- -
- 100%
- +
Я рассеянно кивнул головой.
– Мне известна воля Ормузда. Понимаю, что и Ариман не пощадит нас. Но мне не нравится наше задание.
– Орион, – возразила она, – мы находимся здесь не для развлечения. Мы должны это сделать. У нас нет выбора.
Я не нашел ответа и счел за благо прекратить бесполезный спор. В течение всего дня мы шли по следам врагов. Адена возглавляла нашу небольшую колонну. Я старался держаться недалеко от нее. Ближе к вечеру на горизонте появились первые деревья – гигантские сосны. Вид их густых крон порадовал наши утомленные глаза.
– Удобное место для внезапного нападения, – заметил я. – Нам следует быть поосторожнее.
– Ты прав, но пока у нас есть пистолеты. Нападение станет для них самоубийством.
– В лесу у них достаточно союзников. Они могут прибегнуть к старой тактике и бросить в атаку животных.
– Что же ты предлагаешь?
– Обойти лес. Если они устроили нам засаду, а я в этом не сомневаюсь, мы вынудим их выйти на открытое место.
– Но в таком случае мы потеряем половину дня. Может быть, даже больше.
– Зато сохраним людей.
– Мы не можем позволить им уйти от нас.
– Если мы пойдем через лес, то почти наверняка нарвемся на засаду и скорее всего погибнем.
– Какое это имеет значение?
– Для тебя никакого, да и для меня тоже. Но подумай о них, – я указал через плечо на шагавших следом солдат. – Они-то уже не воскреснут.
– Я не подумала об этом, – согласилась она.
– Если уж мы обречены перебить людей Аримана, то попытаемся хотя бы спасти жизни наших товарищей.
– Ты не хочешь понять меня, Орион.
– А ты меня. Вы оторвали этих людей от их близких, забросили в другую эпоху, обрекли на смерть, чтобы потешить тщеславие Ормузда. Отнеситесь, по крайней мере, к ним как к людям, а не как к пешкам.
– Но они и есть пешки, Орион. Иногда приходится жертвовать пешками, чтобы выиграть партию.
– Они люди, которые имеют право на жизнь.
– Нет, Орион, ты ошибаешься, – возразила Адена печально.
– Тогда объясни, в чем моя ошибка.
Несколько минут она молчала.
– Я боюсь, – прошептала она, – что ты возненавидишь меня, если узнаешь всю правду.
– Возненавижу тебя? – повторил я, не веря своим ушам. – Да как ты могла даже подумать об этом?
Она опустила глаза.
– Орион, мы все только шахматные фигуры в этой игре. У каждого из нас своя судьба.
– А Ормузд шахматист?
– Нет. Все гораздо сложнее. У Ормузда тоже есть своя роль. Как у тебя, у меня и у них. – Она указала в сторону солдат.
– Ты не пешка, – заметил я.
– Так же, как и ты, – ответила она с печальной улыбкой. – Если хочешь, можешь сравнить себя с офицером, а меня с ладьей.
– Почему же не с королевой?
– Я недостаточно могущественна для этого.
– Следовательно, Ормузд – король, – догадался я, – и если он получит мат…
– Мы все умрем. Навсегда. Игра закончится.
– Но мы можем хотя бы попытаться спасти этих людей.
– Как я сказала, все они только пешки. У них никогда не было семей или друзей, равно как и другой жизни. Ормузд создал их с единственной целью: уничтожить Аримана и его народ.
Я не был даже удивлен ее словами, словно не узнал ничего нового. Я чувствовал только глубокую печаль и страшную пустоту внутри. Обернувшись, я через плечо взглянул на наших солдат. Они безропотно шли за командиром, с каждым шагом приближаясь к своей смерти. Лиза брела следом за мной с тяжелым рюкзаком за плечами, доверху набитым взрывчаткой. Уловив мой взгляд, она улыбнулась в ответ. Я припомнил, с какой безумной отвагой она сражалась бок о бок со мной в темноте пещеры. Невольно мои мысли обратились в прошлое. Я вспомнил жажду убийства, сверкавшую в глазах людей племени Дала в ночь большой охоты; кровожадность монголов, безжалостно вырезавших воинов короля Белы, и даже агрессивность молодых демонстрантов перед воротами лаборатории в Мичигане.
– Ты прав, – подтвердила Адена, словно прочитав мои мысли. – Жестокость была изначально заложена в их сознание.
