вынырнув на поверхность, я перевел дыхание и позволил течению самому нести меня туда, куда ему заблагорассудится. Через некоторое время, точно я определить затруднялся, течение принесло меня к скале, загораживавшей выход из туннеля. Подземная река уходила здесь в толщу горы, и одному Богу было известно, где находилось ее устье.

Но выбора у меня не оставалось. Долго не раздумывая, я, набрав полные легкие воздуха, поднырнул под скалу и позволил течению увлечь меня в бездну. Туннель оказался длиннее, чем я предполагал. Почувствовав, что, если я немедленно не приму срочных мер, мне придется умереть от удушья, я заставил свое сердце замедлить ритм, пока не впал в состояние, близкое к каталепсии.

Сколько я пробыл в таком состоянии, не берусь судить. Когда я очнулся, то обнаружил, что лежу на узкой полоске песчаного пляжа в огромной пещере, где подземная река выходила на поверхность. Но я был слишком слаб, чтобы должным образом оценить все последствия этого маленького чуда.

31

Несколько часов я оставался в неподвижности, безразлично наблюдая за узкой полоской солнечного света, пробивавшейся сквозь трещину в скале. Я был слишком слаб, чтобы просто думать, не говоря уже о том, чтобы отважиться на какие-либо активные действия. Но даже в своем полуобморочном состоянии я не мог не заметить, что уровень воды в естественном резервуаре у моих ног понемногу повышался, а ее температура становилась все более высокой.

Наконец, собравшись с силами, я поднялся на ноги и с трудом выбрался из пещеры.

Картину, представшую перед глазами, при всем желании трудно было назвать обнадеживающей. Воды подземной реки, заполнявшие гигантский отстойник, сдерживались лишь узкой перемычкой из глины, валунов и песка, способной прорваться в любую минуту. Огромная масса воды готова была обрушиться на долину, мирно дремавшую у моих ног.

Ариман рассчитал все предельно точно. У людей не оставалось ни малейших шансов на спасение. Нельзя было терять ни минуты. Спотыкаясь и падая на каждом шагу, я с трудом добрался до стойбища. Люди, собиравшие урожай, первыми заметили меня.

– Но это же Орион! – воскликнул один из жнецов. – Похоже, он восстал из мертвых.

Они бросили работу и собрались вокруг меня, предпочитая, однако, держаться на почтительном расстоянии. Я намеревался предупредить их об опасности, но усталость взяла свое. Я осел на землю и на несколько минут провалился в небытие.

Миловидное лицо Авы было первым, что я увидел, когда открыл глаза.

– Ты жив, – прошептала она.

– Да, – прохрипел я. – Но если не принять срочных мер, то скоро умру от голода.

Оглянувшись вокруг, я обнаружил, что нахожусь в собственной хижине. Кучка зевак толпилась у входа, ожидая моего пробуждения. Несколько горшков с зерном и тушеным мясом стояло у моего ложа.

– Где Дал? – спросил я, проглотив несколько кусков. – Мы должны немедленно убираться отсюда.

– Поешь еще немного, – взмолилась Ава. – Ты слишком слаб, чтобы вставать.

Она попыталась было силой заставить меня прилечь, но я понимал, что не могу позволить себе такую роскошь.

– Мне надо увидеть Дала, – повторил я.

– Где ты был, в царстве мертвых? – спросила одна из женщин.

Я раздраженно потряс головой, словно отгоняя назойливую муху, но она не унималась.

– Ты видел там моего сына? Его звали Микка, и вот уже четыре лета прошло с тех пор, как он умер от лихорадки.

Ава увела ее прочь, после чего снова подошла ко мне.

– Ты в самом деле был в стране мертвых, Орион? – спросила она.

Я не имел ни времени, ни желания переубеждать ее.

– Я должен немедленно видеть Дала, – повторил я. – Нам необходимо как можно быстрее убраться отсюда.

– Уйти из долины? Зачем? Ты сам все время утверждал…

– Ава, ради Бога, делай то, что я тебе говорю. С минуты на минуту здесь начнется светопреставление. Мы все утонем. Найди Дала и приведи его ко мне. Немедленно!

Она пожала плечами, но повторила мои слова стоявшим поблизости мужчинам.

– Дал ранен и уже три дня не встает с постели, – пояснила она.

– Серьезно?