– Кто же они? Машины? Роботы?
Она слегка пожала плечами.
– Они люди из плоти и крови, как ты и я. Но Ормузд сотворил их для войны. Их мозг запрограммирован на убийство.
"Так же, как и у меня", – устало подумал я.
– Теперь ты знаешь всю правду, – грустно закончила Адена.
– Я был создан Ормуздом с единственной целью убить Аримана?
– Да.
– Теперь я понимаю, почему я не помнил свое прошлое, когда жил в двадцатом столетии. У меня его просто не существовало. Я – всего лишь марионетка в руках Ормузда. Или машина. Мы все – машины, построенные из органики. Пусть сложные, но все-таки машины, повинующиеся чужой воле биороботы, запрограммированные на убийство.
– Орион, – откуда-то издалека донесся до меня голос Адены. – Орион, – повторила она, – не терзай себя. Какая тебе разница, для чего ты был когда-то создан, если ты сумел давно выйти из-под контроля творца.
– В самом деле? – усмехнулся я. – Почему же тогда я здесь? Разве не по воле своего хозяина?
– Но ты сам недавно назвал мне настоящую причину. Ты здесь, чтобы найти меня.
– Теперь ты еще и смеешься надо мной.
– Ничего подобного. С самого начала ты действовал, повинуясь собственной воле. Ты такой же человек, как Сократ, Эйнштейн или хан Угэдэй.
– Как это может быть?
– А ты взгляни на себя со стороны. Подумай, как я могла бы полюбить тебя, если бы ты не был человеком.
Я с благодарностью взглянул на нее.
– Ты любишь меня?
– Достаточно, чтобы разделить твою судьбу, какой бы она ни была.
– Мы скоро умрем, не так ли?
– Если это произойдет, мы встретим смерть вместе.
– А другие?
– Они всего лишь пешки, Орион. У них нет памяти, нет прошлого. Убивать – их профессия.
– Даже пешки имеют право на жизнь.
– Наше предназначение – уничтожить Аримана и его народ. Если мы потерпим неудачу, то умрем, словно никогда не существовали.
Я знал, что она говорит правду, но от этого мне было не легче.
Неожиданно Адена резко остановилась и обеими руками обхватила меня за плечи.
– Орион, если ты любишь меня, ты должен быть готов пожертвовать пешками.
Я заглянул ей в глаза, потом перевел взгляд на угрюмый лес впереди, а затем и на цепочку людей позади нас. Они стояли, ожидая нашей команды.
– Я совсем не хочу их смерти, – сказала Адена, понижая голос, – но если мы промедлим, Ариман и его люди уйдут от погони.
– Если мы пойдем напрямик, то попадем в засаду, – буркнул я.
– Из этого не следует, что все мы погибнем. У нас оружие лучше, чем у наших врагов.
– Ты сама говорила, что батареи на исходе.
– Придется идти на риск. Мы рискуем нашими жизнями, так же как и жизнями наших людей.
– Мы знаем, ради чего идем на смерть, а они нет.
Адена отвернулась и посмотрела на солнце, низко висевшее над горизонтом.
– Приготовить оружие, – приказала она. – Мы идем через лес. Твари скорее всего атакуют нас. Будьте наготове.
Приказы не обсуждаются. Через несколько минут наша колонна возобновила движение.
"Я сделал все, что мог, – уговаривал я себя. – Адена права: все мы – лишь фигуры в большой, космических масштабов, игре, и каждый обязан сыграть отведенную для него роль".
Я оставался рядом с Аденой, держа оружие наготове.
Густые тени окутывали лес. Тем не менее цепочка следов на снегу была видна совершенно отчетливо, словно наши враги сознательно решили облегчить нам задачу. Огромная белка сердито застрекотала, когда мы проходили под деревом, на котором она сидела. Я поднял голову и заметил какое-то движение среди ветвей.
– Они на деревьях, – прошептал я. – Сейчас начнется.
Противник прибег к испытанной тактике, бросив в бой свои последние резервы. Адена не успела даже отдать нужные приказания, но солдаты и не нуждались в ее указаниях. Изменив строй, они заняли круговую оборону. Положение было серьезным, хотя все мы понимали, что худшее еще впереди.
– Дай мне гранаты, – крикнул я Лизе. – Не рассуждай!
Не рассуждая, она перебросила мне целую связку. Выбрав одну, я поставил механизм на пятисекундную задержку и швырнул в крону ближайшего дерева.