– У него повреждена нога. Рана не слишком тяжелая. Но у него началась лихорадка.

„Опять инфекция“, – подумал я.

Я вскочил со своего места и направился к двери. Стоявшие на пороге мужчины в панике разбежались. Репутация человека, вернувшегося из страны мертвых, сослужила мне хорошую службу. Я направился в сторону хижины Дала, понимая, что, если немедленно не принять мер, очень скоро многим из присутствующих и правда придется отправиться в ту страну.

По дороге я обратил внимание на то, что обычно спокойная река грозила выйти из берегов. Струйка дыма над Араратом превратилась в столб пламени угрожающих размеров. Время от времени отчетливо ощущались слабые толчки почвы. Женщины, как всегда первыми, почувствовали признаки надвигавшейся беды. Их молчание и страх были красноречивее всяких слов.

Двое подростков, находившихся в хижине, помогли Далу подняться на ноги, когда я появился на пороге. Его нога распухла, но явных признаков гангрены я не заметил.

– Усадите его на место, – распорядился я, – и уходите. Нам необходимо поговорить наедине.

– Мы все думали, что ты погиб, – произнес Дал, грустно улыбнувшись, едва мы остались одни.

– Как видишь, пока я еще жив, – сухо произнес я. – Но если мы хотим и дальше оставаться в живых, нам надо срочно убираться отсюда.

Дал недоуменно уставился на меня.

– Уйти из долины, сейчас? Но я думал…

– С минуты на минуту начнется наводнение, – объяснил я. – Сель сметет все на своем пути. В нашем распоряжении часы, может быть, даже минуты.

– Но ничего подобного никогда еще не происходило.

– Дал, – возразил я, стараясь говорить по возможности спокойно, – разве я когда-нибудь лгал тебе? Наводнение неизбежно. Лава растопила ледники Арарата. Мы все погибнем. Нам необходимо бежать. Немедленно! Сейчас!

Он бросил вопросительный взгляд на Аву.

– У нас нет времени для дискуссий, – предупредил я. – Передай своим людям и пошли кого-нибудь к вождям других племен сказать, чтобы все они немедленно покинули долину. В нашем распоряжении не больше часа.

– Тогда мы не успеем добраться даже до устья долины, – напомнила Ава. – Поток сметет нас, когда мы будем спускаться по склону.

Пару секунд я обдумывал ее слова.

– Ава права, – согласился я. – У нас нет времени. В таком случае остается только один выход. Нам придется взобраться на утесы.

– Никто не может взобраться на утесы, – возразил Дал.

– Я покажу тебе, как это можно сделать.

– Но утесы неприступны. Мы не умеем летать.

– Мы сможем подняться, – вступила в разговор Ава. – Орион и я проделали это еще месяц назад.

Дал начал было возражать, но очередной мощный толчок вынудил нас прекратить препирательства. Одновременно он заставил и меня более трезво взглянуть на наше положение. С раненой ногой Дал и правда имел не много шансов подняться на вершину утеса. Раздался глухой взрыв, и над Араратом взметнулся огромный столб пламени. Ариман не бросал слов на ветер.

– У нас нет времени на размышления, – произнес я твердо. – Мы должны бросить все и уйти немедленно, если хотим остаться в живых.

Дал больше не колебался.

– Ава, собери старейшин, – приказал он. – Пошли людей в соседние селения. Не тратьте времени на сборы. Берите только самое необходимое.

– Но я не могу оставить тебя.

Дал указал на свою распухшую ногу.

– Мне никогда не подняться на утесы. Оставь меня.

Я понимал, что он прав. Передо мной стояла практически невыполнимая задача: заставить более сотни мужчин, женщин и детей, не знакомых даже с основами скалолазания, подняться по почти отвесной скале на высоту более трехсот футов. Что было говорить о человеке, едва способном передвигать ноги? Но я не мог оставить его умирать в одиночестве хотя бы ради Авы. Я на секунду задумался. При своей храбрости Дал явно испугался и даже не пытался скрыть этого. Он без колебаний пожертвовал бы жизнью ради своих соплеменников, но перспектива умереть в одиночку пугала его. Выбирать не приходилось. Подойдя вплотную, я заставил его подняться на ноги.

– Положи правую руку мне на плечо, – приказал я, обхватив его за талию.

– Ты не можешь…

– Помолчи, – посоветовал я. – Это самое лучшее, что ты можешь сейчас сделать. У нас нет времени на споры.