Сообразив, что обнаружены, твари бросились в решающую атаку. Используя зверей как живой щит, они без труда смяли наш строй. Обе стороны сражались с отчаянием обреченных. Мы просто оказались счастливее.
Когда битва кончилась, на снегу лежало четверо наших людей, семь тварей и несколько десятков животных.
Ариману опять удалось перехитрить нас.
– Мы должны догнать его, – крикнула Адена.
– Я пойду за ним, – предложил я.
– Нет, – возразила она. – Мы сделаем это вместе.
40
Два дня мы шли по следам Аримана, пока новая буря не заставила нас сделать остановку. Я убедил Адену вернуться под прикрытие деревьев. Батареи, обеспечивавшие теплом наши костюмы, окончательно сели, да и с едой у нас было туго. На открытом месте мы бы неминуемо замерзли. Мы соорудили небольшой шалаш из сосновых веток и разожгли костер. Наше снаряжение больше не работало, и мы в буквальном смысле оказались в каменном веке.
Буря продолжалась трое суток, и, когда она закончилась, мы двинулись в обратный путь к пещере, где оставались наши раненые. По настоянию Адены я принял на себя обязанности ведущего. Припомнив свой опыт, приобретенный за время жизни в племени Дала, я изготовил примитивные копья, и иногда, пока мы шли к пещере, мне удавалось пополнить наши скудные запасы, удачно поохотившись. Я обучил своих спутников добывать огонь трением, свежевать туши убитых животных и готовить пищу на открытом огне.
После того как мы вернулись к нашим товарищам, по ночам, когда другие спали, я охранял лагерь, обдумывал дальнейшие планы и пытался осмыслить события последних дней. Постепенно я пришел к выводу, что в намерения Ормузда отнюдь не входило сохранение жизни людей. Они должны были выполнить свою миссию и погибнуть в ледяной пустыне. Пешкам следовало вовремя сойти со сцены.
– Ормузд, – шептал я, обращая взгляд к далеким звездам, – где бы ты ни был, я предлагаю тебе сделку. Я найду Аримана и убью его, если смогу. Но в награду я прошу тебя дать мне возможность спасти этих людей и обеспечить им достойное существование.
– Ты пытаешься торговаться со своим творцом?
Я обернулся и увидел улыбающуюся Адену.
– Я не могу оставить этих людей умирать здесь. А ты?
– Если того потребуют обстоятельства.
– Но в их смерти нет необходимости. Мы можем отвести их на юг, и они получат шанс на спасение. Я обучу их правилам выживания.
Ее улыбка стала шире.
– Ты и так сделал уже немало. Их дети будут рассказывать о тебе легенды. Они назовут тебя своим богом. Ты хочешь этого?
– Я хочу найти место на земле, где бы мы смогли жить в мире и покое.
– И сколько ты собираешься так прожить?
– Всю оставшуюся жизнь.
– А затем?
Я пожал плечами.
Непохоже было, что она вышучивала меня. Но тогда что означала ее улыбка?
– Орион, когда ты обретешь новую жизнь, тебе придется научиться видеть намного дальше срока человеческой жизни.
– Но у меня не будет другой жизни. Я знаю. Ормузду незачем воскрешать меня, после того как я убью Аримана.
Ее серые глаза властно влекли меня.
– Ты думаешь, любимый, что я соглашусь провести вечность без тебя?
– Что же ты собираешься сделать?
– Я позабочусь о том, чтобы сдержать свое обещание. И если Ормузд откажет мне, я останусь и умру вместе с тобой.
– Я не могу просить тебя о подобной жертве.
Она приложила палец к моим губам.
– У тебя нет необходимости просить меня. Я сама приняла решение.
Я обнял и поцеловал ее с таким чувством, словно эта ночь была последней в нашей жизни.
– Веди их, Орион, – прошептала она. – Отведи их в место, где они смогут жить в мире и покое.
На следующее утро мы начали долгий путь на юг. Присутствие раненых сильно затрудняло наше передвижение. В остальном путешествие проходило без особых происшествий. Если Ариман и находился поблизости, он ничем не выдавал своего присутствия. Мы превратились в племя бродячих охотников, которые вели вечную борьбу за существование. Постепенно мы расставались с нашим снаряжением, ставшим теперь просто обузой.
Через неделю мы вышли к потоку, бегущему к югу, и двинулись вдоль его берега. Снежный покров становился все тоньше, а воздух теплее. Один из раненых умер, и мы похоронили его на берегу безымянной реки. Наконец мы достигли страны невысоких холмов, покрытых сочной травой и изобиловавших дичью. Однажды нам преградило дорогу стадо мамонтов. Скоро мы нашли сухую пещеру, которую сделали нашим домом. Мужчины охотились, женщины собирали злаки и ягоды.
– Вы можете остаться здесь на время, – предложил я.
Адена сидела рядом со мной – задумчиво смотрела в пламя костра.
– А ты возобновишь поиски Аримана? – спросила она, не поворачивая головы.
Я молча кивнул.
– Ты думаешь, он далеко отсюда? – спросила она.
– Нет, скорее всего он где-то поблизости. И еще не отказался от мысли уничтожить нас.
– Когда ты отправляешься?
Я взглянул на заходящее солнце.
– Завтра, если только не начнется гроза.
Адена улыбнулась и положила голову мне на плечо.
– Тогда я буду молиться, чтобы пошел дождь, – прошептала она.
41
Дождь действительно начался. С наступлением темноты ветер усилился, небо заволокли тучи, и разразилась настоящая буря. Охотники один за другим вернулись в пещеру. Последним приплелся Кедар, промокший до нитки.
Пока женщины жарили на костре добычу, прислушиваясь к раскатам грома, мужчины обсуждали перспективы охоты на крупную дичь – антилоп или бизонов, которые в изобилии встречались ниже по реке. Со своей стороны я старался рассказать им то, что знал сам о флоре и фауне ледникового периода, отдавая себе отчет в том, что мне уже недолго оставаться вместе с ними.
– А здесь водятся и волки, – заметил Кедар. – Я сегодня видел парочку этих бестий на обратном пути в пещеру.
– Думаю, есть и медведи, – вставил второй охотник.
– Они не станут докучать нам в пещере, если по ночам поддерживать огонь, – сказал я.
– Да, но только в том случае, если твари снова не натравят их на нас, – возразил третий.
– Наши враги погибли. Остался только один, – продолжал я, когда мы уже сидели за ужином, – да и того я собираюсь выследить, как только утихнет буря.
Ни один из присутствовавших не сказал ни слова. Их лица, перепачканные грязью и сажей, стали серьезными. Затем Кедар снова заговорил о предстоявшей охоте на антилопу.
Я подсел к Адене, предоставив мужчинам возможность самим вести разговор. Последнее время они больше думали о своих желудках, нежели о продолжении войны.
К середине ночи буря разыгралась вовсю. Нам пришлось перенести костер в глубину пещеры, подальше от залетавших снаружи мокрых листьев и капель дождя.
Гром грохотал всю ночь, не давая мне уснуть.
"Ариман, – подумал я. – Эта гроза его рук дело. Он вернулся и подбирается к нам".
Адена лежала на каменном полу в нескольких шагах от меня и, судя по всему, мирно спала. Я улыбнулся моей спящей богине, принявшей ради любви ко мне человеческий облик, но мысли мои раз за разом возвращались к Ариману. Как ему удалось стать равным богам?
Надо думать, он начал жизнь, подобно другим своим сородичам. Впрочем, на этот раз он пока еще не показал всех своих способностей. И все же в чем источник его могущества? Как он его обрел и когда?
При свете молнии, осветившей на мгновение равнину, я разглядел фигуру своего давнего врага не далее чем в сотне ярдов от входа в наше убежище. Рядом с ним стоял пещерный медведь, грузно опираясь на четыре лапы.
Подчиняясь желанию Аримана, хищник мог без труда перебить спящих и безоружных людей. Раздумывать было некогда. Выхватив из костра две большие пылающие ветки, я бросился к выходу. Медведь зарычал, поднялся на задние лапы и двинулся на меня.
Вместо того чтобы немедленно отступить, я заорал на него изо всех сил и ткнул одной из веток прямо в морду чудовища. Концом другой я ударил его в живот. Мобилизовав все свои физические возможности, я двигался с максимальной быстротой, стараясь вовремя увернуться от могучих клыков и когтей дикого зверя. Краем глаза я видел, что мои спутники, разбуженные шумом схватки, успели повскакивать со своих мест и теперь с помощью факелов и копий пытались отогнать пещерного медведя. Возможно, он и отступил бы, но не мог этого сделать, повинуясь железной воле Аримана.