Спотыкаясь, мы вышли из хижины. Подростки предупредили о надвигающейся опасности людей других племен. Женщины собирали остатки еды и одежду, мужчины – оружие и инструменты.

– Но что будет с нашим зерном? – воскликнула Ава.

– Поток смоет его.

– Нет!

От страшного подземного толчка она упала на землю, что и положило конец пререканиям. Арарат зашатался. Мутный ручей мгновенно превратился в стремительный поток, сметавший все на своем пути.

– За мной, – крикнул я собравшимся вокруг перепуганным, растерянным людям.

– Слушайте Ориона, – повторил Дал. – Только он может сейчас спасти нас.

Мы направились к утесам, прочь от бурного потока, угрожавшего нам. Я взвалил Дала на плечи и понес его, твердо решив или спастись, или погибнуть вместе с ним. Испуганные люди из других племен постепенно примкнули к нам.

К моим заботам прибавилась еще одна. Я потерял из виду Аву. Добравшись до подножия утесов, я послал двух подростков за лианами, после чего мы втроем начали медленно карабкаться по отвесной стене. К счастью, мальчики были слишком юными, чтобы оценить грозившую им опасность. Поднявшись наверх, я бросил взгляд на столпившихся внизу людей. Связав вместе несколько лиан, мы соорудили некое подобие лестницы, способной облегчить подъем раненых, женщин и детей.

Приказав мальчишкам оставаться на месте, я быстро спустился вниз, дабы помочь пребывавшим в нерешительности людям. Дал, со своей стороны, пытался, как мог, вдохнуть мужество в души своих испуганных соплеменников.

– Когда ты последний раз видел Аву? – крикнул я.

Он беспомощно развел руками. Но в ту же минуту я увидел ее и двух молоденьких девушек, которые несли на спине огромные мешки с зерном. Все трое были обнажены и представляли собой весьма соблазнительное зрелище. К сожалению, у меня не нашлось времени даже полюбоваться их стройными фигурками.

– Мы взяли с собой столько зерна, сколько смогли унести, – сообщила Ава, не обращая никакого внимания на свой внешний вид. – Семена, корешки. Мы посеем их будущей весной.

Я не мог не порадоваться за нее при виде такого спокойствия в критическую минуту. На что мог рассчитывать Ариман, воюя против подобных людей? Не Ной и не его дети, а невежественная дикарка спасла то, что должно было обеспечить процветание ее потомков в ближайшее столетие.

Вершина Арарата стала неузнаваемой. Собственно, вершины как таковой уже не существовало, кратер раскололся с восточной и южной стороны, а из разломов непрерывно изливалась раскаленная лава, стекая вниз двумя отдельными потоками. Над огромной воронкой висело облако дыма и пепла. Раскаты грома сливались с грохотом извержения вулкана. Из жерла кратера периодически вылетали раскаленные каменные глыбы и, взорвавшись в облаках, разлетались тысячами осколков, словно картечь.

Дал сидел на обломке скалы у основания каменной стены, наблюдая за тем, как его люди один за другим поднимаются на утес и оказываются в безопасном месте. Грязевой поток пронесся у самых его ног, сокрушая все на своем пути. Ариман постарался на совесть, но он недооценил мужества и жажды жизни своих противников.

– Торопитесь, торопитесь, торопитесь, – не уставал повторять я. Впрочем, в этом не было особой необходимости. Люди понимали, что речь идет об их спасении, и старались вовсю.

Когда большинство из них наконец достигло вершины, произошло то, чего я давно ожидал и опасался. Земля дрогнула, и чудовищный взрыв потряс окрестности. Вершина горы исчезла в облаке пламени. Люди в ужасе попадали. В поле моего зрения оказался Дал. Сидя на обломке скалы и опираясь на копье, он молча наблюдал за чудовищным катаклизмом. Его люди были уже в безопасности, а что произойдет лично с ним, его не слишком волновало.

В моих ушах нарастал гул приближавшейся стеной кипящей воды.

32

С отчаянным криком я бросился к нему на помощь. Он протестующе поднял руку, но я, не слушая его возражений, обвязал его под мышками концом лианы, свисавшим с утеса.

– Используй копье как костыль, – заорал я во весь голос, стараясь перекричать нарастающий шум потока. – Ни в коем случае не опирайся на больную ногу!