Затянувшаяся схватка не сулила нам ничего хорошего. Силы были явно неравны. Внезапно пылающее полено пролетело у меня над головой и угодило медведю в плечо.
– Гоните его прочь, – донесся до меня голос Адены.
К сожалению, ее приказ не так просто было исполнить. Издав оглушительный рев ярости и боли, зверь двинулся прямо на меня, словно забыв о других противниках, атаковавших его со всех сторон.
Могучий медведь навис надо мной. Ветки же, которые я держал в руках, догорели, и защищаться мне стало нечем. Я отпрыгнул назад, едва не угодив в костер, но зверь продолжал надвигаться на меня. Я попытался проскочить под его поднятой лапой и почти достиг успеха. Тяжелая лапа медведя лишь задела мою голову, но для меня и этого оказалось достаточно. Я как подкошенный рухнул на землю. Перед глазами у меня все плыло. Между тем зверю удалось сбить с ног еще двух наших охотников, и он снова повернулся ко мне. Его огромные, как ножи, клыки были не более чем в двух футах от моего лица, а я даже не мог пошевелиться.
Я слышал, как у меня затрещали кости, когда зубы чудовища вонзились в мое плечо и он оторвал меня от пола. Страшная боль пронзила все мое тело. Сбив по дороге еще одного охотника, зверь выскочил из пещеры, волоча меня в зубах, словно тряпичную куклу. Адена попыталась броситься мне на помощь, но двое мужчин заступили ей дорогу.
Медведь мчался тяжелым галопом, унося меня все дальше от пещеры. Вскоре огонь нашего костра превратился в маленькую звездочку на горизонте. Наконец, остановившись, он бросил меня в лужу и отошел в сторону зализывать собственные раны. Я лежал на спине, подставив лицо дождю, тщетно пытаясь справиться с адской болью. Мое правое плечо и рука были превращены в месиво сломанных костей и разорванной плоти.
"Так вот как возникла легенда о Прометее, – успел подумать я. – Титане, подарившем людям огонь и жестоко наказанном за это богами".
Очередная вспышка молнии озарила холмы, и я увидел грозную фигуру Аримана, стоявшего в нескольких футах от меня.
– Теперь тебе конец, – произнес он зловещим шепотом, едва слышным из-за завываний ветра.
– Вы убили меня, – согласился я.
– И остальные тоже скоро умрут без оружия и энергетических установок. Они не выдержат такой жизни.
– Ну нет, – возразил я. – Они сумеют приспособиться к новым условиям. Я успел научить их. У них есть оружие. Очень скоро они завоюют Землю.
В темноте не видно было его лица, только огненно-красные глаза пылали ненавистью и гневом.
– В таком случае я нанесу свой удар в другом месте, – прошептал он. – Слабых точек в структуре континуума еще достаточно.
Мне потребовалось собрать все оставшиеся у меня силы, чтобы слегка приподнять голову из грязи.
– Ничего не выйдет, Ариман, – выдохнул я. – Вы пытались уже не раз, и все напрасно.
Пару минут он молчал.
– Тогда я дойду до начала начал. Я убью тебя, Орион, и Ормузда вместе с тобой.
Мне хотелось рассмеяться ему прямо в лицо, сказать ему, что он глупец, но для этого тоже нужны были силы, а они у меня иссякли. Мне оставалось только молча лежать в грязи, под дождем, чувствуя, как вместе с кровью из меня уходит жизнь.
Ариман поднял свои могучие руки к небу и издал грозный крик, перекрывший раскаты грома. Словно в ответ на его призыв, недалеко от нас появилось странное скопление энергии, напоминавшее шаровую молнию. В воздухе запахло озоном. Черный силуэт Аримана отчетливо вырисовывался на фоне ослепительно белого шара. Владыка Тьмы стоял в прежней позе, время от времени издавая ужасающие крики.
Очередной удар молнии невероятной силы, казалось, расколол землю у моих ног. К грозовому небу взметнулся столб пламени.
И сразу наступила темнота.
Часть пятая
Циклы вечности
42
И все-таки я не потерял сознания. Я ничего не чувствовал, словно все мое тело вдруг оцепенело. Я лежал в коконе из прозрачной паутины, которая, хотя и не позволяла мне двигаться, надежно защищала от всякого воздействия извне – жары, холода, давления и даже эмоций.
Но я мог все видеть. Ночная буря и ландшафт ледникового периода бесследно исчезли, подобно замку из песка, смытому приливом. Рядом со мной все еще находился Ариман, но заключенный в свой энергетический кокон, такой же неподвижный, как и я. Его огненные глаза смотрели на меня, но сейчас кроме уже ставшего привычным выражения ненависти и гнева в них появился еще и страх.
Стемнело. Я перестал что-либо видеть и не имел ни малейшего представления о том, где я нахожусь или куда направляюсь.
Как ни странно, я не испытывал ни страха, ни тревоги. Впрочем, даже ничего не видя, я знал, что Ариман по-прежнему находится рядом со мной. Я верил, что Адена и ее соратники переживут холод ледникового периода, вырастят детей и расскажут им о Прометее, подарившем людям огонь. Я понимал, что Дал и его племя, да и все другие племена были отдаленными потомками этой небольшой горстки людей, покинутых своим творцом после последней битвы в развязанной им же войне.
Я знал, что и Ормузд где-то поблизости, а с ним и сероглазая богиня, которую я любил и которая любила меня.
Мрак вокруг меня стал постепенно рассеиваться. Свет и тепло смыли опутывавшую меня паутину. Я снова обрел способность двигаться и чувствовать.
Но Ариман по-прежнему оставался в энергетическом коконе, способный все видеть, хотя и беспомощный, как новорожденный младенец. Казалось, я должен был радоваться унижению своего заклятого врага, но вместо того я испытывал к нему чувство, похожее на жалость.
– Ничем не могу помочь, – сказал я, хотя и понимал, что он осознает ситуацию не хуже меня, и выразительно развел руками.
Затем я отвернулся от него, чтобы подробнее рассмотреть место, в котором оказался. Больше всего оно напоминало колоссальное скопление облаков. Под ногами я ощущал твердую субстанцию, но, присмотревшись более внимательно, обнаружил, что она ничем не отличается от окружающего меня вещества.
– Выходит, я на небесах, – усмехнулся я. – Ормузд, я не верю этому! – крикнул я во все горло. – Наверняка вы смогли бы придумать что-нибудь получше.
Я снова повернулся к Ариману. Он сохранял неподвижность, как статуя. Единственный реальный предмет в непонятном заоблачном мире.
Из зенита, прямо к месту, где я стоял, направилась маленькая звездочка, на моих глазах превратившаяся в сверкающий золотой шар, который спустя несколько мгновений трансформировался в Ормузда, явившегося в своем обычном великолепии.
– Славно сработано, Орион, – произнес он одобрительно. – Ты преуспел наконец.
Неожиданно для себя я испытал глубокое удовлетворение, услышав слова Золотого бога.
– Моей задачей было убить Аримана, – возразил я скромно.
Ормузд величественным движением руки отмел мои оправдания.
– Его смерть уже не имела значения. Важно только то, что он больше не сможет причинять нам вред.
– Тогда моя миссия выполнена?
– Да. Полностью.
– Что теперь ожидает меня? Что произойдет с ним?
Улыбка на лице Ормузда поблекла.
– Ариман останется здесь навсегда, в таком состоянии. Отныне у него не появится ни единой возможности разрушить континуум.
– А я? – повторил я.
На лице Ормузда появилось легкое выражение недовольства.
– Твоя миссия закончена, Орион. Какую бы дальнейшую судьбу ты выбрал себе сам?
В горле у меня пересохло. Я не мог вымолвить ни слова.
– Чего же ты хочешь? – повторил Ормузд. – Какую награду ты желаешь получить за свою верную службу?
Он открыто насмехался надо мной. А у меня не хватало смелости прямо сказать ему, что я хочу ее – Арету, Аглу, Аву, Адену. Откуда мне было знать ее настоящее имя? Сероглазую богиню, которую я любил и которая любила меня.
У меня даже мелькнула крамольная мысль: а не была ли и она частью хитроумного плана Ормузда, своеобразной приманкой для меня, гарантией моей верности?
– Я жду, Орион, – напомнил Золотой бог нетерпеливо. – Чего же ты хочешь?
– Она… действительно существует? – осторожно спросил я.
– Кто – она? О ком ты спрашиваешь?
– Женщина, называвшая себя Аденой. Та, что командовала вашими солдатами в войне?
– Конечно, существует, – подтвердил Ормузд. – Она столь же реальна, как и ты. И она человек.